Любопытство

- Владимир Ростиславович, почта, - в кабинет заглянул секретарь и Мединский, который безуспешно пытался дозвониться до Департамента культуры, поднял взгляд на мужчину. - Давай, - Владимир вытянул руку. - Нет, не эта. Компьютер проверьте, - ответил помощник, и дверь за ним снова закрылась. - Чёрт… - сбросил вызов министр, когда ему никто не ответил, и вздохнув, полез проверять почту. Вообще-то всё было плохо. Он ничего не успевал. На часах уже было почти пять, пятница, а значит, все сотрудники бюджетных учреждений уже стояли в дверях своих кабинетов, споласкивали кружки от кофе и убирали их на выходные в шкафчики. А он не мог никак выяснить, согласовали ли документы, о которых ему отчитываться выше в понедельник утром или нет. И даже если согласовали, то где, вашу мать, копия?! Он тяжело вздохнул и попробовал пару раз набрать на личные номера тех, кто ему был нужен. Ответом ему служили лишь долгие гудки. Не удивительно, впрочем. - Что? – кликнул на присланную ссылку в письме и попал на страницу с электронной петицией об его отставке. Теперь он понял, что имел в виду секретарь и устало рассмеялся. Юбилейная двадцать пятая! Просматривать содержимое он не стал, вообще закрывая браузер. Теперь оставалось подписать целую кучу документов. Конечно, у него была печатка с его подписью, но есть те бумаги, что требуют это сделать собственноручно. Он взялся за любимую перьевую ручку. Прошла неделя с их прошлой встречи с Евгением и на сегодня была назначена следующая. Он пригласил его вместе с ним посмотреть российскую новинку проката «Днюху» в том же месте и в то же время, как в прошлый раз. Он даже заранее отправил такое же письмо Баженову с курьером. Конечно, тогда Женя сказал «возможно», но Владимиру казалось, что он не откажется, да и способов отказаться он ему просто не оставил. Только вот теперь сам жалел об этом. Сегодня все шло не по плану с самого утра. Всё, что могло сорваться сорвалось. Только ближе к шести вечера он закончил со всеми делами на этой неделе. Он смог, наконец, попрощаться с секретарём и почти выбежал на улицу, забираясь в машину. До встречи с Евгением у него оставался час, а ему нужно было заехать ещё в одно место лично, и он пока не понимал, успевает ли к Евгену или нет. Управился он с последним местом быстро, закончив уже к половине седьмого. Он даже имел неосторожность порадоваться этому, как водитель свернул в пробку. Ну, конечно… На машине он уже точно никуда не доедет. Открыв навигатор на телефоне, он понял, что в целом, совсем не далеко от места встречи. Просидев в машине ещё минут пять, и сдвинувшись только метров на триста, Мединский чертыхнулся и решил, что пойдёт пешком. Он оставил водителя штурмовать Тверскую, а сам выбрался из машины и поспешил вперёд. Черт бы побрал эту гребанную театральность с письмами! Он уже пожалел, что не договорился с Евгением по телефону, что даже не взял у него телефон. Да даже достать номер Евгена ему самому было не проблемой, только естественно не сейчас, когда до встречи оставалось менее двадцати минут. Почему у всех вокруг получалось всегда быть такими важными, продуманными и серьезными, а у него как всегда все через... сплошные трудности. Что он делает не так? Вроде министр, а вымотался, как собака пока привёл дела в порядок, чтоб можно было уйти на выходные. Выходные… это тоже конечно, громко сказано. Суббота традиционно рабочая, только не в офисном формате, так сказать, а воскресенье – день, посвящённый детям. Как назло, он шёл по солнечной стороне улицы. Август внезапно разгулялся, и если на той неделе он ёжился в пиджаке, то сейчас было жарко, и его хотелось снять. Он попытался вспомнить, где здесь переход и заозирался по сторонам. Давно он не был пешеходом. Чуть не налетев на капот чей-то машины, которая выезжала из переулка, он всё-таки нашёл спуск в переход. Вот кто-то бы обрадовался, если бы его переехали. Перейдя дорогу, он посмотрел на время, у него было ещё пятнадцать минут. Он должен успеть, тут по прямой минут семь всего лишь... Мединский ненавидел опаздывать и ненавидел, когда другие опаздывали. Прогулка выдалась не слишком приятной, он устал, и жутко захотелось пить, да и очки ещё покрылись слоем дорожной пыли. Лучше бы он опоздал, но хоть пафосно… - Черт! - он врезался во впереди идущего человека, который с чего-то резко остановился, - простите... - прошипел и собирался уже поспешить дальше, как его поймали за плечо и развернули. - Владимир Ростиславович? – Баженов не ожидал увидеть министра раньше времени, да ещё и на улице, но всё же узнал его. Он как раз пытался заставить работать одно приложение, когда ему в спину кто-то врезался. - Евгений? – тяжело дыша, удивился Владимир. Да, это было очевидно и предсказуемо, что если не прийти заранее, то они могут столкнуться где-то на подходе. Отлично, он сам же себе всю игру испортил. - Эм… Что-то случилось? – спросил Женя, смотря на запыхавшегося и немного растерянного министра, который с такой досадой глазел на него. Если честно, он даже не успел собраться с мыслями, он то думал, что увидит министра только в том «подземелье», как мысленно Евген окрестил частную фирму с мини-кинотеатром в подвале. Ответ напрашивался только в нецензурной форме и поэтому Мединский только покачал головой, снимая с себя пиджак. - Я просто… опаздывал. Тут такая пробка, мой водитель, наверное, только через полтора часа сюда доберётся, - делая небольшие паузы между словами, чтобы отдышаться, объяснил Владимир. – Решил дойти пешком, не хотел, чтобы меня ждали, - он окинул глазами парня, который на этот раз был в однотонной чёрной футболке и кажется, тех же джинсах. В отличие от него, он не был запыхавшимся и вообще по сравнению с ним, Владимир сейчас чувствовал себя глупо. - Все опаздывают, ничего страшного, - сказал видеоблоггер, руками цепляясь за лямки рюкзака и пожимая плечами. – Я тоже мог бы опоздать, например не приди вовремя маршрутка, что случается с заметной регулярностью, между прочим. - Ладно, в любом случае, я рад, что нам удалось встретиться, идём? – повесив пиджак на сгиб локтя, министр кивнул в сторону нужного им двора. - Да… То есть, нет, - Женя сначала кивнул, даже сделал шаг вперёд, а потом снова замер, замявшись. На самом деле, ему было бы проще, если бы встретились они всё же внутри. А