Пробуждение весны

- Ну, здравствуй, внучка, – немного насмешливым тоном, произнес этот мужчина, повернувшись к вошедшим. Он с интересом разглядывал замерших супругов. Гарри, до этого с любопытством слушающий пожилого человека, ошеломленно смотрел на тетю и на мужчину. Очевидно, о такой степени родства ему ещё не сообщили. Петунья только лишь удивленно всматривалась в черты этого человека. Внезапно она побледнела, посерела, но в сознании осталась. Человека с ней заговорившего, она явно узнала. Вернон лишь топтался в проходе. - Дедушка Альберт. Но… вы же погибли, кажется, – слабым голосом ответила Петунья. Вернон сообразив состояние жены, быстро усадил ее на еще один табурет. Покупки он сгрузил рядом. Подарить их время ещё будет, а вот умерший или, предполагаемо умерший, родственник жены, ещё один, требовал пристального внимания. Человек не закаленный, почувствовал бы себя под взглядом Дурсля, по меньшей мере, как под прицелом пистолета. Но дедушка Альберт, очевидно, был закаленным. Новоявленный посетитель лишь рассмеялся своим глубоким баритоном. Лицо, прочерченное не слишком сильными морщинами, склонилось к плечу, разметав седые волосы по плечам. - Нет, я жив и здоров, как видите, – он встал и медленно покрутился, как бы показывая себя. Только тогда, пришедшие заметили прислоненную трость из светлого дерева, возле кровати. На его губах была лукавая усмешка. Петунья чуть приоткрыла рот. - Но, я же помню, как бабушка оплакивала вас. Да и не выглядите вы на 74, – чуть обвиняюще закончила тетя Петунья, уже приходя в себя. Гарри лишь удивленно посмотрел на пожилого мужчину, мистер Альберт почти не выглядел на свой возраст. Вернон услышав цифру, удивленно воззрился на этого…подвижного дедушку. Тот усмехнулся, но на этот раз чуть грустно и горько, и сел обратно на стул. -Годы были благосклонны ко мне, – Альберт уже не смотрел на Петунью, его взгляд чуть заволокло поволокой, как если бы он ударился в воспоминания. – А дать знать, что я жив не смог из-за работы. Жаль, что так и не смог увидеть, как вы с Лилиан растете. Да и моя милая сестренка, Вайлет*, и ваш дед, ее муж. Эх, Самюэль. Они были прекрасной парой, – с ноткой ностальгии и грусти вздохнул Альберт Аддингтон IV, лорд Найтисгел. Об этом титуле, хоть и знали родные, но он содержался в относительном секрете. После того как в 1716 году их предок, выступил против объединения Шотландии и Англии, являясь шотландским маркизом, и за правление Якова III, то был посажен в тюрьму и сбежал, став беглым преступником**. После прошедшего смутного времени, его наследники стали умолять короля простить их род. На что новый король, сын Якова - Карл III – заключил договор, что отдает им вновь их титул, земли, но каждый мужчина из каждого поколения должен служить у короля в обязательном порядке. Отрезок времени указан не был, только если кто-нибудь из монаршей династии не отменит указ. Но блестящие умы этой семьи всегда помогали стране, и выпускать их из рук не собирались. Поэтому род ушел в тень, родовые поместья переписаны под фамилию Аддингтон. Поместье в Англии было разрушено и потеряно, а поместье в Шотландии, так и оставалось неприкосновенно. Ведь в Шотландию надолго никто не отпускал. Петунья, хоть и знала о титуле дедушки Альберта и бабушки, никогда о нем не говорила, лишь вскользь упоминала. В их семье всегда был хороший достаток, хоть и не было таких уж прям богатств, род давно их почти лишился после двух мировых войн. Да и воспользоваться деньгами Найтисгел не могла. Ведь она Эванс, да еще и считается боковой линией, хотя если не будет наследников деда, то на титул может претендовать ее Дадли или Гарри. Женщине было любопытно, почему дедушка Альберт появился именно сейчас? Словно услышав этот вопрос, лорд Найтисгел стал говорить. - Ну, внученька, ты моя цветочная. Не скажу, что рад был услышать о твоих деяниях, но думаю, ты их уже поняла и исправишь, – он чуть мрачно воззрился, на враз заерзавшую женщину. Та смутилась, побледнев от стыда, и слегка кивнула, из-под ресниц взглянув на любопытствующего племянника, который жадно прислушивался к разговорам взрослых, лежа на кровати. Вспомнив, что ребенка надо постоянно поить водой после комы, быстренько встав с табурета, даже не смотря на бледное лицо, Петунья налила в стакан немного воды. Достав чистую трубочку, она поднесла стакан к Гарри, с любопытством и смущением наблюдающий за действиями тети. Двигаться Гарри пока не слишком мог. Ему еще нужен был массаж, чтобы привести мышцы в норму. Смущенным же, мальчик, был потому, что привык все делать сам. За ним ведь никто не ухаживал. Никогда. Когда Дадли болел, тетя Петунья ни на минуту не отходила от него. Он же никогда такого, по отношению к себе, не видел. Гарри все же немного настороженно кинул взгляд на спокойно сидевшего дядю. Странно, ему казалось, что дядя сразу же, как