Терапевтический рок.

— Так значит, Курогири одобрил эту затею? — Ага. — Точно? — Да. Томура хмурится, сильнее заворачиваясь в одеяло. Даби сидит за столом и даже не отвлекается от ноутбука. Весь вчерашний день Тога протаскалась хвостиком за Шигараки, расписывая, как все будет здорово. И пока она щебетала где-то поблизости, в это верилось легко. Сейчас у Томуры сотня претензий к реальности. — Это очень не похоже на него, — бормочет Шигараки. — Ты уверен, что он не передумает? — Уверен, — устало отвечает Даби. — Боже, тебе что, письменное подтверждение от него принести? С печатью и подписью. — А можно? — заинтересованно оживляется Томура. Даби отвлекается от ноутбука и смотрит на него, как на идиота. — Ты сейчас издеваешься надо мной? Шигараки вздрагивает от этого вопроса, и заворачивается в одеяло окончательно, закрывая лицо. Он тоже не любит, когда ему задают глупые вопросы, но не может остановить себя. Подтверждения, доказательства, факты. Он устает от этого, но по-другому не умеет. Как доверять собственным чувствам, если они все еще кажутся незнакомыми, инородными. Какими приборами их измерить? Какими тестами определить? Аргумент «я чувствую вот это, потому что я так решил» не подходил. Слишком с у б ъ е к т и в н о. Даби со вздохом закрывает ноутбук и перебирается на диван, который вчера чудом удалось высушить и разложить на троих. Шигараки Томура чертово воплощение катастрофы, а Даби умудрился вляпаться. Он тянет одеяло. Легко. Томура не сопротивляется, только смотрит недовольно. Глаза все еще воспаленные, с сеточкой кровеносных сосудов. — Все нормально, он правда разрешил. Только вот проблема не в этом ведь. Даби целует его в висок и тянет к себе. Томура смотрит в сторону, будто ничего не происходит. От этого всегда не по себе. Заставляет задуматься, сколько раз Даби случайно стал почти что насильником только потому, что Шигараки плевать, что с ним будут делать: целовать, обнимать, избивать или трахать. Да-да, пожалуйста, что хотите, только не заставляйте его существовать. — О чем думаешь? — тихо спрашивает Даби, на миг касаясь носом холодной щеки. Проверка минного поля, чтобы не подорваться. — Не знаю, — задумчиво отзывается Томура, чуть дергая плечами. — Просто стараюсь не слушать. Я все еще очень устал. И предпочел бы сто восемьдесят часов смотреть в стену. Или спать. Они уже ничего не советуют, просто говорят, но… Меня бесит, что я не могу себя контролировать. — Все… наладится. Шигараки хмыкает, изгибая губы в какой-то злобной усмешке. Даби бы обидеться на такую реакцию, но он и сам себе не верит, чего уж требовать от других. С Шигараки сложно. Потому что он сильный. За ним тяжело угнаться, схватить за руку и не дать упасть, разбиться. Потому что ему проще прятать вывороченные внутренности, чем признать, что он не справляется. Для него это проигрыш. А проигрыш — непозволительная роскошь, только для тех, кто уже чего-то добился. Теперь, когда ему спускают с рук слабость, он не знает, что с ней делать. Тога его безоговорочно принимает и понимает. Даби путается в своих же теориях поведения и пытается какого-то черта примерять на него категории нормальности. Томура нормальным никогда не будет. Он сломан, и это заметно на всех этапах общения с ним. Даби трется носом о холодную щеку, целует в свод челюсти и ниже, в шею. Пальцы путаются в чуть грязных серых волосах. Этакая не совсем морально правильная компенсация того, что он не знает, что говорить. Руки скользят по выпирающим ребрам. Шрамы и незаживающие царапины. Даби касается шеи языком. Он чувствует себя каким-то изголодавшимся по тактильности, но все равно старается быть осторожным. Томура чуть поворачивает голову, словно позволяя, прикрывает воспаленные глаза. Ему нравится чужое тепло. Но сил на него отвечать совсем нет. Прикосновения Даби отдают жадностью. Еще ближе. Горячее. Мало. Томура слушает его сбивающееся дыхание, позволяет гладить по груди и животу, покрывать влажными поцелуями шею и ключицы. Томура позволяет, но сам не чувствует н и ч е г о. Даби нажимает ему на плечи, почти заставляя откинуться на подушки, и наваливается сверху. Дышать тяжело. Прикосновения становятся требовательными, откровенными. Томура неуверенно обнимает его, закрыв глаза и пытаясь ухватиться хоть за какое-нибудь смутное ощущение, которое ему нравится. Но не получается. Не получается. Ты такой жалкий. Удивительно, что он вообще хочет тебя. Черт. Сдавленно всхлипнув, Томура резко упирается ладонями Даби в груди, слабо отталкивая его от себя. Тот еще на секунду тянется к израненной шее, но все-таки быстро останавливает себя, чуть приподнимаясь. Шигараки закрывает глаза ладонью, тяжело сглатывая и облизывая сухие губы. Нахмурившись, Даби тихо спрашивает: — Все нормально? — Да, — отзывается Томура, убирая руку и глядя равнодушно в сторону. — Просто… не уверен, что хочу сейчас. Я чувствую себя таким уставшим. Прости. Даби прикрывает глаза, мысленно проклиная себя за эгоизм и нетерпеливость. Нужно было подумать, обратить внимание на реакции. Что было бы, если бы он промолчал и просто терпел? Откинувшись чуть набок, Даби ложится рядом, обнимая Томуру за плечи и утыкаясь носом ему в волосы. — Все нормально. Я тебя не заставляю. Я рад, что ты это сказал. Это правильно. Не извиняйся. Тебе неприятно? — Не знаю. Мне нравятся твои прикосновения. И что ты теплый. Но не… секс. — Хорошо. Я могу просто тебя гладить. Хочешь? Томура невнятно угукает и согласно кивает головой. Слабо усмехнувшись, Даби осторожно поднимает край кофты, водя пальцами по дугам ребер. Томура прикрывает глаза, позволяя себе немного расслабиться