теперь, он не знал, как лучше сказать тому одну вещь, касательно их планов. - В чём дело? – максимально спокойно попробовал спросить Владимир, уже думая, что парень сейчас и вовсе откажется куда-то с ним идти, скажет, что не может и всё сорвётся. И тогда этот день можно будет официально объявлять проваленным. Духота и не думала спадать, а рядом с ними какой-то идиот пронёсся на мотоцикле без глушителя. Мединский поморщился и снова перевёл взгляд на Евгения. - Владимир Ростиславович, дело в том, что… Я посмотрел уже «Днюху», - сжав лямки рюкзака руками, признался Баженов, виновато смотря на министра. – Вчера, - добавил он, когда ответом ему послужила тишина. – Вчера был первый день проката, и я… Я просто не люблю смотреть фильмы в чужой компании и к тому же… - он замялся, потому что не успел всё это нормально сформулировать. На самом деле, он перепаниковал касательно предложения вместе посмотреть новый фильм. Конечно, он понимал, что Мединский хочет, чтобы он поразвлекал его своими злостными комментариями, но Женя волновался, что всё пойдёт как-нибудь не так. Поэтому вчера после целого дня терзаний уже почти ночью он сорвался в ближайший кинотеатр. - Фильм оказался очень плохой. Там… - Мединский так ему ничего и не ответил. - Я бы посмотрел ещё раз с Вами, если бы было хотя бы смешно от того, как тупо, но это даже не смешно, - добавил в своё оправдание он, говоря чистую правду. Он не знал, как это смотреть второй раз, так ещё и с министром. И если честно ему не хотелось. Это просто отвратительно. Баженов посмотрел себе под ноги, ругая себя за это противное чувство вины, которое его сейчас затапливало. Ведь, если по честному, в ту пятницу они об этом вовсе не договорились. Просто он застал его врасплох. Мединский напротив всё ещё молчал, уже не смотря на него, а куда-то на дорогу. Он сложил руки на груди и чрезмерно выпрямил спину, наверняка сам не замечая этого. Ну, отлично, теперь Женя мог практически ощутить, как на него повесили ярлык «предатель». Было действительно как-то неловко. - Хорошо, - наконец, ответил Владимир, заметив, что от него уже ждут хоть какой-то реакции. А ему никак не хотелось реагировать. Он не обиделся и даже не расстроился, просто уже приняв это как факт, как завершающую вишенку на торте этого дня. В конце концов, а чего он вообще хотел от Евгения? Он ему ничем не обязан и наверняка Баженов считает всю эту его инициативу смешной и не уместной. Может, он даже прав. Скорее всего. По крайней мере, он всё сказал ему здесь, открыто и честно. Тоже достойное решение. - Хорошо? – немного не понял Евген, слишком с нейтральной интонацией это было сказано. - Хорошо. Поверю тебе на слово или потом посмотрю обзор, если снимешь, не трагедия, - пожал плечами Мединский, доставая телефон из кармана и собираясь узнать, далеко ли водитель. Может быть, он примерно таким же способом вернётся назад и следующие три часа по дороге домой сможет подремать на заднем сидении. - В любом случае, рад нашему знакомству, - с официальной улыбкой Мединский протянул руку Баженову для рукопожатия и соответственно для прощания. Евгений какое-то время смотрел на протянутую руку, но потом всё же пожал её почти на автомате, как отработанный жест. Мединский сразу же отвернулся, и видимо ему ответили на том конце провода, потому что он что-то начал говорить в трубку. Женя тоже повернулся лицом к дороге, смотря скорее сквозь неё. Получается, это всё? Всё его приключение со знакомством с министром культуры, с их общением закончено? Он только сейчас понял, что всё это время относился к этому, как к забавной игре, очередному интервью, посвящённому ему и в честь него, куда его постоянно приглашают, а он не ходит. Он всё время говорит, что он только про кино и ничего лишнего, всех предупреждает, что с ним не интересно, потому что он не отвечает на вопросы «как тебе Саша Грей» или «когда ты последний раз смотрел порнушку?». И в этот раз ему казалось, что его опять принуждают к общению, что хотят, чтобы он устроил шоу. И в это даже весело было играть, он всю неделю так отчаянно красиво злился на Мединского за такую наглость, пригласить его в какую-то частную организацию, заставить с ним ужинать, а потом ещё и пригласить на следующую встречу! Он злился пока ждал, когда выйдет «Днюха», он злился, пробивая Мединского по всем открытым ресурсам, он злился, когда тот снова прислал письмо с курьером, и у него не было возможности высказать своё «фи». Так вот, он высказал сейчас. Вчера он чувствовал себя практически героем, проходя в кинозал и занимая своё место. Он фактически наплевал на просьбу, показал свой характер и что должность Мединского для него ничего не значит. Но всю красоту того, как он «послал» министра культуры, мог оценить разве что он сам и сам Мединский. Нет зрителей, подписчиков, чтобы похвалить образ BadComedian. Может, он и задел чем-то министра и может даже хоть за что-то отомстил, за что-то абстрактное, только в любом случае в ответ он получил вежливое прощание и рукопожатие. Никаких «срачей», никаких споров, Владимир просто дал ему понять, что более его не задерживает и, кажется, общаться ему с ним всё-таки было неприятно. У Евгена была целая неделя полная ненависти, переживаний и тяжёлых решений, а теперь это всё закончилось и, по сути, он может ехать домой, продолжать рутинную работу над своим обзором. И всё бы ничего, он своё дело обожает, но его грызла мысль, что он только что добросовестно отказался от такой редкой возможности узнать другого человека поближе, понять его. Конечно, ему было бы глубоко плевать, будь Мединский просто обычным историком, не будь он так тесно связан с тем, что делает сам Женя, но он был. И если отбросить логичную ненависть, которая являлась первым чувством, и затмевала собою остальные, то оставался сугубо личный интерес. Любопытство, которое заставляло Евгена искать, откуда украдены сцены, откуда списаны персонажи и что стоит за надписью «основано на реальных событиях». Он любопытный и ему нравилось докапываться до правды, нравилось в первую очередь не кричать о том, что это плохой фильм, а сначала находить это, показывать, каким должен был быть фильм, если бы его снимали и писали сценарий к нему правильно. - Владимир! – Баженов обернулся, повышая голос, потому что пока он тут копался в себе, министр