I want to satisfy the undisclosed desires in your heart /Я хочу удовлетворить скрытые желания твоего сердца.
Антон спал беспокойно, тяжело дышал и постоянно вздрагивал. Внутри переутомленного подсознания шёл второй тайм игры, это был очень важный матч, в котором им обязательно нужно было победить. И он бежал со всех ног, отбивая мяч у игроков команды соперника, глазами выискивая брата, чтобы передать пас, но не находил. Ему хотелось закричать, но спазм сдавил лёгкие и все, что он смог сделать хрипло простонать:
братик.
Тоша проснулся рывком и начал бешено озираться вокруг. В горле пересохло, сердце стучало как бешеное. Он сам не понимал, чего так испугался, паника окутала без причины, и лишь в последний момент осознал… не было привычного взгляда, молчаливой поддержки, не было
его.
Леша, братик!
Медленно приходя в себя он оглядел комнату, которая оказалась незнакомой. Помещение, насколько он смог рассмотреть при голубоватом свете летних сумерек, было оформлено в скандинавском стиле: свободное пространство, светлые тона, основательные, надежные предметы мебели — шкаф, два плетеных кресла, низкий столик из темного дерева, уютный текстиль и минимальный декор. Приятно и бесполезно, потому что узнавания не вызывало. В отличии от татуированной руки, которая неожиданно обхватила его бедро — Федя перевернулся во сне и инстинктивно попытался подгрести Тошу ближе. Это простое и уже знакомое движение все прояснило и дало возможность наконец-то немного расслабиться.
Горло першило, и очень хотелось пить. Поискав глазами хоть что-то, отдалённо напоминающее питьевую воду и, не обнаружив в комнате ни бутылки, ни графина, он аккуратно вылез из-под обнимающей руки и убедившись, что Федя не проснулся, направился на поиски источника живительной влаги.
В доме Смолова Тоша оказался впервые и немного помедлил, прежде чем свернуть на кухню — вспоминал куда нужно идти. Из больших французских окон гостиной лился голубоватый предрассветный полумрак, разбавляемый розоватым свечением на востоке. Такого освещения вкупе с рассеянным светом уличных фонарей вполне хватало, и он решил не зажигать свет. Ориентироваться в новом для себя месте было сложновато, но механическая память — очень забавная штука и вот, стакан уже найден и наполнен. Стоя на холодном кафеле в кухне форварда «Краснодара», он медленно приводил мысли в порядок и обдумывал вчерашнее происшествие.
Антон облажался и весьма феерично, мама бы им не гордилась. Даже если представить, что Федя действительно не злится ни за машину, ни за уже случившуюся и только предстоящую нервотрепку, от Лёши ему все равно прилетит по первое число. Во-первых, потому что Тошина шиложопость всегда выходила боком именно старшему, а во-вторых, потому что братик сейчас не в состоянии что-то сделать и очевидно,
очень переживает. Физически они далеко и Лёша не может своими руками огладить любимое тело, убедиться, нет ли серьезных травм или синяков. Пусть врач, вколовший снотворное, и подтвердил, что все в порядке, а Федя обещал сонному Антону поговорить с его старшим братом сам, Тоша волновался сейчас даже больше, чем в момент аварии. Ведь он прекрасно знал, каково это, когда ломает от расстояния, но ты не можешь бросить
на хуй все и сорваться первым рейсом к любимому и родному человеку.
Когда его отдали в аренду Эстонскому клубу, он по началу даже был рад. Пусть и не первый дивизион, всяко лучше чем просиживать скамейку запасных в дубле. Мама и Лёша поддерживали как могли, бодрили, увещевали, ведь это отличный шанс показать себя, раскрыть потенциал, а он такой талантливый мальчик!
Первые полгода в «Левадии» дались с огромным трудом. И пусть его успехи там были весьма впечатляющими, а тренировался он просто на износ, перегруженный мозг постоянно подсовывал мысли о Леше. Они созванивались каждый день и зависали в мессенджерах почти все свободное время, но тупая тоска грызла и связывала внутренности узлом. Эта разлука стала для них очень серьезным испытанием ещё и из-за отсутствия привычной близости, тактильная сторона которой была просто необходима обоим.
Когда Лёша в очередной беседе вскользь упомянул, что идёт на свидание с девушкой, выигравшей какой-то благотворительный промо конкурс Антон даже не заострил на этом внимание. Пиар и благотворительность всегда шли рука об руку в спорте и неудивительно, что брата, как самого молодого и на данный момент свободного, отрядили выполнять роль призового бычка.
