1
29 августа 2018 г., 11:12
Когда в приюте появилась новенькая, никто сначала и не обратил на неё внимания. Обычная худая девчушка лет семи, спутанные длинные чёрные волосы, из-под чёлки на мир смотрели чуть дикие большие глаза, карминно-красные, живые и горевшие странным огнём. Обычно она сидела в уголке, с другими детьми не контактировала, не играла, только что-то рисовала на небольших листках бумаги или читала. Даже с отцом Андерсоном почти не говорила, впрочем, к нему она относилась с куда большей теплотой, чем к кому-либо ещё. О ней никто ничего не знал, кроме имени и происхождения: Юмико Такаги, японка.
В принципе, в её поведении не было ничего необычного - дети, попадающие в приют, часто сначала замыкаются в себе, им тяжело привыкнуть к жизни вне дома, и чем старше ребёнок, тем дольше ему приходится к такому приспосабливаться. Но у девочки, казалось, проблем нет.
А затем у Юмико случился странный припадок. Однажды утром, перед завтраком, её соседки по комнате позволили себе сказать ей пару колкостей насчёт её внешнего вида, на что та отреагировала очень бурно. Она резко впала в ярость и начала бесноваться на глазах у детей, круша всё, что только могла, пыталась причинить обидчицам боль. Правда, до серьёзных увечий не дошло - отец Андерсон отреагировал на крики и смог как-то её успокоить. После этого он изолировал японку на какое-то время, сказав остальным, что она серьёзна больна, в случившемся виновата болезнь, что сердиться на неё за это нельзя, ведь она не виновата. Но среди детей уже пошли нехорошие слухи, которые расползлись по всему приюту. В итоге по возвращению из больничного крыла Юмико теперь всё чаще и чаще замечала странные - опасливые, презрительные или даже ненавидящие - взгляды, при этом все её робкие попытки извиниться или просто с кем-то из них поговорить откровенно игнорировались. Стоило ей зайти в комнату, как разговоры затихали и не начинались, пока она не садилась на своё привычное место в уголке. Девочку всё это очень напрягало, но она не могла ни с кем поделиться своими чувствами, ведь друзей у неё не было, а воспитателей отвлекать было неудобно. В итоге Юмико замкнулась в себе ещё больше, перестала пытаться завести разговор и привлекать к себе внимание.
Она по-прежнему завтракала, обедала и ужинала в одиночестве, сидя подальше от остальных, но однажды к ней подсела светловолосая девочка с неровной мальчишеской стрижкой и затемнёнными очками.
- Привет. Тебя же зовут Юмико Такаги?
Японка вздрогнула, переводя взгляд на неожиданную собеседницу, а та продолжила.
- Меня зовут Хайнкель Вульф, я уже давно хотела с тобой познакомиться, но ты всегда от всех отходила, вот я и не могла решиться начать диалог. Приятно наконец-то с тобой поговорить,-этими словами она ошарашила её ещё больше.
- П-правда?... Спасибо,-пролепетала темноволосая девочка, растерявшись полностью.
- Ты ведь из Японии? И как оно там?
- Ну...-шок ещё не до конца прошёл. Юмико осознала вопрос, немного подумала.-Красиво... даже не описать, как там хорошо.
- А я урождённая австрийка, правда, тут торчу большую часть жизни, так что от меня особо подробностей не дождёшься.
Обе замолчали, не зная, что ещё сказать.
- Ты ведь теперь одна живёшь?-вдруг спросила Хайнкель, опять застигнув Юмико врасплох.
- А... А зачем тебе знать?-осторожно спросила та, внимательно глядя на собеседницу, которая слегка растерялась.
- Ну, скажем так, я не слишком любима своими соседками, да и они меня бесят своим жеманством и придурью, а ты похожа на хорошего человека. Вот я и хотела бы поселиться с тобой.
- Ты серьёзно?-японка подалась вперёд, широко распахнув глаза. Австрийке даже стало немного неловко.
- Ну да. Так... ты одна?
- Да, н-но тебе может не понравиться соседство со мной,-Юмико опять чуть сникла, но теперь уже Хайнкель наклонилась к ней, тепло улыбнувшись.
- Прости, но я позволю себе в этом усомниться.