успел уйти на приличные пятьдесят метров. – Ростиславович… - пробормотал он, не решаясь так наглеть, и за десять секунд догнал того, подлетая и тормозя около него. - А? – обернулся Владимир, приостанавливаясь и удивлённо смотря на Евгения достаточно отстранённым и холодным взглядом, как на надоедливого журналиста. - Я… тут подумал. В смысле, может быть… Раз уж мы оба приехали сюда сегодня… - Женя подбирал слова на ходу, - мы могли бы выпить кофе где-нибудь? А я бы рассказал, что такого ужасного в фильме и, почему такое нельзя выпускать на экраны, - предложил он, ругая себя за излишнее волнение. - К чему это? – иронично поднял бровь Мединский, в своём привычном движении наклоняя голову слегка в бок и пальцами касаясь тонких металлических дужек. - Кажется, это вы хотели пообщаться, - не зная, что ещё сказать, немного грубо ответил Евгений, одёргивая футболку. - Кажется, вы этого очень не хотели, - с прежней абсолютно спокойной интонацией парировал Владимир, недовольно смотря на парня. - Это не так… Я просто… Ну… поменял свою точку зрения! – упрямо посмотрел на него Евген, чувствуя себя глупо, но всё ещё желая исправить свою же ошибку. - Вы хотите выпить кофе со мной? – устало уточнил Владимир, пристально смотря тому в глаза. - Да… здесь Старбакс есть, недалеко буквально, я видел, когда проходил. У них хороший кофе, - поспешно закивал Баженов. Точнее он надеялся, что память его не обманывает, в любом случае, это же центр, здесь обязательно должно что-то быть. Приглашение в Старбакс рассмешило Владимира и на секунду даже выбило из депрессивного настроения. Старбакс, серьёзно? Евгений напротив выглядел очень решительно и мило. Такая резкая перемена в настрое по отношению к нему, если честно немного настораживала, но уж очень тот сейчас был похож на студента, который выпрашивал у него дать возможность пересдать. - Да у меня даже бумажника с собой нет, - развёл руками Владимир. – Если вы хотите, мы могли бы всё-таки пойти… - Нет! Я больше не хочу туда, и вообще у меня там телефон отбирают, а как дитя интернета и технологий, без него я себя чувствую очень плохо, - отрезал Женя, иронично улыбаясь. – Я приглашаю вас выпить кофе, поверьте, это мне по карману. К тому же моя очередь, в прошлый раз ведь вы приглашали, - привёл аргумент Евгений и довольный собой заозирался по сторонам. Вспомнив место, он кивнул политику на дорогу, и даже сделал пару шагов спиною вперёд. Поколебавшись ещё какое-то время, Мединский пошёл за ним следом. Народу в центре уже значительно поубавилось, в сравнении с другими будними днями. Все старались разъехаться на душные выходные за город. К радости Владимира никто из прохожих пока его не узнавал, все были больше заняты друг другом или гаджетами. Мединский повернул голову, смотря на молча идущего рядом Баженова, и пытался догадаться, из-за чего парень так поменял своё мнение касательно их совместного времяпрепровождения. И что это значит. - Мне следовало взять твой номер телефона, а не отправлять курьера, - внезапно сказал мужчина и заслужил долгий взгляд в свою сторону. - Следовало, - подтвердил Евгений. – Но всё так, как оно есть, нельзя ничего вычеркнуть из истории, не так ли? – пожал плечами. - Но на ошибках учатся, - довольно приподнял уголки губ Владимир, потому что в этом подколе не чувствовалось какой-то злости или язвительности. Они дошли до двери, ведущей в кафе. Эта кофейня была одной из самых больших среди всей сети и занимала два этажа. Внутри пахло кофе, корицей и чем-то сладким. Около витрин даже стояла небольшая очередь, в конец которой и пристроился Евгений. Пока они добирались до неё среди столиков, он то и дело оглядывался на министра, потому что ему отчего-то казалось, что тот в любой момент может передумать и просто уйти, но Владимир шёл следом, правда, как-то воровато оглядывался по сторонам. - Да ладно вам, во-первых, вы не самый популярный политик, - когда они остановились, тихо хмыкнул Женя, слегка нагнувшись к тому. - А во-вторых? – Мединский перевёл взгляд на наглеца. Конечно, он волнуется, его PR-менеджеру хватает его собственных импульсивных выходок и провокационных фраз. Владимиру стоило огромных усилий переварить этот конфликт с Матильдой, а вот его менеджер чуть ли не поседел. И это уже третий менеджер за его срок. - А во-вторых, я популярнее, - развёл руками Баженов, сдерживая издевательскую улыбку. – О вас не вспомнят рядом со мной, - захихикал. - Серьёзно? – рассмеялся Мединский, смотря на такую разительную перемену в его собеседнике. По всей видимости, на него так влияло более привычная обстановка. Что ж, Владимиру так даже больше нравилось. – Может мне стоит тогда включить тебя в штат сотрудников? Будешь отвлекать внимание во время очередного скандала, первым из машины выходить… - с серьёзным видом сказал он и, как Евген не старался, то всё равно рассмеялся секунд через пятнадцать, представляя это. Пока Владимир осматривался, то отметил, что почти все столики на первом этаже были заняты. Вполне обычные крохотные деревянные столы и такие же деревянные наверняка неудобные стулья. Местами стояли кресла, но особого доверия внешним видом не внушали. Конечно, он понимал, что это определённый стиль, но в чём-то он был достаточно консервативен. Зато приглушённое освещение и тёплые оттенки в интерьере ему нравились, как и витрины. Он как раз в итоге залип на меню с кофе. Слишком большой выбор и слишком… нестандартный. - Что такое Флэт Уайт? – спросил он у Евгения. - С чего вы решили, что я в курсе? – тихо усмехнулся Баженов, тоже обращая внимание на чёрную доску с перечисленными напитками. – Как по мне кофе здесь хороший, но слишком дорогой, - пожал плечами, но потом осёкся, - не в том смысле, что для меня слишком дорогой, а в том, что я не вижу смысла таскаться в подобные места каждый день и… В Маке вообще такой же, и да, я тот человек, который отлично относится к банальному растворимому Нескафе, потому что нравится, - объяснил. - Ясно, ты не ценитель кофе, - кивнул министр. - А вы? - Эм… люблю кофе без всяких извращений, но всё же не настолько, чтобы пить растворимый, - в его голосе отчётливо прослеживалось искреннее удивление этой информацией о предпочтениях Евгения. – Пряный чай латте? – прочитал очередное название. - Ой, та ещё дрянь, меня как-то уговорили на