Первый звоночек прилетел к нему через несколько недель, когда старший выложил совместное фото с симпатичной брюнеткой. Антон не стал разводить истерик и решил подождать развития событий. Вскоре совместные фото стали появляться всё чаще, а границы терпения начали съедаться и почти стёрлись, после того как Лёша в ответ на прямой вопрос не моргнув глазом подтвердил: да, мы с Соней встречаемся.
Тоша кивнул, спокойно закончил их беседу, пожелал доброй ночи и неделю игнорировал брата. Он был настолько зол! Считал, что Леша поступил не честно, они же всегда говорили друг другу, если заводили роман или просто начинали с кем-то общаться более тесно, чем просто с приятелем.
На следующий день Антон закинул брата в черный список, l-каротин в рот и пошел на утреннюю пробежку.
К счастью, подготовка к матчам внутреннего чемпионата Эстонии дала нагрузку достаточную, чтобы отключаться едва добравших до кровати.
Молчание закончилось одним прекрасным или не очень утром, когда в дверь его съемной квартиры раздался весьма настойчивый стук. Открывать не хотелось — рань несусветная, да ещё и заслуженный выходной. Кого могла нелегкая принести, недоумевал Антон лениво подтягивая пижамные штаны. Урямый посетитель не успокаивался, продолжая навязчиво и громко стучать.
Он был готов ко всему, кроме злющего Леши, с опасно поблёскивающими глазами. Старший втолкнул опешившего Тошу в квартиру и тут же, едва захлопнулась дверь, притиснул его к стене, больно сдавив горло.
— Антон, какого хуя ты творишь? — прошипел Лёша с силой встряхнув брата. Младший, растерявшихся на первых парах, резко освободил руки и толкнул своего гостя так сильно, что в следующую секунду он уже отлетел к противоположной стене.
— У меня антологичный вопрос: совсем сдурел?!
Лёша зло сверкнул глазами и опасно раздув ноздри прошипел:
— Я то как раз в порядке, это ты не выходишь на связь со мной уже больше недели! Почему, я тебя спрашиваю, мне приходиться врать
маме, срываться в середине сезона и лететь сюда, чтобы как-то выведать какого черта с тобой происходит?!
К конце фразы Алексей переходит на крик, а Тоша, неожиданно для самого себя, тянет из души самое гнилое и тёмное, хватает брата за шкварник, как щенка, встряхивает, сжимает руками предплечья и ядовито выговаривает прямо в перекошенное от злобы лицо:
— Возможно, потому что все твои мысли занимает эта гламурная сучка, с которой ты проводишь львиную долю свободного времени?! Сколько раз, ты, долбоёб, не перезванивал мне, обрывал разговор или отвечал невпопад! Я то думал,
братик устал, а он, оказывается,
заебался! Ты даже не сказал, что вы с ней вместе!!! Так-то теперь выполняешь свои обещания. Остопиздело получать отговорки твои и выпрашивать внимание, влюбился — давай, женись теперь, еблан, а на брата можно и хуй положить! — переходя на крик заканчивает младший.
— Ревнуешь, да, братик?! — хитро спрашивает Лёша, обманчиво расслабляясь в кольце Антоновых рук.
Тоша смотрит с недоверием, отпускает старшего, отталкивает от себя даже. Ему горько и муторно на душе от этого разговора и Леша отлично видит состояние брата, который вместо того, чтобы привычно приласкаться, брезгливо поджимает губы и выцеживает:
— Кому ты нужен? Думаешь, один такой, свет в окошке, типа без тебя мне и вздрочнуть не с кем?! Нихера не угадал, вали, восторгайся накаченной задницей своей
малышки.
Он опускает руки и оставляет брата в прихожей, возвращаясь обратно в спальню. Пусть этот мудак сам себя располагает или уёбывает обратно, где он там остановился. Младший не ждет подвоха, не сейчас и не здесь, потому что Леша
виноват.
— Ах ты маленький ебливый сучонок — прилетает сзади и в этот момент сильные руки толкают Антона в спину. Лёша делает подсечку и валит брата на ковёр, мысленно напоминая себе действовать максимально аккуратно, потому что он ненавидит причинять мелкому боль, да и целью является совсем другое.
— Думаешь, я не знаю о той девочке, с которой ты иногда зависаешь? Светленькая такая, с большими глазами, брала у тебя интервью после матча
может и еще что брала. В сети есть фото, если ты не знал. Ну, скажи, еще что она не залезла в твои узкие штаны, между делом.
