Like Real People Do

1 Когда это случилось в первый раз, Кларк толком и не осознал, что за чувство его посетило. Брюс позвал его помочь в Готэм-сити, что было такой редкой честью, что Кларк даже слегка разволновался. Речь шла о захвате заложников, и хотя Брюс мог справиться сам (он очень ясно дал это понять), по-видимому, ситуация включала достаточно противников и неизвестных, чтобы он почувствовал необходимость в поддержке. При одновременном участии Бэтмена и Супермена сражение закончилось через несколько секунд. Брюс обрушился сверху; Кларк – сквозь стену, полиция следовала за ним по пятам. Вскоре все преступники лежали на полу в наручниках, а заложникам оказывали помощь снаружи. Кларк обсуждал мелкие детали операции с командиром отряда спецназа, когда заметил это. Брюс беседовал с одним из заложников. Не просто с заложником. С ребёнком. Прислушаться к разговору на другом конце комнаты почти не казалось вторжением в частную жизнь. – Ты был таким храбрым. – Рокочущий голос Брюса звучал так чётко, словно раздавался прямо возле его уха. – Ты был таким хорошим. Теперь всё позади. Честно. Малыш помотал головой и отступил, крепче прижимая к себе плюшевого мишку. Брюс опустился перед ним на колено – Кларк определённо не наблюдал за ним краешком глаза – и спросил: – Это твой медведь? Ребёнок хлюпнул носом и кивнул. – У него есть имя? – Его… – Ещё одно хлюпанье. – Его зовут Паддингтон. – Отличное имя для медведя. – Кларк, который слишком хорошо знал Брюса, мог поклясться, что различил намёк на улыбку в его голосе. – А как насчёт тебя? Как тебя зовут? Теперь Кларк даже не стал притворяться, что не смотрит. – Э.. Эллиот. – Мёртвая хватка на медведе усилилась; Эллиот вытер глаза рукавом. – Что ж, Эллиот, я Бэтмен. И мы пойдём и найдём твою маму, хорошо? Обещаю, она ждёт тебя прямо снаружи. – Брюс предложил ему руку, Эллиот протянул свою и уцепился за неё. Никто ни слова не сказал, когда Бэтмен ушёл, держа Эллиота за руку. И Кларк ощутил что-то странное в животе, словно тепло, жаркий летний день, улыбка и сияние светлячков смешались вместе.

***

Позже, на крыше где-то в Готэме, Брюс сказал: – Ты лыбишься, как идиот. Кларк с улыбкой пожал плечами: – Полагаю, у меня просто выдался хороший денёк. 2 В следующий раз он почувствовал это на вечеринке. Что и вправду было иронично, потому что, как правило, он вечеринки терпеть не мог. Он постоянно присутствовал на званых вечерах для высшего общества – чаще по делам «Плэнет», но иногда и по просьбе Брюса. Огромная часть преступников Готэма, похоже, принадлежала к элите – к элите и к заключённым Аркхэма, что делало этот город весьма странным. Впрочем, у них в Метрополисе имелся плохой киборг, называющий себя Металло и использующий зелёный криптонит в качестве источника энергии, так что кто Кларк такой, чтобы осуждать? Но нынешняя вечеринка оказалась ещё хуже, чем обычно. Он пошёл туда, потому что Брюс попросил – какой-то присутствующий богатый мужик, по-видимому, поддерживал связь с Дэдшотом. Учитывая, что Дэдшот являлся мелкой готэмской неприятностью (как Флэш был довольно быстрым, или Джокер – малость безумным), Кларк был там, чтобы подслушать всё, что тот парень может ляпнуть, что помогло бы в его поимке. К сожалению, это означало, что он должен торчать на какой-то благотворительной акции, устроенной Брюсом, в окружении богатых стариков и вяло хихикающих женщин. Он бы не назвал это отличным способом провести время. – Если ты нахмуришься чуть сильнее, я начну беспокоиться, что ты испаришь моих гостей. Кларк покосился влево и обнаружил материализовавшегося возле него Брюса с насмешливой полуулыбкой на лице. – Приложу все усилия, чтобы этого не делать, – невозмутимо ответил Кларк и получил в награду смешок – и что-то в его животе ощущалось, как бабочки, как взрывающийся попкорн или как птички, порхающие меж стеблей кукурузы под жарким солнцем Канзаса. – Идём, Кларк. Как это дети говорят – давай свалим из этого шалмана. – Брюс с намёком на улыбку кивнул головой в направлении двери. – А что с… – Я час назад подкинул ему жучок. Всё, что он скажет, отправится прямиком на мой компьютер. Пойдём. Лёгкая улыбка Брюса – всё, что понадобилось, чтобы его уговорить, и они ушли.