и сосредоточиться на тепле. Даби прижимается чуть сильнее, целуя в висок, но старается сделать свои прикосновения максимально нежными и малосексуальными. Собственное возбуждение смутно ноет внизу живота, и какая-то ублюдочная часть продолжает шептать: «Ну что же ты, ты ведь можешь настоять, он согласится, ему понравится, это нормально, это не насилие». Томура как-то обеспокоенно ерзает, словно улавливает это. Даби почти готов убрать руки, потому что явно через них и выдает свое сексуальное напряжение, но Шигараки чуть поворачивается к нему и тихо просит: — Поцелуй меня. Только не… сильно? Не знаю. Даби улыбается этой какой-то совершенно невинной просьбе. Не сильно — значит не распускать руки, язык и свои поганые мысли. Когда остаешься без секса почти на месяц, это становится несколько сложно, но он готов попытаться. Мягко положив руку на затылок, притягивает Томуру к себе и осторожно касается покусанных губ. Без языка, укусов и попыток завладеть территорией чужого тела. Напряжение постепенно уходит, и Томура обнимает Даби, утыкаясь холодным носом в грудь. Шигараки тоже до трогательного тактильный, просто ему тяжело это в себе признавать, когда его столько лет лишали банальной ласки. Даби смешно фыркает, когда пушистые светлые волосы щекочут лицо, но не сопротивляется особо. Даби вообще невероятное воплощение доброты, понимания и огромного запаса нереализованной нежности, что иногда застрелиться хочется, потому что это было бы проще, чем доказать самому себе, что он не суперприз, и какими-то грандиозными свершениями его заслуживать вовсе не обязательно. Даби снова забирается горячими ладонями под кофту и гладит Томуру по лопаткам, проводит пальцами по переплетениям шрамов. Получается наконец действительно не сексуально. Поэтому достаточно быстро дыхание Шигараки выравнивается, становится медленнее, а мышцы окончательно расслабляются. Дверь в коридоре щелкает, и Даби тяжело вздыхает, размышляя, как вырваться из капкана объятий задремавшего Томуры. Капкан в большей мере состоял из угрызений совести, конечно, но от этого был не менее впечатляющим. Слышно, как Тога бросает в коридоре свои вещи и обувь и шлепает в комнату. Войдя, она молчит ровно четырнадцать секунд, а потом возмущенно восклицает: — Вы тут без меня пытаетесь заняться сексом? Возмутительно. Шигараки недовольно мычит, чуть шевелясь, а Даби смотрит на недовольную Химико с максимально кислым выражением лица. — Он вообще-то спит. — Он так всю свою жизнь проспит! — И явно не буду против, — ворчит Шигараки, поворачиваясь. — Что ты орешь? Ложись рядом. — Хватит спать! — упирает руки в бока Тога. — Идем готовиться к отпуску. Нам еще столько всего нужно сделать. Машину найти, продукты купить, карту, проложить маршрут, похвастаться остальным в Альянсе, чтобы они умерли от зависти. Химико старательно загибает пальцы, но после третьего Шигараки натягивает на себя одеяло и отворачивается, снова утыкаясь носом Даби в грудь. Тога недовольно кривится, явно собираясь приступить к радикальным мерам. Даби надеется, что очередная вылитая кастрюля воды к ним не относится. Химико в два прыжка преодолевает расстояние от двери до дивана и тащит Шигараки вместе с одеялом на себя, восклицая: — Томура-кууун, вставай! Шигараки раздраженно мычит, пытаясь посильнее вцепиться в Даби, чтобы удержаться, но тот выворачивается и только подталкивает его к краю кровати. Это слишком неожиданно, поэтому Томура не успевает найти другую опору, и Тога буквально стаскивает его на пол, по инерции падая и сама. — Ауч. — Предатель, — вздыхает Шигараки, глядя на ухмыляющегося Даби сверху вниз с пола, однако вставать явно не торопится. — Принцесса права. Если мы собираемся в ближайшее время выехать, пора бы уже начать что-то делать. Хотя бы машину найти. — Ну так и шли бы искать. Я тут причём. — Нет, ты пойдешь с нами! — канючит Химико, дергая его за руку. — Хватит лежать. Подыши свежим воздухом. Я куплю тебе что-нибудь вкусное. Мы должны пройти вместе все этапы нашего большого приключения. Иначе зачем это все? Так что вставай. Я помою тебе волосы, а потом мы пойдем воровать машину и покупать мороженое. Даби мне уже рассказал свой план. Томура-кууун, вставай! Ты же знаешь, что я, если надо, тебя и на руках протащу. Будет очень неловко. — Ладно, я понял, — тут же соглашается Шигараки, резко садясь. — Но вы оба все равно чудовища и предатели. — Мы тоже тебя любим, — улыбается Даби, доставая сигареты. — Заткнись. * — Ладно, я не думаю, что это хорошая затея, — бормочет Томура, стоя перед дверью кафе. У него есть как минимум семь аргументов, почему ему не стоит туда заходить. Но Тога хватает его за руку и тянет за собой, и, вопреки здравому смыслу, Шигараки подчиняется. К черту аргументы. Они садятся около окна. Томура старается натянуть капюшон на лицо. Не потому что его могут узнать. Ему противны чужие взгляды. Их всегда очень много. Цепляются за бледную кожу, шрамы, сухие изувеченные губы, трещины вокруг глаз. Пальцы нервно скребут шею. Тога перехватывает его руки и тянет на себя, улыбается. На ней черный парик, подстриженный под каре, круглые очки с обычными стеклами и черная школьная форма с красным галстуком. В глаза вставлены голубые линзы, но наложение на желтую радужку дает интересный зеленоватый оттенок. Выглядит необычно, но очень красиво. Вообще, в их тандеме Тога, кажется, компенсирует привлекательность за всех. — Персик или клубника? — лукаво интересуется она, разминая пальцами шершавую холодную руку. — А можно и то, и другое? — бормочет Томура, оглядывая остальных посетителей. — Тебе, Тому-кун, можно что угодно, — с