Sonorous

«Что бы я когда-нибудь еще пил…», - подумал Драко лежа на кровати и прикрывая тыльной стороной руки глаза. Щеки горели, под одеялом было слишком жарко, но стоило ему раскрыться, начинался озноб. «Все беды из-за этого чертового Поттера», - Малфой скривился и отвернулся, прислонившись лбом к спасительно прохладной стенке. Так голова болит меньше, но от мыслей это не спасает. Он прокручивает свой бредовый сон, воспоминания приобретают лавинообразный характер. Еще не выветренный алкоголь смешивает картинки далекого прошлого и минувшей ночи до тех пор, пока образ отца не вытесняет все лишнее.       Отец. Каким бы он стал, не последовав за Лордом? Любили ли они с мамой друг друга так искренне и глубоко, как это разыгрывалось на публику? Познакомился ли сам Драко с прелестями Северной комнаты? Обезумела бы тетка? А ее муж?       Зло и ненависть слишком плотно оплели историю, разделив навсегда братьев, сестер, родителей и детей… Губы Драко дергаются при воспоминании о своем племяннике Тедди, ребенке с ярко синим пушком на голове. Он видел его только на колдофото. И все ради чего? Перед глазами всплывает герб, увитый серебристой лентой. «Sanctimonia Vincet Semper». «Чистота всегда побеждает». Audiātur et altĕra pars, papa!», - беззвучно в своей голове произносит Малфой, на что его желудок отвечает недовольным урчанием. - Все вниз! Живо! - голос Молли Уизли усиленный магическими чарами раскатывается по дому. Драко кажется, что от таких громких звуков, его голова готова взорваться, как от Бомбардо. Он накрывает подушкой голову и лежит так несколько минут.       Миссис Уизли в ярости он видел всего дважды. Первый раз ее покусали чашки из «Магазина вредилок», оставленные Джорджем в коробке на столе. Тогда миссис Уизли сочла это приобретением мужа, который накануне перебил несколько стаканов магловским устройством, и без всяких опасений открыла коробку. Второй раз она разозлилась из-за их неудачной шутки над Роном. Верней, шутка удалась, но при этом пострадали высаженные тоненьким рядком цветы за домом.       Приложив поистине громадные усилия, Драко смог встать с кровати. Он натянул чистую белую майку и тонкий свитер, достал с полки вторую пару джинс, оценив первую как «безнадежно убитую». Затем поплелся в ванну. Он был очень рад, что его комната располагалась в конце коридора, прямо напротив уборной. Зайдя внутрь, Драко открыл кран, и какое-то время просто смотрел на льющуюся воду, сидя на краю старенькой ванной. Идти вниз не хотелось. Уж лучше явиться под конец, чем рваться в смертный бой первым. По ощущениям Драко прошло не меньше получаса, прежде чем он, наконец, умылся, попытался привести свои волосы в порядок, но старания были тщетны - никакие чары идеально не скроют последствий разгульной ночи.       Когда он спустился вниз, в гостиной стояла гробовая тишина. Искренне надеясь, что Молли Уизли не перешла к исполнению своих обещаний превратить парней во что-то более полезное, Малфой свернул в сторону кухни. Уперев руки в боки, грозно сверкая глазами, миссис Уизли караулила его в проходе. - Сорок две минуты, Драко! Не знала, что спуск по лестнице такое времязатратное занятие! Малфой отвел глаза в сторону. Спорить с Молли Уизли было достаточно проблематично. Это он хорошо усвоил, когда попытался отказаться от именного свитера на Рождество. - Садись! - она отошла в сторону, позволяя Драко пройти и занять единственное свободное место рядом с Гарри. Конечно, он мог сесть на табуретку, но она была заколдована Фредом и Джорджем и время от времени мнила себя быком, норовящим скинуть наездника. Заклинание оказалось видоизменено шутниками и снять его не смогли, но миссис Уизли не стала выкидывать мебель «из-за всяких болванов», оставив «табуретку с характером». Малфой подпер рукой подбородок, приготовившись к выговору