My Little Bro / Братик

You could be my unintended / Ты мог быть моим случайным Choice to live my life extended / Выбором всей жизни You could be the one Ill always love / Тем, кого я буду любить всегда

       Федя отключился от собеседника и устало потёр лицо руками. Теперь нужно было звонить его агенту, Елене, и максимально скорбно сообщать, что он в очередной раз инициировал, как она говорила, «информационный повод».       Бросив взгляд на часы он ещё раз взвесил все «за» и «против», в итоге ограничился сообщением с просьбой перезвонить утром. Конечно, его агент получает приличный гонорар, но звонки среди ночи, пусть и по «информационным поводам» это всё же перебор. Можно отложить на несколько часов. А вот разговор с Лёшей был необходим буквально для его, Смолова, безопасности и прошёл гораздо легче, нежели предполагалось. Возможно на это повлиял тот факт, что трубку сняла его девушка и преподнесла информацию как-то мягко, по-своему, в конце-концов, Старший не из тех, кто будет орать на возлюбленную… Или то, что новости были относительно не критичными. Хотя с этим Миранчуком никогда нельзя было точно сказать, где и как сильно бомбанёт.       Как бы ни была смешна разница в шестнадцать минут и вечные приколы в жанре «я не Лёша, я Антон» и «вообще-то Лёша это я», на деле братья оказались совершенно разными как внешне: чуть более курносый нос Лёши и округлый подбородок Тоши, родинки, по-особому выделенные скулы старшего, так и по характеру. Ребята из Сборной быстро научились различать их, задаваясь вопросом: кто вообще мог перепутать Миранчуков?! И пусть обоих отличал чистейший перфекционизм, стремление к званию лучших и желание оттачивать мастерство до седьмого пота, Антон был более лёгким, смешливым, разговорчивым, в то время как Алексей являлся более серьёзным и собранным. Он всегда следил за братом: чтоб куртку застегнул, шарф завязал, пас передал, и всегда при малейшем волнении в сторону младшего, вставал на его защиту.       Но если на тренировке или в общей компании у близнецов возникали разногласия, никто и не думал встревать. Братоубийством их возня не закончится в любом случае, а третьей стороне непременно достанется люлей с удвоенной силой — при появлении внешнего агрессора Миранчуки объединялись и шли единым фронтом на желающих встрять в «семейные разборки».       Также после приснопамятного инцидента с Дзюбой и пинком мяча на игре «Локомотив» — «Зенит» стало ясно, что старший более агрессивен и расчетлив. И пусть с Артёмом оба брата давно раскурили трубку мира, пара ласковых в адрес нападающего всё ещё нет-нет, да прилетают.       Официально с братьями Миранчуками Фёдор познакомился в июле 2015, когда Алексей дебютировал в товарищеском матче за Сборную России против Беларуси.       Леша вышел на замену уже ближе к концу второго тайма и запилил такой блестящий гол, что все охуели. Мальчишка совсем, даже припухлость детская со щёк ещё не сошла, он держался уверенно, атаковал прицельно и, прямо скажем, уровнем и качеством игры вызвал восхищение. Федя невольно засмотрелся. Сложно было отрицать, что талантливая молодёжь, воспитанная на юношеских базах и в футбольных школах известных клубов, весьма уверенно и активно наступает звёздам с именными бутсами на именитые пятки.       В раздевалке было шумно и весело. Парни шутили, скалились довольно, приходил тренер, трепал вихрастые макушки молодняка, поздравлял, хвалил. Пусть эта победа и не бог весть какое достижение, но всё же они объективно молодцы.       Ребята из команды тоже поздравили смущённых Сашу Головина и Лёшу Миранчука с успешным стартом и первыми голами, те, в свою очередь, держались очень достойно, хотя и было видно, что волнуются и всё ещё переваривают свой первый большой успех. Конечно, играть за Сборную страны — огромная честь!       Все уже начали расходиться, желая немного отдохнуть и привести себя в порядок, чтобы чуть позже, вечером вновь собраться и отметить победу. Смолов как раз подходил к выходу из раздевалки, когда дверь распахнулась и в помещение влетел… ещё один Лёша?! Федя нахмурился, но буквально через секунду вопль «Братик!» прояснил всё, и память услужливо подкинула информацию о наличии у Алексея брата-близнеца по имени Антон, также воспитанника «Локомотива».       Тем временем парни стиснули друг друга в объятиях столь крепких, что впору было услышать треск костей. Вновь прибывший близнец закружил свою копию над полом и, чмокнув аккурат в макушку, торопливо произнёс: — Братик, ты такой молодец! Мы с мамой очень переживали, и Тома тоже! Алёш, мы так тобой гордимся!!!       Миранчук, тот которым гордились, смущённо улыбнулся и прижался ко лбу брата своим, и Федя отстранёно подумал, что такой крепкой привязанности и восхищению можно только позавидовать, ведь младшего, насколько он помнил, всё ещё держат в юношеской команде клуба. Махнув команде рукой, он поспешил покинуть раздевалку.        