воодушевлением кивает Химико, поднимаясь с места. — Главное, чтобы ты хорошо кушал. Вприпрыжку она пересекает зал и повисает на барной стойке, делая заказ. Кафе выглядит весьма элитным. На столе стоит меню, но Томура не уверен, что хочет знать цены. В их отношениях деньги зарабатывал только Даби. А сейчас, поскольку он почти постоянно сидел дома и присматривал за Шигараки, и этого наверняка не было. Тога иногда приносила домой деньги, которые вытянула из карманов своих жертв, но это тяжело было назвать стабильным заработком. Томура же, в общем и целом, находился у них на иждивении. Как зарабатывать самому он не знал. Даже в воровстве был не очень хорош. Счетом, который раньше принадлежал Учителю, заведовал Курогири, который придерживался позиции «если жить в убежище, то никаких затрат не будет», и поэтому отказался спонсировать проживание Томуры в квартире Даби. Ситуация получалась не из приятных. — Вот, — радостно сообщает Тога, опуская на стол поднос. Две креманки с мороженым: персик с клубникой и шоколад с вишней, два молочных коктейля, кофе и пирожное, больше похожее на произведение искусства. — Кто это будет оплачивать? — мрачно интересуется Томура. — Здравствуйте, Курогири-сан, — бессовестно улыбается Тога. Стул для нее высоковат, поэтому она легко болтает ногами. — Не издевайся. — Да найдем сейчас какого-нибудь дурачка. Или всегда можно свалить, не заплатив. О! Например, ты встаешь и уходишь, я еще немного сижу, потом иду в туалет под пристальный взгляд официантов, там трансформируюсь в кого-нибудь совершенно другого и тоже ухожу, пока все ждут возвращения старшеклассницы. Шикарно, да? Надо Даби написать, пусть похвалит меня. Тога хватает телефон и с воодушевлением что-то печатает со скоростью света. Брелок на чехле позвякивает. Шигараки лень анализировать, насколько это успешный план. Вместо этого он флегматично колупает маленькой ложечкой мороженое. Больше всего ему хочется домой, завернуться в одеяло и бездумно лежать. Не функционировать. Не существовать. — Ты думаешь о чем-то грустном, — хмурится Тога, наклоняясь чуть вперед. — Я чувствую. — Спать хочу, — уклончиво отвечает Томура, глядя в окно на проходящих мимо людей. — Что Даби ответил насчет твоего плана? — Сказал, что можно подумать, что никто не заметит левого человека, выходящего из туалета. Тем более, со шмотками старшеклассницы, потому что не хочу я потерять парик, очки и форму из-за трансформации. И сказал, что он, как человек, который работал в сфере обслуживания, не одобряет этого, потому что все проблемы достанутся официантам. Поэтому посоветовал лучше кого-нибудь пафосного грабануть. Томура хмыкает, но никак эту ситуацию не комментирует. Даби — невероятное переплетение заботливой человечности и совершенной ублюдочности. Но в большинстве случаев он все же старается показаться хуже, чем есть на самом деле. — Долго нам здесь сидеть? — вздыхает Томура, постукивая ложечкой по стеклу. Тога легко пожимает плечами, за обе щеки уминая шоколадное мороженое. — У нас с Даби все под контролем. — Это-то и пугает. Тога поднимает осуждающий взгляд прищуренных глаз, но Шигараки все еще задумчиво смотрит в окно, да и вообще она не умеет всерьез на него злиться. Разве что совсем-совсем редко, когда его перемыкает, и он начинает кидаться на Даби. Тога — маленькая, радостно щебечущая птичка, ласковая кошка, теплая и всегда оптимистично настроена. Тога — считай, громоотвод. Парни могут сколько угодно орать и грызться друг с другом, но не смеют зацепить ее. Не столько из трепета и нежности, сколько из-за знания, что нож в теле — удовольствие так себе, в какую бы конечность он ни был воткнут. Тога в решении проблем радикальна и совершенно не чувствует вины. Телефон пикает, и Тога смахивает что-то с экрана, прищуривает глаза, а потом радостно улыбается. — Ну все, сейчас начнем! — сообщает она, потягивая через трубочку молочный коктейль и вглядываясь в окно. — Когда-нибудь вас поймают на таком идиотском мошенничестве, — бормочет в чашку с кофе Шигараки. — Не мошенничество, а воровство с целью угона. Не бубни. О, вот он. Тс. Томура хмурится, глядя на мужчину, на которого указала Тога. Не очень-то впечатляющий экземпляр. Лет двадцать семь-тридцать, с легкой щетиной, одет прилично, но не пафосно. Химико быстро накидывает на плечи джинсовую куртку с капюшоном, которую отобрала у Даби, и склоняет голову чуть ниже, вычерпывая остатки мороженого из креманки. — Скажешь, когда он усядется куда-нибудь. — Ага. Знаешь, ты ведь могла превратиться в кого угодно и просто ограбить его. Или убить. — У нас отпуск. — И что? — Даби сказал, что в отпуск убивать нельзя. — Даби сказал… Он сел за барную стойку. — О, лучше и быть не может. Ешь пирожное. Это тебе. Подхватив телефон, Тога соскакивает со стула и почему-то выходит из кафе, придерживая капюшон. Томура удивленно вскидывает брови. Эти двое его особо в свои планы не посвящали, сообщив только, что собираются угнать машину. Возвращается Тога уже без куртки. Томура внимательно следит за ее действиями, но сама она делает вид, что даже не знакома с ним. Она проходит к стойке и усаживается на соседний от выбранной жертвы стул. Подпирает ладошкой подбородок, мило улыбается. — Здраааавствуйте, — тянет она, привлекая внимание. — Не угостите школьницу колой, а то родители денег не дают? Мужчина поворачивает голову, окидывая взглядом присевшую рядом старшеклассницу. Та снова улыбается, облизывая пухлые губы. В кошачьих глазах искрится что-то хитрое. — Просто колу? — хмыкает он. — А вы хотите предложить что-то покрепче? Я против не буду. Мужчина ухмыляется и щелчком