Ошибка с зельем

Она не знала, что умеет издавать такие звуки. Малфой засовывал палец в её пульсирующий тоннель и через секунду же его вытаскивал. Она схватилась за края парты, сходя с ума от жара, разрывающего её на куски. — Малфой, — выдохнула она, подвигая к нему бёдра. — Хочешь, чтобы я снова тебя коснулся, красавица? — небрежно осведомился он. Его серебряный, горячий взгляд прожигал её. Он едва-едва касался её клитора, и ей приходилось прикусывать губу, чтобы не закричать. — Малфой, пожалуйста, — взмолилась она, будучи не в силах произнести более длинное предложение. Чувства, которые она испытывала, были незнакомые, чужие, но такими всепоглощающими, что невозможно было сопротивляться. — Что «пожалуйста»? Ты хочешь мои пальцы, мой язык, мой член? Тебе придётся сказать мне, сладкая. В его голосе были дразнящие нотки, заставляющие её промежность загораться ещё сильнее. Желание, испытываемое ею, отражалось в его глазах. Он желал её, он нуждался в ней, изголодался по ней, и это открытие сводило её с ума. — Всё, — она выгнула спину, и его взгляд сосредоточился на её груди, — Я хочу, чтобы ты сделал всё. Выражение его лица было воплощённым желанием, и вот он уже обхватил её крепко за бёдра и поспешно притянул к своему рту. Что-то хрустнуло у неё в позвоночнике, когда она подалась ему навстречу, но ей было всё равно, потому что его язык таял внутри неё. Она резко застонала, одной рукой сжав его плечи, а другой впиваясь в волосы, бесстыдно прижимая его к себе и выгибаясь навстречу. Одна её балетка была на ней, в то время как вторая застряла в наспех снятых джинсах. Она крепко вжалась в него ногами, когда он начал проникать в неё глубже. Волны наслаждения прошлись сквозь неё, а из головы счастливо испарились все мысли. Не было места ничему, кроме её желания. Каждое страстное движение его языка было встречено чередой вздохов и стонов с её стороны. Он позволил одной её ноге остаться на шее, заходя одним пальцем в неё, и одновременно вылизывая её промежности. — Фак, — хрипло прошептал он, — Всего лишь палец, а уже так узко. Так узко. Представь, какого там будет моему члену. Он продолжал стоять перед ней на коленях, прерываясь только на грязные словечки, которые, к её стыду, заставляли её только ещё больше возбуждаться. Он сказал ей, что она восхитительно выглядит, раскрытая перед ним, маленькая, хорошая грязнокровка. И вместо того чтобы вскочить с парты, схватить свои вещи и сбежать, она лишь громче стонала. Он уменьшил её до размеров стонущей песчинки. Каждое пошлое слово, каждое движение пальца и каждый изгиб языка подводили её всё ближе к завершению. Он крепко сжал её задницу, чтобы она не села на него прямо сейчас, потому что, Мерлин, она мечтала это сделать. — Не закрывай глаза. Она распахнула глаза. — Я хочу, чтобы ты видела, как я делаю это. Она уловила тёмное пятно на бледной коже и рассеянно отметила присутствие Чёрной метки на его руке. Но её мозг лишь апатично отложил эту информацию на потом. Гарри был прав. Пусть так. Она не хотела сейчас думать о Гарри. Она хотела думать о Пожирателе Смерти, который стоял перед ней на коленях, наслаждаясь ей так, словно она была изысканным деликатесом. Жестокий Пожиратель Смерти. Она могла смело его так назвать. Он вёл себя так жестоко, держа её на краю блаженства и не давая его получить, будто наказывая её. Его пальцы то чертили неспешные круги вокруг её клитора, то быстро двигались внутри. Всё её тело пульсировало, готовясь к чему-то большому. К сладкому забытью. — Малфой, пожалуйста! Я больше не могу. — Я знаю, Грейнджер, — он оторвался от неё и залез на неё сверху, оставив пальцы внизу. Он напряжённо посмотрел ей в глаза. — Скажи, чего ты хочешь, милая. Я сделаю это. Она чувствовала его член на своём животе. Такой твёрдый, что ему должно было бы быть больно. В ней не осталось ни капли стыда. Она уже выдержала его чистокровные оскорбления, и её ресницы едва вздрогнули, когда она увидела Метку. Она с лёгкостью могла шептать ему пошлости, которых