Пробуждение весны

Гарри неспешно втягивал воздух в легкие, прикрыв глаза. Неспешно потому, что ребра еще не зажили после переломов. Магия помогала слабо, хотя раньше она все очень быстро излечивала. Ну, по крайней мере, побыстрее, чем сейчас. Сейчас же его кости срастаются быстрее, чем у обычного человека, от чего врачи в восторге, но, не давая повода проводить на нем эксперименты. "Хоть это хорошо", вздыхала тетя Петунья, сильно боявшаяся за его жизнь, если выяснится кто Гарри такой. Но дело не в этом. Его выпустили! Выписали из больницы в середине августа, с наказом показываться врачу и с желательным неактивным режимом. Свобода! Сколько о выходе из палаты мечтал Гарри Поттер, и вот, наконец это случилось! Тетя Петунья с понимающей улыбкой стояла рядом, пока ее племянник жадно вдыхал летний воздух. Вернон аккуратно поддерживал еще слабого Гарри, соблюдая осторожность. Подождав, пока тот радостно прощается с персоналом и пациентами больницы, с улыбкой наблюдали за ясным небом, кивая докторам в такт словам мальчика. Наконец сев в машину, взрослые вздохнули с облегчением, впервые столько людей провожало больного, хотя не совсем было понятно, почему. По мере приближения, было видно, как мальчик начинает нервничать. Гарри старался смотреть в окно, но взгляд упорно возвращался к тете с дядей, он следил за выражениями их лиц. Вдруг когда они приедут домой, все станет по-прежнему? В сердце противными липкими лапками залез страх. Вдруг, когда они зайдут в дом, родственники снова станут прежними, игрушки уйдут к Дадли, а его снова поселят в чулан без еды? Он помнил раскаявшихся родственников, но упрямый страх не хотел сдавать позиции. Он боялся довериться тому хорошему, что ему показали. Ведь если это опять отберут, расплата за доверчивость будет жестокой для маленького мальчика. За своими раздумьями Гарри даже не заметил, как они подъехали к дому, очнулся он только тогда, когда тетя тронула его за плечо. - Гарри, мы приехали. Ты не уснул? – мягкий голос тети донесся до его тревожного сознания. Встряхнувшись, он стал оглядываться. Пока его не было, на Тисовой улице почти ничего не изменилось, только сильнее выгорела трава, да и розы были не такими ухоженными. Ну и дверь гаража, очевидно, перекрасили. Прикосновение к плечу отвлекло его от созерцания дома, что–то он сегодня часто отвлекается. Он взглянул на улыбающуюся тетю и поддержавшего его дядю, уже закрывшего машину. Возле двери уже ждал Дадли. Он, что самое удивительное, взял сумки, в которых были вещи из больницы и безропотно, но, все же пыхтя от натуги, потащил их в дом. Ошарашенную физиономию Гарри было трудно не заметить. Поэтому мальчик даже не удивился, услышав хихиканье тети и смешок дяди. Они поспешили в прохладу дома, по пути помахав приветственно улыбавшейся миссис Фигг. Та была так рада видеть Гарри, что вышла на крыльцо, оторвавшись от своих любимых кошек. Зайдя в дом, все с облегчением вздохнули, окунувшись в прохладу, создаваемую вентиляторами. К затаенному страху мальчика, они приближались к чулану. Настроение Гарри разом пропало, остался лишь страх и разочарование, но он крепился, надеясь, что все обойдется. И к огромному облегчению Гарри, они свернули на лестницу, минуя чулан. Как будто поняв переживания Поттера, Петунья мягко сжала плечо племянника, а когда он поднял бледное лицо на нее, она ласково, хоть и чуть грустно, улыбнулась ему. К его удивлению, они подошли ко второй спальне Дадли. Тетя Петунья открыла дверь из светлого дерева, и они вошли в комнату. - Заходи Поттер. Теперь это твоя комната, - довольно пробасил дядя Вернон, аккуратно подталкивая зависшего