пальцев подзывает официанта. — Колу с виски, пожалуйста. — В пластиковом стаканчике! — кидает вслед Тога и тут же поворачивается обратно к своей жертве. — Спасибо. Вы очень щедры. — Как тебя зовут? Тога моргает, размышляя секунду. Недостаточно долго, чтобы мужчина заподозрил неладное, но достаточно, чтобы в ее голове созрела дурацкая идея. — Очако Урарака. — Плохая девочка. — Возможно, вы видели меня по телевизору. На спортивном фестивале. Глупая девочка, Томуре хочется швырнуть в нее пустую креманку. Этого нельзя было говорить. Спортивный фестиваль разве что ленивый не смотрел. А Урарака в битве с Бакуго произвела достаточное впечатление, чтобы запомнить ее внешность. Мужчина хмурится и уточняет: — Это который от академии U.A.? — Тога кивает. — Ну, я был слишком занят, чтобы его смотреть. — Везучая девочка. — Но я знаю, что это солидное заведение. Разве можно его ученицам ходить по барам и просить взрослых мужчин угостить их выпивкой? — Нельзя. Но вы ведь никому не расскажите? Тога улыбается, наклоняется вперед. Изображать нимфетку у нее получается хорошо (изображать ли?). Мужчина скользит взглядом по женственной фигуре, которую выгодно подчеркивает обтягивающий черный кардиган, по расстегнутым верхним пуговицам рубашки, по голым, чуть полноватым бедрам, которые совершенно не прикрывает до неприличия короткая юбка. Губы у него растягиваются в какой-то сальной ухмылочке, а через глаза сочится ленивая похоть, помноженная на чувство собственной власти. Это неприятно, это раздражает и заставляет нервничать, царапать и без того травмированную кожу. Шигараки собственник до мозга костей, и разворачивающееся зрелище заволакивает глаза красной пеленой. Никто не имеет права посягать на то, что принадлежит ему. Телефон вибрирует. Полученное сообщение до безобразного лаконично. «Остынь». Шигараки в очередной раз клянется себе, что оторвет Даби голову за его тупые планы, держащиеся на сексуальности: его или Тоги. Как хорошо, что твоим видом только детей пугать. Шигараки тихо шипит, дергая головой. Можно подумать, Даби — эталон социальной привлекательности. Что они от него хотят? Тога что-то щебечет, болтает ногами, нарочито громко смеется с дурацких шуток мужчины, потягивая через трубочку колу. Лишь какие-то мелочи выдают, что ей смертельно скучно. А этот дурак явно думает, что все под его контролем, придвигается ближе, чтобы что-то шептать на ухо. — А может, вы еще и сигаретой меня угостите? — щурится Тога, склоняя голову набок. — Ну и школьницы нынче пошли, — наигранно осуждающе отзывается мужчина. — Да еще из такой солидной академии. Нет, покурить у меня не будет. Тога обиженно надувает губы и отворачивается. Достает из кармана телефон и что-то быстро на нем набирает. Мужчина выжидает где-то минуту, а потом мягко кладет руку ей на плечо. — Ну же, не обижайся. Мы ведь так хорошо начали. Тоге не то чтобы противно, она привыкла к такому отношению к себе, но она чувствует некоторое облегчение, когда колокольчик над дверью звенит, и она краем глаза замечает знакомую клыкастую медицинскую маску. Губы невольно трогает чуть садистская улыбка. И даже плевать, что руки мужчины тянутся к коленкам. Даби не сбавляет скорости и направляется к барной стойке. Но садится он не собирается. Вместо этого круто разворачивается и ощутимо врезается плечом в спину мужчины. Тот возмущенно восклицает и оборачивается: — Эй, аккуратнее! — Простите, — чуть насмешливо отзывается Даби, останавливается, фиксируя беглым взглядом обстановку. — Немного не рассчитал траекторию. Прикурить, случайно, не найдется? — Мало того, что врезался в меня, так еще и прикурить дай, — недовольно кривит губы мужчина. — Нет у меня ничего. Даби корчит досадливое выражение лица, насколько позволяет маска, закрывающая половину. Мужчина уже собирается отвернуться обратно, когда на него со спины наваливается Тога: одной рукой через плечо жертвы протягивает зажигалку, а второй упирается ему в бедро. Мужчина теряется, почувствовав, что девушка бессовестно прижимается к нему грудью, а Химико щелкает зажигалкой и радостно щебечет: — Вот, пожалуйста, угощайтесь. Может, сигаретку мне взамен дадите? — Маленькая еще, — усмехается Даби, опуская маску так, чтобы можно было зажать губами сигарету, но при этом не показывать особо обожженную часть лица. Нарочито медленно закуривает, пока Тога смешливо дует в ухо мужчине, отвлекая его. Развернувшись, Даби направляется в сторону кухни, изображая, что чертовски увлечен чем-то в телефоне. Настолько, что не замечает спешащую навстречу официантку с подносом со столовыми приборами. Девушка ойкает и роняет все это на пол, поднимая невероятный грохот на все кафе. Видно, что мужчина рядом с Тогой цокает языком, недовольно закатывая глаза. Хочет повернуться к Химико, чтобы сказать, как ему надоел этот беспредел, неаккуратные мужики и безрукие официантки, но Тога быстро отстраняется, закрыв ладошками рот, и соскакивает со стула с возгласом: — Ой, я вам сейчас помогу. Она устремляется к месту катастрофы и помогает собрать вилки и ложки. Шигараки пристально следит за каждым ее движением, замечая, что она что-то подкидывает из рукава к металлическим приборам. Рассмотреть предмет не удается, потому что Даби быстро засыпает его собранными вилками. Официантка чуть заметно кивает ему и, подхватив поднос, мчится обратно на кухню. Даби смотрит на Химико не больше секунды и, дернув головой в сторону выхода, идет за официанткой, спрятав руки в карманы. Тога надувает губки, но, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, снова натягивает на себя улыбку. — Так вот как ведут себя студенты