Любопытство

- Ах! – Владимир, как ни старался, не мог быть тише. Тело абсолютно отвыкло от подобной нагрузки. Нет, нужно действительно взяться за свою форму, а то заставить его стонать и тяжело дышать может уже любой… ладно, этот человек не абы кто. Поэтому он и терпит. - Вов, отличная разминка, сейчас возьму другую ракетку, и начнём! – раздалось с другого конца корта, и женщина направилась к лавочке. - Начнём? – пробормотал Мединский. Он уже пятнадцать минут тут бегает с этой ракеткой и готов умереть, а кто-то только размялся. – Я - Владимир, - прошипел себе под нос министр. - Я готова! – махнула Наталия. – Подавай! Между прочим, он старше. Между прочим, он министр. Между прочим, у него тоже отец при звании. Мединский испытывал искреннюю неприязнь к блондинке напротив, которая считала, что если она зам мэра, то имеет право назначать встречу министру культуры в формате утренней тренировки по большому теннису. Когда он спросил за это со своего помощника, то ему смущённо ответили, что «для него нет другого места и времени в расписании женщины» и то, что инициатива исходит не от их министерства, видимо, тоже никого не волновало. Владимир со злостью ударил по мячику и поспешил переместиться в противоположную сторону. Когда-то он хорошо играл, когда это было более-менее постоянным занятием. Сейчас же его не подводила точность, ракеткой он тоже владел хорошо, но вот выносливость была вообще на нуле, а мышцы в принципе отказывались работать именно на такие телодвижения. Деловые встречи во время спорта были не редкостью, но устраивались и проводились абсолютно по-другому. Ему же ещё в самом начале намекнули, что до окончания игры вести рабочих бесед с ним не намерены. У Мединского была пара предположений, чего от него хотят, но наверняка он не знал. В очередной раз, не успев к мячику, политик со злостью посмотрел на оппонента, которая довольно поправляла сетку на ракетке своими ноготками. Она специально отправляла мяч постоянно в самые противоположные от него стороны. Футболка уже успела промокнуть на спине, неприятно прилипая к телу, было безумно жарко, хоть крытый комплекс прекрасно кондиционировался. Нагнувшись за мячиком, он чуть не уронил собственные очки, этого ещё не хватало. Возможно, он сейчас понимал Гришу. «А после тренировки у меня французский! Я бы посмотрел на тебя!» - вспомнились слова сына. Ладно, он понял, он пересмотрит его нагрузку. - Сет! – довольно воскликнула Наташа, поднимая руки в победном жесте и подходя к лавочке, чтобы глотнуть воды. Владимир махнул в ответ, потому что старательно пытался восстановить дыхание и не позволить себе распластаться прямо здесь. Это пора прекращать, второго сета он явно не выдержит. Мединский направился к противоположной стороне корта, которая была ближе к выходу. Каждый из кортов был отгорожен друг от друга стенами, а чтобы не создавалось впечатление коробки, стена, граничащая с общим холлом, была стеклянной. - Наталья, - из последних сил натянув на себя улыбку, начал Владимир. – Я готов признать тотальную необходимость более регулярных тренировок с моей стороны, - прижал руку к сердцу, - но сегодня я больше не могу… задерживаться, - поспешил добавить. – У меня ещё одна встреча, которую я никак не могу отменить. - Правда? – обхватив шейкер губами, женщина сделала несколько больших глотков. – Как жаль, игра в самом разгаре, - сказала она без тени сожаления. - О, не волнуйтесь, я готов признать поражение в череде несыгранных нами сетов, - усмехнулся минкульт, жадно проследив за тем, как пустеет шейкер с водой. - Что ж в любом случае, спасибо, что составили мне компанию, - хлопнув в ладоши, кивнула Наташа, начиная собирать свои вещи. – А то со мной никто играть не хочет, а незнакомцев не люблю, вот и пришлось, ну знаешь, попросить зама, чтобы он настоял… - Прекрасно понимаю, - оскалился Владимир. – Как только приведу себя в форму, с радостью буду составлять компанию! А то знаешь, всё времени нет.. - О, это так неправильно. С нашей работой очень важно заниматься физической активностью, это такое снятие стресса! – кинув пустой шейкер в спортивную сумку, женщина достала небольшое зеркальце. - Безусловно. - Кстати о форме, - удостоверившись в том, что все части лица на месте, она захлопнула зеркальце и снова обратилась к Владимиру. - Твои в министерстве явно хорошо поработали. - Над чем именно? – Мединский понимал, что вот теперь они и подошли к сути. Похвала сейчас скорее вызывала отвращение, потому что ничего хорошего и искреннего за собой не несла. - Тот проект по регионам, который ты хочешь провести в кабмине на следующей неделе, - Владимир сразу же понял, о чём она. Таких проектов всегда на порядок меньше. Всем же надо иногда показывать, что они что-то делают не только ради себя, но и «в убыток». Регулярно почти все министерства делают что-нибудь подобное и потом какое-то время на этом активно пиарятся, прикрывают этим другие денежные проекты… Придумать достаточно полезный «бюджетный» проект, который не задевал бы ни чьих интересов ни с какой стороны достаточно сложно, как правило это и так всегда компромисс. И это не делается за неделю или две. - Какой? – Он вроде бы и понимал, что косить под дурачка бесполезно, но злость просто разъедала, он рисковал снова потерять контроль и наговорить всяких гадостей. Естественно можно было бы, камер нет, не так уж и криминально. Но потом будет крайне неприятно оправдываться перед другими людьми. - Ну, Владимир Ростиславович, - почти на распев пропела женщина. – Мы же с вами почти коллеги по профилю, неужели вы думали, что мы не в курсе? – Владимир тяжело вздохнул. По идее, так и должно быть! Никто не хвастается такими идеями, чтобы банально не отжали или, что ещё хуже, не «списали под копирку». - Кстати ты же в хороших отношениях с Кибовским? – после небольшой паузы, Наталья решила зайти с другой стороны. - Сашей? Ну да, - хмуро ответил Владимир. – О, тогда я думаю, ты будешь не против помочь ему немного. Знаешь… Мой департамент культуры немного отстаёт по плану со всякими креативами. Я подумала, что при небольшой доработке ваша идея вполне может быть реализована в столице. Не возражаешь? – нагло и беспринципно пожала плечами женщина, распуская тугой хвост и немного расчёсывая волосы руками. - Вообще-то… возражаю. Мне кажется, департамент культуры у нас и сам прекрасно справляется, - он же прекрасно понимал, что нужно это не Кибовскому. Да и скажи Саше, что срочно что-то нужно, он бы придумал… Видимо, кому-то очень уж захотелось выделиться на фоне других замов, или нужно срочно «заработать плюсик», а времени совсем мало. - Это дружеская просьба, - смягчилась женщина, упирая одну руку в бедро и буквально на полшага перенося вес тела вперёд. - Наталья, я правильно понимаю, - Владимир на эти же полшага отступил, складывая руки на груди. – Что это целиком и полностью ваша личная инициатива? – этот вопрос его волновал ещё с самого начала. Кто адресат всего этого «дружеского общения». - Ну, знаете… - усмехнулась женщина. – А в какой степени проект является лично вашей инициативой и идеей, если до вас это донесли ваши подчинённые? – противно вежливый смех резал уши. – Ведь министры всегда именно так это и преподносят, а инициативы часто сотрудников. Вы хотите поспорить на эту тему? – холодные глаза так безучастно смотрели куда-то мимо него, что Мединскому хотелось просто развернуться и уйти. В целом всё и так было ясно. Вся эта встреча была не ради вопроса или просьбы, а лишь ради того, чтобы проинформировать его о уже принятом и тщательно подготовленном решении. Не слишком вежливо, даже как-то топорно всё это. Владимир смотрел на женщину перед собой и не понимал, откуда такая надменность и высокомерность? Ему иногда казалось, что он уже разучился отличать фарс от реальности. - Обязательно, - пообещал он, - но как-нибудь в другой раз, - натянув улыбку, Владимир протянул руку, и женщина самодовольно пожала её. В душе Владимир постепенно выкручивал кран с горячей водой, стараясь хоть как-то минимизировать ущерб для своих мышц. А параллельно думал о том, как можно было бы компенсировать урон по собственной самооценке и, как отомстить. Этот «фронт» был для него новым. Ну, ничего, даже лучше сначала уступить, а потом подготовиться и урвать в несколько раз больше и сделать это куда болезненнее. Выйдя на улицу после тренировки, Владимир поднял воротник пальто, в котором вчера расхаживал Женя. Холод никуда не делся, но сегодня точно не намечалось никаких длительных прогулок, поэтому как-то менять свой гардероб он не стал. Машина уже подъехала, и он, открыв дверь, раздражённо швырнул в салон сумку со спортивной формой. Перед тем как сесть в салон, он заметил, как недалеко от него остановилась другая иномарка. Сзади хлопнула дверь, и женщина в соболиной шубе проплыла мимо него. Уже около машины, Наталья оглянулась, выкинула сигарету и, кивнув министру, села в собственный автомобиль. *** - Привет, дорогой, я тебя разбудила? - М-мм… нет, то есть, да. То есть, не страшно, - Женя отчаянно зевал и потягивался в кровати. - Блин, прости-и. Ты дома? – Катя действительно переживала за то, что разбудила и в этом они очень сильно отличались с Ануаром. - Да, дома, что-то случилось? – перевернулся на спину, глаза можно было держать и закрытыми. - Еду со съёмок, проезжаю мимо тебя, хотела попросить одолжить пару шнуров для камер, ты же ещё вроде не дошёл до съёмок? – уточнила девушка. - Ой, не сыпь мне соль на рану, - простонал Женя. - Да, бери, всё что хочешь. У меня тоже будет одна просьба, - вспомнил Женя. Мозги работали медленно, но он помнил чьё-то обещание. - Буду через двадцать минут тогда, - пообещала девушка и повесила трубку. Женя медленно поднял голову, щурясь. За окном