Победу отмечали в известном ночном стриптиз-клубе на Тверской, предварительно взяв разрешение у тренера и оговорив с администрацией заведения, что vip зону закроют под команду полностью. Никто особенно, конечно, не переживал о посторонних, но после достаточно напряжённого и нервного дня хотелось пообщаться без лишних глаз: вкусно поесть, раскурить кальян, расслабиться, посмотреть на пластичные и загорелые тела девушек-танцовщиц.       То, что Миранчуки приехали вдвоём, никого не удивило. И если поначалу Антон немного смущался, то спустя пару часов уже вовсю болтал с Акинфеевым и Игнашевичем, глядя на них совершенно восхищёнными глазами. Он тогда показался Феде таким милым и занятным. Шутил, кокетничал с танцовщицами и, в тоже время, весьма неловко покраснел, когда миловидная грудастая блондинка под дружный смех парней утащила его в глубь лаундж-зоны для приватного танца. Милым и Занятным. Милым.       Если бы ему сказали, что спустя три года он сам сознательно инициирует и закрутит самый настоящий роман с Антоном Миранчуком, этим славным и позитивным балаболом, он бы только посмеялся. А теперь Тоша лежит в его постели, завернувшись в одеяло, как окуклившаяся гусеничка, и беспокойно постанывает. Усталость и стресс, наложившиеся друг на друга, срубили его буквально сразу, как только Федя, внимательно выслушав вердикт вызванного из частной клиники доктора, ещё раз убедился, что переломов и ссадин нет, а жизни мелкого ничего не угрожает.       Ситуация, как не крути, вырисовалась неприятная, а возможные последствия могли стать большой проблемой для всех участников «мероприятия», Алексея в том числе, потому что брат. И если пресса пронюхает, кто был за рулём ёбаного куска превосходного немецкого автомобиля, сомнений в том, что Феде придётся не сладко, нет. За «поруганную честь» младшего Лёша не даст ему спуску, и хорошо, если это будет выражаться физически, потому что если к постоянной травле среди завистников он уже привык и давно клал на неё с прибором, то к подобному среди своих не привыкнешь никогда. Мало им что ли с Шурой Кокориным досталось после этого блядского шампанского в Монако?       Федя не видел Тошу уже две недели и соскучился. Вообще, этот вечер он планировал провести совершенно по-другому: забрать Антона из аэропорта, накормить, затолкать в душ и уже после этого тепленьким утащить в постель. Поэтому к их возвращению домой в духовке уже томилась нежно любимая Антоном запечённая по-деревенски картошка в горшочках, а стараниями помощницы по дому Татьяны Юрьевны, умелой кулинарки с большим стажем, был изготовлен нежнейший сметанный торт с ананасами, максимально приближённый к рецепту обожаемого близнецами Санчо-панчо.       Он подумал обо всём заранее, попросив отполировать и пригнать машину к вечеру, думал с на следующий день с утра доехать до моря, вытащить зелёного от усталости и нагрузок Антона на пляж хоть на пару часов.       Феде нравилось проводить время вдвоём с Тошей, болтать, обсуждать что-то, спорить, невзначай подсовывать любимые сладости, гладить по волосам и целовать костяшки длинных пальцев. Они могли часами переписываться и кидать друг другу смешные картинки. Он отдавал себе отчёт, что настолько нежных и сильных чувств не испытывал даже к Вике, хотя как сравнить трогательную, с красивой грудью и тонкой талией девушку и высоченного парня-спортсмена. Для него Миранчук был Мелким, тактильным, смешливым и настолько ласковым, что Смолов сам дурел от внезапно вспыхнувшего желания невесомо целовать, прикасаться, делать приятно.       И сейчас, бросив телефон на прикроватную тумбочку, он прилег на постель, притягивая «кокон» с Антоном к себе на манер маленькой ложки и целуя выбритый висок, прислушивался к прерывистому дыханию и думал, что Мелкий стоит большинства возможных в будущем глупостей. Хотя, конечно, сегодня не нужно было идти у него на поводу, прав Лёха: котиковым глазкам нужно противопоставлять здравый смысл. Но как это было сделать, когда соскучился, ждал, сам купил и отправил билеты на самолёт, упросил приехать? И дуреешь теперь как подросток от сладких, тягучих поцелуев со вкусом черничной жвачки, запаха и близости тёплого тела, а руки, ласкающие кожу под майкой, так правильно пускают табуны мурашек вниз живота.       Такого, как с Антоном, у Смолова уже не было давно. Потому что он вызывал эмоции, желание не просто обладать и прогибать под себя, как Федя привык, разукрашивая красивое подтянутое тело засосами, но дарить ответные мокрые поцелуи, вылизывать светлую кожу, брать глубже в рот, только чтобы слышать блаженные стоны… Что за херня происходит?! Стой. Замолчи!!! …ЛЮБИТЬ.