U.A., — усмехается мужчина, когда она возвращается к нему. — Помогают даже безмозглым, криворуким официанткам. — Ага, — кивает Химико, залпом допивая остатки колы с виски. — Плюс Ультра, все такое. Спасибо за выпивку, я пошла. — Что? — ошарашенно переспрашивает мужчина, только положивший руку девушке на талию. Тога беспардонно хлопает его дважды по щеке и, развернувшись, возвращается к Томуре за столик. Шигараки вопросительно поднимает брови, колупая вилкой пирожное. Химико только молча пожимает плечами, опуская палец в крем. — Что будет, если я доложу в академию, где шляется их ученица и что просит у взрослых мужчин? — Обязательно расскажите. Очако Урарака, запомните. Пойдем, Тому-кун. Тога подхватывает свою крохотную сумку на цепочке и, размахивая ею, направляется к выходу. Шигараки чуть медлит, наблюдая за мужчиной, но когда тот встает, явно для разборки, встает с места, выскакивая за дверь. Краем глаза замечает, что официантка, которая уронила поднос, перехватывает мужчину в центре зала и что-то говорит ему, указывая на брошенный Томурой и Тогой стол. — Может, хоть сейчас посвятите меня в свой план? — спрашивает Шигараки, нагоняя Тогу. Она уже стянула с себя парик и распустила золотистые волосы. — Я вытащила у него ключи, пока он отвлекся на Даби. И подкинула их к вилкам. В этом кафе работает Эмилия, так что та официантка — ее подруга, она нам помогает. Этот парень не сможет за нами пойти, пока не заплатит за наш с тобой заказ. — Почему именно он? — Не знаю, — пожимает плечами Тога. — Даби выбирал. Видимо, у него подходящая машина. Тога приподнимается на носки, выглядывая знакомую лохматую макушку, но ничего не видит. Поэтому достает телефон и быстро набирает смску. — Позвонить не быстрее? — флегматично спрашивает Шигараки, осматриваясь по сторонам. — Мы сейчас домой поедем? — Нет, конечно! — возмущенно восклицает Тога. — Никаких домой. Нам надо еще в магазин сходить, купить все, что потребуется для путешествия. — Может, вы как-нибудь сами? Я бесполезен в магазинах. Да и в принципе ты бесполезен. — Нет, ты едешь с нами, и это не обсуждается. Поможешь мне выбрать шляпку. Пойдем, Даби сказал, что ждет нас на соседней улице. — Что? Какие еще шляпки? Ответа Томура не получает, потому что Тога хватает его за руку и тащит за собой. Приходится подчиниться. Химико продолжает что-то щебетать про шляпки, очки и коктейли с зонтиками. Шигараки ее особо не слушает, сосредоточившись на том, чтобы не сжать все пять пальцев на теплой нежности кисти. У Тоги точно не все дома, раз она всегда старается взять его за руку на улице. Хотя сама она говорит, что просто боится потерять Томуру в толпе. Идти приходится минут пять, не больше. Тога резко сворачивается в какую-то подворотню, и они выходят в старый жилой двор. Среди развалов в глаза сразу бросается роскошная вместительная машина светло-голубого цвета. Даби стоит рядом, опираясь на капот, и стряхивает пепел на асфальт. Тога радостно подскакивает к нему и чмокает в щеку. Даби издает наигранно недовольное ворчание, но все равно обнимает ее. Шигараки медленно подходит ближе, осматривая машину со всех сторон. До тошноты хочется домой. Ты здесь лишний. — Когда твои планы прекратят базироваться на сексуальности Тоги? — мрачно спрашивает Томура. — Мне хочется вернуться и вырвать ему руки, которыми он ее трогал. — Как только людей начнет интересовать что-то, кроме секса, еды и денег. В тебе слишком много собственнических чувств для того, кого я застукал за изменой. — Просто вы оба мои. — Ну что, теперь по магазинам? — нетерпеливо спрашивает Химико, дергая Даби за рукав и поднимая голову. Он вздыхает, понимая, что его так просят не обострять конфликт, и отвечает: — Сначала в мою автомастерскую. Нужно перебить номера и изменить цвет. А то нас уже к концу вечера поймают. В магазин придется на метро. Ну, или отложить на день-два, пока доделают машину. — Ну неееет, так неинтересно. Никаких откладываний. Я и так уже вся в предвкушении. Хочу шляпку и сарафан в горошек! И розовые солнечные очки! И бантики с единорогами. — А деньги у тебя на все это есть? — мрачно спрашивает Шигараки, задумчиво пиная колесо машины. — Ну и чего ты там бубнишь? — возмущенно восклицает Тога. — Рад, что тебя устраивает положение содержанки. — Томура! Голос звучит надломано обиженно. Запасы оптимизма не бесконечны, об этом нужно помнить. Даби шикает на Шигараки и треплет по волосам Химико, тихо говоря: — Обязательно куплю тебе сарафан. Только не расстраивайся. — Правда-правда? — тут же воодушевляется Тога, поднимая на Даби полные ожидания глаза. — Конечно. Садитесь в машину. У нас еще дела. — Чур я спереди! — восклицает Химико, и Даби открывает ей переднюю дверь. Тога юрко залазит в салон и принимается перебирать валяющийся там хлам. Томура заторможено берется за ручку, но Даби перехватывает его за запястье, и тянет чуть к себе, быстро шепча: — Слушай, я понимаю, что у тебя плохое настроение, ты злишься на себя, меня и вообще весь мир. Но Химико не надо трогать. Она ребенок, и она старается. Не надо ей внушать, что она должна чувствовать себя виноватой, если так себя чувствуешь ты. Ладно? — Вы там ругаетесь, что ли? — опустив стекло, высовывается в окно Тога, сквозь прищур глядя на парней. — Все нормально, — быстро отвечает Даби. — Да, Шигараки? — Ага, — мрачно кивает Томура и, когда Химико снова прячется в салоне, тихо добавляет: — Если я вас двоих так напрягаю, то почему бы вам обоим просто не оставить меня одного где-нибудь подыхать? И, прежде чем Даби успевает что-то возразить, залазит в машину, хлопая дверью так, что Тога подпрыгивает