было достаточно темно, несмотря на то, что на часах было девять утра. Кажется, опять шёл снег. Рядом стала потягиваться Мася, удивлённо посматривая на хозяина. - Сейчас твоя любимая Катя приедет, - Женя потеребил пузико кошке и закономерно получил лёгкий укус. – Мм-м, - руку он отдёрнул и поёжился от озноба. Добравшись до шкафа, Женя натянул на себя толстовку внутри с флисом и спортивные штаны. Дальше он почти на автомате ушёл на кухню ставить чайник. Он не знал, зайдёт ли Катя или только заберёт нужные провода, но предложить чай он готов всегда. Сам пока ушёл умываться. - Катя! – возмущённо вырвалось у Жени, как только он открыл дверь. - Прекрати ходить зимой по улице с мокрой головой! – из-под розового капюшона и фиолетовой шапки виднелись ещё влажные пряди длинных волос девушки. - Женя, я в шапке! – Катя закатила глаза и зашла в квартиру. - Катя! – всё это было уже далеко не первый раз, Женю категорически не слушали ни когда, они были парой, ни после, когда были друзьями. - Ты же знаешь, я не сушу волосы феном и всё равно на такси. Ну, я правда в шапке и капюшон есть, - она пожала плечами, начиная раздеваться. - Вы все издеваетесь надо мной, - пробормотал Женя, забирая у девушки куртку и вешая на вешалку. - Кто все? – закономерно спросила Катерина. - Да так… - фыркнул Женя и ушёл в сторону кухни показательно закрывать окно. - Чай, кофе? – предложил Женя, когда подруга последовала за ним на кухню. – У тебя есть время? - Да, я закладывала лишнее время на пробки, думая, что долго буду в город въезжать, но проехала самый ужасный кусок очень быстро. Есть лишние полчаса, - девушка села за стол и хитро посмотрела на Женю. – А учитывая, что я долго никуда не выбиралась из загорода… - она аккуратно достала из рюкзака внушительный пакет из мака. - Я должен был догадаться! – Женя рассмеялся и стал помогать ей разбирать пакет. – Ты даже кофе привезла? И мне? - Ну, я же не садист, приехать к тебе с маком и напротив тебя единолично это есть, - рассмеялась Катя. - Ещё рано, там ещё время мак-завтрака, я не знала, что тебе взять, поэтому тут есть, кажется, всё их утреннее меню. - Мм…- Женя быстро отыскал своё большое капучино и довольно сделал несколько глотков. Отличная взятка за то, что она его разбудила. – Ты же знаешь, я ем почти всё. - Тогда приятного аппетита, - Катя уже доедала первый хаш-браун. *** - Да… да. Выясни, пожалуйста! – Владимир понимал, что вряд ли у них получится найти крысу, которая слила их проект, но попытаться стоило. Он был почти уверен, что это кто-то из младшего персонала, их чаще всего «покупают», да и слишком легко наобещать всякой ерунды. Как ни крутись, но подобных ситуаций не избежать любому министерству. Только повесив трубку, Владимир увидел встречный вызов от Кибовского. - Да, Саш… - прижав пальцы к переносице, ответил Владимир. – Я знаю, что это не твоя инициатива, - успокоил того. – А скажи мне хотя бы, кто её укусил? С чего вообще вдруг такое хамство и спешка? *** - Ты посмотри, кто к нам пришёл! – к Кате на колени запрыгнула кошка, сонно жмурясь и урча на всю кухню. – Привет, Мася. Ты ж моя сладкая, - наскоро вытерев руки салфеткой, девушка принялась тискать трёхцветную кошку, поглаживая за ушами, по носу и иногда почёсывая шею. – Же-еня… ты её раскормил, только посмотри! – девушка приподняла её, кладя себе на грудь и обнимая, - она тяжелее, чем мои таксы! - Так у неё режим! – рассмеялся Женя, наблюдая за идиллией. – Сон с перерывами на еду и покусыванием моих рук, - продемонстрировал вечно подранные руки. – Какие провода тебе нужны? Давай я соберу пока, - предложил Женя и, получив указания, скрылся в комнате. - Кстати, - вскоре в комнату зашли и девочки. Катерина аккуратно пристроилась на кровати вместе с кошкой. – У тебя тоже была какая-то просьба ко мне, ты сказал по телефону, - напомнила она, прикрывая глаза. – Ты бы знал, с каким трудом я сегодня встала. Снег уже неделю сыпет, я такая сонная, - пожаловалась, смотря за окно и понимая, что ситуация не особо изменилась и, кажется, не собирается. - Да-а… - Женя кинул на кровать нужные Кате провода и сам сел по другую сторону. – Хотел. Это конечно, внезапно, но… - он замялся, думая, что может и не стоит всё это затевать. Врать Кате не хотелось. - Давай быстрее, я уже вызвала такси, - предупредила девушка. – Ты же знаешь, если могу, то сделаю, - подбодрила его. - Не могла бы ты приютить Масю на пару дней? – попросил блоггер. - Масю? – Катя потянула свою прядь, с которой как раз игралась кошка. - Да, если ты свободна, конечно, и у тебя не было планов, - развёл руками Женя. - Дом твой она знает, да и с собаками дружит, - Баженову только вчера поздно ночью пришла эта идея в голову. Он не так часто не ночевал дома, поэтому считал, что обратная ситуация будет стрессом для домашней любимицы. - В принципе могу, - закивала Катя и обратилась к кошке. – Поедешь со мной? Папочка тебя бросает? – усмехнулась она. – Ну, - перевела взгляд на бывшего парня, - а ты, куда собрался свалить? - А у меня встреча, и я просто не очень хочу, чтобы она тут одна сидела. Заберу либо завтра вечером, либо в понедельник утром, м? – Женя помнил, что завтра Владимиру придётся уехать, но если Катя потерпит до понедельника, то он мог заодно ещё навестить родителей или устроить крупный шоппинг к новому году. - Встреча ночью? – приподняла бровь девушка. – Я думала, ты куда-нибудь летишь по съёмкам, или что-то вроде… - Клэп говорила, но по лицу Жени видела, что это не совсем то, и перед тем, как парень смог что-то ответить, довольно хмыкнула. – Свидание?! – глаза загорелись так, как будто бы она угадала, кому в этом году вручат Оскар. - А-а-эм… - Женю перекосило, он попытался что-то изобразить руками, но разочаровался в своей идее, - что-то вроде того, - отмахнулся. Ясное дело, что любому другому знакомому или другу он бы мастерски солгал, да ещё и доказательства предоставил бы. Катя же была, естественно, в курсе всего и очень аккуратно поддерживала его. Жене всё равно было неловко о чём-то подобном с ней говорить, как и с кем-то другим, да и по большому счёту рассказывать было нечего. До того, как ему в прямом смысле слова не написал Мединский. Однако каким-то образом, суммарно с Владимиром они начали общаться давно и он понимал, что это уже какой-то срок и определённая часть его жизни. Он был готов просто упомянуть о её существовании, но не конкретизировать. И пока только для Кати. - А с кем? А куда вы идёте? – подперев голову руками, с любопытством спросила Клэп. Глаза горели таким интересом, что Женя почувствовал себя кроликом перед удавом. Кого он обманывает? Ему просто было любопытно, как она отреагирует! Сказал на свою голову! - С другим человеком, - с нажимом ответил он, поджимая губы. – И мы никуда не идём, просто встречаемся… на его территории. - Значит, домашнее свидание! – она старалась скрывать улыбку и умиление, но выходило ужасно. И не то чтобы Женя был для неё какой-то диковинкой в плане своих личных предпочтений, просто с тех пор, как они разошлись прошла уже куча времени, а она не слышала ни о чём из личной жизни Жени. Конечно, он мог и врать ей, но вроде бы ещё в начале достаточно честно отвечал, что есть короткие связи, но ничего серьёзного и обещал сказать, если будут. Женя рывком поднялся с кровати и пошел искать переноску для кошки. Так было проще, чем под пристальным взглядом Кати. - Почему ты не хочешь называть это свиданием? Я даже не настаиваю на том, чтобы ты сказал, кто это… Просто, я в любом случае очень рада, - заверила его подруга. - Потому что… - Женя задумался. – Сегодня у нас свидание. Вроде как… Планируется. Но по факту мы можем посраться ещё в момент встречи, - передёрнул плечами. Может он идеализировал отношения и всю их атрибутику, не очень веря в то, что всё это вообще существует. Женя никогда не забывал о том, что всё очень зыбко и может пойти не по плану в любой момент. С любым человеком. А ты уже всем наговорил громких слов… Катя усмехнулась и закатила глаза. – Типично для многих парочек. Ты просто нервничаешь, - усталость утра сняло как рукой, и Клэп была готова сыпать вопросами без остановки. Знал бы Женя, чего ей стоит сдерживать себя. - Я не нервничаю, - уверенно заявил Женя, разворачиваясь к ней и держа в руках переноску. - Но это абсолютно нормально… - чуть наклонила голову в бок девушка. - Катя! Я не нервничаю, я так говорю, потому что это не первое «свидание», и так уже было! – зло посмотрел на неё парень. - О… ясно, - она подняла руки в сдающемся жесте. – Прости, - она уже и забыла, как мастерски Баженов может убивать всю романтику. Мася попыталась удрать, увидев переноску, но девушка оказалась предусмотрительнее. Действовать нужно было очень стремительно, чтобы кошка не успела понять, что происходит. Они с Женей всё ещё хорошо «работали в команде» и поэтому буквально секунд за десять упаковали ту. Кошка недовольно замяукала, сообщая о том, что её абсолютно не устраивает такое положение вещей. - Дать вам корм? – обеспокоенно спросил Женя. - Ты думаешь, если не дашь, то я её голодом морить буду? – почти обиделась Катя. - Ну… - замялся Женя, не зная, как сказать, что просто очень волнуется. Он всегда волнуется, когда отдаёт её или куда-то везёт, потому что знает, что для кошек это стресс. - Закормлю твоё сокровище, ещё на диету придётся сажать, - пообещала Катя, обнимая того. – Нас обеих, - подумав, добавила и тяжело вздохнула. - За два дня?! – рассмеялся Женя и пошёл провожать девушку. - Же-е-ень, - уже одевшись настойчиво протянула Катя. Он сразу понял, о чём будет вопрос. Ну да, она ведь целых четыре минуты продержалась без них. – А где были другие свидания? Вы куда-нибудь ходили? – выпрямилась Катя и посмотрела в лицо друга. Она прикусывала