I thought I was a fool for no one / Считал, что меня не обманут,
Ooh baby, I'm a fool for you / Но детка ты меня удивил
Этот разговор должен состояться, хочет он этого или нет. Возможно, только возможно, нужно было преподать Антону урок и заставить его самого разбираться с результатами вечернего сумасбродства. С другой стороны, Лёха прав — он тоже молодец. Не смог успокоить двадцатилетку, захотел порадовать Мелкого.
Тоша смешно дергает носом и плотнее заворачивается в кокон из одеяла. Солнечный луч, случайно пробившийся между заботливо запахнутых плотных штор, путается в отросших на затылке волосах и Феде хочется зарыться в них носом, огладить большим пальцем основание шеи, с силой провести по предплечью. Но вместо этого он поднимается с постели и, бросив последний взгляд на призывно торчащую поверх одеяла лодыжку, выходит из комнаты.
Спускается на кухню, включает кофе-машину, достает из холодильника творожную запеканку, предусмотрительно оставленную всё той же Татьяной Юрьевной, закидывает разогреваться и набирает Елену. Агент отвечает только после третьего звонка, но не стесняясь с ходу начинает орать на него матом. Смолов, в принципе, и так в курсе, что он «бестолковый распиздяй» и «какого икса ты творишь», однако, прослушать все эти эпитеты лишний раз, конечно, особое удовольствие. Болотова неожиданно выдыхается где-то в середине своей тирады, проницательно переключая своё внимание на обстоятельство, про которое ей бы хорошо знать, но лучше не стоит.
— Скажешь, кто был за рулем? — спрашивает она скорее всего для проформы и, не надеясь на ответ и, судя по характерному щелчку зажигалки, закуривает.
Феде тоже хочется курить, но он держится, потому что уже давно бросил,
потому что дыхалку перехватывает иногда, потому что спортсмен, не комильфо, имидж, бла-бла-бла.
— Нет, Лена, не могу, это может плохо закончиться, извини, — твердо отвечает он.
— Ладно, — неожиданно сменяет гнев на милость женщина, — хер с тобой. Это и так и сяк может плохо закончиться. Дело твое, Федя, но заканчивал бы что ли у своих телок невменяемых на поводу идти. Личная жизнь это весело, я рада что ты пользуешься определённой популярностью, однако, ещё раз напоминаю, у нас тут нихера не «Духless» и, если ты не хочешь повторить судьбу другого героя Дани Козловского, давай посерьезнее. Сейчас опять начнется вся эта муть про то, что «зажрался, берегов не видит, голов не забивает, херней страдает», — она замолкает и тянет уже более спокойно.
— Сделай что-то хорошее, Федь, что-то не для себя, что-то, чтоб твои мама и папа подумали, что их сын не только скандалы плодить умеет. А историю эту мы замнём.
— Спасибо, Лен, я подумаю. Вообще, у меня и до этого балагана была мысль, знаешь, взять шефство над какой-нибудь юношеской школой в Саратове, помогать талантливым деткам, форму покупать или тренера им выписать какого-то модного, может отправить их куда, ну или ремонт. Посмотри там, где нужнее, сможешь?
Он слышит, как женщина выпускает дым из лёгких и неожиданно тепло говорит:
— Конечно смогу. Не косячь больше, хотя бы в этом месяце. И маме позвони, она ведь будет волноваться, когда новости в ленте прочтёт.
Они оба синхронно начинают смеяться, и напряжение, висевшее между ними на протяжении разговора, лопается, словно мыльный пузырь.
Они прощаются хорошо и неожиданно легко. Буря, кажется, миновала, и Елена, очевидно, уже смогла сделать всё, от нее зависящее, чтобы минимизировать последствия.
Федя смотрит на часы и думает, что в Саратове уже одиннадцать утра, и, действительно, надо бы позвонить маме, пока его «невменяемая тёлка» сладко сопит в спальне на втором этаже.
***
Антон рассматривает себя в зеркале, отражающем рассеянный свет электрических ламп и точечные засосы на спине. Федино творчество похоже на карту звездного неба, составленную в режиме реверсивных цветов.
Он заворачивает полотенце на бёдрах и выходит из ванной. На подходе к гостиной Тоша слышит обрывки телефонного разговора. Смолов беседует, судя по доносящимся фразам, с мамой, и его голос очень мягкий и приглушённый.
Проявляя вежливость и тактичность, Миранчук притормаживает в коридоре рядом с комодом, где разместилась ещё одна отражающая поверхность. Он не может отвести взгляда от россыпи бордовых звёзд на бледной коже. Розовея скулами, вспоминает сильное тело, прижавшее его к кровати, размеренные толчки и жалящие поцелуи-укусы, и ещё, как Федя мертвой хваткой закусывает его предплечье, когда кончает глубоко внутри…
Антон, краснея до кончиков ушей понимает, что доволен всем, кроме этого укуса. Мелькает мысль, что он сейчас похож на чёртова ледопада, в то время как у его партнёра нет ни одной такой метки… Надо бы сказать Феде, он не любит, когда на теле остаются следы. Это неудобно и кожа зудит и, да ладно,
это просто не нравится Лёше.
