Проблемы идиотов

День задается с самого утра. Во-первых, Юнги даже относительно выспался, а во-вторых, переговоры с иностранными, так сказать, коллегами прошли удачно. Они, конечно, попросили дать им время подумать над условиями, которые Мин выдвинул, но Намджун уверен — согласятся — по выражению лиц ясно было. Ну, кому-кому, а вот Киму не доверять сложно. Так что Юнги спокоен. Довольно закуривает сигарету — жизнь, кажется, налаживается у него. С Хосоком помирился, дело сейчас выиграют — ну прям складывается всё, как никогда, удачно! Юнги улыбки сдержать не может. — Выяснили-таки всё? — усмехается Намджун. — У тебя сейчас ебальник от улыбки треснет. Вот же паршивец догадливый — ничего от него не утаишь. Юнги раздраженно языком цокает, глаза закатывает, желание другу промеж глаз прописать сдерживает с трудом. — Ну, поговорили. Помирились, — бурчит всё-таки, чего уж увиливать от ответа, Намджун и так всё видит. А тот собой доволен, лыбится кот чеширский — бесит. Но Юнги, правда, счастлив очень, и если захочет разозлиться, не получится у него. И всему виной даже не удачная сделка, а то, что с Хосоком они вчера поговорили, наконец. Камень с плеч, ей-богу. Дышать легче. И улыбки радостной с лица снять сложно. Юнги вообще уже и не помнит, когда в последний раз так хорошо себя чувствовал. С Хосоком они только и делали, что ругались постоянно, порой даже до драки доходило, а прошлой ночью улыбались друг другу, прямо как в детстве. — Надеюсь, сегодня никаких сюрпризов он мне не устроит, — вздыхает Юнги, закрывая глаза. Пока в пробке стоят, можно и поспать немного, однако, видимо, не судьба так не думает, ибо телефон в кармане отзывается вибрацией, от которой Мина передергивает всем телом. — Ну и какого хрена тебе надо, маленькое исчадье Ада, — недовольно бурчит он, увидев имя на экране. — Алло? В трубке несколько секунд только одно сбитое дыхание — Чонгук и два слова связать не может. А затем вдруг начинает тараторить, запинаясь да заикаясь. Юнги подкожно чувствует — дерьмо случилось, да и с кем еще, если не с Хосоком — просто так мелкий звонить не станет. — По порядку, Чонгук, — обрывает бессвязный поток информации своим сухим голосом. — Во-первых, где Хосок? Чон едва ли не хнычет, ведь осознает — за такой косяк ему точно прилетит. Юнги нытье лишь напрягает еще больше, но он пытается держать себя в руках, надеясь, что всё-таки ничего серьезного, однако взрывается, как банка с огурцами, когда Чонгук тихо мямлит в ответ «я не знаю».  — В смысле ты, блять, не знаешь? Кто тогда знать должен, алло?! От его громкого вопля подскочил даже Намджун на соседнем сидении. Как Чонгук там Богу душу не отдал — вопрос интересный. Парень продолжает что-то быстро и несвязно говорить, после каждой фразы добавляя «Прости, пожалуйста! Я на секундочку отвернулся». Очень смешно. Юнги Чонгука знает уже добрых 5 лет, и то, как тот «отворачивается на секундочку» тоже — скорее всего увидел ларек с мороженым и туда — дитё же. Разумеется, Хосок успел куда-то свалить, да и дай Бог, что он действительно сам ушёл, а не прихватили против воли, долбанув по башке чем-нибудь тяжелым. Мало ли на что те козлы способны, от которых Мин брата всё защитить пытается. — Звони Тэхёну и пиздуйте, ищите! — приказывает он и сбрасывает. Надо отложить панику — уверяет себя Юнги. Ведь на дворе 21-й век, а Хосок 24/7 от телефона носа не отрывает, так что, уняв дрожь в пальцах, Мин набирает номер и, делая глубокий вдох-выдох, подносит телефон к уху. Сейчас-сейчас треск в динамике и родной голос зазвучит на другом конце провода, но вместо этого гудит долгая тишина, от которой в груди все сжимается от страха. Юнги вновь набирает полные легкие воздуха и шумно выдыхает — надеется дождаться ответа. Однако все его надежды уносит ветром через окно, как дым от кончика намджуновой сигареты. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» Бледнея тут же, Юнги роняет телефон из рук, а сам обессиленно валится на сидения. — Пиздец… Если с Хосоком что-то случилось, он себе этого никогда не простит. Клялся же столько раз, что будет защищать, оберегать и никому в обиду ни за что, а тут не доглядел уже во второй раз, а все почему? Потому что делами своими якобы важными был занят! Лучше бы отменил все к чертям и сидел дома, за братом своим приглядывал! А сейчас вообще без понятия, куда тот пропал. Еще и телефон недоступен — в голову мысли дурные лезут. Вдруг тело Хосока уже гниет где-нибудь в канаве? У Юнги перед глазами мутнеет, стоит об этом подумать, но Намджун тут как тут — просит яйца собрать в кучу и успокоиться, протягивает фляжку и заставляет сделать глоток коньяка. Нечего паниковать раньше времени, мало ли, телефон сел, с кем не бывает. Хосок, скорее всего, жив, здоров, гуляет где-то, а Юнги его уже похоронить успел! — Мы займемся поисками, а ты жди его в отеле, — говорит Ким, набирая кому-то. — Нет, я не смогу просто сидеть и ждать у моря погоды. Намджун отмахивается, разговаривая, очевидно, с Джином — вводит того в курс дела — попутно просит водителя остановить машину возле отеля. Замечательно. Левый глаз уже дергается. Как жаль, что таблетки свои, прописанные когда-то невропатологом, Юнги дома оставил. Но если уж Намджун начинает вести себя, будто босс, значит Мину действительно надо посидеть в сторонке, остыть и отдохнуть, иначе наворотит херни — плавали, знаем. Сделав очередной глубокий вдох-выдох, Юнги старается взять себя в руки и смириться с тем, что ему-таки придется остаться в отеле и нервно ходить из угла в угол, ожидая вестей. Обматерив Намджуна с головы до ног, он выходит из машины и плетется в номер, да не к себе, а к Хосоку — нет, ну мало ли объявится? Может Ким прав — телефон сел. Хотя именно сейчас Мину проще поверить в существование кракена или кроликов на луне. Оптимизм не его конек, и вообще не понятно, как он должен сидеть без дела и тупо ждать, уповая, что брат (чтоб этому долбаёбу пусто было) в порядке. Да Юнги сойдет с ума скорее всего уже через полчаса бесцельного шатания вдоль по коридору. Он вновь достает телефон из кармана и набирает номер дрожащими пальцами, слушает звенящую тишину, тихо умоляя Вселенную позволить услышать голос Хосока из динамика, но в ответ опять раздражающее «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Стиснув зубы, Юнги едва ли хватает сдержанности не швырнуть мобильник в стену. Чувство тревоги обуяло его. Мину никогда прежде еще не было так страшно. Хосок его семья. Его всё. Он для Юнги — весь мир. И если парень не вернется, Мин сам с горя сиганёт в окно 25-го этажа, куда прошлой ночью была вышвырнута его гордость. Прикусив губу, он предпринимает очередную попытку перестать вести себя, как идиот, и достает пачку сигарет, трясущейся рукой. Закуривает. Необходимо успокоиться и посмотреть на ситуацию разумно. Во-первых, все вокруг знают: Хосок и Юнги братья. Во-вторых, кто такой Мин Юнги тоже все в курсе, а связываться с ним и его парнями стал бы только не очень умный самоубийца. Так что, вряд ли даже за такой тупой поступок Хосоку отважились бы отомстить, зная, кто стоит за его спиной. Очевидно, после глубокой затяжки думать в позитивном ключе всё же становится легче, но не прям, чтобы очень, поэтому, пока мозги опять не затуманило глупыми мыслями о трупе брата в ближайшей реке, Юнги решает успокоить напряженные нервы с помощью бутылки коньяка на маленьком столике рядом с креслом, куда вскоре опускает свой зад. Бесчисленное количество раз, конечно, он обещал себе не искать утешения в алкоголе, однако здесь ситуация как бы взывает — вот тебе и оправдание. Насладившись всей гаммой аромата золотисто-коричневого напитка, Юнги принимается медленно потягивать коньяк мелкими глотками. После нескольких бокалов, пульс под кожей более-менее приходит в норму, но беспокойство никуда не исчезает, несмотря на разнеживающее тепло во всем теле из-за выпитого. Юнги волнуется, нервно постукивает пальцами по столешнице и курит непривычно много. Хосок — маленький засранец — такими темпами загонит брата в могилу раньше положенного. — Вот вернется гад, отпизжу и обоссу, — бухтит Мин, завороженно наблюдая, как золотистый напиток омывает стенки пузатого бокала, вращаемого в руке. — А не вернется, с того света козла достану, чтобы отпиздить и обоссать… Как и каким образом придется доставать Хосока с того света Юнги не успевает придумать, да и надобность в этом пропадает, потому что стандартная мелодия входящего сообщения разрезает спокойную тишину. Смс от