нижнюю губу, чтобы не улыбаться слишком широко, выходило так себе. - Ты похожа на шарик, скоро лопнешь от любопытства, - хмыкнул Баженов и решил сжалиться над девушкой. - Если лопну, то это будет твоя вина и не удастся пристроить кошку, - парировала Катя. - Ладно. Я скажу, и ты сразу уйдёшь, - поставил условие Женя. - Обещаю! – подняла обе руки девушка. Женя вздохнул, накинул на голову девушки капюшон, вручил ей переноску с успокоившейся Масей и открыл входную дверь. - Большой театр, - признался он, не считая пару первых встреч, которые были какими-то неловкими притирками. - И буквально вчера были на воробьёвых горах, ну и там… канатная дорога ещё. По глазам Женя видел, что впечатление он произвёл сильное. Шарик действительно грозил лопнуть. И это произойдёт через три… два… один… - Тыы! Ты даже со мной никуда не ходил! А тут в театр..! – раздалось почти на всю лестничную клетку. Замечательно. В голосе Кати было не столько обвинение, сколько удивление. Женя и сам понимал, почему. - Ты обещала! – зачесал рукою волосы. - Катя, такси! – настойчиво напомнил и сделал шаг вперёд, выпроваживая подругу. - Женя! – возмутилась та, но всё же вышла. – Поговорим, когда будешь забирать Масю! – успела выкрикнуть она. - Я об этом пожалею, - вздохнул Женя, запирая дверь. *** Владимир недовольно посмотрел на часы, которые показывали только час дня. На самом деле он никуда не торопился, никуда не опаздывал… Сегодня нужно было посетить лишь ещё одно мероприятие, но не раньше четырёх часов. Дурацкая закономерность, что по субботам так любят приглашать на какие-нибудь вечера. То есть, будних дней им не хватает. Автомобиль Мединского медленно тащился в сторону ГМИИ им. Пушкина по субботним пробкам. Владимир решил сразу подъехать максимально близко и найти себе какое-нибудь кафе недалеко, чтобы скоротать временное окно за чашкой кофе и собственным айпадом. Вообще, такие окна в расписании он любил, но конкретно сегодня поскорее хотелось закончить и уехать за город к Жене. Кстати о блоггере… Политик решил, что стоит позвонить или хотя бы написать парню, хотя бы уточнить, всё ли в силе. А то день пока складывался не лучшим образом и он уже готов был ожидать плохого. Беда не приходит одна? Именно в этом месте Мединский ни разу не был, но знал сеть ресторанов. Оставив водителя искать парковку, что было невыполнимой задачей в выходной, он поднялся на третий этаж старого здания и выбрал столик подальше от входа около окна. Он сразу заказал себе большой капучино. На улице ещё не стемнело, но плотные свинцовые облака не давали свету никакого шанса, возможно, скоро опять начнётся снег. По узким центральным улочкам тащились сплошные иномарки, иногда нервно бибикая друг другу. Это странно, но не смотря на рабочие дела, он каждую субботу чувствовал, что у всех нормальных людей выходной, а у него нет. Особенно, если приходилось выползать на улицу раньше девяти, то он чувствовал себя просто идиотом, которого жёстко обманули. Вот и сейчас всё шло к декабрьскому тёмному вечеру, когда нужно либо сидеть дома с книгами, либо, наоборот, семьёй, или в каком-нибудь уютном ресторане ужинать с Женей. Или быть на даче! Нет, у него долбанная выставка. Хорошо хоть это светский приём в честь открытия выставки, то есть не будет обычных зевак и агрессивных журналистов. Хотя… иногда светская хроника может испортить жизнь не хуже. Владимир достал телефон и набрал Женю. Ему ответили достаточно быстро. - Привет. - Привет, ты уже освободился? – сразу спросил блоггер, и Владимир улыбнулся, отмечая подобную нетерпеливость. - Нет, к сожалению, но появилось свободное время, - ответил. – Хотел уточнить, что у нас всё в силе. - Да, я готов, - подтвердил Женя. – Ты обещал мне скинуть координаты, а то я смотрю на пробки и так чувствую, что хоть ты ещё занят, но мне придётся уже выезжать, - вздохнул. - А ты думаешь, я каким-то магическим образом буду добираться? – усмехнулся Владимир, доставая айпад и пристраивая его перед собой. Он загрузил браузер и открыл пробки, где всё было в оранжево-красной гамме. – Сейчас всё скину, - тем не менее сказал он и стал набирать нужный адрес на карте, чтобы переслать Жене на телефон. - Угу. Что тебе ещё сегодня осталось? – спросил блогер. - Мм… Выставка, - обречённо вздохнул политик. – В четыре только начало, значит, я там минимум час должен буду посветиться, и затем смогу свалить. Хорошо, что ещё не надо никаких речей произносить. - Для тебя это и правда удача, - хихикнули на том конце. – А что за выставка? - Не помню, - рассмеялся Владимир и полез в другое приложение. - Просто отлично, Владимир Ростиславович, - поиздевался над ним Баженов, но в его голосе не чувствовалось злобы. - Отстань, шакал! У меня есть все материалы, и я уже сижу в кафе напротив Пушкинского. Сейчас почитаю, - пробормотал Владимир, заходя в почту и выискивая нужное письмо с презентацией, анонсом и прочими «справочными материалами». - Как не хорошо делать домашнее задание перед уроком, - пожурил того блогер. - Сегодня суббота и я вообще не должен был учиться! – вставил жалобу Владимир, чем заставил Женю рассмеяться. Владимиру принесли большую кружку капучино, и он благодарно кивнул. Презентация пока загружалась, и он сделал несколько мелких глотков, было горячо, но уже очень вкусно. - Что-то про фотографию, - вспомнил политик и, наконец, прочитал название – «К 108-летию фотографии». - Ну, отлично, - усмехнулся Женя. – Ладно, сиди и готовься… а я поехал, кажется. Тут, и правда, какой-то пиздец с выездом из Москвы. Ещё заправиться надо… - Ладно, сам смотри, но я говорю, что закончу не раньше пяти часов и только тогда поеду сам. Ты думаешь тебе дольше ехать? – прикинул Владимир. - Я посмотрю, мне ещё в пару мест нужно заехать. Думаю, получится примерно одинаково. Позвони, как закончишь тогда, ладно? – попросил Женя и, получив утвердительный ответ, повесил трубку. Владимир отложил телефон и стал лениво просматривать всю нужную ему сводку. Вот только мыслями он всё равно был не с тремя редкими технологиями в истории фотографического искусства, а с внезапными проблемами с мэрией. - Чёрт, - Мединский отложил планшет и стал пить кофе. Чувство голода отходило на второй план, и желудок вполне покупался на обманку. Кстати о еде. Он внезапно вспомнил, что на даче почти ничего нет из еды. Они там бывают далеко не каждые выходные, так что вряд ли там что-то есть кроме круп. Политик чертыхнулся, злясь, что не сообразил ранее. Времени на магазин не было, Женю тоже просить не хотелось, поэтому он решил сделать весь заказ онлайн и послать водителя забрать всё, пока он будет заканчивать с работой. Какой-то тяжёлый день получался… Хотя будни обычно в несколько раз насыщеннее. Может просто голова отказывалась работать. Владимир бросил короткий взгляд за окно. Совсем потемнело, теперь свет исходил только от ярких витрин, подсветок и городского освещения. Снова начал идти снег. - Можно ещё один кофе, - попросил он у проходящей мимо официантки. Листая каталог гипермаркета, Мединский немного растерялся, не зная, что лучше взять. Свои вкусы он знал, но вот, что предпочитал Женя. Не желая ничего решать, он кидал в корзину почти всё, там разберётся. Оформив заказ, он отдал указания водителю. Ему как раз принесли кофе. Напомнив себе, что на сегодня это последнее усилие, Мединский вновь открыл материалы к выставке и принялся внимательно читать. Яркие вспышки от профессиональной фототехники сверкали по всему холлу музея и почти без перерыва на парадной лестнице. У Мединского забрали пальто, и он нацепил на себя чисто рабочее выражение лица. Главное – подняться наверх, а дальше уже особо приставать не будут. Перед глазами, кажется, до сих пор стояли вспышки, но Владимир попал в полумрак залов и расслабился. Теперь можно было не скрывать мрачного настроения, но вместо этого появилась необходимость со всеми здороваться. По привычке, он даже не всегда узнавал тех, кому кивал, но это было не так важно, ведь явно знали его. Весь бомонд любил выставки. На каких-то закрытых мероприятиях было больше политиков и бизнесменов, где-то творческой тусовки, но здесь, кажется, были все. Выцепив глазами официанта, минкульт раздобыл себе пару бокалов шампанского. Один он выпил залпом и поставил обратно на поднос, улыбаясь мальчику, второй же взял в руку с собой. Освещение выставки ему понравилось: почти нигде не было верхнего света, а экспонаты освещались специальными прожекторами, установленными чуть выше, местами добавлялся контровой свет. В какой-то степени это даже было уютно, политик расслабился, скользя глазами по фотографиям и медленно обходя зал за залом. Куда приятнее, чем смотреть на зрителей, которые тут собрались. Было бы глупо надеяться на то, что его появлением никто не воспользуется. Уже во втором зале на него «напали» очень талантливые люди, от которых он не мог избавиться минут двадцать. - Владимир, можно Вас на минутку, - раздался голос за спиной и Мединский немного вздрогнул. Убийственная интонация, как всегда. Его собеседники с досадой посмотрели Владимиру за спину и сами вежливо попрощались. - Владимир Рудольфович, - минкульт обернулся, пожимая руку Соловьёву. – Рад тебя видеть, - искренне сказал он. - У тебя было такое лицо, как будто бы тебя пытали, я решил вмешаться, - рассмеялся журналист. Он как всегда был собран, подтянут и готов с кем-нибудь поспорить. - Почти так и было, - вместе они двинулись дальше по выставке, больше к ним пока никто не совался. Мединский не знал, чем именно всех так отталкивает Соловьёв, но мало кто выдерживал его общество. Тем временем он сам вполне адекватно общался с коллегой. Конечно, Соловьёв местами был очень заносчив, резок и груб, но если не трогать больные темы… - Ты здесь с