-Что с вами, мистер Снейп?

Что ж, как я и предполагал, день выдался не менее хлопотный чем предыдущие. Ко всему прочему фурор, вызванный прической, не утихал до самого отбоя, хотя словосочетание "Снейп" и "фурор" сейчас были синонимами. Однако, по-моему мнению, это не давало повод для излишней активности. Утихомирить студентов удалось только после назначения пары десятков штрафов и отработок. "Филч остался мне по гроб жизни должен от такой услуги, в виде прибавки рабочей силы" - хмыкнул я себе под нос. Думаю теперь Хогвартс будет сверкать чистотой даже там, где не убирают эльфы. Правда снять баллы с Гриффиндора было очень сложно. Каждый раз, раздражённо решаясь оштрафовать студента краснознаменных на баллы, внутри что-то сжималось и уговаривало обождать, посмотреть глубже, разобраться. Одним словом мое терпение било все рекорды в этот день. Мысли плавно возвращались к причине инцидента, заставляя хмурится от недовольства. Кажется, что с момента моего преображения прошло не менее месяца, а на деле всего несколько дней. Придется действительно подождать пока шумиха от полученного образа устаканится. Удивительно только, что в школу ещё не прибыли журналисты, дабы запечатлеть столь комичный образ нелюдимого профессора. Мои дорогие змейки уж точно растрезвонили своим родным все пикантные подробности моего преображения. Да и Люциус подозрительно помалкивал... С такими мыслями я направлялся вечером в кабинет Люпина. Короткий стук в дверь, за которой раздавались приглушённые голоса, и спустя мгновение мне открыл хозяин апартаментов, пропуская внутрь. Там, за низким чайным столиком, устроившись в кресле с чашкой в руках, сидел Поттер. Заметив меня, он из расслабленной позы перетек в настороженную. Толика страха и любопытства проскользнула в его взгляде, словно порыв ветра качнул пламя свечи, а я же нацепил маску сноба и недовольно уставился на волка. Люпин слегка скуксился и попросил мальчишку зайти к нему в другой раз. Что удивительно - Поттер не стал упрямится или приператься, а поблагодарил за чай и спокойно ушел, лишь окинул меня нечитаемым взглядом на прощание. Такая покладистость меня немного удивила - за героем всея Британия подобное водилось редко, если вообще водилось. Однако долго над этим раздумывать я не стал. - Присаживайся, - предложили мне освободившееся кресло, - чаю? - Ремус, если ты помнишь, я пришел не чаи гонять, а разобраться с книгой и разбросанным в ней рецептом. Признаваться старому школьному недругу, что в свободное время я бегло прошерстил книгу и не наткнулся ни на одну зацепку, было для меня унизительно. - К тому же, - продолжал я, - ты хотел предложить мне недопитый чай Поттера? - скрыть наглую ухмылку не удалось. - Ну что ты! Вовсе нет! - отозвался волк. - Предложение чая всего лишь дань хорошего тона. Да и я прекрасно понимаю, что ты торопишься избавится от моего общества. - Ремус, - я прохладно взглянул на мужчину, положив книгу на стол, - мне все равно насколько ты радушная хозяйка, покажи мне рецепт и я тебя покину. К счастью волк не стал упрямится и тут же, призвав писчие принадлежности, раскрыл книгу и быстро стал выписывать что-то в свиток, время от времени переворачивая листы. Пока он был занят, я без особого интереса оглядел комнату. Слава богу, что у волка очень тонкое обаяние, особенно обостряющееся перед полнолунием, и в его апартаментах не водились посторонние запахи, как было при Квиррелле. И тем более радовало отсутствие кучи фотографий, как было при Локонсе. Тем не менее здесь все равно было на что посмотреть. Все возможные банки и клетки под различную живность, стопка книг, бережно перевязанные веревкой. Люпин являлся скурпулезным и щепетильным человеком, видимо сказывалась полунищая жизнь. Разглядывая скромно, если не сказать аскетично, обставленную комнату, мне, на какой-то момент даже стало его жаль. Я перевел взгляд на мужчину, склонившегося над книгой, и вдруг заметил как над ним постепенно разлилось неровное свечение. Свет словно проходил сквозь рваное полотно. То тут, то там проглядывали темные кляксы, что создавали чувство неправильности и