Гости

***

После некоторого молчания мы, видимо, оба поняли, что поставленный чайник давно закипел, и оба подошли к плите, чтобы его выключить так, что случайно коснулись рук друг друга, после этого я многозначительно посмотрел на Вадима, на что тот поспешил ответить: — Нет-нет-нет! Это было случайно. На этот раз. Поэтому не смотри на меня так. — Ладно, как скажешь. Извини за это, но из-за того что ты был слишком настойчив, я теперь подозрительно отношусь к тебе. — Понимаю. Ещё бы! Знаю, что сам виноват. Может, наконец я налью чай? — Без проблем. Не помню, чтобы я тебе когда-то не давал наливать чай, что за странный вопрос? — честно говоря, я что-то заподозрил, но просто сел за стол, если уж случилось так, что кто-то готов о тебе позаботиться, почему бы это не принять? — Просто стараюсь искупить свою навязчивость, к тому же мне не сложно, — ответил Вадим, наливая воду в две одинаковые кружки, затем перенеся и поставив их на стол. — Спасибо. Меня весь день донимает ещё один вопрос: не знаешь, куда все так внезапно уехали сегодня? Так вышло, что я даже этого не помню, знаю, что нелепо, но всё же, — а вот после этих слов в глазах Вадима было очень большое удивление, которого я даже не понял сначала, пока он не ответил. — Надо же, как я тебя достал... Ну, честно говоря, ты меня немного ошеломил, поаккуратнее с такими вопросами. Я правда не понимал, что настолько перегнул палку. Вообще твои родители сказали, что сегодня отвозят твоего младшего брата в летний лагерь на месяц, с чем я тебя и поздравляю, потому что отныне — я думаю, ты и сам это понимаешь — ты больше не будешь нянькой. — Как только я это мог упустить? Спасибо. Кстати, не только ты виноват, скорее я так сильно погрузился в себя, что было не до того, что происходит вокруг, поэтому моя вина в этом тоже есть. Не думал, что когда-нибудь потеряю нить с реальностью. Хотя с тех пор как мы приехали я много сожалел о том, что сделал, думаю, я действительно приношу много проблем. — Не совсем так, думаю, что я их добавил немало в твою жизнь. — Не поспоришь, — я бы, конечно, мог ответить более вежливо, но то, что сказал Вадим, было неоспоримой истиной, и я решил быть с ним честен. — Извини, но я действительно влюблён. И, может, мы сейчас решим, как с этим быть? Потому что я лишь выгляжу таким смелым. Если точнее, то в чём-то я действительно смел, но я очень боюсь усугубить ситуацию и потерять тебя совсем. Поэтому сегодня утром ушёл, чтобы не наговорить всего того лишнего, что сказать я был готов, уж поверь, — его лицо приняло вид какого-то отчаявшегося и усталого человека, каким я его точно не мог представить, я понял, что он тоже измучен, что тоже страдает, но что же я могу сделать? Кроме своей всё разрушающей честности я ничего не могу ему дать. — Послушай, ты знаешь, что я не испытываю к тебе ответных чувств. — Насчёт этого я, к сожалению в курсе, хотя лучше бы не знал. Но ведь в теории, учитывая твоё самонеопределение, у меня есть шанс? Просто попробуй изначально воспринимать меня как человека, как личность в первую очередь, а не как парня и к тому же своего брата. Мы ведь не настолько близки по степени родства, чтобы ты считал меня полноценным родственником, верно? — Частично ты прав, кроме последнего. Мы всё равно родственники, с этим ничего не поделать. А насчёт личности, я думаю, что нужно попробовать, хотя бы для того, чтобы всем нам жилось легче. Это должно помочь, если всё получится. Но я тоже хочу попросить, — я сделал незначительную паузу, потому что немного замялся прежде чем произнести то, о чём подумал. — Да-да, о чём? — Поменьше тактильных контактов, пожалуйста. — Это... ну, я понял, я об этом и подумал. Но скажи, тебе это совсем противно? — я бы ответил что-то вроде "да ты издеваешься?", но и здесь есть одно уточнение: противно мне не было, может, в самом начале, но явно не сейчас. — Как бы тебе ответить на этот вопрос. Дай подумать, — я сделал глоток чая, который давно остыл за нашим разговором, — Пей чай лучше, он уже остыл, пока мы говорили. Странно, что время так быстро идёт. Раньше я и подумать не мог, что буду сидеть с тобой и вот так просто по-дружески практически говорить. Честно мне не противно, но не то чтобы приятно, не подумай, я ничего не испытываю, наверное. Не могу как-то однозначно сейчас ответить тебе. — Тогда другой вопрос: насколько поменьше? И да — как я не обратил внимания! — ты ведь не сказал "никаких", ты сказал "поменьше", получается, что простые бытовые тактильные контакты возможны, да? — С каких пор ты так пугающе внимателен к словам? Но да, думаю да, было бы странно, если бы вдруг у нас было табу на прикосновения или что-то в этом духе. Однако даже не думай, что мне нравятся твои проявления чувств таким образом. Если хочешь что-то выразить попробуй сделать это словами. — Не думаю, что я всегда внимателен, только когда мне это нужно, как сейчас. Только, помнится, что-то ты сам не выражал своё мнение по определённому вопросу словами. — У меня была другая ситуация — выбора не было.

***

      Мы говорили очень долго, до самого позднего вечера, пока не приехали родители. Я действительно не мог предположить, что когда-нибудь мы с Вадимом поладим. Не допускал ни в одной из своих мыслей. Но почему в детстве я к нему так относился, почему считал его каким-то чуждым и едва ли не враждебным мне? Совсем не помню, чтобы он сделал что-то настолько плохое, чтобы заслужить такое отношение. В конце концов в любой семье происходят ссоры. Всё это так естественно. Зачем же я так старательно "боролся" с ним с самого раннего детства? С чем я боролся? Что со мной было не так? Катастрофически много чертовски сложных вопросов к себе. Поэтому я сделаю что? Верно, поэтому я буду спать. Во всяком случае говорят: "утро вечера мудренее". И единственное, в чем я сейчас, в 4.00, уверен — так это в том, что я должен проверить это высказывание, хотя с "вечером" я немного опоздал.