кем-то? – спросил журналист. - Нет и хочу побыстрее свалить домой, выходной же, - пожаловался Мединский, провожая глазами редкие фотографии. - Понимаю, - усмехнулся. – А я с женой, чтобы не ныла, что меня опять нет дома. Да и не сказать, что тут много приятных личностей, - кивнул на публику. – Столько сброда. Не люблю выставки из-за этого. - Марина у меня не ноет, а сама с большим удовольствием отдыхает в выходные. Я ей сейчас завидую, - ответил политик, не особо горя желанием вписываться в диалог про «сброд», Соловьёва тут сильно заносило. - Да ты везде, где появляешься, хочешь побыстрее свалить в тень, - хмыкнул Рудольфович, чуть тормозя около особенно маленькой фотографии. Журналист внезапно очень органично смотрелся на фоне окрашенных в чёрный стен и слабой подсветки. Он прочитал подпись рядом с такой же чёрной рамкой и, удовлетворив свой интерес, вернулся к Мединскому, продолжая движение. - Ну не люблю я публичность и вот это вот всё, - махнул рукой политик. - Сказал журналист! – Мединский заслужил ощутимый тычок в плечо. - Мы – разные журналисты, и я вообще больше историк, - усмехнулся министр. На него посмотрели очень хитро, и он по неволе ухмыльнулся. - Ну да, ну да, а я преподаватель физики в школе до сих пор, - хмыкнул Соловьёв, и они вышли к Итальянскому дворику. Сюда видимо перетекли, если не все, то почти все фотографы и операторы светской хроники, а всё свободное пространство занимали артисты, журналисты, бизнесмены, модели и некоторые госслужащие. Официанты разносили лёгкие закуски и шампанское, а разодетые дамы, которые не были обычным приложением к кому-нибудь из мужчин, пользовались своим независимым положением и смущали обслуживающий персонал. - Пойдём в другую сторону! – очень настойчиво попросил Мединский, хватая знакомого за локоть. - К сожалению, вынужден тебя оставить, - покачал головой Соловьёв, - моя остановка, - кивнул собственной жене, которая стояла неподалёку от них в компании из нескольких мужчин. – Ещё нужно поговорить с одним человеком, чтобы посадить одну мразь. Чтоб неповадно было, - с пугающей решимостью добавил журналист и пожал руку Мединскому. – Ещё увидимся. - До встречи, - кивнул Владимир, отходя в сторону и воруя ещё один бокал со спиртным. От последних слов Соловьёва осталось какое-то неприятное ощущение. Ничего нового он не услышал, наоборот, подобные моменты очень часто возникали в разговорах на такой работе, как у него. Просто это так не вписывалось в то, что он пытался устроить с Женей. Точнее наоборот, Женя не очень вписывался во всё это. Владимир понимал, что мог как угодно к чему угодно относиться, но он был частью всей этой системы, а Женя нет. Это, пожалуй, и было безумно привлекательным в блогере. Политик всегда очень волновался за родных и близких, предпочитая предотвращать любые неприятности и огорождать их от людей, которые могли хоть как-то им навредить. А вот Женя… Женя был не в его власти и Владимир боялся, что сам может стать причиной каких-то проблем. - Владимир Ростиславович, мы очень рады, что вы нашли время… - перед ним появилась директор музея, произнося абсолютно безжизненную, но необходимую речь. Невысокая жилистая женщина как-то странно смотрелась в дизайнерском наряде, воплощая собой скорее очень типичного музейного сотрудника. Ей не шло быть директором, и она это знала. - Добрый вечер, - очнулся Владимир, кивая Марии Лошак и отвечая не менее безжизненными фразами. Благо они стали двигаться в обратном от толпы направлении. В целом этой встречей он был доволен, так как поблагодарить хозяйку выставки – всегда хороший тон, очередная необходимая галочка, чтобы мероприятие ему «засчиталось». Вместе с директором Пушкинского они прошли остаток экспозиции, Владимир порадовался, что не стал пренебрегать чтением материалов и ориентировался в разговоре. Ему нравился подход Лошак – абсолютный холод и готовность делать и говорить то, что надо. Да, в их разговоре не было ни единой искры, даже настроения не было, зато это было удобно и в каком-то роде расслабляюще. Сейчас Владимир уже куда больше ценил не глупые водухотворённые лозунги и идеи, а компромисы, сотрудничество и уступки. Это конечно в какой-то степени ужасная позиция, но когда в неделю у тебя количество подобных мероприятий как минимум дважды кратно дням недели, то твоих эмоциональных сил не хватает, чтобы включаться в каждое. Это банальная экономия энергии, себя и своих нервов. Владимир уже пробовал по-другому, и это кончалось не лучшим образом для него, его семьи, да и даже для медийного образа. - Спасибо за столь тёплый приём, - попрощался он с Марией, в который раз убеждаясь в продуктивности именно деловых отношений. - Доброго вечера, - кивнула ему женщина, переводя дыхание и почти сразу же находя следующего человека, к которому нужно было подойти. У неё это тоже была работа. Мединский осмотрелся и понял, что эта деловая женщина привела его почти к выходу из музея. Это было забавно. Интересно, это она его так выпроводила? Или наоборот, помогла побыстрее слинять отсюда? Впрочем, какая разница, если их желания совпали? Политик набрал водителя и даже не успел попросить кого-нибудь разыскать его пальто, как ему его уже принесли. Просто замечательно. Свежий воздух ударил в лицо, и министр остановился подышать, дойдя до ступенек главного фасада здания. Снег медленно падал в паре метров от него, он всё ещё был под крышей. Вокруг было восхитительно тихо и ни одного фотографа, как прекрасно. Голова даже немного кружилась от трёх бокалов шампанского, но тем лучше. - Ахуенно, не правда ли? – хрипловато спросили откуда-то сбоку. Мединский обернулся, злясь, что его покой был так злостно нарушен, ещё и в такой формулировке. Прислонившись к одной из колонн фасада и подперев её одной ногой, стоял Шнуров. Владимир цокнул языком, признавая лидера группы «Ленинград». В голове сразу же мелькнули слова соловья про «сброд». Вот уж точно этому тут было нечего делать. - Вы тоже решили посетить данное мероприятие, Сергей? – с некоторым запозданием, но всё же включился политик. - Думаю, что касается тусовки, мы с вами получаем одинаковое количество приглашений и примерно в одинаковые места, - усмехнулся музыкант, затягиваясь сигаретой и с удовольствием выдыхая сигаретный дым. Он смерил политика не менее саркастичным взглядом. Костюм Сергея не уступал по элегантности и стоимости костюму политика, вероятно даже стоил подороже, но вместо лаковых ботинок, на ногах Шнурова красовались розовые мартенсы. А дополняла образ накинутая на плечи шуба расцветки «под Зебру». - Верно, - поджал губы Владимир, высматривая, не подъехала ли его машина. Компания была не слишком приятной. Шнуров тем временем жестом предложил ему закурить. - У вас заебавшийся вид, - абсолютно бесстыдно прокомментировал музыкант, но руку не опустил. Мединский цокнул во второй раз, но сигарету всё-таки взял. Сергей достал из кармана шубы зажигалку и помог политику прикурить. - Очень извиняюсь, что так огорчил вас своей физиономией тут, - хмыкнул Шнур, делая жест рукой в свою сторону. - Прекратите, - фыркнул политик, закашливаясь с непривычки. Он никогда нормально не курил, пробовал по молодости, но особо не зашло. Хотя всё равно время от времени мог выкурить одну или две сигареты в компании под настроение. Сейчас настроение было ниже некуда. – Я не курю. - Я вообще-то тоже, - усмехнулся Сергей, с явным наслаждением делая очередную затяжку. - Да неужели? – Владимир прекрасно помнил, что Шнуров почти везде расхаживал с сигаретами. - Ну, почти бросил. За меня теперь волнуются, - с теплотой рассмеялся Сергей. - В смысле? – не понял политик, который уже пообвыкся к тяжести и спокойно курил. - В смысле я уже некоторое время встречаюсь с одной очаровательной особой, - он прикрыл глаза, делая паузу, - она намного моложе меня. Всё серьёзно, это не двадцатилетняя модель, ни этот случай. Складывается всё больно хорошо, да и мозги у неё есть, понимаешь? Мечта для меня. - Угу, - кивнул Владимир, улыбаясь уголками губ. Ладно, он завидовал Шнурову. Он бы может тоже хотел вот так курить, и заливать кому-нибудь, что влюбился в Женю. - И знаешь, вот вроде бы и не чувствуешь эту разницу в возрасте. А потом замечаешь, как она искренне волнуется о том, что я много курю. Надо бросать и все вот эти дела, - Серёжа активно жестикулировал в свойственной себе манере. За этим было интересно наблюдать. - И ведь не потому, что ЗОЖ и все дела, потому что переживает за меня, кашляю, мол, - сделав последнюю затяжку, музыкант выкинул окурок вбок. Владимир чуть нахмурился, но ничего не сказал. А Сергей продолжил свою мысль. - А я не знаю, как ей объяснить, что мне в общем-то похуй на какие-то проблемы со здоровьем. Я и так уже среднестарый и не сигареты меня убьют. Но она переживает. Поэтому, я почти бросил, не ради себя. Раз в несколько дней теперь выкуриваю, а этот вечер прямо-таки располагает, - сверкнул дорогой белоснежной улыбкой. - «Среднестарый», - рассмеялся Мединский. Он такого ещё не слышал. - Ну, это девушкам свойственно строить розовые замки в голове, не мне, - пожал плечами Шнуров и стал тихо что-то напевать. Мединский невольно заулыбался, смотря на влюблённого Шнурова, в этом определённо что-то было. В том, чтобы бросать курить «ради кого-то». На себя ведь уже гораздо чаще забиваешь, а если ради кого-то, то можно и постараться. Например, можно постараться не подпускать никого из этого кошмара к Жене. Конечно, узнают рано или поздно. Главное вовремя откусить руку тем, кто потянется своими гаденькими пальчиками в их сторону. - А с тобой-то что? Я курю от счастья, а ты явно по обратной причине, - сделал логичный вывод Сергей. - М? – обратил на него внимание Владимир. - Да заебали все, - наконец, прямо ответил