I held you close to me / Я всегда был рядом
Felt your heart beat and I thought: I am free / Чувсвуя твоё сердцебиение я был свободен
Oh yea, and as one are we / О да, мы были единым целым
In the now and beyond / Отныне и до конца
Nothing and no one can break this bond/ Нет силы способной разрушить эту связь
Постояв ещё немного на балконе, Лёша тушит окурок и возвращается в постель. Кратко обрисовав ситуацию взволнованной Соне, целует её ладонь, желает добрых снов. Дыхание девушки выравнивается очень быстро: она устала от проверки проекта, над которым засиделась допоздна. Только поэтому и услышала жужжание телефона, брошенного на кухне, и предусмотрительно переведённого в беззвучный режим. Смолов смог дозвониться и рассказать, что с
Братиком всё в норме. Лёша благодарен Соне,
и за это в том числе.
Он смотрит на расслабленное лицо подруги и погружается в свои мысли. Она будто соткана из сахарной ваты: славная, весёлая, ласковая, смотрит на него с безграничной нежностью, легко нашла общий язык с их мамой и
также, как и он сам, обожает Антона. Печёт и передаёт младшему его любимые вкусняшки, обсуждает интересующие обоих новинки музыки и кино, никогда не отказывает в просьбе помочь выбрать подарок его пассиям или посоветовать вино для романтического вечера, пускает Тошу за руль своей баснословно дорогой машины, и это как высший признак доверия весьма впечатляет.
Она окружает вниманием и заботой обоих: забирает уставших с тренировок, командует на кухне их московской квартиры, забивает холодильник полезной едой, привозит обновки и сувениры из заграничных поездок. Порой позволяет себе ласково потрепать Тошу по волосам и целует в макушку, как будто он и
её младший братик, а ещё шутит, что у неё в комплекте к любимому мужчине на всякий случай есть его точная, весьма
бисексуальная копия.
И это не раздражает ни его, ни, самое главное, Тошу.
Алексей рад, что Соня есть в его жизни, потому что именно она помогает близнецам удерживать публичную дистанцию, необходимую для поддержания своеобразного баланса, ведь они оба не свободны.
Ему нравится мягкая девичья кожа, шёлком скользящая под руками, сладкий запах парфюма с нотами красного морозного яблока, окутывающий Сонины локоны, упругая грудь с тёмными бусинами сосков и стройные ноги, что так правильно обвивают талию, когда он мощными толчками доводит их обоих до оргазма.
Красивая.
Понимающая.
Отвлекающая.
Сама того не зная, она служит своеобразным громоотводом, появляется всегда вовремя и переключает внимание на себя. Не удивляется ничему и, самое главное, полностью поддерживает его
возведенную в высшую степень заботу о Тоше. Он младше всего на шестнадцать минут, но Лёша безгранично опекает и любит брата.
ЛЮБИТ
Совсем не так, как следует любить кровного близнеца. Ему нравится целовать Тошины губы и гладить его руки, просыпаться, сжимая младшего в объятиях, вовсе не братских, оставлять кончиками пальцев сотни легких прикосновений на красиво очерченных лопатках, прикусывать шейные позвонки и вылизывать кубики пресса, ныряя языком в ямку пупка.
Алексей смаргивает воспоминания, от которых внизу живота закручивается тугая спираль. Они договорились, что эта часть их с Антоном отношений останется их самым большим секретом.
Несколько лет назад Тоша, промаявшись пару дней, рассказал брату, что ему, кажется, кое-кто нравится. Леша попросил подробностей и уже через десять минут не знал, плакать или смеяться, потому что предметом амурных страданий брата стал парень.
Казалось бы парень так парень, что тут такого, любят же человека, его мысли, слова, отношение, но тогда, пожалуй, впервые за их семнадцать лет, Алексей почувствовал
ревность. Он понимал и допускал наличие девушек в их жизни, но вот новость о
не девушке, разозлила.
Это обескураживало и сбивало с толку, а ещё злило, что какой-то там парень, понимаете,
парень, привлёк внимание брата, которое раньше в равной степени распределялось только между ним, мамой и футболом. Слово за слово и братья поссорились в пух и прах. Антон, раскрывший свой большой секрет и впервые встретивший непонимание и резкое осуждение со стороны брата, ушёл из номера, который они как всегда делили на двоих, громко хлопнув дверью.
Лёша впервые почувствовал, что не может совладать с эмоциями, а внутри нарастает жар, порождая желание полностью обладать братом. Вернуть, закрыть от всего мира, прижать близко-близко, подчинить себе и искусать всего, оставляя метки на родном теле.
Осознание того, что он
хочет брата, не испугало, напротив, заставило отбросить эмоции и спокойной ждать возвращения Антона. Он не будет препятствовать, он даст ему столько свободы, сколько потребуется, ведь любая влюблённость закончится рано или поздно, в то время как узы, связывающие их, нерушимы.