на пороге мальчика. Тот с какой-то опаской заходил в уже свою комнату. Та была отделана обоями светло-зеленого цвета, со светло-голубым потолком и изумрудным, с недлинным ворсом, ковром, лежащем на деревянном полу. На потолке висела небольшая люстра приятного синего цвета, и были видны каки-то странные точки. Тетя объяснила, что эти точки светятся в темноте, и ночью они будут светить, как звезды. У стены стояли небольшой письменный стол и шкаф из коричневого дерева. Небольшая, но с высоким матрасом, кровать. Удобное кресло, под цвет дерева, стояло в углу. Комната была небольшой, но такой уютной. Это так растрогало мальчика, что он позорно разревелся. Петунья тут же кинулась его успокаивать. Уложив его на кровать, она обнимала мальчика и гладила по голове. Рыдания мальчика постепенно затихли, а сам он, уютно пригревшись в объятиях, уткнулся лицом в шею тети и засопел. - Спасибо. – Раздался сдавленный от шмыганья голос мальчика. Так начались новая жизнь в доме на Тисовой улице №4. Первым делом, когда Гарри стало лучше, они съездили в хороший магазин одежды. От количества рубашек, брюк, маек, шорт, обуви, которые вознамерилась ему купить тетя Петунья, впору было самим покупать магазин. Так что дядя Вернон отобрал ровно половину от всего. Тетя Петунья в это время так обиженно смотрела на них, как будто мы забрали ее драгоценности и заменили на подделку. Волосы на голове Гарри потихоньку стали быстро отрастать, перед операцией ему побрили голову. Но уже сейчас они торчали во все стороны. Парикмахер, к которому они заскочили, по настоянию тети, посоветовала отращивать, до этого полчаса разглядывая, трогая, вытягивая волосы мальчика. Она только на вкус их не попробовала, но на взгляд дяди Вернона уже готова была сделать это. Одежду Дадли, которая раньше была у Гарри, тетя Петунья со слезами отдала в приют, причитая, что ее малыш Дадлик, самый святой на свете малыш, и чтобы с его вещами они носились как с чашей Грааля. Скептический взгляд директора приюта, разглядывающего вещи Дадли, сложно было назвать даже отдаленно благодарным, но очевидно он придумал куда «это» приспособить, поэтому быстро поблагодарил, прерывая воспевающую оды сыну тетю Петунью. Гарри задавался вопросом, на что ему сделали комнату? Ведь у тети с дядей не так много денег, чтобы столько всего покупать, а ведь дядя Вернон купил себе новую машину, новый телевизор в гостиную. Да и у Дадли появился компьютер, а они были не дешевыми. Сияющий Вернон объяснил озадаченному мальчику. - Это все ты, – и, увидев непонимающий взгляд мальчика, пояснил. – Помнишь, ты сказал что даже если покажется бредом, согласиться на сделку. В конце первой недели августа, нам поступил один заказ, поставка за границу. Но могло ничего не получиться, поэтому все отказывались оформлять эту сделку, я тоже хотел отказаться, но потом вспомнил твои слова. Все вышло просто замечательно, я смог быстро договориться, и у нас сделали огромный заказ, – по мере рассказа дядя все больше сиял. – Так что в этом месяце мне сделали просто огромную премию. Так что спасибо, малыш, – и он потрепал по коротким вихрам удивленного, но определенно смущенного мальчика. В двадцатых числах августа в гости приехал дедушка Альберт, и Гарри, уже чувствующий себя хорошо, с радостной улыбкой кинулся обнимать его. Дадли с интересом смотрел на представительного дедушку, радостно обнимающего кузена. А старшие Дурсли, немного с тревогой, поглядывали на родственника, последние разы он только ругал их. - Здравствуйте, мои дорогие. Гарри, рад, что тебе лучше, – Альберт обнял радостного мальчика, взглянув с улыбкой на второго мальчика, с