***

Каким-то образом они очутились в «Бургер Кинге». Всё в этой ситуации было настолько нелепым, что Кларк не мог лучезарно не улыбаться Брюсу, сидящему напротив. – Что? – спросил Брюс, глаза прищурены и наполнены подозрением, на губах соус. – Ничего, – заверил его Кларк и откусил ещё кусок от своего бургера, чтобы скрыть улыбку. 3 В следующий раз это был плохой день. Ну, и так, и не так. Дарксайд внезапно заявился с Апоколипса, пытаясь захватить Землю. Лига сумела его остановить с наименьшим из возможного количеством жертв, но они никогда не могли спасти всех. И теперь Лига возвращалась на Сторожевую Башню, чтобы дать каждому из них время с этим смириться. Кларк сошёл с платформы транспортера, намереваясь отправиться прямиком в душ, а потом в постель, но раздавшийся позади звук заставил его замереть. Кто-то ещё телепортировался – но не это было странным. Странным были потрескивания и хрипы на грани слышимости, которые сопровождали каждый вдох, непреклонная размеренность дыхания и шагов подсказала ему, что Брюс испытывает боль. Что-то в животе Кларка оборвалось, как на американских горках, или как при неожиданном провале на дороге, или как при стремительном движении лифта вниз. Брюс никогда не разрешал себе признаваться, что чувствует боль или нуждается в помощи – боже, этот человек был упрямее призовой коровы матери Кларка – но он разрешил Кларку обхватить себя за талию, может быть, даже чуть-чуть прислонился к нему. Позволил Кларку отвести себя в медблок с минимальными протестами и без настоящего сопротивления. Позволил Кларку увидеть свою уязвимость, которую больше никто и никогда не видел.

***

Брюс пошевелился на своей койке в медотсеке и разбудил Кларка, который очнулся в кресле рядом. Рука Брюса всё ещё сжимала руку Кларка, как и тогда, когда он засыпал, и Кларк аккуратно высвободил её. Брюс даже не заметил. – Как долго я был в отключке? – Брюс пытался говорить серьёзно, но его голос был слегка скрипучим для этого, так что Кларк не смог удержаться от полуулыбки. – Восемь часов. Возможно, это был самый длинный твой ночной сон в жизни. – Брюс свирепо уставился на него, пытаясь подняться, а затем слегка вздрогнул – но этого Кларку хватило, чтобы понять, что его раны должны были быть невероятно болезненными, учитывая, какой уровень боли Брюс доказано мог вытерпеть. – Нет. Ложись обратно. Брюс ожёг его взглядом, но всё же лёг. – У тебя четыре ребра сломано и в трёх трещины, ушиб лёгкого и большая кровопотеря. Даже не думай вставать. Брюс фыркнул: – Подозревал, что они сломаны. – Что… ты знал, что у тебя могут быть переломы, и просто продолжал сражаться? – Кларк нахмурился, покачивая головой. – Брюс… нельзя так поступать. Брюс посмотрел Кларку в глаза этим своим устрашающим напряжённым прямым взглядом: – Почему нет? Существуют вещи более важные, чем сломанные рёбра и отбитые лёгкие, Кларк. Бэтмен таков, каким нужен миру, а миру нужно, чтобы Бэтмен не чувствовал боль. – Да, но ты… ты не похож на нас. Ты чувствуешь боль. – Ты человек, хотел сказать Кларк, ты медленно залечиваешь раны, тебе требуется время, забота и любовь… – Ты должен быть осторожнее, – сказал Кларк. Брюс только хмыкнул и отвернулся. 4 С тех пор он начал замечать это, когда оно происходило. Его мама знала о Бэтмене, о Брюсе и обо всём, что он делал, и когда она услышала, что он не собирается отмечать День матери, она немедленно заняла твёрдую позицию. – Ты передашь этому мальчику, что он приглашён в Смолвиль на День матери, – объявила она своим самым серьёзным тоном. – Ему нужно чаще покидать город. Вот так Брюс на День матери и очутился за кухонным столом в Канзасе с Кларком и его мамой, ел пирог с курицей и печёные в тесте яблоки на десерт. Присутствие Брюса тут ощущалось правильным, комфортным. Ма души в нём не чаяла, словно он был её вторым сыном, предлагая ему добавку и ещё одну добавку со свирепостью, заставившей Брюса съесть практически больше, чем Кларк. И в конце вечера, когда убрали со стола, Брюс подарил маме Кларка самые красивые серьги, которые она в жизни видела. Она засуетилась, сказала, что не может их принять, что они стоят слишком дорого для такой пожилой фермерши, как она, но в итоге Брюс настоял, так что она их взяла, баюкая в ладонях закрытую коробочку. Кларк знал, что это был подарок такого рода, который в другое время, в другом месте мог бы быть вручён другой Марте. В глазах Брюса отразилось что-то необычное, что-то вроде умиротворения.