это, - моментально отреагировал Женя, открещиваясь. - Что для вас сделать? – улыбнулся им парень за кассой, когда подошла их очередь. – Флэт Уайт – это двойной эспрессо с молочной пенкой, очень крепкий. Пряный чай латте на любителя, - выразительно посмотрел на Женю, видимо являясь ценителем этого напитка. Пока за ними не было очереди, бариста воспользовался случаем и коротко прошёлся по описанию различных видов напитков. - Мне карамельный маккиато, - выбрал Евгений. – Большой самый. А ещё шоколадный маффин и одно овсяное печенье, - вздохнул, так и не определившись с выбором десерта. - Тогда мне моккачино, - сказал Владимир, надеясь, что тот будет не приторно сладким. – Тоже большой. - И пирожное, – раздалось рядом. Мединский уже повернулся для того, чтобы сказать, что он не особо хочет что-то, но настойчивый взгляд Евгения заставил его передумать. Кажется, тот мог принять это на свой счёт, как если бы он не хотел брать десерт, чтобы тому было платить меньше. - И кусок трюфельного торта, пожалуйста, - добавил Мединский, кинув быстрый взгляд на витрину полную всевозможных сладостей. - Раздельная оплата? – уточнил парень, и Евгений сразу же покачал головой, начиная рыться в рюкзаке в поисках карточки. Владимир вздохнул, недовольный своей безответственностью. Дело было даже не в том, кто платил, а в том, что он вышел из машины лишь с одним телефоном. Он напомнил себе, что стоит быть более внимательным и предусмотрительным, а не выскакивать из машины посреди дороги... От самокопаний его оторвал бариста, повторяя их заказ. Женя спохватился и попросил им сделать кофе в стаканчиках с собой, он искренне считал, что они больше по объёму и из них вкуснее. Комментировать это министр не стал, как и сопротивляться, если тому хочется, почему нет. - Хорошо, тогда Маккиато для… Евгена…ния? – с улыбкой взялся за маркер кассир, уточняя. Он долго пытался вспомнить, где же видел этого парня и всё-таки вспомнил. - Евгена, - кивнул Женя, выбирая сокращённый вариант. - Эм, и моккачино для… - вопросительно посмотрел на мужчину рядом. В его глазах не было и проблеска догадки, что перед ним может стоять кто-то необычный. Баженов закусил щёку изнутри, чтобы не заржать. Потому что это действительно было забавно, особенно выражение лица Мединского. - Владимир, - фыркнул в конечном итоге министр. - Будет готово через несколько минут, пожалуйста, - указал им рукой на стойку с выдачей. - Зачем им это? – спросил Мединский, отходя от кассы и стараясь игнорировать самодовольное выражение лица Жени. Хорошо хоть он воздержался от «я же говорил». - Чтобы потом не кричать у кого какой кофе, какой был первым и всё такое, а называть имена. Ну и плюс фишка такая уже, - пожал плечами Евгений, довольно смотря на Владимира. – Не ненавидьте его, - усмехнулся. - Я не ненавижу! – возмутился Владимир, но собственно по тому, как шумно он при этом вздохнул, доволен он тоже этим фактом не был. - Ага, - Евген бросил взгляд на посетителей, кажется, на первом этаже им сесть действительно не удастся. - Вообще это у нас больше по твоей части. С ненавистью, - поднял бровь министр, рассматривая пока сорта кофе, которые были представлены на витрине. Он тоже мог огрызаться. - Я имею право вас всех ненавидеть! – тихо прошипел Баженов в ответ, ловя себя на том, как быстро снова пропитался этим чувством. Он вообще последнее время гораздо чаще и легче выходил из себя. - Имеешь, - пожал плечами мужчина, разворачиваясь корпусом к Евгению и смотря как-то со злостью в ответ. Он явно собирался что-то сказать, но потом передумал и взгляд его стал снова «политкоректным», как показалась Баженову. – Все у нас на что-то имеют… О, спасибо, - их заказ уже был готов и Владимир взял поднос. – Ты не мог бы… взять приборы, - кивнул на примеченную изначально стойку, - и салфетки, - не дожидаясь ответа, он пошёл на второй этаж. - Да, - коротко подтвердил Евгений, на несколько секунд задумываясь над тем, чтобы перевернуть поднос тому на белую рубашку. Он пронаблюдал за тем, как политик дойдёт до лестницы и скроется с подносом на втором этаже, после чего повернулся и стал набирать приборы. Кажется, он сейчас немного разозлил Мединского. А как иначе? Он имеет полное право злиться, он даже не должен с ним сейчас разговаривать и общаться. Вроде бы… По крайней мере так было бы куда понятнее для самого себя, но пять минут назад он решил дать тому шанс, как человеку. Поэтому теперь ему придётся вытерпеть его компанию, сам ведь позвал. Зло выдохнув, Евген тоже направился на второй этаж. Он даже не с первого раза заметил политика. Оказалось, что тот заныкался в самый угол с их подносом. Евгений закатил глаза. Ну да, больно он тут всем нужен, у людей, слава богу, есть более важные дела, чем глазеть на это… культурное недоразумение. В углу как раз стояло два кресла рядом друг с другом и столик перед ними. Владимир сейчас очень забавно пытался обустроиться там. Видимо, качество кресел заставляли его ненавидеть их так же, как Евген ненавидел плохие сценарии. Пиджак был повешен рядом на вешалку, а ещё тот сейчас развязывал галстук. Женя подавил в себе идею этим же галстуком того и придушить и сел рядом, выкладывая салфетки и приборы на поднос. - Решили замаскироваться? Жаль я не взял кепку, мог бы одолжить… - вырвалось у Баженова, и Мединский сильнее нужного дёрнул галстук с шеи. - Ты ещё долго будешь мне хамить? – с плохо скрываемой ненавистью ответил ему Владимир, пытаясь намотать галстук на руку, чтобы аккуратно свернуть. Из-за нервных движений галстук постоянно соскальзывал и в итоге, он просто запихал его в карман брюк. Баженов улыбнулся краешками губ, наблюдая за тем, что вывел того из равновесия. - Не терпим критики? – буднично спросил он, берясь за свой стакан с кофе и делая большой глоток. - Хамство и критика – это разные вещи, - борясь с желанием встать и уйти, холодно ответил Мединский, не смотря на него. Женя кивнул, делая свои выводы на этот счёт. Между ними повисла тишина. Мединский прожигал дыру в своём стакане с кофе и понемногу поедал трюфельный торт. Он старался успокоить себя, чтобы не начать ругаться дальше с этим мальчишкой. Женя так же спокойно занимался своим заказом, упрямо пялясь в тарелку. - Владимир Ростиславович, - первым нарушил тишину Евгений. – Сделайте мне одолжение, ляпните