политик. - Ты мне сегодня уже второй это говоришь, - рассмеялся Шнур, пряча руки в карманах. – Сашка утром в такой же формулировке жаловался. - Сашка? – решил уточнить Мединский, не то чтобы ему было интересно. - Глебыч. - Невзоров… - сквозь зубы процедил Владимир, почти выплёвывая его фамилию. «Глебыч». Друзья, значит. Шнуров убил зачатки хорошего настроения политика, за что тот больше не собирался терпеть его общество. – Ой, идите вы все на хуй! – с чувством сказал Мединский, и недокуренная сигарета полетела следом за окурком Сергея. Сам Владимир стремительно покинул крыльцо музея, оставляя за собой громко смеющегося Шнурова. Министр и сам не подозревал, что только что был олицетворением клипа «В Питере – пить». Сергей решил обязательно поинтересоваться у друга подробностями столь бурной реакции со стороны культурной катастрофы на упоминание его фамилии. *** Женя как раз стоял в пробке на выезде из города, когда ему позвонил Владимир. - Алло, да, ты освободился? – перехватывая руль другой рукой, спросил блогер. - Да, всё, уже еду, - ответил политик. - Я тоже вот уже… - Жду тебя в восемь, - не дав договорить парню, почти приказал Мединский. – Хорошо? – требовательно спросил. - А… ну, ладно, хорошо, - Женя даже немного растерялся от такой конкретности и тона. Что-то было не так? - Отлично, набери, когда подъедешь, - резюмировал политик и на этом повесил трубку. - Вот тебе и свида-а-ание, - вздохнул Женя, бросая телефон на соседнее пассажирское кресло. – Рома-а-антика. Говорил же, что не факт, что не посрёмся, - со злостью ударил по рулю, сожалея, что наговорил Кате про то, чего нет. Потому что вот именно об этом он и говорил. Какой же идиотизм. *** - Доставай мигалку, нахуй всех, - с такими словами сел в машину министр культуры. - Вы уверены? – тактично уточнил водитель. - Я блядь ахуеть, как уверен! – моментально ответил политик, хлопая дверью. Нецензурные выражения так же были его способом исправлять своё настроение и хоть как-то избавляться от лишних эмоций. Он включил айпад, проверяя уровень пробок. Тотальная задница! - Одну минуту, - больше возражений не поступало, и водитель быстро выскочил из машины, чтобы всё достать из багажника. Владимир не любил пользоваться мигалкой, привлекало внимание, да и вообще, но сейчас был крайний случай. Он понимал, что Женя, вероятнее всего уже на пути к нему, а значит намного ближе, чем сам политик к собственной даче. Это Мединского совсем не устраивало. Ему было нужно время, чтобы подготовиться, чтобы не нервничать и выглядеть нормально. Правда, после такого ужасного дня он не представлял, как сможет вести себя нормально. Он себя прекрасно знал, когда нельзя было выплеснуть эмоции на тех, кто их вызвал, он вымещал их на родных и близких, даже если не хотел этого. Ему кто-то что-то говорил, а он вдруг начинал истерить на пустом месте. Увы, такое с ним случалось слишком часто. Спустя буквально полчаса, как правило, он шёл извиняться, но на душе от этого было противно. Самым идеальным вариантом было в такой ситуации приехать домой и лечь спать, чтобы никого не задеть, но такая опция была не всегда. Ещё из вариантов был алкоголь. С мигалкой не то что бы очень комфортно ехать. Все не так уж и быстро разъезжаются, а ещё это жутко громко. Именно поэтому сейчас министр достал наушники и подключил их к планшету. Ему было абсолютно всё равно, что слушать. Он прикрыл глаза, отворачиваясь от окна и таким образом задремал. Разбудил его водитель, когда они уже подъезжали. - М? Да, спасибо большое, - кивнул он, просыпаясь. Они уже летели по узкой пустой дороге в направлении нужных участков, оставалось минут десять до места. Часы Владимира порадовали, они доехали за полтора часа и, таким образом, у него оставался час до приезда Жени. И Владимир очень надеялся, что он сначала позвонит. Снег к сожалению был абсолютно не в курсе планов Владимира и тридцатисантиметровым слоем лежал на участке политика. Дороги между участков естественно чистились, а вот территория участков была уже частным делом. В этом отношении дача у него была обычная. Водитель любезно согласился помочь ему перетаскать продукты в дом и только после этого уехал. Мединский был рад и этому. По крайне мере, он дома. Промокнув почти до колен, он раздражённо скинул с себя туфли и еле нашёл в себе моральные силы, чтобы аккуратно повесить пальто на вешалку. - Чёрт! – у домашней обстановки была масса преимуществ, но и минусы были. По всей гостиной были разбросаны игрушки, да и вообще в большом доме не то что бы был какой-то идеальный порядок. Он сам тут давно не был и естественно даже не знал, насколько тут прибрано. Ладно, в целом всё было чисто, бардаком служили скорее какие-то детские вещи. Женя же нормальный и не станет фыркать из-за этого. Владимир очень надеялся, но ногами всё-таки отгребал игрушки по разным углам. По пути на кухню, он расчистил ещё и холл, сваливая всё в ровную кучу под лестницей на второй этаж. Слава богу, сама кухня была в хорошем виде. Здесь не так часто готовили. Мединский скинул с себя пиджак и стал раскладывать содержимое пакетов по местам. Стрелка часов уже показывала половину восьмого. Закончив с продуктами, он достал из бара бутылку виски и вскрыл её. Стакан он выпил почти залпом, ничем не закусывая. Алкоголь должен был подействовать на нервы, он не собирается кричать на Женю, не собирается! Тихо матерясь и проклиная всех людей, которые ему сегодня попались, Владимир побежал на второй этаж в ванную. А ещё нужно было бельё в спальне постелить свежее. С собой он прихватил телефон и бутылку виски. Если Женя даст ему ещё минут двадцать, то он уложится. Сделав несколько глотков, Владимир открыл краны с водой и стал раздеваться. *** Женя был на месте уже без двадцати восемь, но решил дать политику время, которое он сам, видимо, просил. Он как можно аккуратнее прижался на машине к нужному забору, надеясь, что никакой майбах его не снесёт тут. Заглушив мотор, он вздохнул и дотянулся до рюкзака, как же он задолбался сюда ехать. Выйдя из машины, он был не против подышать свежим воздухом и немного размять спину. Было уже темно, но на всей улице, по которой он проезжал были сплошь высокие заборы и достаточно внушительные коттеджи. Хотя бы не особняки, это уже радовало, значит кто-то ему не врал. Без нескольких минут восемь он набрал Владимира. Ему сказали, что калитка около ворот не заперта. Женя потупил с минуту, потому что было темно, а потом чуть не рухнул во внутрь, когда в какой-то момент забор под его рукой открылся. - Бля! - получилось достаточно громко, ещё и калитка ударилась об остальной забор с жутким металлическим грохотом. Женя поморщился, а потом услышал чей-то смех. Переведя взгляд, он рассмотрел немного поодаль такой же как у всех огромный коттедж и большое крыльцо, на котором стоял человек. Естественно, Владимир. Он помахал ему рукой. - Прости, - крикнул Женя и закрыл за собой калитку, понимая, что стоит чуть ли не по колено в снегу. Чёрт! - Сейчас! - крикнул ему политик, который явно не собирался выходить к нему на встречу. Он скрылся где-то в доме, а потом на всём участке как будто бы зажгли подсветку. Дом вообще почти весь подсвечивался по периметру, вдоль забора тоже стояли несколько фонарей, а ещё теперь Женя отчётливо понимал, где под снегом есть дорожки, потому что вдоль них тоже горели небольшие невысокие световые фонарики. Видимо, это всё, что мог сделать Владимир, и Женя, вздохнув, стал пробираться к дому. - Привет! - Владимир стоял в домашнем прикиде, который включал в себя тапочки, спортивные штаны, футболку и халат. Женя не успел всё это рассмотреть и удивиться, как у него почти повисли на шее, крепко обнимая. - Я тоже рад тебя видеть, - усмехнулся Женя, обнимая того прямо в куртке и внезапно чувствуя резкий запах алкоголя. - Ты пьян? - Я пил, - подтвердил Владимир, мазнув губами по чужой щеке. - Но не пьян. Ещё пока, - усмехнулся и потянул Женю в дом. - Идём, я рад, что ты приехал. - Я тоже очень рад, что доехал. На дорогах какой-то мрак, - согласился Женя, отмечая, что походка у министра и правда ровная. Его что-то во всём этом настораживало, но он не мог понять что. В прихожей Женя разулся и тоже получил тапочки, его куртку заботливо повесили на вешалку, а потом потянули внутрь дома. Везде горел свет, Женя мог оценить размах. Гостиная была в два этажа, с камином и большим диваном посередине. Стиль не был одним из тех, что стали модными недавно, но на обычный дачный домик это тоже не тянуло. Баженов ничего не мог с собой поделать, ему всё было интересно! Каждая мелочь и каждая брошенная игрушка, он аккуратно пристроил свой рюкзак около дивана, продолжая свой осмотр. Неожиданно взгляд упал на хозяина, который отошёл чуть подальше, за барную стойку и сейчас методично пил алкоголь. - Владимир! Какого чёрта? - Женя сразу же плюнул на своё любопытство, подходя ближе, обходя стол и вплотную вставая к сидящему на высоком стуле Владимиру. - Что? - поднял на него глаза Мединский. Усталые голубые глаза смотрели скептически и немного печально. - Что случилось? Зачем ты пытаешься надраться? Один... - нахмурился блогер, перехватывая бокал из его руки и выпивая остатки самостоятельно. Отлично, Женя, теперь домой ты вряд ли поедешь, если что. Пьяным за руль он не садился. - Не хочу на тебя кричать, - попытался объяснить политик, который только-только успел перевести дух до Жениного прихода. Этот день так быстро сменился вечером, нужно было быть расслабленным, в хорошем настроении и желательно не дёрганным. Для Жени. А сейчас он этого совсем не чувствовал, банально не успевал переключиться. - О... А есть за что? Я что-то сделал? - удивился Женя, думая, что поворот сейчас был очень неожиданный. - Нет, боже, конечно, нет, - опомнился