Тине Лоу

      

Глава 1. Разносчица.

      Белый густой туман заволок всю окраину Айроюна, будто предвещая начало чего-то невообразимо страшного. Но жители захваченного города давно привыкли к ужасам и беспределам, после того, как соседнее государство Улла пришло с кровавым стягом войны. Нарайя пала, и Айроюн, будучи одним из самых крупных городов страны, стал пристанищем для солдат победителя. Оторванные от дома и своих законов, они, как бешеные псы, набросились на дома мирных жителей, унося оттуда все ценности, разбивая посуду и избивая слабых. В течение двух лет нарайцы шепотом отпускали проклятия вслед пьяным солдатам, и никто не мог даже пригрозить чужеземцам. Поэтому сегодня туман немного радовал прохожих, как неплохое средство сокрытия от дурных пьянчуг Айзера Третьего, ныне правившего улланского царя.       Поддатые воины, закинув на плечи ножны с острыми мечами, сновали по серой грязной дороге, распевая песни о своем удачливом лидере.

Айзер сдал за полцены

Разноцветные штаны.

Голожопый мчит на сутки

К айроюнской проститутке!

      Закончив красноречивое четверостишие, они начали орать и горланить, швыряя деревянные чашки, некогда заполненные отменной брагой, в двери случайных домов.       — Не хотите ли выпить еще браги, веселые господа? — раздалось откуда-то сверху, после того, как один из солдат со страшным шрамом на щеке швырнул пустую чашку об дверь городского трактира «У господина Тонко». — У нас ее сегодня в достатке, и уж поверьте, она согреет ваши души!       Солдаты остановились, вперив глаза в деревянную дверь.       — Э-э-э… — прохрипел один, взяв за плечо другого, — эта дверь раздает пойло!       — А-ха-ха-ха, не-е-т, господа, — ответил голос, — я здесь, посмотрите вверх. Это у меня вы можете купитьпойло.       Солдаты, покачиваясь, посмотрели вверх. На них глядел слегка упитанный черноволосый мужчина средних лет. Его глаза, суженные в усмешке, выдавали в недюжего торгаша и мошенника, но пьяных солдат ничуть не смутила столь подозрительный взгляд так любезно предложившего им брагу трактирщика.       — Ты! — выпалил солдат со шрамом. — Ты раздаешь брагу?       — Хм, простите, не раздаю, а продаю, — хитро прищурился незнакомец. -Вам, естественно, по самой низкой цене. Входите, не стесняйтесь.       Трактирщик в считанные секунды спустился на первый этаж и открыл дверь. Солдаты, предвкушая продолжение попойки, ввалились внутрь скудно освещенного зала, заполненного чуть более, чем наполовину. Люди, покосились на пришельцев, но, не найдя в них ничего интересного, принялись дальше поглощать пищу и пить.       — Приветствую, я Тонко Далара, это мой трактир. Проходите! — Тонко слегка подтолкнул солдат к столику. — Эй, разносчица! 2 стакана браги-сэйхе, живо!       Промеж столиков и сидящих гостей промелькнула чья-то светловолосая шевелюра.       — Сейчас, Далара! — донеслось со стороны мелькавшей блондинистой головы.       В ту же секунду у столика, которого облюбовали солдаты, возникла худая девушка, с копной пшеничного цвета волос, заделанных в хвост на затылке. Она была настолько худа и миниатюрна, что казалось, будто даже слабый порыв ветра мог унести ее на вершину ближайшей к Айроюну горы Сверты. Потухшие глаза девушки быстро скользнули по весьма несимпатичным лицам новых клиентов.       — Пожалуйста, 2 стакана сэйхе, любезные господа, — проговорила девушка.       Тон ее голоса напоминал нечто механическое, издающее заученные человеческие слова, что не удивительно, ведь эту фразу она повторяла неоднократно в течение всех двух лет работы в трактире.       — Стоп-стоп-стоп, — отозвался солдат со шрамом, — кто у нас тут такой миленький и явно скучающий без крепких мужских объятий?       