что-нибудь совсем ужасное или низкое или… да что хотите, чтобы я со спокойной душой мог послать вас и уже успокоиться, спокойно разъедемся с чувством выполненного долга, - предложил, а скорее попросил Баженов, потому что очень уж хотелось, чтобы так всё и обернулось. - Владимир, - после некоторой паузы сказал министр, поднимая на парня глаза. – Можно без отчества. У Жени вырвался смешок. А затем ещё один и ещё. Мединский на его провокацию не поддался от слова совсем и это отчего-то так его рассмешило. Он как будто бы на себя со стороны посмотрел. - Простите, - Евгений потёр лоб, откидываясь на спинку кресла. – Может это у меня уже крыша едет с моими обзорами. Да и вообще я мало… с людьми общаюсь. Ну, друзья не считаются. То есть, они конечно, люди, я … - устало выдохнул, махая рукой и делая ей неопределённый жест. - Да ничего. Я тоже, - кивнул ему Владимир, прекрасно его понимая. - Нет, я постоянно с кем-то общаюсь, разговариваю без умолку, что-то рекламирую, что-то выпрашиваю, объясняю, наоборот уворачиваюсь от разговоров… Но всё это связанно с должностью и работой. Это с одной стороны хорошо, но с другой стороны, нужно выключаться и оставлять работу на работе, хотя порой это очень трудно сделать. Большинство моих друзей, так или иначе, связанны с работой, всё равно приходится… подбирать слова, со всеми. На остальных остаётся не так много времени, потому что свободное стараюсь уделять детям и в итоге мой главный и самый взрослый собеседник на данный момент не связанный с работой – подросток, - рассмеялся. – Я немного утрирую, но всё же. - Я вхожу в категорию работы или подростка? – усмехнулся Женя, чувствуя, что неловкость и напряжение немного спало, стало интересно. - Ни в одну из них, что мне и нравится, - ответил Владимир, запивая сладкий трюфельный привкус после торта кофе. Здесь отлично работали кондиционеры, и было действительно комфортно пить что-то горячее. - Вам кофе не понравился? – внезапно спросил Женя, заметив, что тот постоянно кидает недовольные взгляды на свой стаканчик. - Кхм… нет, - чуть не подавился Мединский, не ожидая, что тот заметит эту мелочь. – Кофе отличный, просто… - повернул стаканчик в руках той стороной, где обычно писали имя клиента и показал Баженову, - ненавижу короткую форму своего имени. Евген уставился на выведенное маркером имя «Вова», потом поднял взгляд собственно на Вову и сложил с причиной недовольства. Видеобоггер бессовестно рассмеялся, не в силах что-то с собой поделать. Он даже прижал ребро ладони к губам, слегка отворачиваясь. Это определённо было глупо и от этого достаточно мило. - Нет, ну вот тебе же он написал «Евген», как ты и сказал, вот зачем тогда сокращать моё? – попытался объяснить своё негодование министр. - Вы именно поэтому с такой ненавистью на стаканчик смотрели с самого начала? – еле выдохнул Баженов, сжимая пальцами переносицу. Он не понимал, что конкретно с этим министром не так, но ему казалось, что вот именно из таких мелочей Мединский и состоит. И это удивляло, выбивало из колеи и одновременно интриговало. В тот раз он только почувствовал что-то подобное по разговору, а на этот раз появился наглядный пример. Посмотрев Владимиру в глаза, он заметил, что тот слегка нахмурился и кажется, готов был принять его громкий смех за оскорбление, поэтому Женя поспешил добавить, несколько перевирая свою реакцию. – Я просто… Вы наверное единственный, кому в Старбаксе имя не то написали, они же этим гордятся, мол хоть Дарт Вейдером назовись, так и напишем… - Да-а, мне сегодня везёт просто. В течение всего дня, - отмахнулся Мединский, опуская глаза и пожимая плечами. - Ладно, рассказывай, что там с «Днюхой», я уже заинтригован. Женя вздохнул. - Смешно рассказывать? - спросил, всё ещё думая, что именно в этом была цель Мединского и, что он так и не знает, как смешно рассказать о том, что это сплошная тупость. - Зачем? – рассмеялся мужчина. – В смысле, как хочешь, так и рассказывай, я вообще просто спрашиваю, - он был даже несколько удивлён таким вопросом. Неужели Женя думал, что ему не глубоко плевать на этот фильм? Евгений пару секунд потупил, а потом кивнул и начал рассказывать. Он спокойно пересказал сначала сюжет, уже здесь добавляя массу комментариев. Нелогичных моментов было много, а порой и просто убогих, не говоря уже о том, что главного героя больше волновал не тот факт, что он по-пьяни изменил своей девушке, а только то, что бы она это не узнала. Обо всём этом министр слушал внимательно, иногда кивая или хмыкая, и поэтому Баженов, расслабился, продолжая рассказ дальше. Он рассказывал обо всех стереотипах, которые использовали создатели фильма, обо всех ляпах и несостыковках, а ещё об ужасной «картинке». Баженов даже на секунду поймал себя на том, что ему нравится рассказывать кому-то другому о фильме, но при этом делать это спокойно, а не орать на камеру. И это не значит, что орать на камеру ему не нравится, очень нравится вообще-то и не только орать. Просто это, наверное, действительно означает разделять работу и личную жизнь. К тому же последнее время у него появились некоторые проблемы с комментированием, потому что ничего не менялось, не в смысле к лучшему, а даже плохое не менялось. - Мне иногда кажется, что если, например, главный герой в фильме жрал бы не только водку, виски или коньяк. Ну, главное чтоб не водку… то это был бы уже прогресс, - усмехнулся он, облокачиваясь на стол и пальцами касаясь виска. – Даже стереотипы уже перестали меняться. - Кстати о стереотипах, я смотрел несколько выпусков BadTrip и меня мучил вопрос. Тебе не жарко было расхаживать по Тайм-сквер в ушанке, куртке и валенках?! – вдруг вспомнил Мединский, потому что действительно смотрел это с искренним удивлением и смехом. - Это было ужасно жарко, - рассмеялся Женя, кивая. – Я… я просто постоянно обливался потом и перед этим старательно обливался дезодорантом, а потом раздражённо пытался как можно быстрее попасть в гостиницу. Но это было частью сценария, и от этого образа я никак не мог отказаться, ведь… this is not the Russian way, - с русским акцентом и голосом своего персонажа закончил фразу. - А шутка с Беломором была просто отличной, - в голос рассмеялся Владимир, вспоминая, - кто-нибудь в итоге пробовал раскурить его? - Да! Где-то даже в записях осталось, как один мужик долго