на месте и что-то осуждающе ему говорит. Даби сжимает зубы и направляется к месту водителя, нервно теребя в пальцах ключи. А вот и запоздалая стадия разрушения всего, что может быть дорого. Шигараки иногда хочется хорошенько встряхнуть за плечи, но вряд ли это будет иметь эффект. Остается только терпеть. Лишь бы хватало сил на очередной раз. * — У меня есть мысль! — восклицает Тога, запрыгивая на ступеньку эскалатора и оборачиваясь. На ней снова черный парик и круглые очки, но вместо школьной формы джинсовый сарафан. — Ух ты, невероятно! — нарочито удивленно отзывается Даби, и Химико тут же стукает его по плечу. — Ты свалишься, если будешь так себя вести. Следи за ступенями. Что за мысль? Тога спускается на две ступеньки вниз, раздражая этим едущих рядом людей, и сжимает пальцы на запястье Томуры, который тащится заметно позади, и тянет его наверх. Он цокает языком, но все-таки встает на ступеньку рядом с Даби. Химико втискивается между ними и переплетает свои пальцы с горячими пальцами Даби. Теперь, когда они оба рядом, становится спокойнее, хоть Тога и чувствует подавленную злость между ними. Но она проходит через нее и превращается в смешную подростковую нежность. — Теперь на нас пялятся, — бормочет Томура, поймав на себе ядовитый взгляд какой-то женщины, спускающейся по соседнему эскалатору. — Ну и пусть, — легко пожимает плечами Тога. — Завидуют, что мы друг у друга есть. У них-то нет таких классных парней, да еще и сразу двух. Итак. Мысль. Нам нужно купить для Томуры-куна каких-нибудь светлых или кислотных прикольных вещей в путешествие. — Нет. — Ну, Тому! — Мне ничего не надо. Шигараки выдергивает руку из пальцев Тоги и первым сходит со ступеней эскалатора. Людей на третьем этаже центра слишком много, приходится постоянно уворачиваться. Но никто так и не обращает внимания на странную компанию. Слишком привыкли чувствовать себя в безопасности. Хочется разнести все вокруг, чтобы они почувствовали хотя бы часть ноющей тяжести в груди, мешающей дышать. Но руки кажутся почти неподъемными. Томура наконец останавливается и позволяет Тоге нагнать себя и повиснуть на плечах. — Ну, Томууу, — канючит она, стараясь заглянуть в глаза. — Лето на дворе, а у тебя все вещи либо светло-черные, либо темно-черные. Ты так солнечный удар получишь. — Надеюсь, это смертельно. — То-му-раааа. Тебе наверняка очень будут к лицу светлые вещи. А то твой гардероб — это сплошная черная дыра, в которую тебя когда-нибудь затянет. — Ну и славно, я не против. Тога недовольно надувает губы, отступая. Шигараки окружил себя иглами, и она не знает, с какой стороны к нему подступиться, чтобы не сломать его и не пораниться самой. Даби о таких тонкостях не думает, поэтому, когда видит растерянно-расстроенное лицо Химико, с силой дергает Шигараки за плечо и шипит: — Ты можешь уже наконец вести себя нормально? — Если тебя что-то не устраивает, можешь проваливать, — кривится Томура, вырываясь. — Я тебе еще у машины сказал, что думаю на этот счет. Даби щурит глаза, и на кончиках пальцев играет пламя. Взгляд у Шигараки злой, почти презрительный. И Даби чувствует себя загнанным в угол животным, у которого два варианта: загрызть себя или бездумно напасть. Он собирается ответить на этот выпад, но Тога повисает на руке, прося: — Даби, не трогай его, пожалуйста. Он не со зла. Шигараки скептически хмыкает и чуть отворачивается, разглядывая прохожих. На них начинают обращать внимание, а это плохо. Тога не права. Именно со зла. Иррационально, глупо, но именно со зла. Даби это знает. Пожалуй, слишком хорошо. Поэтому аккуратно освобождает руку из хватки Тоги и идет куда-то к дальним павильонам быстрым шагом. — Даби, ну куда ты… — Проваливаю. Как меня и попросили. Шигараки болезненно усмехается, закрывая глаза. Ну конечно. Ты снова все испортил. Он прекрасно знает это и сам. Любое взаимодействие с людьми — просто ошибка. Шигараки не приспособлен, он дефектный. Почему все просто не могут принять этот факт? Тога оттягивает Томуру с пути толпы к скамейке и усаживает, поглаживая по плечам, чувствуя, как он дрожит. Томура закрывает лицо ладонью. Ему нужен Отец. Ему нужны все остальные руки, которые не позволяли частям Шигараки Томуры распасться. Его удел — холодные мертвецы. А теплых людей он только ранит, заставляет чувствовать себя плохо, будто они хоть на мгновение виноваты в его состоянии. — Он меня ненавидит, — едва слышно шепчет Томура, не убирая рук. — Не говори так, — сразу же реагирует Тога, радуясь, что Шигараки хотя бы разговаривает. — Просто он волнуется. И ему тяжело… сам знаешь из-за чего. — Да, из-за того, что я такой же больной на голову, как его мать, а он не подписывался второй раз на это дерьмо. Тога тяжело вздыхает. Даби ляпнул это по пьяни пару месяцев назад, когда Шигараки из-за приступов голосов в голове каждый раз громил их комнату. Казалось, что прошло уже достаточно времени, а эти слова все еще болели и гноились в Томуре. — Просто ему нужно быть взрослым за нас троих, а это наверняка сложно и вообще отстой. Но он совершенно точно не может тебя ненавидеть. — Еще и тебе портим настроение. — Симпатичная шляпка совершенно точно его поднимет, — широко улыбается Тога. — Так что давайте, миритесь. Томура поднимает на нее глаза и вымученно улыбается. Она кладет руки ему на голову и, наклонив к себе, целует в лоб, чувствуя, как ее крепко обнимают в ответ. Томура утыкается носом ей в висок и шепчет: — Вы так стараетесь для меня. Я этого не заслуживаю. — Кто, если не ты. Ты нам новый мир обещал, а мы не можем сводить тебя в путешествие по старому? Глупости. Иди, мирись с Даби. Только