министр, ругая себя за формулировки. Как обычно. - Просто день был ужасный. А я могу случайно... Не хочу хамить, но могу и решил, что лучше... - Напиться. Молодец, - облегчённо вздохнул Баженов. - Что-то серьёзное? - решил уточнить и Владимир покачал головой. - Не больше, чем обычно, - передёрнул плечами. Женя что-то обдумывал секунд десять, а потом на пробу обнял политика за шею, чуть наклоняя голову. Протеста он не встретил, поэтому так же достаточно медленно поцеловал. - Забей... Идём трахаться, - тихо, но очень убеждённо предложил Баженов после поцелуя. Мединский сначала возмущённо нахмурился, но потом видимо прикинул что-то в голове, и выражение лица сменилось на более спокойное. Он не ожидал такого, ему казалось, что Женю нужно подводить к этому, что ему нельзя просто сказать "пошли трахаться". Оказывается можно? Он согласно кивнул, признавая такой план. - Ты прав, - просто сказал Владимир, усмехнувшись такому простому решению. - Я знаю, - кивнул ему Женя, начиная стягивать халат с плечей политика. Баженов видел, что тот заморочен и да, алкоголь действительно в таких случаях помогал, но секс тоже действовал прекрасно. Он не будет мучать его расспросами, может потом. - Куда идти? - За мной, - Владимир дёрнулся и чуть не рухнул с высокого стула, глупо хихикнув. - Так, спокойно, - Женя удержал мужчину и вернул в нормальное положение. - Куда? - Второй этаж, - ответил Мединский и перед тем, как пойти, глубоко поцеловал того. Да, он очень давно этого ждал и даже такое маленькое расстояние, как лестница, казалось Владимиру огромным. Женя был наконец-то тут, перед ним, целовал его, обнимал его, каким же долгим был этот день... Женя взял навигацию на себя, благо свет зажигался почти автоматически с каждым их движением. Мединский несколько мешал тем, что пытался забраться руками под его толстовку. Это жутко отвлекало. - Направо, - подсказал наверху Владимир и скоро схватился за нужную ручку, вваливаясь в свою же спальню. Женя не отставал, на автомате закрывая за собой дверь и прижимаясь ближе к политику. Кровать была самым выгодным решением для обоих, поэтому они были единодушны в своём порыве продолжить именно там. Женя уже было успокоился, вся тревога ушла, всё шло даже более чем по плану... Владимир не был пьян в хлам и, кажется, наоборот, даже протрезвел, лёжа сверху на нём. Женя предвкушал долгожданный секс, думая, какого хера он так долго ломался до этого? С чужими руками на своей груди и плечах было безумно хорошо, он послушно отзывался на каждое движение министра, показывая, что ему нравится. Чужие глаза блестели сверху и в них больше не было усталости, только желание. Наверное, в его глазах - тоже самое. - Владимир, давай уже, - фыркнул в какой-то момент Женя, который уже всеми способами показывал, что хочет более активных действий. А кроме очень занимательных поцелуев и поглаживаний ничего не происходило. Это прекрасно, но стояк уже давил на джинсы. И ведь не только у него! Он же видел и чувствовал! - Жень... - раздалось рядом таким голосом, что Баженов открыл глаза, чётко понимая, что его ждёт какой-то пиздец. Не зря он подозревал что-то неладное. Внутри всё начинало кипеть. Нельзя же так с другими людьми! Он уже достаточно чужих закидонов преодолел, почему между ними не мог уже произойти обычный, нормальный, скучный секс? - Что?! Что ещё? Ты издеваешься?! - разозлился Женя. - Что тебе ещё мешает?! - блогер огрызался, хотя и не хотел. Просто терпение тоже не бездонное. - Ничего, забей, - мотнул головой Мединский, хмурясь и смотря Жене куда-то в область ключиц. Женя напомнил себе, что именно так он и реагировал на агрессию. Владимир закрывался. Сейчас министр стал расстегивать джинсы парня, как будто бы ничего и не было. После нескольких секунд достаточно гнетущий тишины Женя его остановил. - Что ты хотел? - тяжело вздохнул Баженов, перехватывая его руки. В таком настроении, конечно, не вариант продолжать. - Ничего, все нормально, я же сказал, - фыркнул минкульт, пытаясь руки отдернуть, - Женя! Отпусти! - серьёзность вернулась в глаза напротив. - Блять! - прорычал парень, выворачиваясь и спихивая с себя политика. - Как же ты бесишь! - оседлав бедра Мединского, блогер недовольно смотрел на того теперь сверху-вниз, - Давай говори, что там у тебя, а то обещаю, что придушу тебя, - шуточно он упёрся руками тому в грудь, начиная давить. - Мне так нравится больше, - глухо сказал мужчина, бегая глазами по комнате и избегая взгляда в глаза. - Как? - не понял Женя, даже для верности огляделся вокруг. Может он дурак, что-то не так делает? - Ты сверху, - высказал Владимир и для наглядности слегка поёрзал под парнем. Теперь он наоборот внимательно следил за его лицом. - Поза такая? – предположил Женя, потому что на самом деле информации всё равно было катастрофически мало. Так ещё и голову надо было обратно заставить работать. - Позиция, - закатил глаза политик, почти полностью расходуя свой запас невозмутимости. У него не было чёткого плана, как сказать это Жене. Он надеялся придумать сегодня, но времени не было и он тянул-тянул... До этого момента. - А... а-а, ты... - начало доходить до Жени. - Серьезно?! – Баженов на секунду закрыл лицо руками, а потом зачесал волосы назад, тяжело вздыхая. - Серьезно?! – он в курсе, что повторялся, просто в голове не укладывалось, что подобный очень техничный момент мог стать предметом таких страданий его партнёра. - Ну, это... если ты рассчитывал на обратное, то это не проблема, - неправильно расценив реакцию Евгения, Владимир решил, что ему необходимо выкручиваться из ситуации, что для него уже было делом обыденным. Он был готов. – Просто хотел сказать, что тебе не обязательно… - Да подожди-и ты, - простонал Женя, упираясь тому в плечи. - Ты серьезно из-за такой ерунды… был таким? - В смысле? - В смысле, почему нельзя было просто сразу сказать, что ты хочешь, чтобы тебя трахали, а не ты?! – легко сказал Женя. - Ну что такого-то? – он не особо понимал, почему у политика это вообще вызвало какие-то трудности, как будто бы он стеснялся. - Нуу... – Владимир не знал, что на это ответить. Что давно не оказывался в подобной ситуации? Что, когда этот вопрос был актуален, и так было понятно, что он снизу? Прошло так много времени, и всё это уже слишком смешалось со статусом, должностью, какой-то глупой неловкостью. Разве это было нужно Жене? - Ой, бля-я, - теперь настал черёд Жени закатывать глаза. Может быть, Мединский и не сказал, но он понял, что это было что-то из той же категории, как с обидками на тех, кто оскорбляет его исторические труды. Необъяснимо, но факт. - Извини, - пожал плечами Владимир. Он лежал придавленный к кровати и хоть паранойя уже активно грызла изнутри, он ждал какой-то реакции от Жени. Так или иначе, последний «рубеж» пройден и Владимир пытался подсчитать вероятность того, что этот несомненно ужасный день побьёт все рекорды и закончится совсем грустно. Если честно, он ставил семьдесят к тридцати, что так и будет. За окном было темно, но благодаря небольшой подсветке по периметру дома было видно, что на улице шёл снег. Ещё был не такой поздний вечер, но как же прекрасно было бы сейчас уснуть и проснуться завтра где-нибудь в середине дня. Откуда Жене было брать столько терпения? - Я только за, - мягко сказал Женя, и вернулся к поцелую. - Серьёзно? - удивился Владимир, на секунду отталкивая того. Ему прямо-таки не верилось. - Молчи уже, - закатил глаза Женя. На самом деле теперь всё ощущалось немного по-другому. У него была ведущая позиция, и Баженову ничего не оставалось, кроме как признаться себе, что возможно, ему это очень даже нравится. Женя отстранился и окинул взглядом Владимира. Тот послушно лежал, не мешая, не давая никаких комментариев и указаний, как например, могло быть с Жениным партнёром по сексу, и это было чертовски хорошо. Блогер упёрся рукою политику в грудь, слегка надавливая. Это было интересно. Кажется, обоим. Владимир заинтересованно смотрел в ответ. - Можно? – Женя коснулся душки очков, их лучше было снять. - Угу, - согласился министр, позволяя снять с себя очки. – Положи на комод? – попросил он, потому что боялся, что в процессе они могут их случайно раздавить. - Сейчас, - кивнул Женя, выбираясь с кровати и дотягиваясь до столешницы. - Второй ящик сверху, - раздалось сзади, и Женя не совсем понял это указание. Надо положить очки туда? Впрочем, ящик он открыл прежде, чем успел спросить. Вопрос отпал сам собой. Внутри помимо аккуратно сложенных футболок лежали все необходимые им принадлежности. Женя взял оттуда презервативы и смазку. Он тихо ухмыльнулся очередному варианту Владимира не говорить напрямую, а указывать на какие-то вещи. Может, Женя слишком циничен и не этичен в своём поведении, но он привык обсуждать всё вслух. Он никогда не встречался с обратным поведением у других партнёров. В конце концов, они живут в двадцать первом веке, где принято говорить о своём удовольствии и желаниях. Ему казалось забавным, что Мединский вовсе не стеснялся делать какие-то вещи и не зажимался на практике, но при этом не мог об этом сказать или попросить. Очередной контраст. Немного медля и растягивая ощущения, Женя вернулся на кровать. Теперь какие-то мелочи ощущались логичнее, как будто бы у него сложился пазл. Блогер навис над политиком и утянул того в очередной властный поцелуй, отсутствие сопротивления и вообще хоть какого-то противостояния ему неожиданно нравились. Одну руку он опустил к паху Владимира, надавливая ладонью через бельё. Тело под ним отзывалось очень однозначно, а значит, настроение вернулось к обоим. Теперь, зная эту склонность Владимира умалчивать о чём-нибудь, хотелось быть полностью уверенным в том, что ему всё нравится. Где-то на фоне