дискомфорта. "Защищать... оберегать... приумножать..." - зашелестел голос в голове и я неосознанно протянул руку вперёд, прикасаясь к темным проплешинам, сам не зная что хочу сделать. - Снейп? - вывел меня из транса голос Люпина. Вопросительно глядящий волк насторожено косился на тянущуюся к нему руку. Черт! Наваждение пропало и я неловко сжал руку в кулак, весь стыдясь своего порыва и движения. Ремус озадаченно наблюдал за моими метаниями, в то время как мне хотелось вырвать книгу и выскочить вон из этих апартаментов или просто заавадить волка, а после и себя. - Северус, что с тобой? Ты в порядке? - Люпин серьезно, хоть и слегка опасливо, глядел на меня и я понял, что отвечать придется правдиво - волк чувствовал ложь на интуитивном уровне. Ещё раз оббежав комнату взглядов, я глубоко вдохнул и нехотя признался: - Это все последствия преобразившего меня зелья. Отныне я - воплощение гриффиндорской сути и на мои плечи пало тяжкое бремя. Ремус продолжал озадаченно глядеть на меня. - Ты же отсутствовал позавчера на собрании, - вздохнул я, - и не знаешь, что во время урока произошел инцидент. Коротко и, по возможности, лаконично я пересказал историю с принятием наследия Гриффиндора. Люпин оказался благодарным слушателем и ни разу не перебил, но в нужных местах хмыкал, удивлённо поднимал брови или как-то ещё проявлял свое внимание. - Снейп, - воскликнул он, когда мой рассказ подошёл к концу, - ты хоть понимаешь, что досталось тебе? - глаза волка блестели неподдельным восторгом. - Хочешь сказать мне сказочно повезло? - я хмуро взглянула на него. - Я хочу сказать, что ты зря хочешь от этого избавиться. Просто представь: ты - карающий меч магии! - Люпин, в тебе умер лиричный поэт, - скривился я, - дописывай рецепт и разойдемся. Волк только удручённо покачал головой, но спорить не стал и вернулся к рецепту, а я продолжил разглядывать что угодно, кроме него. - Я все равно считаю, что ты опрометчиво поступаешь, отказываясь от такого подарка свыше, - все же заметил он, когда с выпиской рецепта было покончено. Но я не счёл нужным ему отвечать, лишь сухо поблагодарил и, забрав бумаги, покинул апартаменты. "Ну надо же, - фыркнул я сам себе, - карающий меч. Ещё бы сказал длань". Однако слова Ремуса что-то задели внутри меня. Не к стати вспомнился Дамблдор с его: "Ты стал очень необычным, мальчик мой. Может стоит этим воспользоваться?" И вот так, шагая по ночным коридорами, я поймал себя на мысли, что всерьез об этом размышляю. Невозможно! Раздражённо качнув головой, я ускорил шаг, направляясь к своим аппаратаментам, но на развилке почему-то решительно свернул к башне Гриффиндора. Сознание успокоила мысль, что я всегда проверял своих змеек и от смены факультета не стоит менять подобную традицию. Даже если учесть, что довольно поздно, то я только загляну как там эти шалопаи и сразу вернусь к себе. Ночной Хогвартс никогда не был по-настоящему тихим. В нем всегда раздавались какие-то звуки. Посапывали в картинах нарисованные персонажи, слышались смутные шорохи в стенах, чуть слышно скрипели старинные рыцарские латы. Те же призраки издавали вздохи, кралась миссис Норрис, тихо ворчал Филч бродя по этажам. Меня всегда это умиротворяло во время патрулирования, но сейчас внутри образовалась напряжённая струна. Что-то случилось. И эта мысль ускоряла ноги в сторону гостиной краснознаменных. Полная Дама пориветствовала меня и бесшумно отворила проход, не стребовав пароль. Перешагнув порог я ощутил, что чувство тревога усилилось. В гостиной было приглушённое освещение и где-то из глубины раздавался чуть слышный плачь. Оглядевшись внимательно, я заметил в самом дальнем углу, за столбиком книг, небольшую фигурку. При ближайшем рассмотрении это оказалась первокурсница - Дорофея Лимб. Всегда тихая и скромная - она никогда не привлекала моего внимания. До сегодняшнего вечера. Что в таких случаях делала Макгонагал я не знал, да и на факультете Слизерина не приветствовалось проявлять слабость и эмоции открыто, но в моем нынешнем положении я не мог пройти мимо. Ореол света вокруг ребенка трепетал, как свеча на ветру, пробуждая внутри меня тихий отголосок слов «защищать… клянешься». Не