Ошибка с зельем

Гермиона проснулась, ощущая боль во всех неподобающих местах. Она спала на чём-то твёрдом, а мышцы её немилосердно ныли. Но самое тревожное было то, что её кто-то обнимал. Боже мой. Она застыла, прежде чем набраться храбрости и повернуться к тому, в чьих руках она спала. Шок от обнаружения Малфоя был предательски коротким. Воспоминания о вчерашней ночи наводнили её разом во всём их провокационном блеске. Она зажглась румянцем, обнаружив, что они оба были абсолютно голыми. Она покраснела ещё больше от того, что Малфой голым был просто великолепным. Гермиона огляделась в поисках своей одежды, но она была разбросана по всему заброшенному кабинету и — Мерлин! — где её чёртова палочка? Она даже не могла отправиться на поиски палочки, пока Малфой держал её мёртвой хваткой подобно якорю. — Малфой, — напряжённо прошептала она, пытаясь растолкать его, опираясь на пиджак, который они, по-видимому, использовали как одеяло. Было холодно! — Малфой, отпусти меня! Он выглядел удовлетворённым, если не умиротворённым, и Гермионе было неловко его будить, но иначе она никак не могла разобраться с тем, что им теперь делать. Его глаза раскрылись. Он выглядел помятым и неуверенным, но, к её удивлению, он встретил её ленивой полуулыбкой. — Грейнджер, — сказал он спокойно. — Малфой, не мог бы ты, пожалуйста, отпустить меня? Мне нужно… — она нервно сглотнула, отводя взгляд, — мне нужно одеться. Осознание накрыло его, и он со скоростью света убрал от неё руки. — Отвернись, — её голос звучал низко и встревоженно, словно она боялась быть обнаруженной. Он закатил глаза. — Серьёзно, Грейнджер? После всего, что было? — но всё же её послушал. Гермиона обернула пиджак вокруг себя словно полотенце и поспешила собрать их одежду, кинув его гардероб ему в ноги. Застёжка её лифчика была сломана, и она сразу одела рубашку, следом натягивая джинсы, не заботясь о том, чтобы сперва одеть трусы. Она нашла лишь одну свою балетку. — Можешь смотреть, — сказал она оборачиваясь и покрываясь румянцев, застав его в процессе одевания брюк. — Эмм… Что…как… Я не понимаю, как это могло произойти, — её соски затвердели, нуждаясь в лифчике. Но ещё больше ей нужен был душ. Она ощущала отчётливый дискомфорт между ног. — Святая Моргана, что, если я беременна? Он резко поднял голову. — Ты не пьёшь зелье? — Я не вела активную сексуальную жизнь, так что нет, в этом не было необходимости, — она покусывала свою распухшую нижнюю губу. — Это не похоже на ответственную Грейнджер, которую я знаю, — проворчал он. Она дотронулась до своих волос в попытке распутать непослушные пряди. Головокружительный ужас вдруг захватил её разум. Она знала, что сейчас она рассматривает проблему сгоряча, но её ум был повержен. — О Боже, ребёнок Пожирателя. Я даже представить себе не могу! Почему ты пришёл неподготовленный, Малфой? Я уверена, у тебя есть на то причины! Он вздохнул. Мускулы его челюсти нервно передвигались, пока он застёгивал рубашку. — Я не знаю, что на меня нашло прошлой ночью. Она фыркнула. — А ты знаешь? Нет? Я так и думал. Я думаю, наши напитки были отравлены. Зельем желания, возможно. Она теребила рукава рубашки, вспоминая тот странный жар, охвативший её после того, как она выпила шампанское. — Наверное, ты прав, — он был определённо прав. Она едва ли могла обвинить его, как бы удобно это ни было. — Извини, Малфой. Это не твоя вина. — Нет. Это твоя вина. Потому что каждая ведьма начиная с пятого курса сидит на зелье. — Сейчас не время считаться. Малфой спрятал ладони в карманы и просто смотрел на неё. Его обычно ухоженные волосы были в полном беспорядке — её рук дело — подумала она с лёгким румянцем на щеках и, возможно, лёгким чувством гордости. — Так… Что мы будем делать? Он посмотрел в потолок, будто решение было спрятано там. — Мне следует наложить на тебя Забвение. Ты знаешь слишком много. — Нет, Малфой! — Нет? — его брови удивлённо взлетели, — он сделал тихий шаг ей навстречу, и внезапно его палочка уже болталась у него между пальцев, пальцев, которые были в тех укромных уголках её тела, где не был ещё ни один волшебник. — Я хорошо умею накладывать это заклинание, Грейнджер, — его голос был мягким и абсолютно спокойным, — Я буду очень точным, обещаю. Я не заберу лишних воспоминаний. И Гермиона вдруг запаниковала. Она не хотела терять свои воспоминания. Это был её первый раз, и он был…восхитительным. С внезапной уверенностью она решила, что