Моя любимая сестренка

      Портал перенес меня в тот самый склеп, который показал шар. Освещение внутри было скудное, но я смог разглядеть полуразрушенные колонны и вид общего запустения. В центре этого огромного зала стоял жертвенный алтарь, а на нем связанная по рукам и ногам Элизабет. Над ней нависал какой-то тип, но из-за плохого освящения я не смог его разглядеть. Только хотел сделать шаг по направлению к ним, как раздался голос, полный холода и презрения:       — Еще шаг, и я распорю ей брюхо. Ты же не хочешь узнать, что у нее внутри? Хотя Гаутер и запретил это делать, ссылаясь на то, что ему нужен неповрежденный материал, — последовал ядовитый смешок.       — Кто ты такой? Покажись! — немного помедлив, демон вышел из тени на свет. Невысокого роста, темные волосы, ничем не выделяющееся лицо, от человека не отличить. Только витиеватая метка над левым глазом выдавала его принадлежность к темной расе. Было в нем что-то отталкивающее, пугающее. Будто вокруг него скопилась плотная аура зла. Повеяло холодом.       — А кто это тут у нас раскомандовался? Неужели спаситель этой куколки? — демон небрежно махнул рукой в сторону Элизабет. Она же умоляюще смотрела на меня, но не могла ничего сказать, рот был перевязан куском ткани. Я почувствовал накатывающую волну ярости.       — Отпусти мою сестру, — демон резко поменялся в лице, и я интуитивно сжал крепче рукоять клинка.       — Ты мне лжешь, мерзкий человек, я не вижу между вами родственной связи, — и на его лице появился хищный оскал. Я не понимал, откуда он все знает и, видя мое недоумение, он решил все объяснить:       — Видишь ли, демоны не так просты, как люди. Мы не стареем, не спим и в нашем присутствии невозможно лгать. Мы можем видеть все самые потаенные желания людей, обращая их против них же. Получается очень забавно. И, прежде чем я тебя убью, позволь представиться, Зелдрис, — он слегка поклонился, — я считаю, что жертва должна знать имя своего палача, чтобы кричать его в аду, кривясь в агонии.       Я понимал, что против демона шансов мало. Нужна была хитрость. Но продумывать стратегию не было времени, поэтому решил действовать по ситуации. Только я вынул клинок из ножен, как Зелдрис молниеносно подскочил ко мне, отправляя меня с ноги в полет до дальней каменной стены, которая разлетелась в пыль при встрече с моей спиной. Выползая из-под обломков, почувствовал острую боль в боку. Сломал пару ребер, но ничего, двигаться еще мог. Демон в это время довольно улыбался, наслаждаясь моментом.       — Прости, тебе больно? Я так и хотел. Хорошо, что ты такой крепкий, смогу поиграть с тобой подольше, — меня уже начало подташнивать от его лицемерия. Превозмогая боль, поудобнее перехватил оружие, выставляя вперед.       — Нападай, — выкрикнул я, и демон не заставил себя долго ждать, скрещивая со мной оружие. Раздался резкий металлический звук, режущий уши. От лезвий полетели искры, освещая его маниакальную улыбку. Отбившись от его атаки, последовала серия ударов клинком. Отразить удалось не все, пропустил пару. Я удалился от него на максимально возможное расстояние, чтобы мельком оценить ущерб. Левое предплечье оказалось сильно рассечено, да и бок серьезно пострадал. Нужно было срочно что-то придумать. В затяжном бою, против него мне не выстоять.       — Эй, белобрысый, — демон грубо меня окликнул, — может я и собираюсь тебя убить, но ты хоть немного постарайся меня развлечь. Ты не можешь сосредоточиться на бое из-за этой девки, пожалуй, я убью ее, чтобы тебя ничего не отвлекало.       