мальчик, ты снег

Одинокий фонарь освещает небольшой парк, в котором и днём то пусто, а вечером тем более. Чанбин любил здесь гулять, а Джисон не очень, но любил Чанбина. Сумерки всегда располагают к откровенным разговорам, и наверное, именно из-за них Джисон пробормотал глупый и неуместный совершенно вопрос, о котором тут же пожалел: -Хён, скажи честно, ты когда-нибудь влюблялся? Чанбин смотрит в ответ грустно, почти тоскливо, но быстро придает своему лицу надменный вид. Просто потому, что он так привык. Просто потому, что противная маска эгоистичного подонка прилипла к нему, как вторая кожа. Снять без боли уже невозможно. -Любви нет, не говори глупостей.- Как-то не совсем убедительно хмыкает он, (не) равнодушно пожимая плечами. В голове набатом бьет мысль: «В тебя, придурок». Чанбин отмахивается от нее, как от назойливой мухи. Просто потому, что он терпеть не может сантименты. Просто потому, что Джисон заслуживает девчонку на год младше, что строит милые рожицы и обожает карамельный латте из старбакса. Джисон почти затравленно смотрит на друга и кивает. -Может, и нет. Чанбин меланхолично смотрит на экран смартфона. -А ты? Ты влюблялся? Голос предательски срывается, и парень делает вид, что закашливается. Получается не очень убедительно, но они всегда смотрят на фальшивую игру друг-друга сквозь пальцы, ведь так чуточку проще. Джисон грустно усмехается, но затем весело выдает: -Конечно, например, в коллекцию манги Чонина. Просто потому, что у них одна ложь на двоих. «Хоть что-то общее»,- думают оба, лживо улыбаясь друг другу. У Чанбина внутри уже пусто. У Джисона внутри будто асфальтоукладчиком проехались по цветущей поляне. И тут даже сказать нельзя, что из этих чувств хуже. -Мм, ясно. - хмыкает Чанбин и поправляет кепку. После этого они молчат минут пять. Первым не выдерживает Джисон. -Уже десять. Я пойду, наверное,- Хан опустил голову, неловко сгорбившись. Услышав в ответ согласное мычание, он направился в сторону соседнего квартала. Главное - не оборачиваться. Не оборачиваться. Не.. -Джисон!- крик друга заставляет его остановиться и вопросительно приподнять голову. Чанбин не хочет, чтобы он уходил. Чанбин думает: «Останься, пожалуйста, ради дьявола, останься». Но кричит: -Удачной дороги! Джисон улыбается и машет обеими руками. «И это всё, что ты хотел мне сказать?» «Не отпускай меня, пожалуйста». Некоторые мысли имеют довольно печальную участь: они навсегда останутся неозвученными.