отчаянно хочет сохранить эти воспоминания. — Пожалуйста, не надо, Малфой. Я не хочу забывать. Я… — она отвела взгляд, — Мне понравилось. — Грейнджер… — Я никому не скажу, — она вновь посмотрела на него с надеждой в глазах, — Я обещаю, я не скажу. — И всё же. Я не могу позволить кому-то знать мой секрет. Уверен, ты понимаешь почему. — Так тебе не понравилось? — слёзы встали в её горле, а вспышка боли отразилась в глазах. — Не будь глупой, Грейнджер, конечно, мне понравилось, — он выругался, отвернувшись от неё. — Если я собираюсь стереть тебе память, то я готов признать, что это была лучшая ночь в моей жизни, спровоцированная зельем или нет. На самом деле, действие зелья давно выветрилось, а я чувствую желание повторить всё ещё раз прямо сейчас. — О Боже, нет. — Знаю, знаю. Я не собираюсь ничего делать, я просто позволяю тебе знать. Мне больше, чем просто понравилось. Салазар подери, я бы хотел… — его лицо пылало злостью, — Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. Чтобы обстоятельства были иными. Ты наверное считаешь это жалким. — Ты не кажешься мне жалким, — поспешила она убедить его. Надежда заплескалась внутри. — Нет? Она покачала головой. — Я думаю…я чувствую то же самое. О прошлой ночи, я имею ввиду. Мои чувства, они никуда не делись. — Что ты говоришь? Она нервно потягивала нижнюю губу, не веря, что готова озвучить такую безумную идею, но, Мерлин, она не могла потерять его. — Я хочу сказать… Что, если мы будем встречаться тайно? Сердце бешено билось в груди, пока она ждала его ответа. Она пыталась угадать его реакцию, но его лицо было непроницаемым. Секунда уходила за секундой, и у неё появилось острое желание забрать свои слова обратно. — Грейнджер, — он снова выглядел потерянным, но решительность сквозила в его взгляде, — Гермиона… Я Пожиратель. Ты знаешь, я не могу. Мерлин, мы по разные стороны войны. Но Гермиона не позволила бы ему сказать нет. Она хотела этого. Они действительно фактически были врагами. Но что, если она сможет изменить его? Если хоть какая-то часть тех чувств, что он испытывал ночью, не покинула его утром, то у них был шанс. Как мог он не начать думать иначе, если кто-то, о ком он переживал, страдал от режима, которому он служил? В конце концов, он всё поймёт. Он должен. Её намерения были благородными. Войны выигрывались благодаря необычным союзам. И кроме того она хотела видеть его просто для себя, хоть и не хотела себе в этом признаваться. — Пожалуйста, Драко, — она сделала шаг к нему, а он от неё, но она не сдалась, приближаясь к нему до тех пор, пока его спина не соприкоснулась со стеной. — Это больше чем… То, что я чувствую. Это связь. Я хочу встречаться с тобой, потому что мне нравится это. Разве мы не можем позволить себе такую малость? — она наклонила голову, а он с волнением наблюдал за ней, — Почему мы не можем просто попробовать? Я дам Непреложный обет о том, что я буду хранить твой секрет, просто дай нам шанс. Драко напряжённо сглотнул. Он смотрел ей в глаза, борясь с собой. — Ты действительно хочешь этого? — он искал ответ в её глазах, пока она отчаянно кивала. Он откинул голову к стене, сжав руки в кулаки. — Мне не нужно отвлекаться, Грейнджер, мне не нужны чувства. Я под большим давлением. — Хорошо, — проворковала она, сокращая пространство между ними и обнимая его за шею, — Я не буду твоим отвлечением. Просто кем-то, с кем ты сможешь выпустить пар, — ложь так легко слетела с её языка, что даже слизеринец бы позавидовал. Сумасшедший смешок зазвучал в её голове от такого сравнения. Она не собиралась вступать с ним в легкомысленную связь, но пока что она позволит ему так думать, пока она не станет так близка ему, что он готов будет поменять стороны ради неё. Она уже видела ростки чувств в его глазах, хоть он и пытался их скрыть. — Обещаю, я не буду тебя отвлекать. Разве что в хорошем смысле, — она ухмыльнулась, и шалость проскользнула в её взгляде. — Фак, Грейнджер, — но она видела, что борьба уступила место соглашению. Постепенно на его губах появилась лёгкая улыбка, а руки крепко сжали её бёдра. Когда он заговорил, его голос звучал угрожающе низко, вызвав стайку мурашек у неё по коже. — Когда и где ты хочешь встретиться со мной снова, красавица? Восторг пронзил её, когда она поднялась на цыпочках, наклонившись к его уху. Это была только первая битва, но она выиграла, и если она продолжит игру грамотно, это будет лишь первая победа из многих.