мелькнула мысль, что всё это время Женя думал, что политик охотился за его задницей, чтобы поставить что-то вроде галочки для себя, а оказалось всё намного проще, и зря он так переживал. Но докрутить эту мысль ему не удалось, потому что чужая рука очень нетерпеливо потянула его толстовку вверх, требуя снять её уже. В резкости движений чувствовалось желание, и Женю самого распалял тот факт, что его так хотят. - Не терпится? – тихо хмыкнул Женя, разрывая поцелуй, чтобы снять ненужный предмет одежды через голову. - Совсем, - улыбнулся в ответ Владимир, который уже расстёгивал джинсы на парне. Ткань поддавалась неохотно, Женя к тому же был выше, и политику было немного неудобно это делать, но энтузиазм с лихвой всё компенсировал. - Сам бы сначала разделся, - заметил Баженов, которого так активно пытались раздеть. - У тебя под одеждой гораздо больше интересного, чем у меня, - невесело усмехнулся Мединский, но перешёл на свои брюки, глазами скользя по подтянутому телу блогера. Стеснение, которое волей неволей ощутил Бэд, оставшись голым, отпустило, когда его встретили таким же стеснением с другой стороны. Владимир был прав, что как-то уже совсем не терпелось. Женя навис над политиком, довольно смотря в глаза напротив. Его улыбку почти тут же отзеркалили и притянули ближе. Да, общий язык они находили лучше всего в буквальном смысле. Коленом Баженов раздвинул ноги Мединского, занимая более удобную позу. В ответ он получил довольный стон в поцелуй, а чужие ноги скрестились у него за спиной. Чужой член потёрся о собственный, и Владимира немного выгнуло от приятных ощущений. У него с руками было посвободнее, так что он помог им обоим, опустив одну из ладоней вниз, обхватывая сразу два члена. Вот теперь ему было хорошо. Мединский кайфовал от того, что наконец-то спит не со шлюхой, что они у него дома, что он наконец-то снизу и все неловкости, пускай и не сразу, но были преодолены. Все его пожелания сошлись этим вечером, и это заводило даже сильнее обычного. Тело уже налилось приятной истомой, а основное желание оформилось вполне чётко. - Хватит дразнить, - Владимир поднял голову, разрывая поцелуй и заставляя Женю удивлённо мазнуть губами по шее. Парню потребовалось мгновение на осознание сказанного, после чего зелёные глаза сверкнули пониманием. Почти сразу же политика перевернули на живот, как игрушку. Он даже не ожидал, что блогер окажется настолько физически подготовленным. Впрочем, он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. Владимир довольно простонал и подался бёдрами назад, прогибаясь в спине. - Подожди, - попросил Женя, радуясь, что сейчас Владимир не видит его лицо. Он чувствовал, как на нём отражается смущение. Ну почему политик такой громкий? Сам бы Женя умер от стыда, если бы издал подобный звук. Стонать он совсем не привык, более того, все его партнёры тоже предпочитали тихие вздохи и, как максимум, редкие всхлипы. Он привык скорее к мерным шлепкам тела о тело в тишине, учащённому дыханию и шуршанию простыней. – Ну что ты творишь… - пока он вскрывал презерватив, Владимир снова его отвлёк тем, что потёрся ягодицами о его стояк. Баженов в качестве мести шлёпнул наглого политика по ягодице и почти сразу же пожалел. Теперь стон вышел ещё громче и откровеннее. Женя почувствовал, как у него краснеют уши. Чёрт! – Какой ты громкий… - выдавил он из себя и всё-таки надел презерватив. Узкая спина под ним вновь выгнулась и ему ответили коротким смешком. Кто-то явно был доволен собой. Женя напомнил себе, что люди обычно не стонут своим любовникам на зло, просто это у него с этим проблемы. Стыд, впрочем, никак не сказывался на возбуждении, скорее подстёгивал и блогер наконец добрался до смазки. Больно делать не хотелось. – Давно не был снизу? - Очень, - ответили ему и нетерпеливо вздохнули. - Я постараюсь быть аккуратным… - Жень, - тяжело вздохнув, позвал Владимир. - Да? - Знаешь в чём прелесть запланированного домашнего секса, в отличии от кабинки на канатной дороге? – привстав на локте и обернувшись к парню, спросил Владимир. - Устойчивость, - уверенно кивнул Женя. - И шансы разбиться на смерть стремятся к нулю, – добавил блогер, потому что это было прям основное отличие для него после вчерашнего. В целом он был достаточно не прихотлив и нормально относился к сексу вне дома. - Возможность подготовиться, - ответили ему. – Может, у меня и давно не было, но мне ничего не мешало подготовиться, так что… - политик самодовольно улыбнулся, - больно ты мне не сделаешь, ну… я надеюсь, - прямой взгляд был призван развеять последние сомнения парня. - Оу… - дошло до Жени, и он оценил. – Круто, - вырвалось у него. – То есть… - ему хотелось подобрать слова получше, просто параллельно с этим сознание сразу же подкинуло несколько развратных картинок о том, как министр культуры «готовился» к этому. - Да, давай уже! Всё в порядке, - нетерпеливо вздохнул Мединский и пока подтянул к себе подушку, обнимая её для удобства. Больше Женю просить было не надо. Владимир закрыл глаза, чувствуя, как чужие тёплые пальцы разминают ягодицы, и всё равно на всякий случай проверяют его слова. Элементарная забота согревала не меньше, чем чужое тело сверху. И только после этого он почувствовал, как сначала головка, а потом и весь член заполняют его полностью. Конечно, свои пальцы или игрушки никогда не сравнятся с ощущением чужого пульсирующего члена внутри. Мышцы сокращались, привыкая к вторжению, тянущая боль постепенно уходила на фон, уступая место приятной тяжести. Женя осторожничал и правильно делал. Блогера самого застало врасплох резкое удовольствие, Владимир сильно сжимался вокруг его члена, а ещё был восхитительно горячим внутри. Женя закусил губу, прикрывая глаза. Он даже не замечал, как сильно сжимает пальцами чужие бёдра, слишком давно он сам не был сверху. - Чёрт, - тихо выдохнул Женя, начиная двигаться. Хотелось начать сразу же как можно сильнее трахать чужую задницу, но привычки были выработаны годами, и он всё равно спросил. – Всё хорошо? - Да, - с небольшой задержкой ответил Владимир, который уже откровенно наслаждался процессом и не ожидал каких-то вопросов, - отлично, вообще-то, - простонал, сводя лопатки и самостоятельно подаваясь бёдрами на член блогера. Евгений улыбнулся и ослабил собственный контроль. Он постепенно набирал темп, осваиваясь в этой роли и пытаясь не доставлять никому дискомфорта. Правда, Владимир уже очень громко стонал, чем заставлял уши Баженова гореть алым. Напряжение последних месяцев испарялось с каждым толчком, а под ним был человек, в котором он давно уже видел не только министра культуры. И что-то особенное было в этом сексе с тем, кто тебе не безразличен. Ни как с другими партнёрами. Баженову одновременно хотелось зажмуриться и открыть глаза посильнее, чтобы не упустить ни одной мелочи. Ему нравилось смотреть на чужую спину, мышцы которой напрягаются с каждым толчком. Ему нравилось наклоняться к чужим плечам, чтобы поцеловать и уткнуться носом в шею. Как же он ошибался, даже не пытаясь ни с кем строить отношения, а может быть стоило... Женя понимал, что они оба были готовы кончить почти сразу, как начали. У обоих давно не было и оба устали. Смысла сдерживаться он не видел, всегда можно пойти на второй круг, он даже иногда больше любил именно повторный секс. Тело уже реагирует не так остро, можно гораздо лучше прочувствовать друг друга и, как ни крути, выходит дольше. Сейчас вообще было трудно что-то контролировать, как бы ему не хотелось поэкспериментировать, в висках стучало, а собственные бёдра вряд ли могли остановиться. Рядом с ним постоянно стонал Владимир, даже не закрывая свой блядский рот. Женя смотрел на его губы чуть сбоку и с каждым стоном политика всё больше хотел укусить за нижнюю пухлую губу. Как же стоны отвлекали, выбивали из колеи, из ритма, и так уже не было сил его держать. Владимиру было безумно хорошо, Женя прижимался сзади и он чувствовал его дыхание на своей шее. Политик совершенно не обращал внимания на свои стоны, вряд ли даже осознавал. И какого же было его удивление несколькими мгновениями позже. - Тихо! – фыркнул Женя и Мединскому очень нагло зажали ладонью рот, кончая. Он удивлённо промычал что-то, резко втягивая носом воздух и чувствуя, как пульсирует член Жени в заднице. Это ощущалось очень странно, потому что Женя должен был зажать ему другое место! Владимир активно стал вырываться, пытаясь каким-то образом изменить позу. Как только с его рта убрали чужую ладонь, он решил поинтересоваться, - Женя, блять, какого хуя, скажи мне ты… - закончить фразу он не успел, потому что Баженов к этому времени пришёл в себя и собирался как можно скорее исправить свою ошибку. Мединского прижали грудью к кровати и прикусили нежную кожу на холке. Он не успел как-то отреагировать на чужие зубы, как рука Жени наконец-то оказалась в нужном месте, и его накрыло горячей волной оргазма. Что-то неясно проскулив, Мединский сжал край подушки под собой, толкаясь в чужую руку. Жар разлился по всему телу, мышцы приятно ломило. Политик не заметил, как постепенно мышцы расслабились, а веки стали наливаться свинцом. Выпитый алкоголь его добивал и он проваливался в сон, размышляя о том, что его никогда не кусали, но сам разрез ощущений ему понравился. Женя его пометил что ли? И почему ему зажали рот? Мединский честно думал, что озвучил два своих вопроса, но вот то, что это произошло уже во сне, не понял. Политик рядом с ним устало дышал и выглядел так, как будто бы на этом его день официально закончен. Женя усмехнулся и тихо потянулся рядом. Он расценит это, как комплимент. Заебал министра культуры, в прямом смысле этого слова. Хотя Женя сейчас немного завидовал. Он знал это чувство, когда устал настолько, что вырубаешься сразу