Намджуна, увидев которое внутри у Мина все начинает радостно трепетать. Нашли Хосока, и правда гулял. Юнги расслабленно выдыхает и разваливается в кресле. Когда младший вернется, он ему устроит хорошую взбучку за потерянные ментальные седые волосы, а до того момента можно и подремать. Из-за выпитого выключает мгновенно, Мин даже матерную фразу, которую бросит Хосоку при встрече, додумать не успевает, настолько быстро проваливается в сон. Перед глазами начинают мелькать кадры из детства: старый особняк, где они прожили много лет, отец еще живой, маленький плаксивый Хосок с плюшевым единорогом подмышкой и его мать — женщина с невыносимым характером и невыносимой красотой. Хорошо было в те времена: никаких забот, обязанностей. Только они втроем: Юнги, Хосок и его единорог. Давно Мин не видел снов. Обычно одна чернота перед глазами, а тут яркие картинки, улыбки и детский смех. Будь воля Юнги, не просыпался бы еще долго, но сон у него чуткий, и все грезы рассеялись, подобно дыму сигарет, стоило двери открыться. Пока он промаргивается, разгоняя остатки сна, Хосок топчется на пороге, шурша бумажными пакетами, и даже не представляет, какой разъебон ему сейчас устроят. — Явился, блять, — шипит Юнги, оставляя нагретое кресло, и делает шаг вперед, крайне недовольным взглядом окатывая брата с ног до головы. — С телефоном у тебя что? Ты хоть представляешь, какой херни я уже успел надумать? — Да ладно, не начинай, телефон сел, — отвечает Хосок, не поворачиваясь. Юнги начинает злиться. Он тут едва ли коней не двинул, переживал, места себе не находил, а младший даже не удосужился извиниться, да что уж — внимания должного не обращает. — Сукин ты сын, Хосок, — оскаливается Мин, окончательно теряя контроль над собой, грубо хватает Хосока за ворот рубашки и с силой вжимает того в стену. — Ты, ублюдок ебанный, на секундочку хотя бы можешь себе представить, как я беспокоился о тебе? Уж было подумал, что тебя убить успели, пока я был занят! Хосок раздраженно фыркает и, оттолкнув от себя брата, пытается уйти, но Юнги возвращает его обратно — впечатывает спиной в стену с глухим ударом. — Послушай, заботливый братик, — наконец, отвечает младший, растягивая губы в оскорбительной усмешке. — А может ты уже перестанешь заботиться обо мне? Папочка умер, никто не станет наказывать за непослушание, да и тебе уже не надо быть у него на подсосе, чтобы получить наследство! Брови от услышанного уползают куда-то вверх по лбу. Что, мать его, несет этот кретин? Да Юнги волновался прежде всего, потому что они братья. При чем тут вообще отец и наследство? Неужели Хосок все это время вел себя, как последний гандон из-за того, что дело перешло не ему? — Что? Я не пойму, Хосок, ты хочешь занять мое место? Ты? Сопляк, который нихера не умеет, кроме как тыкаться своим членом? Остатки здравого смысла, умоляющие заткнуться, выбрасываются в окно, но даже понимая, что лучше замолчать, Юнги больше не может себя контролировать, ибо все говно, копившееся в нем долгое время, теперь вырывается наружу. Собственно, с Хосоком, очевидно, та же история. Он совершает вторую попытку оттолкнуть брата от себя. Юнги отшатывается назад — мелкий, оказывается, сильнее, чем казалось. — Знаешь, я хотя бы умею пользоваться своим членом, а ты со своего можешь только капли мочи стряхивать! Он произносит это таким надменным выражением лица, что едва хватает терпения не разбить о его голову опустошенную бутылку коньяка, но Юнги криво усмехается. Он делает шаг вперед и разворачивает брата к себе лицом. — Грязный твой рот, Хосок. Всё, на что ты способен — это сосать вонючие хуи каких-то выродков и смаковать их сперму на своём длинном языке! За свои слова становится стыдно тут же. Наверное, Хосок сейчас даст ему по лицу, и лучше бы ему действительно это сделать, иначе чувство вины сожрет Юнги точно червь-паразит. — Да что ты говоришь! — насмешливо выплевывает Хосок. Он сжимает пальцы на лацкане пиджака, притягивая Мина к себе вплотную. Слишком близко. Горячее дыхание Хосока, запах его жевательной резинки, стук его сердца — все это для Юнги «слишком» — достаточно, чтобы потерять голову. На губах у младшего ядовитая усмешка, и это единственное, что успевает заметить Мин перед тем, как получить сильный толчок