любопытством поглядывающего на незнакомца – И тебе, Дадли, какой ты стал уже внушительный, – он оглядел упитанного Дадли, но ничего не сказал, подумав, что правильно посадили его на диету и отправили заниматься спортом. Он передал купленные пироженые Петунье, сразу же кинувшейся делать чай, после того как поздоровалась с дедом. Вернон, втянув свой животик, предложил присесть родственнику. Пройдя в гостиную, они сели, и стали разговаривать о погоде, пока Петунья не принесла чай. Детей отправили в комнату Дадли играть в компьютер. Сделав глоток на удивление очень вкусного чая, Альберт поднял свои глаза на неуверенно чувствующих себя, Дурслей. - Я рад, что вы внемли голосу разума, и, надеюсь, сердца, и дали нормальную жизнь Гарри, – начал спокойно Альберт. Петунья чуть недовольно засопела. - Он все же мой племянник. Не делайте из меня монстра, – тихо, но твердо ответила Петунья, крутя чашку в руках. Альберт недоверчиво хмыкнул и вкрадчиво проговори, вглядываясь в ее лицо, сейчас похожее на маску. - По-твоему, жить в чулане, давать ему непосильную работу и весь день голодать, перехватив лишь кусочек хлеба, когда он был наказан, это ничего? – после этих слов Вернон весь побагровел, и только хотел что-то сказать в ответ, как маленькая ладошка жены остановила его. Она подняла чуть грустные глаза на деда и глубоко вздохнув, тихо ответила. - Так получилось. Гарри… он сильно поранил Дадли. – Альберт удивленно посмотрел на внучку, побуждая ее объяснить. Еще раз вздохнув, Петунья посмотрела в окно, вспоминая тот день, когда все началось. *Воспоминания* 1983 год, апрель Уже полтора года сын Лили жил вместе с Дурслями. Как только его подкинули, в начале ноября, Петунья с Верноном долго пытались собрать документы для Гарри. Волшебники, подкинувшие ребенка, таким даже не озаботились, но хорошо, что у Петуньи где-то сохранилась копия свидетельства о браке между Поттером и Лили. Мама, помнится уговорила этих двоих, засвидетельствовать брак и в этом мире. Хорошо еще в Годриковой Впадине, где проживали не только волшебники, но и обычные люди, была полиция, прибывшая на место сгоревшего дома, вместе с пожарными. Маги тогда так обрадовались, что не успели вовремя стереть им память, да и Вернон успел вовремя взять свидетельство о смерти, на следующий день об этом происшествии уже не помнили. Но за многими документами пришлось ходить еще полгода, а это с двумя маленькими детьми дома. Да еще и Гарри умудрился простудиться, пролежав ночью под дверью. А его кошмары? Ох, Петунье приходилось спать вместе с племянником. Один он заснуть не мог. А если и засыпал, то просыпался с криком и потом долго плакал, зовя маму и папу. Дадли тогда пришлось спать в их спальне вместе с Верноном. Наконец, когда вся волокита с бумагами закончилась, хотя пособие для Гарри получить не удалось, так как его родители не значились нигде, в магическом мире они, возможно, работали. В обычном же мире, они нигде не работали, сколько Вернон плевался ядом на ненормальных и бюрократов. Он и так с трудом принял мальчика, а тут столько проблем! Когда стало посвободнее, Петунья стала оставлять их играть, пока прибирала дом. Но однажды, она услышала страшный грохот из детской, и потом последовавший громкий плач Дадли. Быстро побежав к детям, она влетела в комнату. Представшая картина ужасала. Все вещи были раскиданы у стен, стекла повыбивало, а Дадли ревел, схватившись за сильно разбитую коленку, весь в мелких порезах от стекол, а в центре комнаты с расширенными глазами сидел Гарри. Некоторые предметы все еще летали по комнате. Петунья помнила тот ужас, когда Лили творила магию. Обычно