***

Позже, моя посуду вместе с Брюсом, Кларк легонько толкнул его плечо своим: – Эм. Спасибо за то, что подарил ей подарок. На самом деле ты не обязан был. Брюс посудным полотенцем вытер последние капельки воды с тарелки и повернул голову, чтобы посмотреть на Кларка: – Да, не обязан. Обычно он не оказывался так близко к Брюсу, и сейчас – это был идеальный момент, когда вселенная замерла и глаза Брюса были такими голубыми, его губы были прямо перед ним, и Кларк мог просто наклониться и попробовать их на вкус… – Мальчики, у вас всё хорошо? – Голос Ма донесся из дверного проёма, и Кларк одёрнул себя. И почувствовал, словно в его животе всё завязалось в узел, как клубок колючей проволоки или спутанные плети ежевики. – Мы в порядке, Марта, спасибо. – Брюс отвёл взгляд от Кларка, и момент был упущен. 5 После Дня матери Кларк подобрал название для этого чувства. По большей части он делал вид, что ничего такого не происходит – будто в его животе ничто не трепещет при взгляде на Брюса, будто он не улыбается, получая каждое сообщение Брюса, будто он в порядке. Будто всё нормально. Но порой это давалось с трудом. У Брюса имелась репутация, которую надо было поддерживать, – и плейбои-миллиардеры не зарабатывали репутации, просто ничего не делая. Брюсу нужны были вечеринки. Работать в газете – вот что было ужаснее всего. Появляться на работе и получать указание освещать событие, на котором будет Брюс, или даже просто натыкаться на чужую статью на эту тему. Быть вынужденным посещать приёмы и видеть руку Брюса пониже спины супермодели. Видеть, как Брюс что-то с ухмылкой шепчет на ухо какой-то женщине, как Брюс раздаёт пьяные непристойные авансы женщинам, которые жадно заглатывают наживку. Знать, что он ничего не может с этим поделать, потому что Брюс не его, никогда не был его и никогда не будет. На одном благотворительном мероприятии, о котором он должен был написать, он попросту сдался и использовал свой слух, чтобы точно определить местоположение Брюса в битком набитом помещении. Ровное сердцебиение прямо рядом с другим, более быстрым. Где-то справа. Он бросил беглый взгляд в ту сторону и заметил Брюса и какую-то девушку в дальнем конце зала – ладно, и правда мельком, успев только разглядеть, как они исчезают в дверях. В его животе всё перевернулось, как от ножевой раны, или от криптонита поблизости, или как когда Лоис объявила, что им нужно время побыть порознь, что это не работает. Боже, это было как повторение истории с Лоис, за исключением того, что он фактически даже не состоял в отношениях с Брюсом. Но с тем же успехом мог и состоять. Как давно они были знакомы? Очень давно, и они пререкались, как пожилая семейная пара, и были лучшими друзьями, и… Кларк любил его. Кларк любил Брюса и никогда не смог бы ему об этом сказать. И никогда не смог бы его получить. Кларк принёс извинения, выскочил за дверь и растворился в ночи. +1 Спустя месяц после той вечеринки Кларк привык к ощущению проворачивающегося в животе ножа. Теперь это стало частью него, как полёт, или дурацкие очки, или любовь к Брюсу. В горе и в радости. Кларк плавно приземлился у секретного входа в бэтпещеру, прошёл сканирование сетчатки и прочие охранные системы, прежде чем в конце концов оказаться внутри. Брюс сидел за компьютером, печатая что-то, связанное с последним делом, – он был в костюме, но без капюшона. Несмотря на все прошедшие годы, Кларк продолжал находить этот вид странным образом дисгармоничным. Он