Тоша вернулся поздно, не захотел разговаривать с Алексеем и быстро улёгся спать, сознательно проигнорировав мягкую попытку помириться, предпринятую братом. Но пару часов спустя они уже лежали в одной постели крепко обнявшись и наперебой просили прощения друг у друга.
Как случилось, что в качестве извинения Лёша поцеловал брата по-французски, запустив язык в рот ничего не ожидающего Антона, он бы и сам не сказал. Но брат не оттолкнул. Они целовались как сумасшедшие, катаясь по кровати и изучая такие похожие тела нервными пальцами. Старший не выдержал первым и толкнулся чётко сформировавшимся стояком в бедро брата. Младший покорно выгнулся и со стоном подставил шею под кусачие поцелуи. Результатом этой неловко подростковой возни стал обоюдный оргазм. Мальчишки были ошеломлены и смущены одновременно, но ни один не спешил разомкнуть объятия.
Их новое утро ознаменовало себя трелью будильника и переплетенными конечностями. Как ни странно, смущения или сожаления не было, был неподдельный интерес, здоровое любопытство, и в душ они решили сходить вдвоём. Держать в руке стояк брата и ласкать так, словно ласкаешь себя, оказалось не стыдно, а впервые кончать от чужих и одновременно родных прикосновений очень сладко. Позволив себе несколько лишних минут под струями тёплой воды, братья вышли из душа и обнаружили, что уже опаздывают на завтрак, поэтому в процессе спешных сборов ни один из них не высказал вслух свои мысли о произошедшем.
Дальше их закрутила круговерть тренировок, перелетов и матчей молодежной команды Локомотива, старшего вызвали в молодежную сборную России, в общем, проходили недели, а разговора никак не получалось.
Вопрос с
тем парнем повис в воздухе… Лёша винил себя в резкости, доводил до исступления тренировками, огрызался с ребятами из Сборной и отчаянно скучал, Антон упорно делал вид, что всё по-прежнему, а расстояние, разделявшее их последний месяц, только усиливало глухую тоску.
Их накрыло одновременно в один из вечеров через три недели после возвращения Алёши. Тренировка измотала окончательно: завалившись в номер, Тоша, прижав брата к себе, принялся изучать его лицо губами. Поцелуи были жалящими и злыми, он переключился на рот и с силой всасывал губы близнеца, прикусывал, зализывал. Когда воздух закончился, и вдох был необходим обоим, Алексей крепко обнял брата и предложил поговорить.
Ту многочасовую беседу он помнит, как сейчас. Они говорили очень долго, честно и с краснеющими щеками обсуждали их реакции на прикосновения друг друга, желание быть рядом, не отпускать из поля зрения, ревность, возникающую, когда чужие руки слишком долго касаются одного из них.
В их маленьком, на двоих собранном мире было тепло и уютно, они интуитивно чувствовали желания и стремления друг друга, как и любые близнецы, были синхронны в словах и действиях. Всегда оставались самым родным друг для друга и поэтому, взвесив все за и против, решили, что изредка могут позволять себе поцелуи и касания, взаимные ласки, но это не должно мешать. Им предстоит долгий и тернистый путь, и если они хотят быть успешными, развиваться как спортсмены и личности, то должны быть разумны и готовы ко всему, ведь их коммуникации и социальные связи всегда будут на виду.
Они станут ходить на свидания с симпатичными им людьми и поддерживать любые начинания, навсегда останутся друг у друга и будут любить до последнего вздоха.
Клянусь.
Лёша позволил брату объясниться с предметом симпатий и до поры до времени сквозь пальцы смотрел на развитие отношений с симпатичным рослым форвардом.
Светлые волосы и светлые глаза, острые скулы, подсушенные рельефные мышцы — тот парень неуловимо напоминал ему самого себя.
Старший больше не переживал, зная, что любая копия будет хуже оригинала. После каждого выигранного матча он торопился в их номер и прижимал разгоряченного эйфорией брата к любой удобной поверхности, вылизывал его рот с той степенью страсти, что была прямо пропорциональна силе испытываемых эмоций. Эти поцелуи были эквивалентом всех слов сразу:
я люблю тебя, ты лучший, горжусь тобой. И уже после этого
позволял брату ускользнуть на встречу с его
Форвардом, унося с собой их общий запах на шее и запястьях.
Поэтому, когда в их жизни появился новый Форвард, приглянувшийся братику, Лёша Миранчук отреагировал привычным спокойствием, нежно целуя родные губы младшего, прижавшегося к нему всем телом после победоносного матча со сборной Испании.
По сути, для них обоих за прошедшие пять лет ничего не изменилось.