и убедительно его раскуривал, стараясь не морщиться, и делал вид, что всё отлично, - вспомнил Евген. - Но самое смешное во всём этом, как оказалось, было не предлагать им Беломор и вообще не весь мой прикид… - сделал паузу, улыбаясь воспоминаниям и беззвучно смеясь, - а это, когда меня спрашивали «что такое Россия» или «а где она?» и слушать их версии потом, - захихикал. - Расскажешь что-нибудь ещё забавное из этой поездки? – спросил Владимир, улыбаясь. Он уже прикончил пирожное и допивал кофе, сидя к Евгену вполоборота и облокотившись на невысокую спинку кресла. – Ну, или просто интересное, я не к тому, что обязательно с юмором, - сам поправил себя министр. Евгена слушать ему нравилось. А ещё было интересно, что именно тот выбирает, чтобы рассказывать. Он всё слушал очень внимательно, постепенно забывая о реальности. Он увлёкся Евгением, как хорошей книгой. А Женя был доволен тем, что его спрашивают и слушают. Как ни странно, ему даже льстило такое внимание со стороны министра, кто ещё к нему проявлял такой интерес, если не брать в расчет родственников и друзей, и подписчиков? Он даже заговорился и уже стал рассказывать о планах и том, что хочет попытаться реализовать в обзорах в ближайшее время. Взаимное увлечение друг другом прервал звонок у Владимира. Он вздрогнул, пытаясь сообразить, откуда идёт звук, а потом понял, что это его телефон. Коротко извинившись перед Женей, он ответил на звонок. Баженов пока допил несколько глотков уже остывшего кофе и захрустел овсяным печеньем, которое здесь было просто огромных размеров. Но съесть его он не успел, Мединский достаточно быстро повесил трубку. - Мой водитель только выбрался из той ужасной пробки, можешь себе представить? – хмыкнул он. - Какой кошмар, хотя эта улица вроде свободная, - Евгений кивнул за окно, а там уже начинало потихоньку темнеть. На часах уже было начало девятого. – О, я проговорил столько времени? – заметил парень. - Это зря, лучше бы остановили меня. Вам, наверное, уже пора? – Жене казалось, что они только недавно начали говорить. - Нет, вовсе нет, - поспешно ответил Владимир, - я никуда не тороплюсь. Если я тебе ещё не надоел… - Вовсе нет, - скопировав его интонацию, Баженов рассмеялся, - как на счёт ещё одной порции кофе? И теперь ваша очередь рассказывать что-нибудь… интересное, - коварно улыбнулся Евгений. - Ладно, - хмыкнул Мединский, - только можно теперь я схожу за своим бумажником в машину и куп… - Нельзя, - просто отрезал Женя, поднимаясь со своего места и начиная поспешно искать карточку в рюкзаке. Та, похоже, выпала из внутреннего карманчика и пришлось шарить рукой по всему дну, пытаясь нащупать её среди всякого хлама. Наконец найдя, он неудачно положил рюкзак на край кресла и тот предательски перевернулся, а из него высыпалось всё содержимое. – Ну что за… - Куда ты так торопишься? – хихикнул Владимир, наклоняясь и помогая тому собрать вещи. Он поднял наушники, пару флешек, тетрадку и книгу, складывая всё на стол. - Спасибо, - кивнул Евгений, кое-как скидывая всё обратно в рюкзак и уходя в сторону лестницы. Мединский проводил того задумчивым взглядом, думая, как бы Евгений отреагировал, если бы он как-то… показал свою заинтересованность. Ему нравилось общаться с Женей, но его так и подмывало пофлиртовать с ним, особенно зная, что тому вообще есть смысл предлагать подобное. Но с другой стороны он чётко видел, что тот мог его понять совершенно извращённо, подумать, что всё это было ради того, чтобы затащить его в постель или вообще поиздеваться. Хоть так и могло показаться со стороны, так на самом деле не было. Сначала была заинтересованность человеком, потом просьба покопаться в его делах, а уже потом приглашение встретиться, которое было скорее и тем и другим. Владимир тяжело вздохнул, снимая очки и начиная протирать стёкла от дорожной пыли. Да кому он нужен? Кого он обманывает? Надев очки, ему на глаза попалась книга, которую тот ещё не успел запихать в портфель и, не сумев совладать с собой, он её с любопытством сцапал в руки, рассматривая. Она оказалась про Афганскую войну, ни автора, ни названия он раньше не знал, но запомнил, делая себе мысленную пометку познакомиться потом. Он даже открыл на том месте, где была закладка, и прочитал пару абзацев. - Как не хорошо трогать чужие вещи, министр культуры, - раздалось над ухом, и Мединский вздрогнул от неожиданности, как будто бы был застукан за просмотром телефона Евгения. - Сам на столе оставил, - проворчал, прищуриваясь и показательно возвращая книгу. - Это был тест на доверие, - рассмеялся Баженов, вручая тому новый стаканчик, полный горячего ароматного напитка. - Спасибо, - усмехнулся Мединский и заметил, что на этот раз на стаканчике написано его полное имя. Он кинул взгляд на собирающего оставшиеся вещи в рюкзак парня и слегка отвернулся, довольно улыбаясь. - Так! – Женя закончил, отложил рюкзак и снова уселся рядом, показывая, что он готов к продолжению беседы и теперь очередь министра говорить. Так как тема была не задана, Владимир начал с книг и впечатлениях о последних прочитанных. Здесь у него уж точно находилось мало собеседников, а уж тем более желающих послушать его комментарии. Но Евгений показал себя достаточно хорошим слушателем, только иногда морщился, если он совсем уж лез в исторические дебри, и нить смысла ускользала от видеоблоггера. По ходу разговора, они выяснили, что Женя был почти хорошим студентом по истории, а Владимир почти хорошим преподавателем, но на парах они бы не сошлись. О времени преподавания в институте Мединский рассказывал куда охотнее и куда более живо, чем о нынешнем положении. Но спрашивать напрямую, чем ему больше нравилось заниматься, Евгений не стал. Впрочем, немного погодя, тот и сам начал жаловаться, что иногда проклинает тот день, когда взялся за эту должность. А потом Женя узнал, что Мединскому больше нравится заниматься хозяйственной деятельностью министерства, вопросами его организации и оптимизации, налаживанием внутренних процессов и межведомственными отношениями. По его признанию, он был в этом хорош и мог себя проявить, а остальные обязанности, касающиеся непосредственно культурных проектов, открытия памятников и представления министерства на десятках мероприятий его скорее пугали и заставляли жутко нервничать. - По цифрам, я