Он двинулся в ее сторону и меня словно переклинило. Не мешкая ни секунды, я оказался между Элизабет и Зелдрисом. Одна только мысль о ее смерти заставляла меня ощущать неконтролируемый гнев. Он заинтересованно на меня посмотрел, после чего сказал:       — Теперь мне нравится твой взгляд. Глаза убийцы.       — Хватит с ним играться, Зелдрис, — за спиной раздался голос Гаутера, — прикончи его, а я пока займусь его милой сестренкой. Спустя секунду он оказался около Элизабет, потирая руки от предвкушения.       — Я придумал, — демон резко переместился за мою спину, заламывая мне руку, — сначала ты увидишь смерть своей дорогой «сестренки», а после я тебя прикончу. Поистине великолепное представление наблюдать, как кто-то умирает сначала душой, а потом телом.       Нет, нет, только не это. Зелдрис навалился на меня всем весом, не давая даже сдвинуться с места. Я пытался вырваться из его мертвой хватки, но он превосходил меня по силе. Гаутер тем временем начал выкладывать на алтарь незнакомые мне манускрипты, довольно скалясь.       — Зелдрис, да ты садист, но мне это даже нравится. Только держи его крепче, не хочу, чтобы меня прервали на самом интересном, — он взял в руки пергамент и начал читать заклинание на неизвестном мне языке. Над Элизабет стало собираться плотное облако черного дыма, в воздухе появились таинственные знаки, а глаза Гаутера горели сумасшедшим блеском.       — Этому заклинанию меня научил один странствующий монах. Оно освобождает душу от оков плоти, очищая ее, дабы она вознеслась к небесам. Но мне плевать на ее жалкую душонку, я жажду обладать лишь ее телом, таким чистым и девственно прекрасным, — свободной рукой он взял ее за подбородок, привлекая к себе непозволительно близко, — ты станешь жемчужиной моей коллекции, будешь принадлежать только мне, моя сладкая куколка. — на лице Гаутера появился хищный оскал.       Свободной рукой я нащупал в кармане божественный янтарь, что дала мне Мерлин. Демона истощить не получилось, но выбора у меня не было. Последний шанс, пан или пропал. Крепче сжав его в руке, я со всей силы ударил им об пол, и он раскололся надвое. Из осколков начали сочиться сгустки темной энергии, окутывая Зелдриса. Он стал отмахиваться от них, забыв про меня. Я же тем временем рванул вперед, на лету всаживая в грудь Гаутера клинок. Он схватился руками за торчащую из груди рукоять оружия, немного пошатываясь и кашляя. Из уголка рта тонкой струей пошла кровь. Я оглянулся на демона, но не обнаружил его. На том месте, где он был, лежал целый божественный янтарь.       — Ты… Как ты посмел, — еле выдавил из себя Гаутер уже стоя на коленях. Его попытки вынуть оружие из груди не увенчались успехом, а лишь усугубили ситуацию. Кровь из раны пошла сильнее, и он упал на бок. Я подошел к нему и резким движением выдернул клинок. Он приглушенно захрипел от боли.       — Я не хочу… умирать, — он стал задыхаться, захлебываясь собственной кровью.       — Это плата за все твои грехи. Поторопись и сдохни, тебя заждались в аду, — выплюнул я гневно. Гаутер сделал последний вздох и его грудь перестала вздыматься. Затем, я повернулся к Элизабет и стал разрезать веревки на руках и ногах. На ее тонких запястьях остались кровавые следы от узлов, и я непроизвольно заскрипел зубами.       — Мелиодас, — ее голос дрожал от слез, — зачем ты пришел? Они могли убить тебя. Ее бил озноб, то ли от холода, то ли от страха. Платье было испачкано, а в некоторых местах порвано.       — Глупая, я не мог поступить иначе, ведь если бы не пошел за тобой, тогда бы они убили тебя. А твоей смерти я не переживу. От одной только мысли, что тебя не станет, я испытываю дикий ужас и страх. Можешь считать мой поступок эгоистичным, но я не жалею о нем. Если потребуется отдать за тебя жизнь, я не стану колебаться.       Я опустил голову вниз. Не мог смотреть ей в глаза. Рядом с ней все тело сковало непонятное чувство страха. Она знает о моих чувствах, но не смогла их принять. Не знал, как теперь вести себя рядом с ней. Но она уже все решила за нас обоих. Ее ласковые руки обвили мою шею, прижимаясь ко мне всем телом. Она была так близко, что я мог чувствовать биение ее сердца. Ее дыхание обжигало кожу не слабее раскаленного железа. Это было что-то неописуемое. Боже, как же я истосковался по ее нежным прикосновениям, кружащим голову. Казалось, будто все это сон. Боялся даже пошевелиться. Словно она исчезнет от малейшего движения. Элизабет уткнулась носом мне в шею, вызывая разряды тока по всему телу. И я, немного осмелев, обнял ее в ответ.       — Я тоже не смогла бы пережить твою смерть, — она жалобно всхлипнула у меня на груди, — обещай, что никогда не умрешь.       — Клянусь, что никогда тебя не оставлю. Моя жизнь принадлежит тебе, вся без остатка.       Время в это мгновение остановило свой стремительный бег. Внутри разлилось сладкое тягучее чувство безграничного счастья. Я даже не мог вспомнить день, когда чувствовал что-то подобное. Элизабет нежилась в моих объятьях, словно маленьких котенок. Уткнувшись в ее серебряные локоны, я с жадностью вдыхал их аромат, теряя голову от блаженства. Она в одно мгновение вернула моему угасшему миру краски. Она вернула мне желание жить. И я на все готов, чтобы сберечь ее — мой маленький лучик света.       Окутанный сладкой негой, я напрочь забыл обо всем. И о демоне в том числе. А не стоило. Божественный янтарь рассыпался на мелкие осколки, выпуская из себя облако густого дыма. Из этого облака на нас рванул Зелдрис. Я не думал, что сделаю в эту секунду, тело само дернулось. Резко развернув Элизабет на месте, я встал к демону спиной, заслоняя ее от него. Его меч прошел через меня насквозь.       — Ну что, гаденыш, думал, что избавился от меня? Этим ты меня только сильнее разозлил, — Зелдрис вогнал меч по самую рукоять, вызывая острую волну боли. Во рту появился металлический привкус крови. Легкие горели так, будто их объяло огнем. В глазах начало темнеть, Элизабет в испуге закричала что есть сил. Нет, мне нельзя терять сознание. Только не сейчас. Нужно держаться.       — Тебе в пузе ничего не мешает? Ах да, это же мой меч, — от его голоса так и сквозило ядом, — теперь я тебя прикончу, а после займусь твоей ненаглядной. А то негоже такому добру пропадать, все-таки она приглянулась Гаутеру, а этот маньяк знает толк в красивых безделушках. А за то, что его грохнул, тебе отдельное спасибо, он в последнее время стал меня дико раздражать. Ты там еще дышишь или уже подох? — он немного встряхнул меня за плечо.       Собрав остатки сил, я оттолкнул Элизабет от себя как можно дальше, сжал в руке оружие до хруста в костях и резко повернулся к демону, вгоняя клинок ему в горло. Лезвие прошлось по артерии, и из его шеи хлынул поток крови. Он отшатнулся от меня, захлебываясь красной жижей, после чего повалился на пол, и спустя минуту, перестал подавать признаки жизни. Моя миссия выполнена, любимая в безопасности, теперь можно расслабиться. Мои ноги начали подкашиваться. Я упал на пол, словно тряпичная кукла. Стало чертовски холодно.       — Нет, Мелиодас, только не это, — Элизабет подлетела ко мне и упала на колени, обхватывая мою голову, — ты поклялся мне, что не умрешь, что не оставишь меня одну. Не смей умирать, слышишь?       