я пропустила, куда он завернул. Но я могу ему позвонить. Он вернется. Всегда возвращается. Мы ему нужны не меньше, чем он нам. — Не надо, я сам его найду, — вздыхает Шигараки, поднимаясь на ноги. — Поищи пока что-нибудь для себя. Тога быстро кивает, подрываясь с места. Томура завидует ее легкости, потому что ему все еще кажется, что на плечах лежит неподъемный груз, из-за которого даже дышать тяжело, не то что двигаться. Проходя мимо павильонов, он быстро находит место, куда мог завернуть Даби. В небольшом магазинчике дисков и виниловых пластинок царит полумрак, разбавленный неоновым красным и синим цветом. У них явно хорошая звукоизоляция, потому что стоит закрыть дверь, внешний шум исчезает, остается только музыка из динамиков под потолком. В целом, здесь достаточно уютно. Будто в другой мир попал. За кассой сидит скучающая девушка с зелеными, кажется, волосами, которая перебирает какой-то мерч вроде кружек, значков и прочего барахла. Кроме нее в магазине еще два человека: старик, перекладывающий с места на место пластинки с Бахом и Моцартом и, собственно, Даби, который, кажется, просто бездумно гладит кончиками пальцев коробки с дисками, не особо вглядываясь в их содержание. Томура подходит ближе и останавливается буквально в шаге. Молчит. Даби кидает на него быстрый взгляд, но тоже ничего не говорит. Становится ужасно неловко. Основная проблема их отношений — они оба тупые бараны (по показаниям Тоги, Эмилии и даже Компресса). После минутного молчания, Шигараки все-таки тихо говорит первым: — Кому вообще все еще интересен весь этот хлам? — Мне, — мрачно отзывает Даби, наконец выуживая диск с альбомом Placebo. Плохое начало разговора. Тяжело сглотнув, Томура пытается снова: — Извини. Я не хочу, чтобы ты куда-либо уходил. — Я знаю. Поэтому и не ухожу. — Тогда в чем дело? — В том, что это не значит, что я собираюсь просто молча терпеть то, что ты делаешь и говоришь. Я уже объяснял. Можешь сколько угодно кидаться на меня, но не трогай Тогу. Она, в отличие от меня, не привыкла с таким справляться. Шигараки вовремя проглатывает слова о том, что Даби не то чтобы справляется, и отводит глаза в сторону. Кто он вообще такой, чтобы судить кого-то за слабости? Не в нынешней позиции, когда он совершенно не контролирует свою жизнь. Даби искоса смотрит на него, явно улавливая настрой, и тихо просит: — Все нормально, просто не плюйся в меня словами про свою смерть и бесполезность моих усилий. А то из-за этого руки опускаются. А я ведь правда хочу помочь тебе. — Иногда… часто мне кажется, что ты меня ненавидишь из-за того, что я делаю с твоей жизнью. — Иронично. Мне тоже иногда кажется, что ты меня ненавидишь. — Ладно, я понял, — медленно кивает Томура, так и не повернувшись, и совсем тихо спрашивает: — Даби, тебе страшно? — Из-за чего? — Из-за всего, — дергает плечами Шигараки. — Из-за меня, того, что со мной происходит. Из-за… из-за того, как я бываю похож на твою мать… Не знаю. Просто… страшно ли тебе? — Чертовски, — кивает Даби, откладывая диск на место. — Но сейчас я не один, у меня есть вы и Альянс, так что, все нормально. Я справлюсь. — Забавно, что из-за нас тебе, собственно, и страшно. — Я знаю, что тебе тоже страшно. Но это не повод злиться на всех и кидаться. Просто позволь хотя бы попытаться помочь тебе. — Я стараюсь, — слабо улыбается Томура, поднимая глаза на Даби. — Правда. Просто… я чувствую себя таким уставшим. Но… окей, делайте, что считаете нужным. Я ведь не сопротивляюсь. Только никаких кислотных шмоток, пожалуйста. — Это ты Тоге скажи, — усмехается Даби. — Ладно, пойдем к ней. Она наверняка беспокоится, как бы мы друг другу глотки не выгрызли. — Я слишком устал для насилия, — бурчит Томура, позволяя обнять себя за плечи и вывести из полумрака павильона. От яркого света и человеческого гула хочется закрыть голову руками. Тога легко находится в первом павильоне со всяким летним барахлом для отдыха около стойки со шляпами. Увидев парней, она бодро машет руками и уже на расстоянии спрашивает: — Какая лучше: эта или эта? Она быстро меряет две шляпки: якобы соломенную с широкими полями и белую тканевую. Взгляд упрямо цепляется еще за черную с огромными полями и шипами, но не для того Химико упрекала Шигараки за темный гардероб, чтобы купить что-то подобное на лето. Вот осенью… — Соломенная, — бормочет Шигараки и отходит к стойке с солнечными очками, задумчиво крутя ее, и Даби согласно кивает. Еще секунду подумав, Тога нахлобучивает на голову соломенную шляпку и поворачивается к Томуре, радостно сообщая:  — А еще я нашла тебе прикольную светло-голубую футболку с каким-то абстрактным, но прикольным рисунком. Кажется, там был кот. Ты любишь котов. — Нет. — Ну Томуууура. — Я не буду носить ничего с коротким рукавом. Не хочу светить бинтами и шрамами, напоминая себе и вам лишний раз. Тога заметно тушуется, оборачиваясь почти затравленно на Даби. Ее пугают все эти разговоры. Ее пугает помнить, что с собой сделал Томура. Даби вздыхает, но не вечно же Химико изображать громоотвод. — Будешь выпендриваться, отведем тебя в устрашающий отдел гавайских рубашек. — Я не против рубашек, — улыбается Томура, примеряя очки. — Только не гавайских, пожалуйста. — А каких? — спрашивает Даби, снимая со стойки очки в другой оправе и протягивая их Шигараки. — Попробуй эти. Они будут смотреться лучше. — Ну… может быть, красных, раз нельзя черное. Или синих. Боже, откуда ты их только вытянул? Даби самодовольно поправляет очки в форме розовых сердечек на носу, и, если бы не медицинская маска, точно бы был виден широкий насмешливый оскал. Химико издает восторженный