Давай убьём любовь

Капрал просыпается так, словно забыл о чем-то важном. Резко открывает глаза и смотрит по сторонам все ещё затуманенным взглядом. Этого дерзкого щенка не видно на горизонте. Сколько проспал Ривай? — Тц, — возмущается брюнет и нехотя садится, потягиваясь и разминая спину. Он выходит с пещеры и осматривает местность. Уже почти светает, неужели Эрен так и бродит непонятно где? Над головой кричат ещё не спящие совы и тихо, умиротворенно шелестит листва. Ветра почти не ощущается, зато в воздухе витает запах влаги. На сапогах, после каждого шага, остаются капли росы, перемешанные с землёй. Риваю хочется крикнуть как можно громче, чтобы щенок наверняка его услышал, но не решается. В лесу, хоть и сонном, много опасности, а они лишились последних лезвий. Нужно было все же оставить тот огрызок, им титана не убьёшь, но отбиться от живности можно. Мужчина идёт к реке с целью умыться и побыстрее проснуться. Вместо того, чтобы ещё спать, ему придётся потратить время на поиски бойца, который не научился контролировать свои детские вспышки. Даже то признание в любви слетело с его губ необдуманно, во время ярких эмоций. Ривай уверен, что тот не собирался признаваться ещё долгое время. Зря он это сделал. Возможно, пока парнишка скрывал бы свои чувства, они по тихому уходили и под конец Эрен сам бы удивился, как мог влюбиться в капрала. Да. Эта симпатия длилась бы определённо недолго. — Мазохист, — беззвучно говорит мужчина, вспомнив все моменты их общения. Эрен точно идиот и извращенец. Ему нравится терпеть избиение и холод в свою сторону? Ривай останавливается возле реки и смотрит несколько секунд на почти незаметные волны. В воде ещё отражается растущий месяц, утративший свою яркость и насыщенность. Он словно в тумане в это время, где ещё темно, но уже можно свободно видеть без факелов. Недалеко слышится шорох и брюнет осторожно поворачивается на звук. Возле толстого старого дерева на мокрой земле сидит Эрен, притулившись спиной к коре. Голова расслабленно опущена, а волосы свисают, пряча лицо. — Йегер, — зовёт мальчишку Ривай, но тот даже не шевелится. Мужчина подходит к нему и замечает несколько капель на каштановых волосах. Проводит по ним рукой и понимает, что на того словно ведро воды вылили. Неужели он заснул мокрым? — Эй, — брюнет слегка ударяет его ногой по бедру. Парень мычит, кашляет, но больше не реагирует. — Твою мать, Йегер! — на несколько милисекунд мужчина позволяет себе поддаться страху, хотя его об этом не спросили. Мальчик живой, это хорошо, но что, если он заболел и не в состоянии сейчас даже подняться? Да, он легко мог заболеть в мокрой одежде ночью в лесу, и гадать не надо. Если это так, то они конкретно влипли. — Эрен, ну давай, проснись, — Ривай садится на корточки рядом и трясёт его за плечи. Голова, словно шарик на нитке, колышется, пугая брюнета. В парне совсем нет сил! — Эрен! — кричит капрал почти что на ухо. Единственный сигнал и отличие от мертвого тела — тихое болезненное мычание. — К-капрал, — хрипит мальчишка и задыхается в громком долгом кашле. Мужчина почти заботливо гладит того по спине, ожидая, пока тот закончит мучиться. — Встать можешь? — вместо ответа на брюнета падает тяжёлое тело, не имеющее над собой контроль. Аккерман от неожиданности теряет равновесие, но успевает быстро сохранить его, отдав почти всю нагрузку на колени. Эрен даже не смог зацепиться пальцами за рубашку. Просто падает и, словно капля на стекле, скатывается по груди Ривая, утыкаясь носом тому в живот. Старший слегка напрягается, ощущая на себе мокрого и холодного мальчишку. — Идиот, — шипит мужчина, стараясь взять юношу поудобнее. Он такой худой, но за счёт роста весит больше, чем сам капрал. Или это из-за его