и расстроенный тем, что его план избежать Египетской казни не удался. - Никто не хочет мне рассказать, реконструкция какой битвы проходила в нашем доме? - спросила миссис Уизли, пытливо уставившись на разбитую компанию. Джордж стоял, облокотившись на тумбу рядом с плитой, избегая встречаться взглядом с матерью. Рон же напротив смотрел на мать исподлобья, скорее всего ожидая, что после этого она непременно напишет Гермионе, и та решит продолжить стажировку в Гималайских лесах. После этого уже точно найдет себе какого-нибудь Чунту, который будет звать ее Ханда на тибетский манер и восхищаться ее медными волосами. Поттер же сидел, уставившись на пустой стакан в центре стола, с абсолютно отрешенным выражением лица. Стояла гробовая тишина, нарушаемая протекающим краном, из носика которого с равным интервалом появлялась капля и, становясь достаточно тяжелой, срывалась и падала, разбиваясь о дно раковины. - Хорошо, - тяжко выдохнула Молли Уизли, опираясь руками на обшарпанную столешницу и чуть подаваясь вперед. - Другой вопрос. Что случилось с полем? Парни продолжали молчать. - Не знаете? Тогда, может быть, знаете, что с двором? Садовые гномы валяются, один плавает в бочке с дождевой водой. Перед крыльцом окурки. На перилах – отпечаток ноги. Я, кстати, выясню чей! Джордж не сдержался и прыснул в кулак. - Это не смешно, молодой человек! - Миссис Уизли строго посмотрела на сына. - Выводок молодых кентавров принес бы меньше урона! В коридоре, - она отвела руку в сторону. – Натоптано! Малый зал похож на Музей вино-водочной продукции. В доме невозможно дышать! Чувствую себя как в бочке с дешевым элем! Что за дрянь вы мешали? Молли рассерженно хлопнула ладонью по столу, отчего пустой стакан подпрыгнул. - Все наказаны! - Ну маа-м, - протянул Рон, - Это несерьезно! Молли уперла руки в бока. - Несерьезно, Рональд Билиус Уизли – это штаны наизнанку. Взрослые люди несут ответственность за свои поступки. Приведите дом в порядок и готовьтесь к поступлению! Разговор окончен!       Вернувшись в свою комнату, Драко распластался на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Не прошло и десяти минут, как в дверь тихонько постучали, а затем, не дождавшись ответа, вошли. - Ты слишком быстро исчез, - раздался голос Поттера. Послышались шаги, что-то стукнулось об столешницу. - Даже не поел. - Я не голоден, - пробубнил Драко в подушку. Тут же опровергая его высказывание, предательски заурчал живот. Поттер усмехнулся. - Разморенный в печи мягкий картофель, запеченный до хрустящей корочки, два вида овощей, небольшой ростбиф. Еще горячий, к твоему сведению. И коронное блюдо – «Антипохмельное». Последнее слово заставило Драко повернуть лицо к Поттеру. - Миссис Уизли категорически против «спасения», хочет, чтобы мы прочувствовали все прелести алкоголя. Так что это, - он кивнул на фиал с зельем, стоящий на подносе. – Секрет. - С чего такая щедрость? – Малфой поднял брови. - Ну…, - замялся Поттер. – Может быть, ты подвинешься, и мы поговорим? Сердце Драко упало в район желудка. Воображение услужливо подкинуло картину вчерашнего нелепого поцелуя. Вздохнув, он сел на кровати, подогнув под себя ногу, и смерил Поттера недовольным взглядом. Затем, пристроив подушку у стенки, Малфой откинулся на нее, приготовившись к второму за этот день мало приятному разговору. - Сегодня годовщина… - начал Поттер, устраиваясь на освободившемся участке кровати. – Я думал…       Что думал Поттер, Драко уже не слышал. Казалось, что все звуки пропали, словно толща воды сомкнулась над его головой и все слова извне превращались в рыб с выпученными глазами, грустных и больших. Как он мог забыть? То, что он так усердно оттягивал, захватило его и затянуло на дно.       