Из ее глаз бежали слезы, падая мне на лицо. Но я все равно был счастлив. Отдать жизнь за любимую, лучшей смерти и желать нельзя. Я коснулся ладонью ее влажной от слез щеки. Даже сейчас она была прекрасней всех на этом свете.       — Прости, Элизабет, из меня вышел далеко не самый лучший брат, — стало тяжело дышать, — и сдержать обещание, видимо, не получится, бессовестный лжец. Она начала плакать сильнее, руки дрожали.       — Ты не посмеешь так со мной поступить, ведь я люблю тебя, Мелиодас, — она склонилась надо мной, нежно касаясь моих губ своими. Ее губы были холодные и соленые от слез. Но такие желанные и бесконечно любимые. Я не мог поверить своему счастью. Сердце в груди вновь ожило и начало отбивать свой безумный ритм, будто вот-то выпрыгнет. Как же жаль, что этот момент не продлится долго.       — Ты не представляешь, как много значишь для меня, Элизабет. Ты моя причина чтобы жить. Я каждое утро просыпался с мыслью о тебе и бесконечно ненавидел себя за эти запретные чувства, но ничего не мог с собой поделать. И теперь, когда мне осталось совсем немного, я хочу, чтобы ты пообещала мне, что будешь счастлива вопреки всему. И выйдешь замуж только за того, кого искренне всем сердцем полюбишь, — к горлу начал подкатывать мерзкий ком. А она била меня в грудь своими хрупкими кулачками и кидала проклятья.       — Это бесчеловечно. Ты снова все сделал по-своему. Теперь, когда я разобралась в своих чувствах и призналась тебе, ты хочешь бросить меня одну. Я люблю лишь тебя, мне больше никто не нужен, слышишь. Не смей все решать за меня.       Все-таки судьба своенравна и строптива. Теперь, когда моя любовь взаимна, старуха с косой дышит мне в спину. Как же несправедливо, черт возьми. Но умирать на руках возлюбленной не самый худший исход истории. Все тело начало сковывать холод. Я перестал ощущать руки и ноги. Осталось немного. — Элизабет, последнее, что хочу сказать, ты должна знать… — в груди резко сдавило, перехватывая дыхание. Прошу, еще пару минут, она должна узнать правду.       — Что? Что я должна знать? Нет, Мелиодас, только не закрывай глаза, слышишь меня, не смей, — ее начала накрывать паника. Я почувствовал удары по щекам и поспешил из последних сил поднять веки, после чего продолжил:       — Я тебе не брат и никогда им не был, — ее глаза удивленно округлились.       — То есть как ты мне не брат? Ты уже бредишь? Не говори чепухи, ты же мой единственный и любимый старший братик, который всегда заботился обо мне.       — Дензел рассказал мне, как нашел меня в лесу, мы с тобой не одной крови. Я был счастлив узнать, что мы не родные друг другу, ведь мои чувства к тебе сложно назвать братскими. В тот момент, когда правда открылась, у меня за спиной будто крылья выросли, ты стала моей мечтой.       Она смотрела на меня недоуменным взглядом, а я начал терять последние крупицы сознания. Элизабет что-то кричала, не прекращая плакать ни на секунду, да только я ее уже не слышал. Меня поглотила звенящая тишина. Даже своих мыслей не было слышно. Пустота. Все тело вмиг стало неподъемным, будто из свинца. Пропали все ощущения. Боли и холода тоже не было, только чувство легкости. Смерть с каждой секундой все сильнее сжимала свои объятья, не давая и шанса на то, чтобы вырваться. Я начал ловить себя на мысли, что не боюсь умирать, ведь я смог спасти Элизабет, хотя и до конца не верил в то, что у меня получится. И теперь, когда я уверен, что она в безопасности, мое сознание медленно покинуло меня, а сердце в последний раз сжалось в приятной истоме.