писк и пытается отобрать у него очки. Это ведь совершенно точно то, что она так хотела. — Эмилия права: ты чертова фэшн-катастрофа, — качает головой Томура. Даби стягивает с себя очки и надевает их на Тогу. Она быстро поправляет их, заглядывая в зеркало, и тут же прижимается щекой к Даби, быстро тараторя: — Все равно он у нас самый-самый красивый! Я их хочу. Я их куплю? Круто! Я еще видела сарафан! Не в горошек, конечно, но в красные клубнички. Это даже круче! Сейчас померяю, покажусь. — И после этого я — фэшн-катастрофа, — хмыкает Даби, глядя, как Тога что-то хватает с вешалки и мчится в примерочную. — Эти на тебе, кстати, лучше смотрятся. — Круто. Смогу спрятать половину своего изуродованного лица. Еще отберу у тебя какую-нибудь из масок, и можно ехать. — Ну вот чего ты снова начинаешь… — Ладно, извини, это по инерции. Мы за едой пойдем? Я проголодался. Хочу йогурт. — Конечно. Как только закончим со всякими бытовыми покупками. И с шопоголизмом Тоги. Особенно с шопоголизмом Тоги. Знаешь, если ты переживаешь из-за денег, все нормально. Это не проблема. — Ага. — Прозвучало, как «иди нахер», но, надеюсь, я драматизирую. Что нам приготовить на природе? Что бы ты хотел? — Не знаю, — пожимает плечами Томура. — Я не силен в этом. В голову не лезет ничего, что можно было бы приготовить без плиты. Так что доверяю вашему с Тогой выбору. В конце концов, ты же знаешь, что будь моя воля, я бы питался одними йогуртами и молоком. Даби усмехается и качает головой. Томура задумчиво перебирает вешалки с вещами, стараясь выбрать что-нибудь не черного оттенка. Немного подумав, стягивает темно-синюю рубашку и надевает ее прямо поверх черной кофты. Повернувшись к Даби, вопросительно разводит руками. — Неплохо. Но Тога будет недовольна, что она темная. — Не черная? Не черная. Так что никаких претензий. Я не люблю яркие вещи. — Что насчет красного? — спрашивает Даби, подходя ближе к стойке. — Ты вроде говорил, что тебе нравится этот цвет. На, попробуй это. — Почему я слушаю модные советы от фэшн-катастрофы вроде тебя, — вздыхает Шигараки, но все-таки натягивает на плечи красно-черную рубашку в клетку. — Похожа на одну из твоих. — Да, только твоего размера, а не в два раза больше. Ты чертовски красивый. — Заткнись, — бормочет Шигараки, неловко отворачиваясь. Он слышит, как Даби беззлобно смеется. На это бы можно было закрыть глаза, если бы к его смеху не прибавилось восторженное щебетание: — Оооо, Томура-кун такой хорошенький! Так ведь гораздо лучше. Мы обязательно ее купим. А теперь смотрите все на роскошный сарафан в клубнички и роскошную меня! Даби смеется, прикрыв глаза ладонью. Томура оборачивается через плечо, тоже слабо улыбаясь. Тога буквально сияет от удовольствия, кружась вокруг своей оси. Расклешенная юбка разлетается, показывая полноватые бледные бедра. Сарафан действительно красивый, идеально лежит на талии и груди. Тонкие бретели оголяют плечи, по которым рассыпаются золотистые волосы. Тога так давно не была в боевых условиях, что все раны и синяки успели зажить. От этого почему-то становится легче. Даби наклоняется и, опустив медицинскую маску, целует ее в плечо, что-то шепча. Тога кокетливо хихикает, трепля его по волосам, и так же быстро сбегает обратно в примерочную, чувствуя, как алеют щеки. По дороге к кассе Тога скидывает в корзинку к сарафану и шляпке еще всякую мелочь вроде салфеток, кремов, спреев от насекомых и прочего, без чего проблематично отдыхать на природе. Даби с удивлением про себя отмечает, что она, кажется, неплохо знакома с необходимым набором предметов. Пока продавец пробивает покупки, с подозрением косясь на странную компанию, Тога вытряхивает свои карманы, кидая смятые купюры и грязные монетки прямо на стойку. Томура мрачно наблюдает за ней. Он знает, откуда у нее деньги, но это не избавляет от мысли, что даже она что-то приносит в их совместную жизнь. Этого, конечно, не хватает на все покупки, но она хотя бы что-то делает. Не то что сам Шигараки. Возможно, стоило попросить у Курогири немного денег, раз уж он одобрил эту затею. В продуктовом отделе за главного остается Даби, который с завидной регулярностью запрещает подкинуть в корзину какой-нибудь бесполезный хлам вроде кукурузных хлопьев или ванильного сухого крема, который Тога способна просто есть ложкой. Томура вертит в руках упаковки с йогуртами, и ему почему-то до нелепого неловко за свою страсть к ним. — Бери все, — щедро предлагает Тога, взмахивая руками. Даби скептически на нее смотрит и, вздохнув, поправляет ей чуть съехавший парик. — У нас будет мини-холодильник, я заберу у брата Эми. Но это не повод разбрасываться такими щедрыми предложениями. Туда еще мясо надо будет закинуть и алкоголь. — Чур мне не знаю что, но чтобы с вишней! — Ты вообще еще маленькая. — Эй! Нет, ну ты слышал его? — возмущается Тога, дергая Томуру за рукав. — Как секс и убийства, так нормально, а как что-нибудь с вишней, так маленькая! — Хорошо, куплю тебе вишневый сок, — усмехается Даби, направляется в отдел алкоголя. Тога недовольно надувает губы и бросает ему вслед: — Только попробуй! Сам его будешь пить. Вот ведь вредина. Так, его надо проконтролировать, а то ведь реально с соком останусь. Тому, идем. Тога сгребает одним движением в корзину с десяток упаковок разнообразного йогурта от черничного до арбузного и, схватив Шигараки за рукав, тащит его за собой. Он растерянно моргает, не сразу сообразив, что происходит, но потом равняется с Химико и осторожно сжимает ее пальцы. Тога на миг замирает, кинув на него быстрый взгляд, и широко улыбается. Кажется, все начинает немного налаживаться.