Перед глазами встал образ мамы. Аккуратная прическа, ее любимая вишневая помада, темное графитовое платье струится по ногам, ниспадая до самого пола. Драко кажется, что он чувствует ее духи с палисандром и призрачной ореховой ноткой. ЕГО появление перечеркивает все. Личный палач. Люциус Малфой. Coniuncte in perpetuum. Вместе до конца. Он любил ее той изматывающей, сумасшедшей любовью, которая при детальном рассмотрении состоит из двух компонентов - желания владеть и бесконечного эгоизма. - Если бы мне понадобилась шлюха, я бы пригласил твою сестру!- презрительно бросает отец. Пощечина. Шелест платья. Торопливые шаги, эхом раздающиеся по спящему поместью. – Прости. Драко прикрывает глаза, желая стереть эту сцену из детства, но на смену ей приходит другой эпизод: - Нарцисса, - пьяный шепот отца. Драко практически ощущает, как отец вновь упирается в его худое плечо. Слышит его бормотание. Чувствует призрачные прикосновения его рук к спине. Отец отстраняется и смотрит ему в лицо мутным взглядом. - Катись отсюда, щенок! За этим следует удар тростью наотмашь. Теперь лицо украшает красная вспухшая борозда от края глаза до левого уголка рта.       Драко сжимает губы в тонкую линию. Их оправдали. Поттер дал показания. Была середина лета. Драко хорошо помнил, как душила застегнутая на все пуговицы черная рубашка. Поттер тогда заявился в маггловских потрепанных джинсах и футболке. Ему вообще законы писаны? Он заткнул всех министров, подтвердил, что отец был под действием Империо, отстоял маму… Когда Золотой мальчик дошел до школьного врага, Драко смотрел перед собой в одну точку, пытаясь сохранить спокойствие. Облегчение пополам с гневом смешались в нем. Нервы были на пределе. Несмотря на все манипуляции отца, на его крепкую связь с Лордом они избежали расплаты. Драко горько усмехнулся. Он был так глуп!       Стоило им выйти из здания суда, как послышались крики. Проклятая метка расплылась на небе. - Предатели! - Выкрик из ниоткуда. Вспышка. Мама толкает его со ступенек. Вспышка. Когда Драко оборачивается, их уже нет в живых. Трость отца валяется на мостовой. Драко трясут, тянут, что-то кричат, но он их не слышит. Слова-рыбы безмолвно плывут мимо, меланхолично двигая своими бледными вуалевидными хвостами. Драко открывает глаза, когда его щеки что-то касается. Плечо Поттера. - Извини, - Поттер отодвигается и прислоняется к холодной стенке. Малфой смотрит на него, но призраки прошлого тянут его назад. - Выглядишь неважно, - Поттер встревоженно смотрит на Драко. - Поттер, - слова даются с трудом, словно он внезапно разучился говорить. - Почему ты пристал именно ко мне? Почему я? - Малфой смотрит в упор.- Перепалки в школе, спасение, - с его губ срывается смешок. – Поцелуй?- добавляет Драко и прикусывает губу с внутренней стороны. - Перепалки были взаимными. «Учишься балету, Поттер?», «Кто это тебе глаз подбил, Грейнджер? Я хочу послать ему цветы!», «Классно выглядишь, Поттер!» Последнее, кстати, звучит даже дружелюбно. – передразнивая реплики Драко из прошлого, отвечает Поттер и пожимает плечами. - Мечтай! – самодовольно произносит Драко, отгоняя прочь тоскливые мысли. Какое-то время они сидят молча. Когда Драко почти решается встать за подносом с едой, Поттер произносит: - Хочешь, я останусь? Драко замирает. - В Плюй-камни сыграем, могу почитать или… - Иди к черту, Поттер! - Малфой окидывает его презрительным взглядом, изо всех сил пытаясь унять скачущее сердце.