***
Тем же вечером по всему приюту гуляла новость: Хайнкель Вульф переселилась в каморку к сумасшедшей Юмико Такаги. Это поразило всех детей без исключения, сразу поползли сплетни, слухи, пересуды, но австрийке на них было глубоко наплевать. Известная своим непростым характером и умением неплохо драться, она обладала авторитетом, её побаивались, поэтому лишь тихо об этом переговаривались, не решаясь высказать всё в лицо. Японка же впервые испытала радость от общения с другим ребёнком. Хайнкель всегда была готова к диалогу, но при этом не надоедала расспросами или какими-то глупостями, поддерживала её, защищала и заботилась, как о младшей сестре. Пусть неумело, как-то по-мальчишески грубовато, но заботилась, так что вскоре её упрямство, резкость и излишняя прямолинейность перестали быть для девочки заметными. И Юмико, к всеобщему удивлению, изменилась: стала более открытой, улыбчивой, активной. Она потихоньку вливалась в коллектив, перестала ото всех прятаться, а с Хайнкель они вообще стали практически неразлучны. Их вскоре привыкли видеть вместе, словно так было всегда. Отец Андерсон не мог нарадоваться на то, как узы их дружбы крепнут день ото дня. Но однажды у Юмико снова повторился странный приступ бешенства и ярости. Это стало своеобразным толчком для других детей к обсуждению девочки, они снова стали за глаза называть её чокнутой, сумасшедшей и больной. В итоге японка снова переселилась в больничное крыло, но Хайнкель по-прежнему сидела с ней допоздна, пытаясь ободрить. - Что же такое случилось, Юми? Почему же ты вдруг сорвалась? - О...она вновь проснулась... - Кто? - Ю... Юмиэ….-девочка вдруг заплакала, кинувшись австрийке на шею. Та кинулась успокаивать подругу. - Это ещё что за фрукт? Ну же... успокойся.... тут нет никакой Юмиэ, лишь ты да я. - Она внутри меня... о-она полна ярости и... и гнева. Стоит мне о-ослабить хватку... и она начинает всё крушить... Юмико отчаянно разрыдалась, вцепившись в Хайнкель так, словно от этого зависела её жизнь. Австрийка всячески её утешала, гладила по голове, что-то напевала, не выпускала из объятий, и спустя некоторое время всё же сумела успокоить подругу. Та, потеряв немало сил, уснула, и только тогда Вульф смогла её отпустить и уйти на поиски отца Андерсона, к которому у неё появились вопросы. - Святой отец, вы можете мне рассказать о недуге Юми? Я за неё очень волнуюсь. Сначала тот пытался переубедить Хайнкель, но вскоре сдался под её напором: девочка ни в какую не хотела уходить, не узнав того, чего хотела. - Хорошо, так и быть, я расскажу тебе. Но не расспрашивай об этом Юмико, ей и так приходится нелегко. - Поняла. Так чем же она больна? - У твой подруги диссоциативное расстройство идентичности, проще говоря, раздвоение личности в тяжёлой форме. Физически она полностью здорова, но вот психически... В определённые моменты, когда Юмико испытывает сильные негативные эмоции, происходит своего рода "переключение", и одна личность сменяет другую. В обычном состоянии она - Юмико, милая девочка, неспособная обидеть и муху, мирная, робкая, альтруистичная. Но стоит ей потерять контроль, как на волю выходит её вторая личность - Юмиэ, полная противоположность ей. Уверенная, сильная, яростная, резкая и агрессивная, она не успокоится, пока не потратит много сил и не накажет того, кто, по её мнению, перед ней провинился. Хайнкель молча выслушала святого отца, на лице не отразилось ни одной эмоции, только щека чуть-чуть подрагивала. - И это неизлечимо? - Есть способы, но Юмиэ впадает в ярость, стоит нам только попытаться что-то сделать, поэтому сейчас нам остаётся только ждать и заботиться о здоровье обеих. - Понятно... Но ей как-то можно помочь? Облегчить её страдания? - Ты очень привязалась к не, не так ли?-Андерсон потрепал воспитанницу по голове.-Это хорошо, ей нужны поддержка и забота. Поэтому просто будь рядом и помогай ей справляться с трудностями, хорошо? Вульф кивнула и, поблагодарив священника, решила вернуться в больничное крыло. Она неспешно шла по коридору, обдумывая услышанное, как услышала знакомый ей голосок. - Что?! Нет... отпустите! Внутри австрийки что-то оборвалось, она кинулась к палате, где оставила безмятежно спавшую Юмико, ворвалась внутрь и на миг остолбенела. Её подругу держали несколько человек, она пыталась вырваться, но безрезультатно, кто-то из детей стоял рядом с распятием, а ещё один читал обряд экзорцизма. Происходившее казалось очень дурным сном. - Что вы делаете, идиоты?! Совсем мозгов лишились?!-Хайнкель в бешенстве накинулась на них, без зазрения совести пуская в ход грубую силу. Кое-кто струсил и попытался убежать, остальные накинулись на неё. Вульф была опытнее, быстрее, тренированнее, но она была одна против нескольких парней старше неё, поэтому не всё шло гладко. В какой-то момент её сильно ударили в челюсть, так, что она даже пошатнулась, хоть и устояла на ногах. - Хайнкель!