это было что-то безобидное и прекрасное, но иногда… Ее всплески магии иногда что-то разрушали, и Петунья два раза даже порезалась от разбитого стекла, когда Лили разбивала вазы магией возле сестры. Теперь же видя Дадли в крови, она, не сдерживаясь, ударила полотенцем Гарри и в наказание заперла в чулане. Отвезя Дадли в больницу, она постепенно успокоилась, ужаснувшись, что подняла руку на ребенка, но увидев сына в крови, Петунья себя не контролировала. Дадли наложили много швов, пока он продолжал реветь белугой. Пришедший домой Вернон был в гневе, все вещи, которые пришлось заново покупать, влетели в копейку, да так что пришлось занимать кредит в банке. Вернон Дурсль тогда еще не был на большой должности и получал немного. На семейном совете они решили, что пусть мальчик пока поживет в чулане, вдруг опять нападет на Дадли. А чтобы выбросов больше не было, и мальчишка понял, как тяжело убирать разрушенное, стали его потихоньку загружать работой. Потом конечно выяснилось, что Дадли тогда лез к игравшему Гарри и ударил его паровозиком, что повлекло стихийный выброс испугавшегося боли ребенка. Им никто не объяснил, как справляться с проявлениями магии ребенка. А они сами боялись ее, тем более маленький ребенок ее даже контролировать не мог. Как связаться с Альбусом Дамблдором, оставившим Поттера на пороге их дома, они не знали. А они, между прочим, очень хотели попросить совета. *Конец воспоминания* Альберт слушал очень внимательно, не перебивая расстроенную женщину. Вернон неодобрительно поджимал губы, смотря на Альберта расстроившего его жену. Они столько забывали этот ужас, ему самому пришлось сдерживаться, чтобы тут же не отправить мальчишку куда подальше от его семьи. Он еще помнил тот ужас, когда на них с Мардж напала их бабушка. Ребенок был не виноват, но мужчина все равно перетрусил тогда. Альберт, тем временем, качал головой. Какие же безответственные эти маги! Оставить волшебного ребенка с обычными людьми, без присмотра! Тем более победившего их темного волшебника, это уже делает его сильным волшебником. Они что, не знают, что такое стихийные выбросы магических детей?! А документы, а пособие?! Боже, у него даже мелькнула мысль о том, чтобы не отправлять Гарри в этот Хогвартс, но он задавил эту мысль. Нельзя, скрепя сердце, он говорил себе, нельзя. Он принадлежит этому миру. Альберт, встав с кресла, успокаивающе положил ладонь на плечо внучки. - Прости. Я не знал, но все равно, не надо было так делать, – мягко и тихо сказал он, чуть сжав ее плечо. Петунья лишь чуть улыбнулась ему, покачав головой. Вспоминать ей было тяжело, но это уже давно прошло, и страх постепенно уходил. Она порадовалась, что дети не слышали, особенно Гарри. А то еще начнет винить себя. Из комнаты Дадли слышался двойной смех и визги, опять играют в какие-то игры на компьютере. Компьютер, хоть и был в комнате Дадли, но им пользовались все члены семьи. По просьбе Альберта, она пошла звать Гарри. Тот с раскрасневшимися щеками и радостной улыбкой пришел в гостиную, за ним хвостиком пришел и любопытный Дадли. Усадив детей на диван, она налила и им чай. Альберт с улыбкой повернулся к Гарри. - Гарри, помнишь, я тебе говорил, что ты будешь дополнительно от школы заниматься? – дождавшись кивка, он продолжил. Старшие Дурсли недоуменно смотрели на них, они о таком впервые слышат. – Так вот. Было решено, что обучение начнется с сентября. Ты после школы будешь ездить к нам. Но в начале. Вы только сидите, – с хитрой ухмылкой проговорил Альберт, делая театральную паузу. – С тобой, в начале, хочет встретиться… королева, – ошарашенные взгляды приятно согрели ему душу.