он так просил. Она опёрлась на локти, чувствуя себя намного сексуальнее, чем следовало, но он давал ей право так себя чувствовать. Шоколадные глаза отыскали глаза цвета расплавленной стали. — Я хочу кончить Малфой. Пожалуйста. Он издал болезненный стон и яростно задвигал пальцами, всё так же то поддразнивая, то восхваляя её. Он говорил, какая она красивая. Грязная, но красивая, и как ему необходимо увидеть её лицо, захваченное наслаждением. Ему необходимо это больше воздуха. Наконец, она подошла к краю, и её рот молча раскрылся, а тело сотрясла волна восхитительного тепла. Освобождённая, она ощутила его губы на своих. Твёрдые и требовательные. Он целовал её, и она ослабила свою мёртвую хватку на доске, чтобы взять его лицо в свои руки. Она могла лишь выстонать свою благодарность, когда почувствовала его эрекцию, касающуюся её промежности. Она только что получила разрядку, но этого было мало. Жар желания вновь распространялся по телу. Её сердце яростно стучало, пока он миллиметр за миллиметром входил в неё. Его лицо исказилось словно от боли, приникая в её узкое лоно. Обычно болтливый слизеринец стал необыкновенно молчалив. Ощутив в себе прилив коварства, она зашевелилась в тисках его рук, пытаясь отвлечь от столь важного занятия. — Ммм. Малфой, хорошо. — Фак, лежи спокойно, — произнёс он растерянно. Но она не хотела лежать спокойно. Он наслаждался мучая её, и она не позволит ему так просто взять желаемое. Он вошёл в неё лишь кончиком, но этого было достаточно, чтобы её тепло крепко сдавило его член, заставив его зарычать. Его глаза расширились. Он высвободил её бёдра из своей хватки, наклонившись над ней. С этого ракурса она могла оценить напряжённость и упорство в его лице. Она убрала со лба его намокшую чёлку. Его руки тряслись и слово «Фак» не сходило с его губ. Гермионе не терпелось. Она хотела его. Она ужасно его хотела. В её голове был только он. Её дикое желание заставляло её вести себя распутно. Она положила руки ему на ягодицы и потянула вниз изо всех сил. — Малфой, ну как, ты достаточно меня подразнил, милый? Что-то дикое промелькнуло в его взгляде, когда он, наконец, протиснулся внутрь неё, сокрушая её тонкий барьер. Она ахнула от боли, но испытываемое ею наслаждение во много раз превышало боль. — Фак, Грейнджер, — на его лице отразилась внутренняя борьба, — Не Поттер и не Уизел? Она попробовала пошевелить бёдрами. — Пожалуйста, не говори о них сейчас. Она ударила его по ладони, которой он попытался успокоить её бёдра. И продолжила двигаться под ним. — Просто заткнись и трахни меня. — С удовольствием, — его рот распахнулся, когда её стенки сжались вокруг него. И вот он двигался в ней, и хоть она ещё ощущала слабость от прошлого оргазма, она знала, что скоро наступит новый. Она откинула голову назад на парту, позволяя глазам закрыться в наслаждении. — Так хорошо, Грейнджер, — он в изумлении смотрел на неё сверху. Наслаждение было невероятным. — Такая потрясающая, фак, красивая, в тебе так хорошо, о… мне нравится это, я хочу больше, а… я хочу, чтобы ты снова кончила. Твоё лицо так горит и такое красивое, когда ты…кончаешь. Я никогда это не забуду. Ты такая красивая…обжигающая. Фак. Я не продержусь долго. Повинуясь инстинктам, Гермиона приподняла бёдра и сжала его внутри изо-всех сил. Он закинул одну её ногу на плечо, и надавил на такую чувствительную точку, что она застонала, выгнув спину, сотрясаемая волнами наслаждения. Он касался этой сладкой, чувствительной точки раз за разом, заставляя её задыхаться от желания. — Да красавица, издавай эти звуки для меня, мне нужно их слышать, — протянул он, — Мне нужно слышать тебя. Его мышцы на руках шевелились, пока он нависал над ней, — Пожалуйста, дай мне их. Не сдерживайся. Они двигались с маниакальной скоростью, и она падала в пропасть, гораздо более глубокую, чем предыдущая. Отчаянная и яростная, она запуталась пальцами в его волосах. Необходимость сжимать его была всепоглощающей, и когда удовольствие нахлынуло на неё во