состояния? Донести тело до пещеры оказалось почти легко, сложно стало потом, когда пришлось согревать ледышку. Из-за росы сейчас все сырое, чтобы развести костёр нужно очень сильно постараться. Да и пока брюнет будет ходить искать хворост, то этот щенок ещё подохнуть успеет. Одежда у мальца хоть выжимай. Ее обязательно нужно снять, но голым он ещё сильнее замерзнет. Капрал осматривается, словно это поможет найти решение, но на глаза ему попадается чужая накидка, что лежит здесь с момента ухода паренька, и его собственная. Мужчина старается быстро, но без резких движений, и главное аккуратно, чтобы не порвать ничего, а в особенности ремни, раздевает спящего мёртвым сном Эрена. Голого парня он осторожно кладёт на одну из накидок, а следом снимает с себя влажную рубашку. Одежду он относит на улицу, там больше вероятности, что она хоть немного высохнет. Йегер дрожит от холода и, будучи котом, он бы прикинулся клубком, чтобы попытаться согреть себя и сохранять тепло, но его тело не настолько гибкое, поэтому он лишь обхватывает руками колени, напоминая младенца. Ривай укрывает его другой накидкой, он уже не знает где чья, но помнит, что его менее порвана, и скорее всего именно его сейчас и служит в качестве одеяла. Она чистая и сухая, он успел привести её в порядок ещё до того неприятного разговора. Мужчина ложится рядом, протягивает руку под ткань и обхватывает спину парня, чувствуя острые позвонки. Тянет больное тело к себе, почти что вжимает в себя. Эрен, ощущая тепло, прижимается к Риваю и обхватывает того ногами, как ребёнок любимого медведя, что охраняет его сон. Брюнет недовольно хмурит брови, но позволяет такую выходку. В конце концов это может согреть мальца. Тело рядом заметно расслабляется, а запах речки и коры дерева, что исходит от него, действуют на капрала сильнее снотворного.

***

Эрен просыпается от того, что ему жарко и холодно одновременно. Утренний ветер дует куда-то в поясницу, но, как кровь в стакане воды, растекается, вырисовывая узор. А живот и грудь словно окунули в ту самую лаву, о которой когда-то рассказывал Армин, и держат в огненной воде, не позволяя выбраться. Смесь разных температур пробивает на лёгкую дрожь. Парень чувствует, что своими руками обнимает что-то горячее и крепкое, а под головой не ощущает твердую холодную землю. Он заинтересованно открывает глаза и видит перед собой чьи-то выпирающие ключицы. Опускает взгляд вниз, рассматривает свою голую ногу, что бесстыдно покоится на почему-то знакомом бедре. Неспеша, чтобы принимать дозу шока постепенно, а не за один заход, поднимает глаза, замечая утренний стояк, который утыкается в чужой пах. Эрен почти физически ощущает, как его щеки краснеют. — Эрен, — звучит возле уха недовольный голос капрала, и парень умирает со стыда. Он жмурит глаза до пугающих узоров перед ними. — Если ты проснулся, то лежи тихо. А лучше найди на улице свою одежду и оденься. И мне рубашку принеси. — Д-да, сэр! — шатен с осторожностью и робкостью убирает свои конечности подальше от тела мужчины и мигом встаёт. Его слегка покачивает поначалу, как щенка, который только начал учиться ходить, но он боец, а значит быстро преодолевает небольшую сложность. Идея выходить из пещеры полностью голым не очень нравится парню. Его горячее тело охлаждает лесной ветер, вызывая мурашки на коже, а смущение осложняет все действия и шаги. Шатен замечает вещи, лежащие на камне под солнечными лучами. После приятного полумрака дневной свет больно давит на глаза. Эрен с трудом отмечает, что солнце на самой вершине неба, не сбоку, а в центре, кидает свои лучи прямо на землю. Оно не жарит, ветер с запахом листвы и речной слегка цветущей воды охлаждает его тепло, что оно отдаёт бескорыстно. Уже