Антон тяжело выдыхает и ему вдруг становится смешно: он лежит на полу, прижатый распластанным сверху братом, которого так хотел увидеть на протяжении трёх месяцев и выслушивает претензии ревнивого собственника, член которого, весьма красноречиво, кстати, упирается ему в поясницу.
Он начинает смеяться и этим сбивает Лешу с толку. Старший уже открывает рот, чтобы разразиться очередной порцией колкостей, но Антон юрким червяком переворачивается лицом к близнецу и ловит его губы своими. Он целует брата нежно, проходится языком по небу, широкими мазками лижет губы, не агрессивно, слегка посасывает язык, оглаживает бедра руками, немного сжимая ягодицы — играется одним словом. Для него логичен и понятен стон, который вскоре издает партнер. Они оба соскучились и хотят быть как можно ближе. Тоша подталкивает Лешу бедрами, понукая сесть сверху, и прервав поцелуй ласково спрашивает:
— Это кто еще тут ебливый сучонок, ммм, ну-ка? У тебя стоит, братик, и если ты будешь хорошим мальчиком, я дам тебе пососать и наглядно продемонстрирую насколько глубокое интервью дал той девочке. Жаль, — с притворной горечью произносит он, — твои короткие волосы не намотать на кулак.
Леша стонет и содрогается, когда руки брата оглаживают пах и ловко расстегивают ремень. Антон привычно запускает ладонь под кромку белья и сжимает стоящий член, массируя головку большим пальцем, вторую руку подносит к лицу и двумя пальцами, средним и указательным, проталкивается во влажный рот. Собственный стояк приносит дискомфорт, но он ни на что не променяет открывшийся вид: Леша закатив глаза интенсивно сосет его пальцы, ниточка слюны тянется по подбородку, из горла вырывается сдавленные стоны. Тоша начинает легонько подрачивать брату и продолжает:
— А потом, когда девушка уже была влажная и хотела всего, что бы ей не предложили, я хорошенько растянул ее и выебал в задницу, не забывая ласкать мокрую щелку пальцами. Она скулила как настоящая шлюшка и извивалась, почти как ты сейчас, когда кончала. А ведь на вид такая приличная журналистка. — Младший резко останавливается, пережимает ствол брата, убирает пальцы изо рта осоловевшего Леши, перехватывает за шею, тянет на себя и прижавшись лбами спрашивает:
— А твоя стонет, когда ты так делаешь? Я же знаю, что делаешь, ну, ответь, нравится ей?!
Леша смотрит в глаза брату, мотает головой и шепчет только одно слово:
— Пожалуйста. И это его протяжное и горячее пожалуйста окончательно сворачивает вентиль благоразумия Антона. Он поднимается на ноги, увлекая за собой брата, одним слитным движением стягивает с него штаны, аккуратно сажает того на кресло, а сам умещается между раздвинутых ног и, заглатывая слегка опавший член, начинает ритмично насаживаться.
Леша возбужден максимально и ему много не надо, даже в горло пропускать не надо — он кончает скоро и громко, выгибая спину и смаргивая навернувшиеся от эмоций слезы.
Тоша внимательно следит за братом. Сейчас Леше нужны спокойные проглаживания по спинке и много легких поцелуев на скулах и подбородке и шее. И Антон готов на это, и даже на что-то гораздо большее. Он помогает брату встать и ведет его в спальню, к разворошенной постели, укладывает, прямо так, в майке и без трусов, быстро сбрасывает домашние штаны и ложится сам, подтягивает теплое тело к себе и оставляет мимолётные поцелуи на крыльях лопаток, вдыхая родной запах. Старший разворачивается, и прижавшись близко-близко утыкается носом в ключицу близнеца. Ему так хорошо,
Господи, спасибо, что они снова вжимаются друг в друга, стирая границы и не осознавая даже, где заканчивается один и начинается второй.
— Нет, — говорит он сонно, — не хочу ни на ком жениться. Я люблю тебя больше жизни и если уж у меня и будет жена, то только при условии, что мы оба будем женаты. Но я все равно никогда от тебя не откажусь! Слышишь? Трахнешь меня в рот, как ту девочку с фото?
Антон усмехается и тихо отвечает:
— Сам знаешь, я разделю с тобой всё, что ты захочешь, братик. Даже если ты попросишь почку.
— Нееет, — притворно гнусавит Леша, — почки у меня две уже есть, что с третьей делать, — вот если
душу.
— Спи уже, Мефистофель — недоучка, семь утра, принесло же тебя. Проснемся — поговорим.