молодец, но все меня ненавидят, - развёл руками, в конце концов, он. – А я порой даже не совсем понимаю, что мы открываем или закрываем. В половине случаев меня ставят перед фактом, так же как ставит перед фактом секретарь в начале недели, показывая моё расписание встреч и поездок. - Так, а чего вас в культуру понесло? – изумился Евгений в таком случае из интереса. - Ну, знаешь ли, как это не отвратительно звучит, но какое было место, такое дали. А я такое взял. Меня… назначили. Я мог отказаться и убить себе всю карьеру… - Но вместо этого решили убить всю культуру? – не удержался от подколки Евген. Хорошая шутка. - Да, очень смешно, - фыркнул, складывая руки на груди и задирая немного подбородок. - Между прочим, я единственный из министров, кто перестал ныть о том, что министерству не хватает денег, хотя мы действительно самое низкофинансируемое из всех. Я стал работать с тем, что есть, приводить всё к единому порядку, в том числе и все подведомственные организации. Мы открыли кучу отличных проектов, которые работают. Министерство даже само начало зарабатывать часть денег, и это куда важнее для нынешнего правительства. Хорошо это или плохо? По крайней мере, это то, за что я могу отвечать. В конце концов, это тоже огромные объёмы работы, которые надо делать, а меня помимо этого терроризируют всякие Матильды, Диссернеты, Паддингтоны, Бэдкомидианы… - взмахнул руками, но всё же ещё сдерживал тихий тон. Министр разошёлся, а Евгений рассмеялся, не выдержав пафоса драмы. – Я понял-понял… - стал успокаивать того Евген. – Работа есть работа. - А ещё у меня не может быть своего мнения! – не успокоился Мединский. Он как будто бы вообще того не услышал и Женя понял, что это была плохая тема для разговора. Кто же думал, что министра и самого это задевает, точнее его ЧСВ. Он же хочет, чтобы всё было так легко и просто, чтобы за одно хвалили, а второе к нему как бы и не относилось. Но в целом, Женя с удивлением подумал, что это его радует. Раньше казалось, что тому плевать вообще абсолютно на всё. - Я максимум могу сказать «это хорошо» и то, с большой осторожностью, - продолжал политик, а Евген отметил, что тот при всей своей раздражённости был, как будто бы выправлен сейчас или… натаскан что ли. Его выдавал язык жестов скорее, чего он может и не видел сам, но спина министра была ровной, а руки в кулаки не сжимались, он лишь иногда касался оправы и так хорошо сидящих очков пальцами. – Ты хотя бы можешь дерьмо дерьмом назвать, а я просто… - разочарованно покачал головой Мединский. – И никогда все не будут довольны, - внезапно он притянул к себе Евгения за край футболки и тихо прошипел на ухо. – Меня заебали уже Медведев и Михалков, я как между молотом и наковальней. «Нам не хватает свободы, западных приёмов», - передразнил Медведева, - а по факту Михалков орёт, что не позволит марать наш великий кинематограф пошлостью и гнилью. И здесь нет правильного ответа, Евгений! Виноват в любом случае я. – Владимир отпустил его, откидываясь в своём кресле, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Женю отпустили, а он ещё так и пребывал в шоке, то ли от темперамента, который сейчас ему продемонстрировали, то ли от последних слов министра. Он даже не знал, что сказать, а такое с ним бывало не часто. - Ты этого не слышал, - устало попросил Владимир, беря свой кофе и делая сразу несколько больших глотков. Он даже не смотрел на Баженова сейчас. Какого чёрта он вообще сорвался? Это ведь не журналист, не его оппонент, Евгений просто попросил его что-нибудь рассказать… Мединский глубоко вздохнул. Он так не хотел выходить из себя, ему хотелось бы показать, что у него всё под контролем, что он расчетливый и предусмотрительный, что он справляется. Но как он к чёрту может справляться с чем-то, если даже с собой не может? - Хорошо, - просто кивнул Евгений, чувствуя, что сейчас не лучшее время для шуточек или подколов. Да и вообще, не смешно всё это. - Я не слепой и не глухой, я всё понимаю… Я не лучший министр культуры, но… я стараюсь. Разве этого не достаточно? – немного остыв, спросил Владимир, переводя на того взгляд. На футболке даже остался след от его пальцев, какой кошмар… - А я не лучший комик, у меня канал даже так называется, - усмехнулся ему в ответ Баженов, ободряюще улыбаясь. – Но я тоже стараюсь. Этого не должно быть достаточно для других, но вполне может быть достаточно для нас, - предположил он, предлагая такой ответ Мединскому. Почему-то сейчас вспомнился печальный опыт того, как он ненавидел Галустяна и оскорблял… Дурак был, конечно. Зато из всего этого он вынес, что критиковать можно всех, но оскорблять нельзя. Никто не заслуживает оскорблений. Мединский пожал плечами, слабо улыбаясь, - ладно, думаю обо мне на сегодня достаточно, - усмехнулся. – Я отойду на пару минут, - он встал со своего места и направился в сторону уборной ровной и спокойной походкой. Хотелось умыться и немного прийти в себя. Баженов ещё с несколько секунд залипал в одну точку, переваривая всё, а потом как очнулся. На столе его дожидалось недоеденное печенье, которое он и решил доесть, запивая своей порцией кофе. Пожалуй, ему даже понравилась их беседа, включая жалобы-жалобы и ещё раз жалобы от министра культуры, который скорее заслуживал быть министром драмы. Неожиданно на соседнем кресле Женя заметил галстук, который министр снял ещё в начале и запихнул в карман. Видимо, он выпал у него, когда тот вставал. Недолго думая, да и мстя за вольности с его книгой, он взял его в руки и покрутил, рассматривая. Ну да, теперь ясно чем настоящие галстуки отличаются от тех, которые у него за реквизит. Качество и материал были на высоте, у него даже парадная рубашка хуже сшита… Баженов разгладил слегка помявшуюся бледно-зелёную ткань и, усмехнувшись своей идее, стал завязывать его на себе. И ничего страшного, что он в обычной чёрной футболке. Шёлк приятно ложился к шее, не натирал как синтетика и хорошо скользил. А ещё Женя почувствовал лёгкий аромат духов: что-то не слишком тяжелое, скорее ненавязчивое и даже немного сладковатое. Приятный запах… Он привык завязывать галстук перед зеркалом, но надеялся, что и так неплохо справился. Как раз успел до того момента, как на другом конце зала Владимир вышел из туалета. Евген быстро принял абсолютно непринуждённую позу, развалившись