полдень. Шатен быстро надевает штаны и хватает в руки оставшуюся одежду. Рубашку капрала он несёт отдельно и аккуратно, чтобы не помять. Мужчина ждёт его уже возле входа в пещеру, прислонившись плечом к каменной арке. Он следит за каждым шагом бойца напряженно, так, как делал это в первые дни, когда он стал личной нянькой мальчишки. Именно нянькой, ведь ему приходилось наблюдать за ним почти что каждую минуту. Следить, изучать, делать для себя выводы в конце каждого с ним разговора. Капралу не сложно подавить в мальчишке стремление уничтожить всех титанов и бросаться в бой, не подумав перед этим хорошо. Несложно при одном его виде молча заставлять Эрена становиться в стойку и с бесстрастным выражением лица слушать приказы. Это легко — сделать его машиной, солдатом, но это будет уже не Эрен Йегер, Надежда всего человечества. Нет, именно стремление и кое-какие качества выделяют этого несносного щенка из общей массы. Он действительно выглядит, как надежда на лучшие времена. В нем нет той отстраненности, что присутствует в капрале, жестокой расчетливости, как у Эрвина, он чем-то смахивает на Ханджи. Они не теряют веру, всегда улыбаются и понимают, что мир кровавый, но все равно наслаждаются прекрасными моментами. Да, они похожи, но одновременно разные. Ривай смотрит на протянутую руку мальчишки, что держит его рубашку, словно бабочку. Видит на щеках румянец, но так же замечает, как Эрен отводит глаза, стараясь не смотреть на него. — Послушай, Йегер, говорю это в первый и в последний раз и больше к этой теме не возвращаемся. Твоя любовь ко мне будет тебе только мешать, поэтому убей её так же безжалостно, как мы убиваем титанов. Прекрати искать в моем поведении намёки на взаимность и забудь обо мне, как о партнёре в любовных делах. Понял? — Нет, — Эрен поднимает зелёные глаза и направляет взгляд в холодные металлические, которые на солнечном свете переливаются, как лезвие. Капрал хмурит брови, сплетает руки на груди и отталкивается от каменной стены. Делает небольшой шаг вперёд. — Нет? Тебе объяснить по-другому? Как ребёнку? — Нет, сэр, я понял ваши слова, — с не характерной серьёзностью говорит парень. Ривай вспоминает все похожие разговоры с шатеном в подобном тоне и понимает, что такой голос он слышит впервые. Даже он сам не говорил так, даже от Эрвина не слышал его. От этого тона действительно становится неуютно. — Я не собираюсь убивать все свои чувства к вам. Я буду напоминать вам о них каждый раз, находясь с вами рядом. Даже в столовой, где сидят мои друзья и командор Смит с майором Ханджи. Даже тогда, когда буду в теле титана. Всегда, запомните, всегда вы будете знать и чувствовать мою любовь к вам. Не пытайтесь меня переубедить, я серьёзно настроен. Хоть убейте, но тогда я буду сниться вам по ночам и продолжать напоминать о своей любви. Я бы сказал вам, капрал Ривай, сдаться, но я не в силах управлять вашим сердцем и, если вы ничего ко мне не чувствуете, вам не составит труда просто продолжать жить своей жизнью, зная о моих чувствах. Я не претендую на место в вашем сердце и имею совесть, чтобы не мечтать об этом. Я лишь хочу, чтобы вы знали, что нужны кому-то. Я не буду распускать руки, по этому поводу можете не волноваться. Ривай удивлённо уставился на молодого солдата. После слов Эрена ему стало по-настоящему страшно. Он застывает, словно воск, который вылили в форму. — Эрен, — голос получается глухим, как будто прокуренный, что зачастую можно услышать у уличных музыкантов. — Ты делаешь из мухи слона. Свои пламенные речи толкай сопливым девчонкам или той блондинке Армину. — Меня интересуете только вы, Леви, — шатен делает широкий шаг вперёд. Потом ещё один и так до тех пор, пока мужчина не утыкается носом в ключицы серьёзно