после оргазма на ближайшие полчаса. - Наслаждайся, - хмыкнул Женя и укрыл того куском одеяла, натягивая его ему на спину и ягодицы. Владимир тяжело вздохнул и нахмурился, видимо, это всё, на что у него хватило сил. Женя заприметил скомканный плед в ногах и укрылся им, тоже собираясь подремать пока хозяин дома не проснётся. Он ещё раз усмехнулся тому, какой драмой Владимир умудрился сделать расстановку ролей в постели. И ведь явно переживал из-за этого не на шутку. Это было мило. Тогда он был готов его убить, но сейчас уже Баженову это казалось скорее милым. Интересно, он пытался напиться из-за этого? Не похоже было. Женя никогда раньше не слышал такой формулировки: "У меня был трудный день и я пью, чтобы не наорать на тебя". Он точно спросит про это. Женя повернул голову, смотря на политика. Наверное, ему оргазм в голову слишком сильно ударил, потому в неё сейчас лезли самые странные и фальшивые, по мнению блогера, мысли, самые сопли. Баженов даже напомнил себе, что обычно, когда взрослый мужчина ведёт реагирует на вещи таким образом, как Владимир - это мало у кого вызывает симпатию. А вот то, что ему это кажется милым, означает, что он влип. Влип по уши в это дерьмо. "Катя была права", - подумал он, проваливаясь в лёгкий сон. Обычно Владимир просыпался от будильника, и сейчас было странно, что его никто не будит. В одеяло он закопался почти с головой и то, что он открыл глаза, ему почти никак не помогло. Вспомнить бы, сейчас вечер или ночь, сегодня или уже завтра. Он зевнул и потянулся, нехотя приподнимая голову. Рядом с ним лежал Женя, укрывшийся пледом. Всё сразу встало на свои места. Деревянные балки под потолком в небольшом расфокусе из-за отсутствия очков, снег за окном и зимняя тишина. - Ты проснулся? – Женя дремал и потому почти сразу уловил движение рядом. - Угу-у, - довольно обернулся Владимир. Глаза у Жени были немного сонные, в них больше не было какой-то тревожности или настороженности, когда они смотрели на него. Мединский перевернулся на бок и положил подбородок Жене на грудь. Хотелось спать дальше, и он всё ещё отчаянно зевал. – Зачем дал мне заснуть? - Это приятно, да и… ты куда-то торопишься? – усмехнулся Женя, поднимая руку и аккуратно касаясь чей-то спины. - Нет, - Мединский чуть повёл плечом от контраста холодных пальцев с горячей кожей. Подтянувшись чуть выше, Владимир заулыбался блогеру, смотря в глаза. Женя усмехнулся и подчинился негласному требованию. В этом положении они зависли надолго, лениво заканчивая один поцелуй и начиная следующий. - М-мм! – уже до конца проснувшись, Мединский неожиданно вспомнил. – Прости, но какого хера ты мне рот зажал? – к концу фразы Владимира в голосе появились рычащие нотки. - Ну… - вздохнул Женя, отводя глаза. Он надеялся, что у политика не хватит смелости после об этом спрашивать. – Я тебя не душил и… не делал больно, - пробормотал он, оправдываясь. - Ещё бы ты попытался… - фыркнул Владимир, принимая сидячее положение. – Я поэтому и спрашиваю… зачем? – для него это был принципиальный вопрос, он ведь себя знал и знал, что если всё не выяснит, то додумает сам. - Слушай, я сам не знаю, понимаешь? – беспомощно пожал плечами Женя. – Я так никогда не делал ни с кем, - Баженову не хотелось отвечать на этот вопрос, не хотелось сразу говорить о том, что сам только недавно для себя выяснил. - Отлично, - вздохнул Владимир. – Ну, в принципе, понятное дело, что я вызываю у тебя желание зажать мне рот… - он хотел было поправить свои очки, но пальцы просто коснулись переносицы. Весь уют так стремительно исчезал и, теперь размытость перед глазами доставляла скорее дискомфорт. – И… ещё ты укусил меня, - вспомнил, потому что рука от переносицы интуитивно нашла саднящую отметину на шее. Владимир почти растеряно посмотрел на Евгения. Он как-то вообще не предполагал, что Баженов может оказаться любителем достаточно грубого секса или чего-то подобного. Просто ещё недавно Женя удивлялся тому, что Владимир хочет быть снизу, а теперь… Одна мысль опережала другую и воображение уже полностью поглотило мужчину. Он сам придумал себе самый худший из возможных вариантов и пытался понять, как с этим смириться. Услышав про укус, Женя смутился ещё больше. Он хотел было сказать, что такого больше не повторится, добавить ещё что-нибудь про то, что давно ни с кем не спал, но увидев зависшего напротив Владимира, передумал. Ничего хорошего это значить не могло, он уже знает. Внезапно Баженов осознал, что теперь он сам не хочет говорить и объяснять какие-то вещи, за что ещё недавно упрекал Мединского. Это в какой-то степени было даже смешно, потому что от себя он такого не ожидал. На какой-то момент все его неловкости показались ему такими глупыми. Может быть, в них и нет никакой проблемы? Владимир тоже очень зря думал, что может выглядеть глупым, прося о нижней позиции. Но ведь это бред… - Стой-стой, всё совсем не так, - ожил Женя, тоже принимая более сидячую позу и беря Мединского за запястья. - Нет-нет, всё нормально, я не осуждаю, - почти сразу же отреагировал политик, и Женя закатил глаза. - Прекрати думать! – раздражённо фыркнул Женя. – Объясняю, как есть, - предупредил. – Мне не хочется затыкать тебе рот, потому что это ты. Ну, иногда хочется, но скорее в метафорическом плане, чем в физическом, - оговорился. – Это было не из-за того, что ты политик или минкультуры… Ты просто такой… громкий. Ну, в смысле, может и не громкий, а вполне нормальный, это у меня проблемы. - Громкий, то есть… - Стоны. Дело даже не в громкости наверное, - по ходу анализировал себя Женя. – А вообще в том, что они присутствуют. Хочешь верь, хочешь нет, но все, с кем я спал, в процессе молчали в тряпочку и я в том числе. Ну не считая тяжёлого дыхания или чего-то подобного, конечно. Вот. А ты… - Женя смотрел в глаза напротив, чуть нахмурившись. - Но… - удивлённо вырвалось у Владимира. – Это же… нормально. Ну, в смысле, мне приятно и… - Да! Я понимаю, я знаю, что это нормально стонать в сексе, и кто-то вообще без этого не может даже порно смотреть. Но я вот не сталкивался с этим никогда в реальной ситуации, а когда ты просто абстрактно об этом думаешь, то ты не можешь понять, напрягает тебя это или нет. - А тебя напрягает? - Мне… неловко, - пожал плечами Женя. - То есть неприятно это слышать? - Нет… Я не знаю… Мне становится как-то безумно стыдно, но с другой стороны это лишь подстёгивало возбуждение и… Просто когда ты стонал, было очень трудно сосредоточиться, это каждый раз сбивало и просто, чтобы… Мне нужно было буквально несколько секунд, чтобы ты помолчал. А укус… Это скорее было реакцией на то, что ты меня заставил так реагировать, но это не было желанием сделать больно, должен был быть поцелуй, но на эмоциях вышло по-другому. - Это… - Странно, - вместо него подобрал слово Женя. - Да, - согласился Владимир. – Но действительно не так страшно, как я успел себе представить, - уложив Женю на лопатки, Владимир лёг тому сверху на грудь. – Я думаю, что мы с этим разберёмся, да? - Уже думал, у меня есть «красная комната»? – прыснул от смеха Женя. - Признаться, да. А ещё подумал, что следы от верёвок будут слишком заметны на запястьях даже под рубашкой, - смущённо признал Мединский и рассмеялся. - О-оо-о… Ну, я бы что-нибудь придумал. Может быть… плюшевые наручники, - хихикнул Женя, обнимая того. - Дурак. - То есть ты готов был примерить на себя эту роль? - предположил блогер, вопросительно смотря на политика. - Нет! Просто… ну, а чтобы мне ещё оставалось, если бы ты был таким? - ответил Владимир, размышляя. Женя был таким взъерошенным, походил больше на воробья. - Подчиняться! - низким голосом ответил парень и громко рассмеялся. - Женя… - закатил глаза Владимир. Какое ребячество! И как он на это все купился? - Ладно-ладно. А если серьёзно, то послать меня, - улыбнулся Женя. - Возможно. Просто, мне было бы очень… жаль, - Владимир неспеша поцеловал того. - Как быстро мы перешли к обсуждениям сексуальных предпочтений друг друга, - проурчал Женя. - То есть ты не любишь, когда тебе делают больно? - решил заодно спросить. - Определённо, - закивал Владимир. - Я просто люблю хороший секс, желательно в домашних условиях, ну и… всякие… - он переплёл их пальцы. - Тактильность, да, я заметил. Ты громкий и очень тактильный, - рассмеялся Женя, но увидев, настороженный взгляд, добавил. – Это нормально. Просто для меня не привычно, но мне нравится. Нужно просто немного привыкнуть, - заверил того. Женя почти сразу заметил, что Мединскому нравится «распускать руки» и он поначалу думал, что это от желания поскорее затащить его в постель. Но теперь в этом виделось скорее желание получить ответную ласку. Владимир постоянно ненавязчиво поглаживал его по рукам или плечу, или тянулся к его волосам… Это было приятно, даже сейчас Мединский успевал разговаривать с ним, целовать и обнимать. Женя чувствовал, что его взяли в плен, очень мягко захватили, а двери за спиной захлопнулись. Но как оказалось, ему это всё тоже нравилось. Кто бы мог подумать! Он сам столько стебался над этим, думая, что всё это не для него, но оказывается эта часть отношений тоже… приятная. Это было похоже на отношения с Катей, но тогда ни одно её поглаживание не отдавалось в нём так, как сейчас отдаются прикосновения Владимира. Глупость какая. - Жень… - Ммм? - Как на счёт ужина? - О… угу, тоже жутко жрать хочу. С утра ничего не ел. - А… ты зачем? - «Запланированный секс-запланированный секс» - передразнил того Женя. – Я бы поел, если бы ты сразу сказал, что будешь снизу. - Ну-у-у… - Ой, ладно, забей. - Готового ничего нет, но я привёз продуктов, сейчас зайду в душ и что-нибудь приготовлю, - пообещал политик. - Оу… А ты умеешь? - Да, и весьма неплохо! - Как мне нравится твоя самоуверенность.