Моя любимая сестренка

Элизабет.       — Открой глаза, Мелиодас, я умоляю тебя! Ты не можешь так со мной поступить.       Он мертв. Его больше нет. Сердце в его груди остановилось навсегда. Не верю. Голова брата покоилась на моих коленях, а на лице застыла умиротворенная улыбка. Эгоист. Ушел из этого мира счастливым, оставив меня один на один с этой болью. Я не верила в происходящее. Этого просто не может быть. Он умер на моих руках. Да как он вообще посмел нарушить данное мне слово? Предатель. Ненавижу.       — Как ты можешь говорить мне о том, чтобы я вышла замуж по любви, если ты и есть моя любовь, глупый братик, — слезы застилали глаза, все вокруг плыло. Я гладила его пшеничные волосы, его щеки и скулы, а сердце внутри разрывалось на тысячи кусочков. Его кожа стала холоднее льда. Если бы я приняла его чувства еще тогда, в лесу, он был бы жив. Это все моя вина, это я убила брата. И теперь, когда его больше нет, я не знаю, как жить теперь дальше без него. Невыносимо.       Когда я перестала видеть в нем брата? Мелиодас всегда был для меня кем-то более значимым, чем просто брат. Эти узы были гораздо крепче, чем узы родства. Будто он был предназначен мне судьбой, будто мы связаны незримой нитью. И я всегда думала, что так и должно быть. Но все было не так. Страх признаться ему, да и самой себе, что его чувства взаимны, сковал меня по рукам и ногам. Тот миг, когда он открылся мне с болью в голосе, срывая горло от крика, я была по-настоящему счастлива. И испугавшись, все разрушила, причинив ему нестерпимые страдания. Мне нет прощения.       Я сильнее прижала его к себе, представляя, что он просто очень крепко спит, но глубокая рана в его груди и лужи крови говорили, что это не так. Меня тряс озноб, но холода я не чувствовала. Только нестерпимая всепоглощающая боль. Мне хотелось вырвать собственное сердце, чтобы ничего не чувствовать. Мелиодас больше никогда не улыбнется мне своей ласковой улыбкой, не погладит меня по голове, не назовет сестренкой… От этих мыслей мне самой жить не хотелось. Рука непроизвольно потянулась к его клинку. Я подарила его брату на совершеннолетие. Насмешка судьбы.       Крепче сжав рукоять оружия обеими руками, я направила лезвие к горлу. Слезы на щеках высохли, сомнений не осталось.       — Подожди, Мелиодас, скоро мы с тобой встретимся, и тогда нас уже ничто не сможет разлучить, — я уже приготовилась проститься с жизнью, как за моей спиной послышались шаги.       — Я бы не советовала этого делать, принцесса, — из тени вышла Мерлин. У нее в руках лежал странный сосуд с ярко алой жидкостью.       — Принц Мелиодас поистине удивительный человек, убить демона сможет далеко не каждый. Жаль только, что он сам не смог выжить, и теперь лежит здесь мертвый, в объятиях своей любимой. Печальный финал, — она наигранно смахнула несуществующую слезу. Меня же это начало злить.       — Ты пришла, чтобы позлорадствовать? Чего ты добиваешься своими ядовитыми речами?       Она подошла ближе, оценивающе осматриваясь вокруг, после чего покрутила перед моим носом тем самым пузырьком, с которым пришла.       — Это зелье воскрешения. Очень редкая вещь. На черном рынке днем с огнем не сыщешь. Одного этого флакона достаточно, чтобы получить безграничную власть или развязать кровавую войну. И это может стать Вашим, если Вы выполните мои условия, — после этих слов я ни о чем не могла думать, кроме как об этом зелье. Свет надежды забрезжил где-то вдалеке, давая понять, что еще ничего не кончено. Но что-то подсказывало, что эта женщина так просто не отдаст мне склянку.       — Чего ты хочешь? — грубо спросила я, а Мерлин лишь слегка улыбнулась.       — Не нужно агрессии, принцесса Элизабет, мое условие предельно просто. Я отдаю Вам зелье, а Вы, в свою очередь, выходите замуж за короля Артура, как и было запланировано ранее.       Все-таки нам не суждено быть вместе, мой дорогой Мелиодас. Пусть так, самое главное, что ты будешь жить. Настала моя очередь спасти тебя, и ради этого я себя не пожалею. Не раздумывая ни секунды, я протянула руку за пузырьком со снадобьем.       — Перенеси нас в Лионесс, я оживлю его, а после пойду с тобой куда угодно, хоть в пасть дракону, — голос был тверд и непоколебим.       Мерлин протянула мне склянку, щелкнув пальцами. В воздухе стал образовываться портал из плотного дыма, который накрыл нас собой. В тот же миг мы оказались в комнате брата. Вокруг был беспорядок, на полу капли крови. Стало дурно от осознания того, как он тут страдал из-за меня. Колдунья силой своей магии уложила Мелиодаса на кровать. Встряхнув головой, дабы прогнать ненужные мысли, я попросила Мерлин выйти из комнаты, на что она недовольно фыркнула, но просьбу выполнила.       Я подошла к кровати, крепко сжимая склянку. Трясущимися пальцами вынула пробку из горлышка, после чего приоткрыла губы брата и вылила ему в рот зелье. Цвет его кожи стал преображаться на глазах, из мертвецки бледного до здорового и румяного. Грудь начала вздыматься, появилось дыхание и сердцебиение. Боже, спасибо тебе, что вернул его к жизни. Я не смогла сдержать слез от счастья, но пришло время платить за оказанную услугу. Стараясь не тревожить сон Мелиодаса, осторожно вышла из комнаты. Не хочу прощаться, слишком больно.       — Вы закончили? — поинтересовалась Мерлин, разглядывая свои ногти.       — Да, позволь только повидаться с отцом в последний раз.       — Вы оттягиваете неизбежное, принцесса, — процедила она недовольно.       — Это не займет много времени.       Отца я смогла отыскать в своем кабинете. Он нарезал круги, теребя бороду от беспокойства, но когда увидел меня в дверях, накинулся со слезами и объятиями.       — Элизабет, родная, как я рад, что ты цела. Я места себе не находил, в эту минуту твоими поисками заняты все солдаты Лионесса. Как ты смогла вырваться из лап этого подонка? — он начал обеспокоенно меня осматривать. Я же старалась вести себя сдержанно, но получалось фальшиво.       — Меня спас Мелиодас, — коротко ответила. Рассказывать, как все произошло, не было ни сил, ни желания.       — Где он? С ним все в порядке? — С ним сейчас все хорошо, он отдыхает в своей спальне. Ты лучше ответь мне на такой вопрос — почему столько лет скрывал правду о том, что Мелиодас мне не брат? — если и рубить, то с плеча, поэтому спросила напрямую. Отец выронил из рук какой-то документ, глаза округлились от удивления и шока.       — Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал? Дензел? Старый болтливый…       — Мне сказал сам Мелиодас, — перебила я его тираду. Его удивленное выражение лица сменилось на виноватое.       — Пойми, Элизабет, я хотел как лучше для вас, да и какая разница, что мы не одной крови, Мелиодас все равно мой сын. Это было последним желанием твоей покойной матери, и я не мог его не выполнить. Я полюбил Мелиодаса, как родного.       Меня начала захлестывать злость и обида за все те мучения, что выпали на долю брата.       — Какая разница?! Он страдал от этой лжи, и никто этого не заметил, ни ты, ни я… — на последних словах мне стало невыносимо горько от того, насколько я была слепа. Глупая и беспечная девчонка, которая воспринимала заботу и любовь брата, как должное, не видя истинной сути его поступков. Я не заслужила того, чтобы быть рядом с ним. Эгоистка, которая не видит дальше собственного носа.       — Что ты имеешь в виду? — отец непонимающе уставился на меня.       — Забудь, это уже не важно. Сегодня я уеду в Камелот, там состоится свадьба. Мелиодас ничего не должен знать, — пусть остается в неведении, а когда свадьба состоится, уже ничего нельзя будет изменить. И тем лучше для меня, не буду лишний раз тешить тебя призрачными надеждами.       — Но почему?       — Так нужно. Прощай, отец, я всегда буду думать о вас.       Я вышла из кабинета отца, переполненная смешанными чувствами. Слишком много свалилось на мою голову, и совсем не было времени, чтобы спокойно все обдумать. Мерлин дожидалась меня в коридоре, разглядывая портреты со скучающим видом.       — Ну теперь то все? — спросила она раздраженно.       — Да. Теперь мы можем отправляться в Камелот, — сказала я чуть слышно, будто сама себе подписала приговор.       — Прощай, милый Мелиодас. Я всегда буду любить тебя…

***

      С тех пор прошло три дня и не было ни минуты, чтобы я не думала о нем. Мелиодас заполнил собой все мои мысли. Я все время незримо ощущала его присутствие, хотя может быть я просто начала сходить с ума. Нужно собраться и гнать его из своей головы, ведь сегодня я выхожу замуж. Но проще сказать, чем сделать. Стоя перед зеркалом в подвенечном платье, я чувствовала себя, как приговоренный к смерти заключенный. Будто вместо алтаря меня выведут на плаху и снимут голову огромной гильотиной на глазах у всех.       Раздался стук в дверь. Я накинула тонкую вуаль на голову и разрешила войти. На пороге стоял сэр Артур в красивом свадебном костюме — белоснежный сюртук и брюки в тон. Я отвернулась от него к зеркалу, поймав в нем его взгляд.       — Плохая примета видеть невесту до свадьбы, — сказала я равнодушным тоном. Артур нахмурился, сделав пару неуверенных шагов вперед.       — Прости, не смог удержаться, — он немного помедлил, после добавил, — ты прекрасна.       — Спасибо, но не стоит. Возвращайтесь в зал, я выйду следом через пару минут.       — А ведь твое сердце принадлежит другому, чувствую себя вором, — он понуро опустил голову. Только вот Вы себе не можете представить, что сейчас чувствую я.       — Это ничего не меняет, я выйду за Вас, как и обещала, — хотелось поскорее закончить бессмысленный разговор, ни к чему попусту сотрясать воздух.       — Хорошо, я буду ждать тебя у алтаря, — и с этими словами он покинул мою комнату. Я выдохнула. Не знаю, о чем думала Мерлин ставя такое условие, но этот брак точно не принесет никому счастья. Только тяжелое бремя вины и сожаления.       Будучи маленькой, всегда пыталась представить, что я почувствую в день свадьбы, какие эмоции буду испытывать. Мелиодас охотно играл со мной, притворяясь женихом. И даже клятву особенную придумал для этой игры. Вставая на одно колено передо мной и держа за руки, он с бесконечной любовью в глазах говорил:       — Пусть небо будет мне свидетелем, я клянусь в вечной любви моей милой Элизабет. Обещаю быть нежным и надежным, верным и преданным, любить до последнего вздоха. Я вверяю в твои трепетные руки свое сердце и свою жизнь, всю до последней капли. Впустишь ли ты меня в свое сердце, Элизабет? — и я с радостным писком кричала «Да!», кидаясь ему на шею. Он тут же подхватывал меня, и мы кружились, громко смеясь. От всех этих мыслей о прошлом меня нахлынула приятная грусть и ностальгия.       Вспоминая его клятву, невольно начинаешь думать, когда же он перестал видеть во мне свою сестру? Его клятва звучала всегда так нежно и искренне, а глаза были переполнены любовью и лаской. Но сейчас мне предстоит услышать совсем другую клятву, от которой не будет приятно щемить в сердце. Что ж, прощальный взгляд в зеркало, за дверями меня ждет совсем другой мир, мир в котором нет его. Пора привыкать к чувству пустоты и одиночества.       