Девушка на долю секунды вздрогнула и отшатнулась немного назад, бросив на солдат испуганный взгляд.       — Эй, Тонко, а к браге разве не прилагается нечто более приятное? — заорал второй солдат. — Мне нравится твоя девка!       Солдат грубо схватил разносчицу за бедра и прижал к своему твердому наплечнику. Сквозь тонкую ткань платья она почувствовала холод металла, заставившего ее напрячься и задрожать всем телом.       — Помилуйте, господа, рядом с моим трактиром есть восхитительный рай для таких смелых и сильных мужчин, как вы, — промурлыкал Тонко. — Разве вам не хочется чего-то получше этой девки? Да ей всего 14 лет! Ни сисек, ни жопы — ничего нет! — Тонко подошел к столику. — Вам определенно нужны женщины со всеми присущими им прелестями, а моя Тинка годится только кружки подавать, да сквозь толпу просачиваться, видели, какая тощая! — Он слегка потянул девушку на себя, улыбаясь во весь рот. — Тине, девочка моя, иди в уголок. — К тому же она… — мужчина приблизился к уху солдата, обратившего внимание на разносчицу, — бревно бревном. Я вам, как мужчина, скажу, что трахать дерево — занятие не достойное бравого солдата. Вам нужны настоящие женщины, а это… Тьфу!       Солдаты переглянулись. Тот, что со шрамом, тупо уставился на Тонко, будто пытаясь понять, о чем вообще говорил развеселый хозяин. Спустя пять секунд, он наконец ответил:       — А ты что…трахался с бревном?       Тонко принял эстафету фрустрационных чувств.       — Э-э-э конечно же нет!       — Тогда…       — Не будем о бревнах, господа! — заткнул солдата Тонко. — Если вам нужны девки, то я попрошу любезного хозяина дома любви предоставить вам лучших мастериц своего дела, уж будьте уверены! Мы с ним в очень хороших отношениях, к тому же для воинов Айзера Третьего он сделает специальную скидку!       — Ладно, — ответил солдат, — мы подумаем, только девку свою далеко не прячь, я люблю таких милашек. И, если нам что-то не понравится, берегись, трактирщик!       — Уверяю вас, моя брага — лучшая в Айроюне! Пейте, ешьте и развлекайтесь, господа!       Тонко молниеносно испарился, а солдаты продолжали пить, будто забыв обо всем, в том числе и о разносчице, по имени Тине Лоу.       Она стояла в углу возле барной стойки в ожидании новых посетителей. Потухший взгляд иногда проскальзывал по головам пьянчуг и снова останавливался на входной двери. Тине уже второй год казалось, что она не способна испытывать никаких чувств, кроме страха и обреченности. Она даже перестала жалеть себя так, как жалела раньше, когда только-только начинала работать здесь.       — Не смей подходить к ним, — шепнул Тонко девушке, — я сам принесу им браги, если что.       — Спасибо, — ответила Тине.       — Вечно от тебя проблемы. Я, конечно, дал обещание твоему папаше, что буду заботиться о тебе. О тебе, а не о проститутке, в которую ты превратилась!       — Но я ничего не сделала! — попыталась возразить Тине.       — Пха! Да ты жопой виляешь, как последняя блядь, не удивительно, что эти олухи от нее глаз не отрывают! Ты шлюха, Тине Лоу! Твой отец сам бы это подтвердил, если бы был жив.       Девушка опустила глаза вниз, не смея ничего сказать оскорбившему ее трактирщику. Она в принципе не могла найти хоть каких-либо слов, потому как власть Тонко просочилась в самые глубокие закрома разума Тине, начисто разрушив последний барьер сопротивления.       