Старший, хоть по натуре своей и собственник, к желаниям мелкого прислушивается, метит его редко, и сам не позволяет отпечаткам чьих либо губ и зубов появляться на своём теле. Это понятно и в общем-то вполне логично: они ежедневно переодеваются вместе с кучей по-свойски глумливых и позитивно заёбывающих парней, знающих у кого сейчас что с личным,
команда — это же хуже любопытных соседских тётушек, вы вместе, на виду друг у друга 24/7, и шутки про голодных девочек-фанаток иногда утомляют.
Но как объяснить такую просьбу своему парню, который, очевидно, вполне не девочка-фанатка? Надо бы обсудить с братом, что он там своим пассиям задвигает обычно?!
Мысли вновь возвращаются к Лёше, и он с теплотой вспоминает спокойный, приглушённый голос близнеца, который обещал выторговать ему день отдыха и просил не нервничать. Они разговаривали с полчаса назад, и Лёша был предельно ласков, буквально мурлыкал в трубку, а Антон, вместо того, чтоб успокоиться, в какой-то момент понял, что покладистость старшего пугает, так чаще всего он скрывает стресс.
Тоша догадывается, что внешне невозмутимый и серьёзный Алексей Миранчук и сам был немало напуган выходкой близнеца и глубинным чутьём понимал, лекции и воспитательные работы не помогут. И он был рад, что Старший не давил. Что не высказал за испуг и возможную шумиху. Что продемонстрировал полное понимание и поддержку, ведь они всегда друг за друга. Спина к спине, рука об руку.
Конечно, от пиздюлина этот факт его не спасёт. Алёша сейчас придёт в себя и, уладив спровоцированные отсутствием брата проблемы, с большой вероятностью надает ему по шее, при том вовсе не метафорически, а весьма руками. Но это всё потом. Сейчас Тоша скользил взглядом по синякам, оставшимся на рёбрах, и думал о словах близнеца, обещании провести весь следующий день вместе, валяясь перед плазмой или играя в приставку, и не хотел больше ничего, кроме его объятий. Просто прижаться обнаженной кожей к такому родному телу, уткнувшись носом за ухо, и тихо вдыхать его запах.
А в отсутствии братика обнимашки можно вытребовать и получить от Феди.
Федю вообще хочется получить. В общее пользование
В этот момент он слышит, что Смолов закончил свою беседу. Тоша выходит из своего укрытия и, обняв со спины, стоявшего у окна Фёдора оставляет на его шее дорожку лёгких поцелуев. Форвард заводит руку за спину и слегка притискивает парня к себе, одновременно повернув голову и вопросительно приподнимая бровь.
— Я проснулся один, шторы задернуты, тебя нет. Хочу обнимашки, — просто и немного капризно выдает Антон.
Он хорошо знает о своих преимуществах и не стесняется ими пользоваться, пока это приносит удовольствие.
— Кто бы мог подумать, что ты такая тактильная детка? — беззлобно поддразнивает старший парень и, развернувшись в объятиях, притягивает Миранчука ещё ближе, одной рукой легко проводя вдоль его позвоночника.
Тоша мажет носом по скуле Фёдора и, опустив глаза, залипает на пухлых губах. Ему хочется ласкаться, и уже через секунду он целует эти самые губы, проталкивая юркий язык между зубов. Осознанно углубляет поцелуй и понимает, что заводится всё сильнее, притирается к Феде всем телом, хнычет ему в рот, бедром чувствуя, как нарастает и крепнет возбуждение партнёра. Смолов, не разрывая поцелуя, теснит мальчишку к дивану, крепче сжимая объятия, и правой рукой опускается ниже, забирается под держащееся на честном слове полотенце. Срывает мгновенно никому не интересный кусок ткани и ныряет ребром ладони между подтянутых половинок, задевая кончиками пальцев чувствительное колечко мышц. Мелкий поскуливает ещё сильнее и совершенно бесстыдно потирается оформившимся стояком о бедро своего парня.
У Феди окончательно вышибает предохранители, мысли в его голове скачут со скоростью бешеных блох. У него нет с собой смазки и презервативов, но единственное, за что он переживает, возможная реакция Антона на секс без защиты. Как сильно доверие мелкого?! Потому что сам он чист: до Миранчука у него несколько месяцев вообще никого не было, а перед их первым взрослым «свиданием» он на всякий случай заглянул к врачу.
Однако, судя по реакции Тоши, тот сейчас вообще не здесь: он лижет Федины губы, трётся членом о бедро и настолько плотно стискивает шею в объятиях, что в пору пошутить об удушении.
Смолов аккуратно толкает Антона на диван, припечатывая ещё одним глубоким поцелуем, вжимает в подушки и, ладонями раздвинув потрясающе длинные и гладкие как для мальчишки ноги, начинает выцеловывать внутреннюю сторону бедра.