-вскрикнула Юмико, вновь рванувшись на помощь, но ей опять не хватило сил это сделать. А потом один из державших её влепил ей пощёчину, отчего Юмико вновь вскрикнула, и опустила голову. И тут, в какой-то момент в ней что-то поменялось. Она подняла свои карминно-красные глаза, ставшие будто бы ярче и злее, недобро усмехнулась, чего прежде не делала, а затем снова рванулась. Откуда в ней взялось столько силы? Никто, кроме Хайнкель, этого не понял, но девочка всё-таки вырвалась, обвела всех присутствующих нехорошим взглядом и не своим голосом произнесла: - Ай-яй-яй, какие вы тут нехорошие, обижаете маленькую беззащитную девочку... Свиньи! Двуногие грязные свиньи! Вы поплатитесь за то, что посмели меня тронуть! И японка кинулась в бой. Куда подевалась прежняя неуклюжесть и неспешность? Движения были настолько быстрыми, что за ней было не уследить, она уворачивалась от любых препятствий или атак, действуя, как настоящий профессионал. Тонкие ручки с небольшими кулачками, казавшиеся такими хрупкими, сейчас крушили всех. Юмико... Нет, уже Юмиэ действовала наверняка, била без жалости, не обращая внимание ни на кровь на костяшках, ни на мольбы о прощении Она не собиралась останавливаться, когда противник падал, она продолжала его бить, крича что-то. Хайнкель поняла, что если её не остановить, она сама не остановится и просто забьёт противников до смерти. Именно поэтому она собрала все силы и кинулась на неё сзади, крепко-крепко обхватив, удерживая её на месте. - Хватит, Юми! Этого достаточно! - Пусти меня немедленно! Иначе я и тебя не пощажу! Не мешайся!-девочка рванулась вновь, но Хайнкель, даже в потрёпанном состоянии, была настроена решительно. Даже получив от подруги удар под дых, девочка рухнула на колени, но утянула Юмиэ за собой. - Я сказала тебе остановиться. Так что хватит, Юмиэ. Прекрати! Японка оскалилась, вновь рванулась, царапаясь и извиваясь. - Не смей мной командовать! Я никому не подчиняюсь, так что отпусти живо! - Не вынуждай меня идти на крайние меры,-голос австрийки стал каким-то ледяным и излишне спокойным. - О, ты мне угрожать вздумала? Не выйдет! Ты ничего мне не сделаешь!-японка вновь атаковала Вульф, но та неожиданно увернулась. - Прости меня, Юми, это для твоего же блага! Глаза темноволосой девочки расширились, когда она почувствовала удар по голове, который недрогнувшей рукой нанесла Хайнкель. Юмиэ пошатнулась, затем подняла глаза на выпрямившуюся Вульф - Спокойной... ночи... Юмиэ,-выделяя каждое слово, чётко произнесла та, быстро вытерев глаза. И снова ударила.***
- М... мне так жаль.... Прости, что она тебя... Я так этого не хотела! Тремя часами позже Юмико вновь очнулась на койке, рядом с ней сидела Хайнкель, весьма и весьма потрёпанная. Она всё честно рассказала подруге, и та, чувствуя вину, начала беспрестанно плакать и извиняться. - Я не хотела, извини меня! - Юми... ну же, успокойся, она меня всего раза два-три ударила. Бывало и хуже. Ты ведь ни в чём не виновата, все друзья иногда дерутся,-австрийка усмехнулась, поправляя пластырь на лице. - Ты правда... не сердишься?...-всхлипнув, спросила японка. - Ну как на тебя, такую милую и беззащитную, можно злиться? И вообще, прекращай уже реветь, было бы, из-за чего. Вульф прижала подругу к себе, целуя в лоб и слегка покачивая на руках. - А Юмиэ передай, что если она вновь начнёт буянить, я её снова усыплю. Надолго. Захочет такой "колыбельной" - пусть даст знать. Юмико, шмыгнув носом, хихикнула. - Ты неисправима... дурочка. - Что поделать, зато я одной левой уделала тебя. Мало занимаешься, Такаги. Вскоре тебе и твоя хвалёная Юмиэ не поможет. На минуту в палате повисла тишина, Хайнкель начала вновь напевать уже знакомый мотив на немецком, когда Юмико подняла на неё мокрые большие глаза. - Ты... ты же не перестанешь со мной из-за этого дружить, да? Австрийка вздрогнула, затем молча уставилась на неё. - Я тебя так крепко приложила? Что у тебя за глупые мысли в голове? Совсем того?-покрутила пальцем у виска. - Н... Не бросай меня, ладно?-японка уткнулась ей в плечо.-Ты моя лучшая и единственная подруга, пожалуйста, не уходи! Я... я не смогу... одна... Вульф мягко отстранила её от себя, затем сняла очки, внимательно посмотрев на неё своими пронзительно-зелёными глазами. - Я никуда от тебя не денусь, Юмико Такаги, и никогда тебя не брошу, клянусь именем Бога. И будь я проклята, если нарушу эту клятву когда-нибудь. - П... правда?… - Правда-правда, честно-честно, точно-точно и наверняка. - Спасибо. Они посидели так ещё минут пять, затем Хайнкель уложила Юмико спать, дождалась, когда та уснёт, затем хотела было уйти к себе, но неожиданно передумала и, скинув обувь, забралась на кровать, легла рядом, обняв подругу. Та во сне прижалась к ней и тихо засопела. Австрийка усмехнулась, поправив чёрные волосы, затем чмокнула её в лоб и сама задремала. "Никуда я от тебя не денусь, Такаги. Должен же тебя кто-то контролировать и вправлять тебе голову на место, а кто с этим ещё справится, кроме меня? Уйти?... Нашла дуру. Нет уж. До смерти с тобой буду. Обещаю".