И вот передо мной открыли главные двери в церемониальный зал. Несколько десятков глаз сейчас смотрят на меня. Неуютно. Ноги, словно деревянные и совсем не хотят слушаться. Ну же, Элизабет, возьми себя в руки.       Шаг за шагом, медленно я подошла к алтарю. Не хочу поднимать глаза, пусть скорее уже закончится этот фарс. Священник, немного откашлявшись, начал читать молитву, только слов я не слышала. Все звуки смешались в моей голове в один однородный шум, из-за которого ничего не разобрать. Я почувствовала, как Артур взял меня за руку, слегка сжимая, будто говоря: — Я рядом. Только от этого мне стало еще тоскливее. Боже, я не вынесу этой пытки.       Священник закончил читать молитву, переходя к клятве жениха. Я изо всех сил боролась с желанием закрыть себе уши руками.       — Жених, пожалуйста, прочтите клятву невесте, — послышался глубокий вдох, после чего жених начал говорить:       — Пусть небо будет мне свидетелем, я клянусь в вечной любви моей милой Элизабет. Обещаю быть нежным и надежным, верным и преданным, любить до последнего вздоха. Я вверяю в твои трепетные руки свое сердце и свою жизнь, всю до последней капли. Впустишь ли ты меня в свое сердце, Элизабет? — я медленно подняла глаза, не веря собственным ушам, ведь никто не мог знать слов этой клятвы, кроме нас с братом. Рядом со мной стоял Мелиодас и радостно улыбался. Это он держал меня за руку все это время. Все вокруг остановилось. Я буквально забыла, как дышать.       — Мелиодас? Что ты здесь делаешь? Что все это значит? — из меня непроизвольно сыпались вопросы, мне казалось, что я сплю. Но его теплая ладонь была подтверждением тому, что это не сон. В этот момент к нам подошел Артур, виновато улыбаясь.         — Прости, что сразу ничего не сказал, но таков был уговор, — и он по-заговорщицки покосился на Мелиодаса, — я не могу жениться на тебе, зная, что ты любишь другого. Это было бы подло по отношению к тебе. Но ты не волнуйся, это никак не скажется на политических отношениях между нашими королевствами, даю слово.       Король Артур поступил благородно и великодушно. Только вот я боялась, что может выкинуть колдунья, если я не выполню ее условие.       — Даже если так, я ведь обещала… — еще не до конца могла поверить в происходящее.       — Зато я никому ничего не обещал, — наконец вставил слово Мелиодас, — только одна клятва, благодаря которой моя жизнь уже и не моя вовсе, — он встал передо мной на одно колено, держа за руки.       — Я поклялся и от своих слов не откажусь даже под страхом смерти. Ты моя путеводная звезда. В твоих глазах я готов раствориться весь без остатка. Мое сердце, душа и сама жизнь отныне принадлежат лишь тебе одной. Ты вправе распоряжаться ими, как тебе вздумается, только прошу тебя, позволь всегда быть с тобою рядом, любить и оберегать тебя, быть для тебя надежной опорой.       Глаза наполнились слезами, а губы сами собой растянулись в глупой улыбке. Я хотела ущипнуть себя, чтобы окончательно убедиться, что это не сон. Мелиодас смотрел на меня глазами, полными любви и ласки. Сердце в груди стучало, как сумасшедшее. И все перестало иметь значение, были только он и я.       — Я согласна. — сказала чуть слышно, но этого хватило, чтобы Мелиодас подскочил, как ужаленный. Взяв мое лицо в свои ладони, такие теплые и ласковые, он поцеловал меня, и земля начала уходить из-под ног.       Неохотно отстранившись, он посмотрел на меня затуманенным взглядом и чуть слышно сказал: — Вот теперь я по-настоящему счастлив.       — И что теперь будет? — неуверенно спросила я.       — Теперь мы будем счастливы назло всем и несмотря ни на что.