в грудь, от которого он не удерживает равновесия и валится спиной на кровать. Хосок нависает сверху, и это вообще ни в какие ворота. Ещё немного и Юнги окончательно снесет крышак, и он поцелует своего брата-акробата. — А ты, наверное, очень хочешь попробовать, каково это, когда тебе сосут? — шепчет Хосок. Его грёбанные губы буквально в паре миллиметрах. Юнги сглатывает ком поперек горла, и ему не хватает секунды, чтобы впиться в них поцелуем. Хосок отстраняется. — Что ты делаешь, кретин? — хрипит Юнги, убирая руку брата с пряжки своего ремня. — Не этого ли ты хочешь, ублюдок? — вопрошает Хосок дрожащим голосом, и теперь он выглядит совсем не крутым. По спине проходит мороз, потому что в глазах напротив Юнги видит затаившиеся слезы и боль. Желание провалиться сквозь землю становится крайне невыносимым — наговорил хуйни, какой не следовало. — Твою ж мать, Хосок, — шепчет Мин и делает, наконец, то, что хотел давным-давно, но никак не решался — обнимает со всей нежностью, которая у него есть. — Я не хотел говорить тебе этого… Только не плачь, ладно? — И не собираюсь, — мямлит Хосок и смеется с последней фразы. Он не собирается, а вот Юнги буквально в шаге от того, чтобы разрыдаться от тепла рук, оглаживающих его спину. Два идиота. Мин набирает полные легкие воздуха — если не сейчас, то когда? Вряд ли в будущем представится наиболее подходящий момент, поэтому, собрав свои яйца в кучу, он утыкается носом в рыжий висок и признается: — Не могу без тебя… У Хосока краснеют кончики ушей. Биение его сердца учащается, и Юнги не сдерживает улыбки, а затем и сам краснеет до корней волос. — Да, я тоже люблю тебя, идиота, — шепчет Хосок, вырываясь из объятий. Мин поспешно отводит взгляд. Лицо у него горит. Он сейчас цвета спелых томатов, что растут в деревне у родственников Джина, — вообще не выглядит, как крутой гангстер, от имени которого все ссутся и разбегаются в страхе. — Хён, — зовет Хосок, касаясь тонкими пальцами полыхающей румянцем щеки. — Мне тоже неловко, но посмотри на меня уже! Хочется отмахнуться и послать на хрен в своей привычной манере, но Юнги не может — отказать не в силах — и все-таки поворачивается, встречаясь с ласковой улыбкой на идеальных губах, которые почти тут же накрывают его собственные. Хосок целует настойчиво, и Юнги знает, к чему все это приведет, но останавливаться не собирается, и смешки Намджуна за дверью его абсолютно не беспокоят. Пока что…

***

Хорошо все-таки в деревне. Птички поют, тишина, спокойствие и воздух свежий. Ну, не в сортире, конечно, но Юнги совсем скоро закончит со своими делами, сейчас только сигаретку докурит, а то над компостом долго не посидишь, не помыслишь. Да и за деревянной дверью деревенского туалета хосоковский вопль сотрясает воздух. Видать от роя пчел пытается убежать — спасать надо придурка. Вчера он в паутину влез, от его крика наверняка, начал извергаться Везувий в Италии, а Япония вновь содрогнулась от землетрясения в 8 баллов. Юнги же всё еще не понимает, каким образом Хосок остался жив после такого. Благо пауков на нем не нашли, и на том спасибо, иначе у парня точно случился бы микроинфаркт. Вздыхая, Юнги тушит сигарету, натягивает трусы обратно и выходит на улицу, где Хосок и правда бегает от чего-то между грядок. Откуда у него столько энергии — загадка. У Мина все тело болит, и непонятно, то ли из-за того, что он днем ранее картошку копал, то ли из-за кувырканий на сеновале. Но так или иначе идиота от насекомых необходимо защитить, не то затопчет и помидоры, и огурцы, а Юнги еще хочет поесть салатик перед тем, как обратно в город вернуться. — Хё-ё-ё-ё-ё-ён! — умоляюще ноет Хосок, заметив, что Мин пялится на него и бесстыдно ржет. — Сюда беги, тупица! Младший резко сворачивает, поскальзывается и, чудом не упав рожей в сырую землю, начинает бежать быстрее. Картина нелепая до абсурда, и Юнги не может не смеяться. Он ловит Хосока в объятия, так и не поняв, от чего тот наворачивал круги по огороду с криками и визгами свиньи. Жаль, что они уже сегодня вернутся в город, и непонятно, когда в следующий раз еще представится возможность наблюдать, как Хосок в страхе пытается убежать от собственной тени. Эх, хорошо в деревне, а когда любимый идиот рядом, так вообще — сказка!