настроенного мальчишки. Брюнет не двигается, он не может, впервые за долгое время, заставить свое тело подчиниться ему и продолжать изображать безразличную ко всему личность. Его собственное имя раздается сверху, выдыхается в макушку и по шее проходят мурашки, как во время щекотки. — Я люблю вас и буду продолжать любить, даже если вам однажды придётся меня убить. Лишь от вашей руки я желаю смерти, — Эрен бережно берет руку капрала и утыкается в неё щекой, как зверёк, желающий ласку от любимого хозяина. Мужчина вздрагивает и вырывает руку из слабой хватки. — Держите, — парень достаёт из внутреннего кармана куртки то самое сломанное лезвие, что вчера так бездумно выкинул капрал. — Если я напрягаю вас, убейте меня, — Йегер снова берет руку мужчины и кладет в неё оружие. Поверх чужих пальцев кладёт свои и слегка давит на них, чтобы те сжали рукоять лезвия. Он как учитель, что учит ребёнка держать карандаш. Подросток замечает непонимание и лёгкий страх в глазах Ривая, что неотрывно смотрит на их руки. — Вы знаете моё слабое место, — продолжает говорить шатен и, как маятник для потерявшегося корабля, наглядно показывает путь. Он тянет руку капрала к своему затылку и собственно устанавливает лезвие под правильным углом. Слегка давит на него, чувствует как по шее стекает горячая капля крови, щекоча кожу. Глаза цветом осеннего тумана в лесу пропитаны страхом. Впервые Эрен видит его таким сильным. — Убейте меня, а другим, когда выберетесь из этого леса, скажете, что я потерял контроль. — Какого черта, Эрен?! Только о себе думаешь! — Но вы ведь сами хотите избавиться от сопляка, который прицепился к вам со своей первой детской любовью. От меня только смертью можно уйти. — Прекрати нести чушь, это приказ! — кричит Ривай и пытается убрать руку, но его держат. Лишние движения руки углубляют пока ещё мелкую царапину. — Ты придурок, идиот, дебил! Подумай об остальных. О своих друзьях, людях и их детях, что ждут свободы от этих мразей. Умрёшь сейчас и мы все нескоро увидим моря и океаны. Ты эгоист, который не думает о чувствах любимого человека. Лучше бы тебя отдали под ответственность кого-то другого, но не меня. Лучше бы мы с тобой вообще никогда не встречались. Ривай понимает, что последние слова не нужно было говорить тогда, когда видит подрагивающие губы мальчишки и его слезы на щеках. Тогда, когда рука, державшая его, безвольно падает. Мужчина подальше кидает лезвие в сторону, чтобы ничего не случилось. Эрен опускает голову и соленые капли падают ему на грудь, слышатся тихие всхлипы. — Эрен, — зовёт капрал и кладет руку на плечо, но парень дергает им, словно ладонь пронзила его огнём. Мужчина утешительно обнимает младшего, который сквозь слезы вырывается, как будто от этого зависит его жизнь. — Да успокойся уже, — возмущается брюнет и с силой прижимает плачущего к своей груди. От чужих всхлипов по телу проносится лёгкая вибрация, а на кожу, которую Ривай так и не успел спрятать за тканью рубашки, падают горячие слезы. — Я не смогу тебя убить и, если придёт время, я подведу людей, что надеются на меня. Как я уже говорил, имея возлюбленного мы теряем стремление к победе, у нас остаётся лишь желание сохранить жизнь любимому человеку. Любовь делает человека слабым, а для воина это сравнимо с потерей конечностей. Ты сопляк и не понимаешь это, но, поверь, придёт ещё время. — Капрал, неужели между нами действительно ничего невозможно? — Если ты мазохист, то возможно, — Эрен издаёт тихий смешок, а мужчина не может удержать лёгкую улыбку на губах. — Нам пора выбираться отсюда. — Да, сэр! — парень вытирает слезы и напоследок, перед тем как превратиться в титана и отнести капрала к стене, обнимает мужчину и получает почти незаметный поцелуй в шею.