придет, начнет кричать и ругаться. Но он лишь немного озабоченно смотрел на всякие трубки, опутывающие мальчика. Кислородная маска, приспущенная, находилась в районе горла. Доктор пока запретил ее снимать - вдруг ему опять станет трудно дышать. Все-таки были сломаны ребра. Дедушка Альберт с интересом наблюдал, как Петунья поила мальчика. Когда же она закончила, он поднялся, взяв свою трость. Посмотрев на мальчика, Альберт тепло улыбнулся. - Мне приятно было с тобой познакомиться, Гарри. Мы теперь будем часто видеться. Выздоравливай, внучок, – он подмигнул заулыбавшемуся мальчику и пошел к двери. Но, не дойдя до нее, обернулся к смотревшим ему в след Петунье и Вернону. – Вы не могли бы меня проводить? – металл в голосе был не рассчитан на отказ со стороны супругов. Они это поняли, поэтому быстро вышли, пообещав Гарри вернуться. Медсестра, зашедшая в палату сообщить об очередном анализе, была вовремя, чтобы скрасить время мальчика. Пока Гарри вывозили, чтобы проверить его голову и ребра, дедушка Альберт с супругами Дурсль отошли к пустующему окну, недалеко от отделения. Возле них сразу же, как будто из воздуха, оказался молодой человек, невыразительной внешности, но внушительной комплекции. Хотя до Вернона он не дотягивал, но страх внушал. Альберт лишь пояснил, проследив за их взглядами : - Телохранитель, – Потом сразу же перешел к сути, понимая, что скоро привезут Гарри. - Итак, я должен сказать, что очень разочарован тобой Петунья. Зависть к сестре - это так низко, но ненависть к мальчику, родной плоти и крови, – он выразительно посмотрел в голубые глаза Петуньи, которая нервно теребила платок. Вернон стал багроветь, но сдерживал себя. Альберт посмотрел теперь на него. – А вы, мистер Дурсль. Он - маленький мальчик. Если честно, мне претит ваша нетерпимость к чему-то выбивающемуся из понятия нормальности. Ведь и вы выходите из этой рамки. Ведь ваша бабушка, со стороны матери, была знахаркой. Так к чему такая ненависть к магии, – он внимательно следил за реакцией Вернона, чуть растягивая слова. Тот, услышав о бабушке, заметно побледнел. А при слове магия, заметно вздрогнул. – Задумайтесь. Если я еще раз узнаю, а поверьте, я узнаю, что вы издеваетесь или, хуже того, унижаете мальчика. Вы пожалеете. Пока он в больнице, я буду его навещать. Потом буду учить его. И поверьте, теперь за этим мальчиком будут пристально следить, – он понизил свой голос до шепота. – Ведь приказ отдала королева, – усмехнувшись побледневшим от страха лицам Дурслей, он сделал знак телохранителю и ушел. Супруги еще долго не могли прийти в себя. Они переглядывались обеспокоенными взглядами, но все же взяли себя в руки, и когда привезли Гарри, то были уже относительно спокойны, только руки Петуньи мелко подрагивали, а лицо Вернона было бледно-розовым. Они оба придерживались мнения, что ребенку не обязательно знать тревожные новости и чтобы он беспокоился или нервничал. Ведь он только стал поправляться. Петунья улыбнулась мальчику, пока медсестра ввозила его в палату, а Вернон помог ей с этим. Удивленный взгляд мальчика, заставил смутиться Дурсля. Когда медсестра вышла, поблагодарив мужчину, Петунья, прокашлявшись, заговорила, чуть хриплым голосом. - Как ты себя чувствуешь Гарри? – мальчик смущенно что-то пробурчал, что можно было принять за хорошо. Петунья лишь улыбнулась этой детской непосредственности. Она выразительно посмотрела на молчавшего и не знавшего, куда деть глаза, мужа. Тот прокашлялся, за что получил чуть обеспокоенный взгляд ребенка. - Маль…кхм…Поттер. Я, прошу прощения, за то, как обходился с тобой, – нервно теребящие руки мужчины и его бегающие глаза, в купе с розоватым лицом, сбивали с толка. Гарри старался слушать внимательно, хотя и удивленно приоткрыв рот. – Я надеюсь, что мы сможем исправить наши отношения в будущем. Вот, – и под ошеломленным взглядом Гарри вытащил из пакета плюшевого небольшого динозаврика и положил рядом с мальчиком. Увидев, с какой надеждой и радостью зажглись глаза ребенка, Вернон еще больше стушевался и выбежал, сказав, что хотел бы выпить кофе. Петунья с мягкой улыбкой смотрела на Вернона, пока он не выбежал. На это она лишь хихикнула, тут же посмотрев на Гарри, не заметил ли он это. Тот естественно не заметил, он с каким-то недоверием и в тоже время радостью, рассматривал игрушку. Небольшой, зеленый динозаврик, казался ему чудом. А самым радостным было то, что это его… Вы понимаете! Его игрушка! Петунья лишь ласково провела по плечу мальчика. Потом обняла и прошептала доверчиво прильнувшему мальчику, скрывая его слезы у себя. - Теперь все будет по-другому. Я тебе обещаю. ____________________________ *Violet - фиалка. Традиция семьи, всех девочек называть цветочными именами. Вроде это где-то упоминалось. ** Реально живший человек, и восстание. Кстати, Найтисгел единственный сбежавший из тюрьмы.