в кресле и углубившись в телефон. Мединский спокойно дошёл до их столика, занял своё место и только после этого заметил шалость. Он громко усмехнулся, прижимая ладонь к губам на несколько секунд, но почти сразу же беря себя в руки. По всей видимости, он выронил галстук, а этот мальчишка решил его подразнить. Ну что за ребячество? - Вы только посмотрите, - облокотился на подлокотник министр, слегка нагибаясь к Евгению. – Виндзорский узел! - А? – произнёс Женя, слегка поворачивая подбородок в его сторону, и лишь потом перевёл взгляд. – А, вы об этом, - небрежно коснулся шеи, - пустяки, не выхожу по утрам из дома без виндзорского узла, - скучающим тоном сказал он и вернулся снова к гаджету. - В тебе пропадает талантливый актёр, знаешь… - усмехнулся Владимир, пользуясь возможностью повнимательнее рассмотреть того. Он кончиками пальцев взялся за конец галстука и стал медленно наматывать его на них. - Кхм. Просто нет такого фильма, который был бы достоин моего таланта, - нагло заявил Евген, откладывая телефон и наблюдая за действиями министра. Он, наконец, позволил себе рассмеяться, потому что скетч был закончен и вполне удался, как ему показалось. Только Мединский, кажется, не торопился его отпускать, а галстук уже почти тянул ему шею. Он слегка напрягся, чуть выше садясь в кресле и внимательнее смотря в светло-голубые глаза напротив. Стало немного неловко. - Вы что со мной флиртуете? – хрипло спросил Женя, отчасти считая этот вопрос шуткой. Он даже не подумал, а хочет ли слышать на него ответ. - Я думал, ты никогда не догадаешься, - после небольшой паузы ответил Мединский с абсолютно нейтральной интонацией, которую можно было бы выдать даже за шутку при желании. Баженов слегка приоткрыл губы от удивления, хотя он до последнего думал, что ему кажется. Что он сейчас только что спросил у него? И что ему только что ответили? Владимир тоже так и не понимал, что происходит. Женя шутил или специально нацепил его галстук? Просто так спросил его про флирт, или нет? Зеленоватые глаза напротив были широко распахнуты, и Мединский подумал, что стоит попробовать, если его до сих пор не ударили или хотя бы не оттолкнули. Владимир на несколько секунд отвёл взгляд, смотря на остальное пространства зала и посетителей, как если бы там было что-то интересное. Чисто по инерции Женя сделал тоже самое, и этим и воспользовался Мединский, притягивая того за галстук ещё ближе и целуя приоткрытые губы. Женя хмыкнул, когда обнаружил, что его целуют. Его так по-детски обвели вокруг пальца, это же просто смешно. Он даже заулыбался уголками губ, но поцелуй разорвал, задирая подбородок. Галстук был крепко натянут, и отстраниться назад было тяжело. Он с удивлением уставился на министра, пытаясь хоть что-то прочитать по его лицу. Осознание приходило вдогонку. - Какой пиздец, - выдохнул Женя, характеризуя ситуацию в целом. - Я..я… - задохнулся Мединский, паникуя и сразу же отпуская того. Евгений удивлённо продолжил пялиться на того, не веря своим глазам. «Ну, ты хоть имей мужество нормально меня поцеловать тогда!» - крутилось в голове, а такая растерянность на лице Владимира и общий виноватый вид жутко бесили Евгена. Он закатил глаза, устало выдохнул и сам притянул того за плечо обратно, целуя в ответ. И это, как ему казалось, больше походило на нормальный поцелуй. Он слегка наклонил голову в бок, чтобы не задевать очки того и требовательно сжал плечо пальцами, углубляя поцелуй. Если уж целоваться, то по-нормальному. Женя почувствовал привкус кофе и трюфеля, языком проводя по передним зубам Мединского. Выходило вкусно и вскоре его и самого «попробовали», кажется, сначала просто кто-то стеснялся. Хотя, в общем, министр всё равно целовался мягче и Женю уже от этого начало вести, а они всё-таки в людном месте. Он ненавидит проявление чувств в людных местах, особенно всех этих милующихся парочек повсюду, а сейчас сам, как… Слегка прикусив Мединскому нижнюю губу, он разорвал поцелуй, отстраняясь и отпуская того. На их счастье никто на них не пялился, может и не заметили вовсе. Женя только сейчас подумал, что может быть такой столик Владимир выбрал не только из-за страха быть узнанным. У него вообще сейчас в голове прибавилось вопросов. Женя даже не заметил, как стал нервно дёргать ногой, а пальцами стучать по подлокотнику. Радовало только, что Мединский напротив сидел с таким же ошарашенным лицом, только вот наоборот абсолютно неподвижно, как будто бы его заморозили. Он вопросительно смотрел на него, а Женя искренне не понимал, какого хуя отвечать должен именно он, и вообще Владимир первый его поцеловал! - Мне пора, - вскочил Баженов со своего места, чуть не опрокидывая стол и тем самым производя неприятный звук. Может и не лучший выход из ситуации, но какой уж успел придумать. Находиться сейчас тут с ним, было просто невыносимо. Хотелось сорваться на оскорбления, которые уже крутились на языке, но что-то его останавливало, и он сам ещё не понимал, стоит ли это делать. Евген уже нацепил рюкзак на спину, когда взгляд зацепился за напряжённую позу Мединского. Одна его кисть отчаянно сжимала подлокотник, вторую же он прижимал к сжатым губам. Владимир даже не смотрел на него, просто дожидаясь, когда он уйдёт. Баженов мысленно чертыхнулся, не понимая, какого чёрта так неловко и виновато чувствует себя он. Этот гордый, но виноватый вид Владимира одновременно выбешивал Женю и заставлял чувствовать виноватым себя, какое же отвратительное чувство. Он замялся перед тем как уйти. Лучше бы политик что-нибудь сказал уже. Почему он один тут принимает какие-то решения? Надо уйти… Жене попался на глаза телефон Мединского, который лежал на столе. «А это идея…» - подумал он, хватая его со стола. Внутри предсказуемо стоял пароль, и он чертыхнулся, разворачивая экраном к хозяину, и протягивая, - разблокируйте, - попросил он и получил удивлённый взгляд в свою сторону. Министр ждал от него объяснений, но Баженов про себя усмехнулся, чтобы тот даже не надеялся. Мединский, кажется, готов был прожечь в нём дыру своим взглядом, но код всё-таки набрал. Женя быстро повернул телефон к себе и набрал там свой номер, нажимая на кнопку вызова. Сквозь карман засветился его телефон. - Не тратьтесь больше на курьера, - он вернул телефон хозяину и чуть ли не бегом отправился на выход.