второй раз перед её закрытыми глазами вспыхнул яркий белый свет. Он вскоре сбился со своего ровного ритма, выкрикивая её имя. Вскоре и он достиг пика. Его эрекция не исчезла, и обжигающее желание, испиваемое ею, никуда не ушло, прося о большем. — Какого чёрта происходит, — Малфой нахмурил брови в замешательстве, пытаясь восстановить дыхание. — Не знаю, — сказала она, спихивая его с себя и пытаясь усесться на парте, — Но я хочу ещё. — Я тоже. Он поцеловал её, и она залезла ему на колени. Сердце билось бешено, когда он исследовал каждый изгиб её тела, словно она ему принадлежала. Необычный жар никуда не делся, и, по-видимому, не покинул он и его. Его желание было ненасытным, и член всё ещё был твёрдым словно скала. Она надавила на него своей промежность до тех пор, пока его кончик не оказался в ней. Её руки заскользили по его обманчиво мягким волосам, приводя их в беспорядок. Святой Мерлин, как ему это шло. Он выглядел так, словно он был её. И каждый её поцелуй делал его её собственностью. На вкус он был словно перечная мята и шампанское, и что-то ещё, что-то запретное. На вкус он был таким запретным и таким Малфоем. Он сдавил её талию, притягивая её ниже на его затвердевший член, но она не позволила, довольная возможностью подразнить его. Он с рычанием разорвал их поцелуй, перемещаясь к шее и сосредоточившись теперь на ней. Он покусывал и ласкал её самые чувствительные точки, до тех пор пока он не начала терзаться желанием. В его глазах плескалось чувство собственности, и она подозревала, что он хочет отметить её, так же как и она хочет заявить о своём на него праве. И, когда она почувствовала его требовательные губы на своём плече, сомнений больше не осталось. — Ты моя, — произнёс он с мрачным удовлетворением. Его голос прозвучал замогильно. — Какое архаичное замечание, — сострила она, хотя её голос был хриплым и на несколько тонов ниже обычного, — И что же именно я твоя? Твоя Грязнокровка? Малфой сжал и разжал челюсти. — Моя ведьма. И он снова её целовал, обжигая её губы, будто пытаясь пометить её навеки. Словно наказывая, он покусывал её нижнюю губу, возбуждаясь от жара, исходящего от неё. Она не преодолеет это. Она села на него полностью, насаживаясь на его член. Он ослабил хватку на её талии, а рот его вновь распахнулся от ощущения её палящей пропасти вокруг его члена. Она крепко схватила его за плечи и двигалась вверх вниз, а он раз за разом попадал на ту восхитительно чувствительную точку внутри неё. — Малфой, о Боже, — выдохнула она. Он сжал её бёдра, резко переворачивая на спину, и издавая стон от того, как ещё плотнее он стал соприкасаться с её стенками. — Вот так, красавица, трахай меня вот так. Стоило ли говорить о том, что Гермиона была способной ученицей? Она двигалась медленно и твёрдо до тех пор, пока он не начал умолять её двигаться быстрее. Больше не было разговоров о грязнокровке и её грязной крови. Он пел ей нечленораздельные похвалы, пока она двигалась на нём. Его тело было жарким и твёрдым, когда она путешествовала руками по его спине и груди, вырисовывая узоры на его мышцах и шрамах. Она поняла, что ей нравится, когда он посасывает её грудь, и он прилежно повторял свои манипуляции языком. — Фак, малышка, — его глаза впились в её. Глаза хищника. Её неопытность лишь подталкивала её отдаться ему полностью. Протискиваясь между их телами, его пальцы нашли её клитор. Ленивыми движениями он стал поглаживать её там, и у неё закружилась голова от неописуемых ощущений. Её тело пело и горело жарким пламенем. Она чувствовала, как его язык прошёлся по её губам, но не могла сфокусироваться ни на чём, кроме отчаянного жара между ног, рвущегося словно бешеное животное. Мускусное облачко их желаний и ясное ощущение его пальцев внизу заставляли её двигаться к разрядке по третьему кругу. В кульминационный момент её мир взорвался, и она бессильно упала в его руки. Он схватил её крепче за бёдра и безжалостно продолжал двигаться сквозь её оргазм, пока не достиг своего собственного