тихо подошёл к Брюсу, склонился над спинкой его кресла, чтобы взглянуть на экран: – Загадочник, а? Задал тебе какие-нибудь годные загадки? – Не стоит так легкомысленно относиться к Нигме, Кларк. Он представляет серьёзную опасность для этого города. – Брюс поднял глаза, встречая отражённый от поверхности монитора взгляд Кларка, и вздохнул. – Хорошо. – Он развернул кресло лицом к Кларку, и Кларк сделал шаг назад. – У меня есть загадка для тебя. Кларк усмехнулся: – Ладно, Бэтмен, перехитри меня, если сможешь. – Кто из нас двоих больший идиот? – Брюс пару секунд хладнокровно рассматривал его, а Кларк просто моргал, смущённый, ужасное осознание постепенно стирало его усмешку. – Прости, что… – Ты в меня влюблён. Честно говоря, я должен был заметить гораздо раньше, но был слишком занят в последнее время. Ты практически поцеловал меня на кухне в День матери, ты находишь предлоги, чтобы постоянно крутиться возле меня. Кларк хотел, чтобы это произошло совсем не так. В идеале, чтобы этого вообще бы не произошло; ещё идеальнее – Брюс полюбил бы его в ответ, а не с энтузиазмом выдал этот жёсткий грубый отказ. Нож в его животе ввинтился глубже. – Я… мне очень жаль. Я понимаю, что это причиняет тебе неудобства. Я… дам тебе время решить, как ты хочешь поступить. – Он слышал свой голос, произносящий слова, но не помнил, как их выбирал. На автопилоте он развернулся, чтобы уйти. Реальность снова обрушилась на него, когда Брюс схватил его за руку. – Нет, погоди… Кларк. Это не то, что я… в моей голове это звучало лучше. – Наверное, в первый раз в жизни Брюс выглядел неуверенным, его взгляд был направлен куда угодно, только не на Кларка, он уронил руку вдоль тела. Он сделал вдох. – Кларк Джозеф Кент. Я… люблю тебя. Нож в животе растворился, сменившись ощущением солнца на коже в жаркие дни, когда цикады стрекочут на деревьях, вкусом яблочного пирога и дома – всеобъемлющим чувством возвращения домой. Потому что Брюс был именно этим – он был домом Кларка. Любовь Кларка и Лоис походила на суперновую – светлую, восхитительную, но слишком яркую, чтобы можно было на неё смотреть, и ей суждено было быстро отгореть. Но Брюс – любовь Брюса была спокойной, вдумчивой, терпеливой, как темнота, в которой он обитал. Если Кларк был днём, то Брюс – ночью. Они пребывали в равновесии. Кларк подался вперёд, впитывая тьму, одна рука на щеке Брюса, другая – на его бедре. Они отстранились друг от друга, раскрасневшиеся, с сияющими глазами. Кларк улыбался в дюйме от губ Брюса, и Брюс улыбнулся в ответ. – Брюс Уэйн. Я тоже тебя люблю. Нож в животе исчез, узлы развязались – внутри Кларка ощущалось лето. Он вообразил, только на мгновенье, что слышит пение птиц.

***

Позже, в постели Брюса, Брюс сказал: – Думаю, что это ты. – Я – что? – Кларк лениво потянулся и перекатился, обхватывая Брюса поперёк обнажённой груди. – Из нас двоих ты определённо больший идиот. Кларк фыркнул, вжимаясь носом в шею Брюса: – Верно, это всё я виноват, что у тебя нет навыков общения, и ты не в состоянии показать эмоции даже ради спасения собственной жизни. Губы Брюса касались его макушки, нос Брюса зарылся в его волосы. – Мне ещё не поздно выставить тебя из моего дома, Кент. Но в словах не было ни капли угрозы, более того, он пробормотал их, не отрываясь от волос Кларка. – Валяй, попробуй. – Кларк рассмеялся. Снаружи стоял прекрасный день. Цикады пели в кронах деревьев, кто-то где-то пёк яблочный пирог. Кларк Кент был дома.