Еще два года назад она была счастливой улыбающейся девчонкой, любящей своего отца, доблестного Энрика Лоу, названного так в честь некоего духа-покровителя, защитника справедливости. И он вполне оправдывал свое необычное для Нарайи имя. Закаленный в жарком горне войны бравый легионер внушал уважение одним только взглядом, даже несмотря на потерянный в бою глаз. Место ранения пересекала крупная борозда-шрам, напоминание о последней битве. Энрик всегда говорил Тине, что это цена, которую он заплатил за ее жизнь и жизнь всех детей Нарайи. Девушка много раз думала о том, что когда-нибудь она станет такой же: сильной, смелой и опасной для врагов своего государства.       Но мечтам Тине не суждено было сбыться. Однажды, рано утром она обнаружила отца, зарезанным в собственном доме. Волна страха и отчаяния захлестнула ее и унесла в глубокий водоворот печальной судьбы. Мать умерла еще при рождении девочки, и, кроме отца, у нее не было никого. Однако, близкий друг Энрика Лоу Тонко Далара забрал к себе одинокого ребенка, устроив работать в своем трактире. Поначалу судьба была благосклонна к ней: Тонко проявлял почти отеческую заботу, помогал ей, учил, защищал от шальных рук пьяных клиентов. Но по мере взросления девушки забота обратилась в извращенную форму нездоровых чувств, и для Тине настали времена поистине тяжелые.       «Проклинаю свое взросление!» — думала девушка, устало глядя на то, как Тонко ловко раздает кружки сидящим у стойки клиентам. — «Почему я не осталась такой, как раньше? Тонко предал память моего отца, он предал Энрика Лоу! Нет, мой отец срубил бы тебе голову на месте, старый извращенец!» Она думала, но не могла произнести слова вслух, опасаясь, что Тонко ударит ее, а поколачивал он ее довольно часто. Иногда девушке казалось, что она получала удары не заслуженно, но по чистой прихоти трактирщика.       Поэтому, ей только и оставалось ждать прихода очередного клиента и с опаской поглядывать то на беспардонных солдат, то на Тонко, натирающего кружки. Но внезапно…       Какой-то легкий страх прошелся по телу разносчицы, прежде чем дверь открылась, и в нее вошло пятеро высоких гостей. Посетители обернулись, разглядывая новоприбывших людей, чьи головы почти задевали подсвечники из рогов дикого тарга, а Тонко выбежал из-за барной стойки и поклонился им.       — Добро пожаловать в мой трактир, господа! — отчеканил он. — Самая лучшая выпивка во всей Нарайе ожидает вас здесь!       — Благодарю, — не то женским, не то мужским голосом ответил один из пришельцев. — Нам стол почище и пять кружек пива.       — Сию секунду! — Тонко отвесил поклон еще ниже. — Пожалуйста, вон тот столик в уголке будто создан прямо для вас!       Новые клиенты прошли в самый конец, за дальний столик напротив напрягшейся от волнения Тине. Она краем глаза рассмотрела их длинные, слегка сыроватые от тумана плащи и, закрывающие лица, большие капюшоны. Что именно в их облике так взволновало, девушка не могла ответить даже самой себе. Тем временем Тонко заполнил пивом 5 кружек и свистнул, привлекая внимание девушки. Тине ловко подхватила все 5 кружек и зашагала к гостям.       — Пожалуйста, господа, ваше пиво, — снова безэмоционально сказала она.       Клиенты разобрали кружки, так и не открыв свои лица, спрятанные в зияющей темноте капюшонов.       — Скажи хозяину, что мы больше ничего не будем, — ответил тот же голос, что поблагодарил Тонко несколько минут назад.       Тине отвесила поклон и зашагала к стойке.       — Они будут только это пиво, — передала девушка.       — Пф, жалкий нищеброд! — ответил хозяин, но так, чтобы гости его не услышали. — Только и делают, что халкают пиво, а наживы с них никакой! Нужно заставить их взять хотя бы закуску. Тине Лоу! — Девушка моментально повернулась к Тонко. — Заставь их взять закуску.       — Хорошо, господин Тонко, — ответила Тине, — но что делать, если они откажутся?       — Если откажутся, я тебя накажу. Поняла, проститутка шелудивая?! Живо за работу!       Девушка испуганно отшатнулась и, как маленький котенок, засеменила к столику новых гостей. Они сидели, распивая хмельной напиток, так и не обнажив свои головы. Такое подозрительное и странное поведение гостей пугало и одновременно притягивало Тине. Ей страсть как захотелось узнать, что же за лица скрываются под темной тканью, но, помня указ Тонко, она тряхнула головой, словно сбрасывая с себя ненужную мысль.       — Не хотите ли вкуснейшей закуски к пиву? — обратилась девушка со всей имеющейся у нее доброжелательностью.       — Не нужно, — ответил один из гостей (в противоположность Тине, его голос отражал все пренебрежение и раздражение от одного присутствия разносчицы).       — Может, хотя бы сушеного эку возьмете? — в голосе девушки мелькнули нотки волнения.       — Тебя он послал? — гость указал на Тонко, поставив этим вопросом Тине в натуральный тупик.       Девушке очень не хотелось терпеть это самое наказание от хозяина трактира, но, судя по всему, гости не собирались тратить денег больше, чем хотели. Более того, они, как показалось Тине, слышали все, что Тонко так недовольно бурчал за стойкой. Разносчица сглотнула неприятную слюну и потупила глаза в землю, боясь что-либо ответить. Гость, задавший вопрос, расхохотался.       — В духе твоего подлеца-владельца! — смеялся он.       Тине подивилась тому, что эти посетители умеют читать мысли, ведь в эту же секунду она подумала о Тонко точно так же.       — Подойди ближе, — сказал все тот же гость.       Тине с опаской сделала шаг вперед, а незнакомец вытащил из рукава длинную заколку-иглу и подал девушке.       — Когда совсем достанет, используй это, и не приставай больше к добрым людям.       Тине приняла подарок от чудного незнакомца и тут же спрятала его под пояс. В это время один из пришедших ранее солдат улланского царя заметил, как таинственный гость в черном плаще что-то прошептал разносчице.       — Эй, ты! Я застолбил эту девку! — заорал он через весь зал.       Второй солдат, со шрамом, не допив кружку пива, подошел к столику таинственных гостей.       — И покажите ваши рожи, — грубо сказал он. — Здесь владения Айзера Третьего, и никто не имеет права что-то скрывать от его глаз!       — Его глаза — вы? — спросил незнакомец.       — Не придуривайся! — солдат взмахнул рукой, пытаясь сорвать капюшон с гостя, но тот молниеносно перехватил его руку и врезал по носу так, что солдат перелетел через соседний столик, перевернув его вместе с едой на себя и на сидящих за ним гостей.       Четверо крепких мужчин, стряхнув с себя остатки еды, медленно поднялись и вытащили пьяного солдата. Второй тут же подбежал к битому приятелю, готовый прикрыть ему спину.       — Ты мне не нравишься, — сказал один из «пострадавших» от еды мужчин.       — Именем Айзера Третьего, — пролепетал побитый, — мы арестуем и бросим в Ниот любого, кто попытается сдвинуться с места!       — Все слышали?! — прогремел второй солдат. — Все в Ниот отправитесь, так что сидите на местах и не дрыгайтесь, трахнутые таргом нарайцы!       — У Айзера плохие глаза!       С этими словами пятеро таинственных гостей сняли с голов капюшоны. Публика резко замолчала, глядя на лица пришедших.       Тине, почуяв, что сейчас определенно начнется драка, попятилась назад за занавеску.       — Ахеты! — крикнул кто-то из противоположного конца зала. — Они ахеты!!!       Толпа неодобрительно зашепталась и оживилась, а Тине, из любопытства выглянув из укрытия, рассмотрела гостей. Все пятеро, довольно высокие имели несколько угловатые, четкие, черты лиц. Характерные для ахетов серповидные формы бровей красовались над яркими глазами, цветов которых девушка не видела ни у одного таладорца.       «Им надо немедленно уходить!» — подумала Тине, нацепив подаренную заколку на волосы. И причиной такой негостеприимной мысли девушки была безусловная ненависть неких народов к этой расе. Поддерживаемая шестерками Айзера Третьего, она накрывала один город за другим.       Поначалу ахетами восхищались, пытались у них учиться, но вскоре, после Великой Войны, на которой пал отец Энрика Лоу, власть улланского царя, успешно свергнувшего своего предшественника, достигла самых глубоких деревень и поселений Уллы, Нарайи и Тель-Аруна. Тогда пламя уже другой войны прошлось по родине Тине и Тэль-Аруну. Объединившись с туйским владыкой, Айзер Третий пронес свой стяг так быстро, что близлежащие к Ахетону города даже не успели опомниться. Теперь союз Туи и Уллы делили земли двух стран-соседок, потихоньку облизываясь на родину ахетов. Улланский тиран распускал слухи об ахетах, как черных ползучих змей, которые, извиваясь, душили просвещение и любую положительную информацию, все больше погружая подконтрольных жителей в невежество и страх. Искусства, которыми владели ахеты, успешно прировняли к опасному колдовству. Особенно эти слухи хорошо распространились в особо религиозной Туе. Пожалуй, никто так сильно не любил чужеземцев, как туйцы.       Тине часто слушала от приходящих в трактир людей байки про ахетов. Одни говорили, что они черные маги, другие — что они умели летать, третьи — что их женщины неотличимы от мужчин, четвертые — что они могут одним пальцем убить любого. Но самым популярным слухом было то, что за голову каждого убитого ахета Айзер Третий награждает монетой. Зная это, Тине, по природе не злая девушка, несколько сочувствовала гонимому народу, хотя ничего, кроме слухов, о них не знала. Она просто верила в несправедливую ксенофобию, царившую повсюду, как и множество других несправедливостей этого мира. Будучи немлекопитающими, ахеты всем своим видом внушали страх среди более многочисленных таладорцев. Моряки же с других континентов (Антора и Наймэнии), напротив, показывали искренний интерес и доброжелательность.       Увы, сегодня ахетам не повезло — среди всех гостей трактира не было ни одного моряка. Тине продолжала с любопытством рассматривать их, ей было интересно, что же они сейчас будут делать, со всех сторон окруженные неприятелями. Применят ли они колдовство? Убьют ли пальцами всех? Или, может быть, взлетят и покинут неприветливый трактир? Что же?!       Один из них, более разговорчивый, и, судя по всему, лидер группы просто проговорил:       — Благодарим вас за пиво, господин Тонко.       Его голос показался Тине слишком высоким для мужчины.       — Это…женщина? — прошептала девушка в пустоту.       Она вперила в женщину-ахетку свои огромные от удивления глаза, сравнивая ее с ее спутниками. Черты лица ахетки были менее грубыми, а голос — более тонким и звонким. Определенно, среди них одна женщина и четыре мужчины, — решила Тине, несмотря на то, что ростом и размером эта женщина не уступала мужчинам.       — Э-э-э, — замялся Тонко, — пожалуйста, пожалуйста. Что-то еще?       — Нам нужен номер в вашей гостинице, можно один, — ответила ахетка.       Тонко не успел ответить, как его перебил пьяный улланский солдат, что пришел с товарищем ранее.       — Тонко, ты что дашь им здесь остановиться? Дашь этой заразе пачкать твои чистые постели?       — Что вы, что вы, — еще больше замялся трактирщик, — у меня все номера заняты! Я прошу прощения, — обратился он к ахетам, — господа, нет свободных номеров.       — Ложь, — ответила ахетка.       — Тонко, сдается мне, что ты тот еще ахетолюб! — выкрикнул солдат со шрамом, встав с места и обнажив меч.       — Н-нет, — задрожал Тонко, готовый сквозь землю провалиться от столь неудобной ситуации. Ему всегда было плевать на расу гостя, если тот был готов заплатить.       — Небось трахаешь из безгрудых девок! — солдат подошел к ахетке. — За твоюбошку положена награда, а за пять голов — целое состояние! — он обернулся к посетителям. — На всех хватит!       Публика внезапно оживилась, почуяв запах наживы. Тине тихонько пробежала за стойкой и открыла небольшую, прикрытую занавеской дверь черного входа, так, чтобы Тонко не услышал. Затем, она на цыпочках подбежала к ближайшему ахету и чуть слышно шикнула. Ахет спокойно повернул голову, одарив девушку абсолютно спокойным взглядом.       — Туда! — шепнула Тине, откинув занавеску и показав зияющий проход.       Ахет кивнул в знак того, что понял ее.       Посетители встали со своих мест и, глядя на пятерку алчными глазами, начали наступать, притесняя их к стене. Но внезапно вся пятерка, перевернув стол, ринулась к черному входу. Стол же, влетев в недоброжелателей, послужил неплохой неожиданной преградой, а ахетам — драгоценными секундами для побега. Тонко не успел опомниться, как «золотоносные» гости испарились и, уже на улице бросились врассыпную, уходя по переулкам и крышам домов.       — Прокляни меня Всевышний! — заорал солдат.       — Может, догоним? — предложил второй. — Я не против наживы.       Его напарник со шрамом кивнул, и солдаты, шатаясь как два подвешенных на веревочку маятника, вывалились из трактира, упав лицами в придорожную грязь. Посетители успокоились, заняв свои места, как ни в чем не бывало. Тонко же быстро понял, кто стал виновницей сбежавшей наживы.       — Ты что наделала? — зашипел он, затащив Тине за стойку и прижав к стене. — Плакали теперь мои денежки. Где я еще столько возьму?! А?! что ты молчишь, сука?!       Он размахнулся и дал девушке такую затрещину, что она со звоном в ушах повалилась на пол.       — Сегодня ты будешь наказана, грязная шлюха!       Тине встала с пола. Она не могла точно описать свои чувства, минуту назад ей казалось, что ее поступок был правильным, но теперь… А что теперь? Она продолжила разносить еду и напитки, стерев с лица кровь от разбитой губы.              Ночь вступила в свои права, осветив улицы Айроюна светом трех лун и орбитального кольца. Жители Ахартара всегда считали это кольца дорогой богов. Кто-то верил, что по нему боги спускались в мир смертных, другие же считали, что души умерших совершали по небесной дороге путь в чистилище, откуда им предстояло узнать свой следующий путь. А некоторые само кольцо считали богом, оберегающим всю планету и живших на ней существ. Так считали нарайцы, народ, среди которого родилась Тине Лоу, но на который не была похожа.       Ее светлые волосы и слегка сероватая кожа вводили в заблуждения даже Тонко. И сейчас она обращалась к своему богу, стирая слезы с глаз.       — Великий Всевышний, прошу тебя, даруй мне избавление, даруй мне свободу или забери меня к отцу! Отец, не гневайся на меня, я не шлюха! — закрыв глаза ладонями и не в силах более сдерживать скорбь, Тине разрыдалась. — Отец, забери меня с собой! Я больше так не могу!       В дверь ударил ботинок Тонко.       — Ну, здравствуй, Лоу, — сказал он, — пришло время искупить свои грехи!       Он хищно улыбнулся и, схватив девушку за руку, выволок из комнаты, направившись в свою спальню. Тине не кричала, она давно поняла, что кричать бесполезно, она просто шла по коридору с каменным лицом и одной лишь мыслью: «Отец, забери меня!»       