Hold me tight

У всех великих трагедий счастливый конец, но кто же способен досидеть до конца! С. Е. Лец

      Бюджет не сходился почти на три миллиона. Мелочь, но неприятно.       – Ты идешь? – Ира выключила комп и собирала сумку.       – Нет, еще посижу, – я пялилась в экран, пытаясь ухватить за хвост мысль. – Надо найти косяк.       – Удачи. Кстати, давно хотела спросить: где купила?       – Что?       Я взглянула на коллегу поверх монитора, и она указала на мою шею. Я отдернула руку. Дурацкая привычка теребить цепочку в задумчивости.       – Красивый камень, – Ира подошла ближе, наклонилась, вглядываясь в черную каплю.       Я убрала подвеску под кофту.       – Это подарок.       – Парень?       – Бывший.

Пообещайте мне любовь, пусть безответную, Узнаю в облике любом по всем приметам я. Пойду покорно наугад, куда поманите, И не сверну с пути назад, когда обманите.

      Наверно, так мог бы выглядеть рай… Если бы он находился в Африке, что вряд ли.       – Доброе утро, сержант Барнс.       Шури всегда появлялась так, чтобы он заранее ее видел. Умно и предусмотрительно. Она вообще была умной и предусмотрительной. Вежливой и понятливой.       Только «сержант» резало слух.       – Баки.       – Как самочувствие?       «Как в невесомости, – подумал он. – Непонятно».       – Хорошо. Спасибо.       Одного слова было мало, чтобы выразить благодарность. Сложно было поверить в то, что эта девочка за полгода выдрала из его головы код Гидры, который туда вбивали несколько десятилетий.       Хотя она была гением.       А он теперь был свободен.

Пообещайте мне любовь, такую нежную, И мир для нас родится вновь, маня надеждою. Чтоб разлилась живой водой и песней грустною, Любовь не может быть другой, я это чувствую.

      – Что бы ты сделал, если бы точно знал, что завтра умрешь? – раздалось над ухом.       Баки отнял ладонь от лица.       – Сбежал бы отсюда куда подальше.       Стив не улыбнулся. Опустился в кресло напротив и развернул доску так, чтобы черные оказались на его стороне.       – Баки, я серьезно.       – Я тоже, – он вслепую переставил ладью. – Мне осточертело вечное лето и гиперопека.       – Пока мы официально преступники, ты остаешься здесь, – Стив двинул пешку. Тоже не глядя. – Таков был уговор с Т’Чаллой.       – И все же…       – И все же ты не ответил на вопрос.       – Какой? Ах да. Что бы я сделал, если бы… Это теоретический интерес, или местное гостеприимство закончилось?       Баки наконец посмотрел на доску и опрокинул белого короля. Голова болела от духоты и роджеровской меланхолии.       – Праздное любопытство, – Стив откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и обхватил ладонями колено.       – Я праздным любопытством сыт по горло. И я ответил на вопрос.       – Ты сказал, что сбежал бы. Куда тебе бежать?       Баки прикрыл глаза. Куда… к кому. У него были ответы, но стоило ли их раскрывать? Прошло больше года с Сибири. Он не рассказал тогда, хотя тогда во всем еще был смысл. А что теперь?       – Я бы сбежал и нашел одного человека.       – Зачем?       Баки пожал плечами.       «Чтобы убедиться, что любовь умерла прежде, чем умрем мы. Это только в сказках здорово погибать, за мгновение до смертельного удара пообещав друг другу жить долго и счастливо. В жизни все иначе – в жизни счастливым умирать не хочется. Если бы я знал, что завтра умру, я бы нашел ее и убедился, что наша любовь не выдержала ни моего бегства, ни долгой разлуки. И потом сдох бы с легким сердцем».       – Это опять не ответ.       «А может, все было бы иначе. Может, я бы убедился совсем в другом… И тогда умирать было бы очень обидно».       – Стив, чего ты ко мне привязался? Иди донимай своими философскими изысканными Шури, она обожает загадки… Если бы я точно знал, что завтра умру, я просто сидел бы и ждал. А может, открыл бы тотализатор под названием «повезет ли Джеймсу Барнсу», потому что эта сука задолжала мне услуги уже раза три. Честно сказать, я бы сам поставил двадцатку против себя. Такой ответ тебя устроит?       Стив скривился, словно ему без наркоза выдрали половину зубов, и собрался что-то сказать. Баки вздохнул. Все-таки этот дурак неисправим.       – Иди на хрен отсюда.

Пообещайте мне любовь, такую вечную, Что будет длиться вновь и вновь до бесконечности. Пусть не сорвутся никогда слова отчаянья, Коль не минует нас беда, пообещайте мне…

      – Знаешь, на твоем месте я бы к нему присмотрелась, – заметила мама за очень поздним ужином.       – Потому что он симпатичный и при деньгах? – вяло отозвалась я.       Этот разговор заходил за последний месяц далеко не в первый раз. Все достоинства своего нового молодого начальника я знала наперечет.       – Потому что тебе надо строить личную жизнь.       – Это тебе надо, чтобы я ее устроила. А у меня все отлично.       – Наташа, слушай, ну нельзя же! – мама возмущенно вскинула руки.       Этот жест и эту фразу я тоже отлично знала.       Как и то, что прошло почти полтора года абсолютной тишины.

Пообещайте мне любовь, хоть на мгновение, Хочу изведать эту боль, как откровение.

Я за собой сожгу мосты, не зная жалости, И все прощу, но только ты люби, пожалуйста, люби!

      Работа в офисе встала. Все смотрели новости.       Некоторые вещи в его жизни не менялись.       – Где драка?       Я хотела позвонить родителям, но не смогла – мои пальцы прошли сквозь телефон…       – Стив?..       В этот раз было совсем не больно.

Люби, пожалуйста, люби. Люби, пожалуйста… [1]

[1] «Пообещайте мне любовь» (к/ф «Акванавты», сл. Игоря Вознесенского)