Чувствительный Антон стонет уже в голос, без стеснения разводит колени шире и скороговоркой бурчит что-то вроде «пожалуйста — пожалуйста — хочу тебя внутри — пожалуйста», но у Смолова другие планы. Он задирает ноги парня выше, закидывает левую на спинку дивана, фиксируя рукой, правую оставляет на своём плече и, удобно прогнувшись, языком обводит головку, но в рот брать не спешит, дует на член, дразнится…
Медленно вылизывая член Антона, он опускается всё ниже, легко прикусывает яички, дразня затягивает в рот сначала одно, потом второе и широкими мазками языка собирает свою же слюну, смешанную с выделяющейся и текущей из головки смазкой. Тоша нетерпеливо пинает его пяткой в плечо, но Фёдор только усиливает хватку на лодыжке и в этот самый момент языком касается мгновенно поджавшегося входа, выпускает немного слюны сначала широко лижет несколько раз, а после проникает внутрь.
Антон дергается, чувствует, как краска заливает лицо и вроде даже уши, теряется в ощущениях и вообще не понимает, что сейчас наполняет его больше: смущение или нереальный кайф от того, что его вылизывает и трахает языком такой горячий и охуенный Фёдор Смолов.
У Антона нет каких-то фиксаций на внешности, но он определенно готов признать: Федя нереально хорош. Пухлые губы, острые скулы, чистый высокий лоб, вихрастая челка и совершенно блядский взгляд из-под ресниц. Девочки текут, и, хоть он никогда себя с девочкой не соотносил, его тоже плавит нереально. Тут есть на что залипнуть, даже не опуская глаза ниже, где широкий разворот плеч, накачанная, расписанная татуировками грудь, четко выделяющийся пресс и узкие бедра с торчащими косточкам…
Смолов ему нравится.
Смолова ему хочется.
И только поэтому он здесь.
Миранчук загнанно дышит, возбуждаясь ещё сильнее от своих же мыслей, тянется рукой к члену, но тут же получает легкий удар по пальцам. Опускает глаза, ловит осмысленный взгляд бойфренда и ощущает, что уже очень близок к краю: ещё пара минут и Тоша с протяжным стоном кончает себе на живот, пачкая диванные подушки, и замечает, что несколько капель попало Смолову на лицо. Он тянет руку, стирает сперму со щеки своего форварда и не задумываясь слизывает капли с пальцев. Федя мгновенно перетекает вверх, накрывая Антона своим телом и запускает язык ему в рот, вылизывая теперь уже его губы, невесомо проходится по кромке зубов, ласкает нёбо. В ответ слышится протяжный всхлип, и руки, до этого обнимавшие, спускаются ниже, стягивая домашние шорты, о которых, кажется, оба уже забыли. Федя разрывает поцелуй и дёргается в сторону спальни, где остались презервативы, когда слышит сбивчивый шепот:
— Не ходи никуда, пожалуйста, трахни меня сейчас.
У Антона взгляд с трудом фокусируется, почти не видно радужки, и он выглядит так, словно закинулся марками и слопал пару колес одновременно, и это чистый кайф — видеть, насколько сильно мелкий сейчас зависим и уязвим. Насколько хочет его. Федя сплевывает себе в ладонь, размазывает слюну по члену и плавно входит в растянутую ещё с последнего захода дырочку. Они оба настолько под кайфом от этого спонтанного и чувственного секса, что ему хватает пары минут, чтобы кончить, о чём он предупреждает Антона и уже собирается выйти, когда тот отрицательно мотнув головой прижимает его крепче, просит хрипло и заполошно:
— Я хочу… давай, ещё глубже… давай, оставь… в меня…
И кто такой Капитан «Краснодара» Фёдор Смолов, чтобы не дать своему
любимому мальчишке то, о чём он
так просит.
Федю колотит, кажется, что он скользнул в черную дыру и теперь видит вселенную, сузившуюся до точки. А потом ещё крепче сжимает Тошу в объятиях и на последнем толчке спускает в него с громким протяжным рыком. И точка взрывается.
И он видит звезды. Не контролируя себя (переполняющие эмоции рвутся наружу), приподнимается на локте над вымотанным вторым за полчаса оргазмом Антоном, и совершенно не коммуницируя с мозгом, признаётся хрипло и жарко:
— Тош, по-моему я просто влюблён.
Антон хлопает ресницами, смаргивает, а потом запрокидывает голову и заливисто смеётся.
Смотрит в глаза уже более осмысленно, ласково гладит Смолова по скуле, вплетает пальцы в отросшую чёлку и, положив голову на его плечо, лукаво шепчет:
— Не думал, Федь, что ты так быстро осознаешь. Со мной по-другому и не получилось бы.
Антон кусет его в свод плеча и сжимает всё ещё твёрдый член внутри себя.
Федины звёзды перерождаются в сверхновые.
Федя думает, что не хотел ничего серьёзного, просто легкий роман, чтобы разогнать тоску. А тут вот как повернулось и это не внушает спокойствия.
Потому что его мальчик нихуя не так прост и наивен, как казалось на первый взгляд.
Потому что Федя готов смотреть столько раз, сколько позволит и захочет Антон