Дойдя до своей спальни, Тонко открыл дверь и толкнул девушку внутрь.       — Раздевайся, — скомандовал он, — не жди, пока я тут состарюсь!       Тине дрожащими руками развязала пояс на платье и через голову скинула с себя одежду. Тонко, увидев стоячие груди девушки, мерзко провел языком по губам, расплываясь в столь же мерзкой улыбке. Тине страшно молчала, не показывая абсолютно никаких эмоций. Но каждую ночь Тонко делал вид, что не замечает этого.       Рывком Тонко завалил свою разносчицу на постель, впившись губами в сосок ее груди.       Девушка снова вспомнила отца, и одна эмоция все же пробила толщу стены внутри ее разума. Глаза намокли от слез, но Тине старалась подавлять их, ибо они могли только раззадорить насильника. Внезапно в уме появился образ сегодняшней ахетки, такой высокой, гордой и сильной. Ее бы Тонко ни за что не ударил, не говоря о каждодневных «наказаниях», — подумала Тине. Она приподняла руки и случайно коснулась подаренной удивительной ахеткой заколки.       Когда совсем достанет, используй это, и не приставай больше к добрым людям.       Образ незнакомки никак не желал убираться из головы. Тем временем Тонко положил ноги девушки себе на плечи, готовый войти в нее. Тине почувствовала, как ненависть, приправленная душевной болью, вспыхнула в груди, словно огонь в лампадке. Ее уже не волновало, что именно сделает с ней Тонко: все ее мысли устремились лишь к одной цели — схватить иголку так, чтобы мужчина не заметил. Злость заставила ее щеки покраснеть, а рот лукаво улыбнуться. Тонко, взглянув на девушку и не увидев привычного выражения лица, оторопел:       — Тебе уже нравится, да, шлюха?       Тине издала негромкий стон, схватившись руками за ручки кровати, усыпив тем самым бдительность Тонко. И только он собрался вторгнуться в ее лоно, как девушка вытянула иглу из заколки и с громком, почти звериным воплем, вонзила ее насильнику в глаз.       Тонко истошно заорал, пытаясь вытащить глубоко засевшем в глазном яблоке предмет. Тине же в страхе отползла из-под него и шлепнулась с кровати на пол, не веря своим глазам, что она это сделала.       — Проститутка! — вопил трактирщик. — Что ты наделала, грязная сука?!       Девушка дрожащими руками свалила на пол стоявшую на маленьком столике лампадку. Масло растеклось по полу, а за ним языки пламени подобрались к бившемуся в истерике и боли Тонко. Он попытался добраться до Тине, но, упав с кровати, запутался ногами в одеяле, угодив рукой в горящее масло.       — Иди сюда, шлюха! — продолжал он орать. — Я убью тебя, мерзавка!       Тине поспешила покинуть комнату, второпях накрывшись скинутой рубахой трактирщика. Закрыв дверь пылающей комнаты, она стремглав пустилась к себе за вещами, а позади нее раздавались вопли сгоравшего Тонко. Пламя охватило всю его комнату и уже подобралось к коридору, пожирая гобелены и деревянные перекрытия. Тине, взяв теплый плащ, длинное легкое платье и 2 буханки хлеба, со слезами на глазах выбежала на улицу.       Пламя уже захватило второй этаж. Постояльцы, а их в эту ночь было немного, выбежали на улицу, крича и привлекая внимание тех, кто мог бы помочь. Трактир и гостиница горели, озаряя рыжим заревом ночное небо, где мириады звезд равнодушно взирали на развернувшуюся трагедию. Немного успокоившись, Тине прислушалась к пожарищу, но крики Тонко оборвались еще тогда, когда она достигла входной двери трактира.       Что ей делать дальше, девушка не представляла, но одно она знала точно: ей надо было бежать из города.       Оглядевшись по сторонам, она заметила в тени деревьев сегодняшнюю ахетку, чья заколка стала ключом к свободе и большим переменам в жизни несчастной разносчицы.