придумав ничего лучше, я тихо подошёл с к стулу, на который она забралась с ногами, у кнувшись лицом в колени, и, присев на корточки, слегка тронул за рукав, спросив: - Мисс Лимб, что вы здесь сырость разводите? На меня подняли взгляд два глубоких омута стального цвета, окаймленных густым опахалом ресничек. «Через несколько лет эти глаза будут кружить мальчишкам головы сильнее, чем приворотное зелье», - подумалось мне, но сейчас эти глаза горько плакали. - Профессор Снейп, - тихо всхлипнула она, а затем, неуловимым движением ее руки обняли меня за шею, лицом она уткнулась мне в грудь и заплакала с удвоенной силой. Право слово, подобное в моей практике произошло впервые. Я сидел ни жив, ни мертв, словно прирос к одному месту и только спустя пару мгновений все же похлопал ее по спине, неуклюже утешая. - Ну что Вы, - приговаривал я, - что случилось? В ответ, я скорее почувствовал, чем увидел, как она покачала головой, а после призналась: - Они меня обижают… - Кто, гриффиндорцы? – не понял я. - Нет, - всхлипнула она, - ваши… слизеринцы. Я внутренне напрягся. - Как они тебя обижают, - все же спросил я, стараясь чтобы голос звучал ровно и не дрожал. Девочка вновь подняла на меня взгляд. Ее не смущало прикосновение к взрослому, тем более учителю. Она не видела в этом никакой подоплеки и подтекста. Это был обычный маглорожденный ребенок, для которого было свойственно просить помощи и защиты у взрослого, и теми способами, которые были ей доступны. - Сначала это было по мелочи, - тихо произнесла она, - прическу мне испортят или чернил в сумку нальют, но потом это стало мало походить на детскую шутку. В последний раз они подняли меня вверх тормашками, обозвали всячески и пригрозили в таком виде подвесить в уборной мальчиков… - на последнем признании губы ее затряслись, по щекам опять побежали слезы, а ореол света закачался с удвоенной силой. - Профессор Снейп, я же ничего им не сделала… За что они так… - и она вновь уткнулась мне в грудь. А я сидел, словно громом пораженный и не понимал, как на своем прежнем факультете я смог пропустить такое… а впрочем, мог, одернул я сам себя. Кто же там так развлекается?.. - А ты кому-нибудь говорила, что тебя обижают? – наконец-то вынырнув из своих мыслей, сообразил поинтересоваться я. - Нет, - тихо ответила она, - я ни с кем особо не подружилась, да и не принято здесь жаловаться. Вот это меня удивило больше всего. - А как же профессор Макгонагал? - Она никогда не заходит к нам, а в кабинете ее не застать. Да и если она там, то всегда очень занята, и, честно говоря, я немного ее побаиваюсь, - тихо ответила она. - А другим учителям? – сухо поинтересовался я, неприятно пораженный халатностью к своим обязанностям декана Гриффиндора. В ответ на мой вопрос девочка лишь покачав головой, хотя я и так догадывался каким он будет. Да и что говорить о других, когда я сам закрывал глаза на многие выходки своих подопечных, в отношении остальных факультетов. Но поведение Макгонагалл меня порядком удивило, если не сказать, что оно меня возмутило. - Послушай, - сказал я, вновь оторвавшись от своих дум и заставляя, чтоб она посмотрела на меня, - с сегодняшнего дня тебя никто не посмеет обижать, даю слово. Она внимательно посмотрела на меня и серьезно кивнула. - А теперь я настаиваю на том, чтобы Вы, - я вернулся к официальному тону обращения, - ушли отдыхать. Уже довольно поздно и этот факт не добавит Вам завтра бодрости и сил. И ещё: ни о чем не волнуйтесь, договорились? - на этой ноте я попытался изобразить что-то отдаленно похожее на улыбку. Она несмело улыбнулась мне в ответ и наконец-то отпустила мою многострадальную шею и встала с кресла. Я тоже встал, ощущая, что от неудобной позы затекли ноги. - Спасибо, Вам, мистер Снейп, - смущенно сказала она и направилась в спальню девочек, но уже у двери она обернулась и сказала: - Профессор, я больше не верю, что вы злой Пожиратель Смерти. Вы очень добрый! С этими словами она скрылась за дверью, а я смотрел ей вслед и думал, что ее свечение, перестав трепетать, теперь стелилось мягкой дымкой и мне очень не хочется нарушать его покой своими гневными тирадами.