- «Дурацкие игры», - передразнивает он и тут же ему хочется провалиться сквозь землю. Поттер хмурится. В следующие секунды Малфой готов поспорить, что это Империо. Поттер поднимает руку и касается кончиками пальцев щеки Драко. Малфой задерживает дыхание. Ему вдруг становится очень страшно, как тогда, когда он в первый раз сделал «бочку» на метле. Поттер приближается и мягко дотрагивается до его губ. Его пальцы, безумно холодные проходятся по шее, вызывая мурашки. Драко прикрывает глаза чувствуя, как происходит что-то абсолютно неправильное. “Волнующе неправильное!” - шепчет внутренний голос. - “Отец бы научил тебя хорошим манерам!” Поттер целует медленно. «Это безумие» - думает Драко, когда Поттер легонько обхватывает его нижнюю губу и втягивает. Краска заливает его лицо. Волна стыда, страха и желания окатывает Малфоя и устремляется вниз живота. Поттер отстраняется. - Целуешься как девчонка! - выдает Драко, пряча за кривой усмешкой волнение. - Что на тебя нашло, Потти?- выплевывает он школьную фразу как можно более небрежно. - Решил поучиться? Помидоров стало недостаточно для поцелуев с фанатками? - Какой повышенный интерес, Малфой! - в тон ему отвечает Поттер.- Ревнуешь? - Ревность, Потти, как и все другие чувства, созданы для таких тупоголовых кретинов, как ты, которые большую часть своей жизни заняты тем, чтобы найти, куда пристроить своего дружка! - едкая усмешка исказила губы Драко. Повисла пауза. Поттер смотрел на Малфоя. Сейчас, раздразненный словесной перепалкой, он был абсолютно таким же как в Хогвартсе – острый на язык, вздернутый подбородок, ледяные серые глаза, руки скрещены на груди. - Думал, ты уже растерял сноровку. - Поттер открыто улыбнулся и хлопнул Малфоя по плечу, заметив, что Драко напрягся. - Ну так что, Волшебные карты?       Позорно проиграв пять затяжных партий в Волшебные карты Поттер отлеветировал поднос с едой на кровать. Несмотря на протесты Драко и его комментарии по поводу «бескультурных идиотов», голод взял верх. Они опустошили съестные запасы и Поттеру, как любимчику миссис Уизли, пришлось спуститься вниз, чтобы поискать еще чего-нибудь вкусного. За сэндвичами с горячим сладким чаем, вызволенными из осажденной Молли Уизли кухней, у них разгорелся нешуточный спор о рунах. Малфой, нелестно окрещенный «ходячей энциклопедией», ожесточенно доказывал Поттеру, что древние надписи, при грамотном использовании будут покруче заклинаний, ведь не зря ими запечатывали подземелья и использовали Провидцы для предсказаний. Поттера забавляла горячность Драко, его горящие глаза и непослушная челка, которую он больше не подвергал дурацкому зализыванию. Повыводив Малфоя еще немного, он капитулировал, безоговорочно признав свои знания поверхностными и неточными. Потом, дабы потешить самолюбие Малфоя, он спросил о массивной книге, заложенной пером феникса. Драко взял иллюстрированное издание «Железного короля» М. Дрюона и, прижав книгу к себе, стал увлеченно рассказывать о Тамплиерах, Филиппе IV, королях, войне и Франции. Поттер попросил посмотреть иллюстрации, и они сели на кровать, держа тяжелый фолиант на коленях. Затем незаметно для самих, жалея уставшие спины, устроились на подушках. Пальцы Драко попеременно касались нарисованных фигурок людей, к одним он относился с благоговением, другим отпускал нелестные комментарии. Он стал зачитывать свою любимую главу, то и дело мельком поглядывая на реакцию Поттера в ключевых моментах. Малфой читал до тех пор, пока слова не стали путаться и с радостью принял предложение Поттера дочитать. За два абзаца до конца Поттер оторвался от книги и взглянул на притихшего Малфоя. Драко спал, при этом забавно шевеля губами. Не став его будить Поттер призвал лежащий на стуле мягкий клетчатый плед и укрыл его, сам занявшись «Железным королем».       Драко же снилось море. Теплые ленивые волны лизали выбеленный песок. Он стоял босиком у самой кромки воды. Ветер приятно обдувал лицо, касался шеи, рук, трепал широкую футболку. Облака – творение великого художника замерли над безупречной водной гладью. Раздавшийся смех заставил Малфоя обернуться. Трое мальчишек бежали наперегонки к морю. Они толкались, кричали и улюлюкали. Первый из них вбежал в воду, подняв кучу брызг, засверкавших на солнце. Двое его друзей, отставших на доли секунд, сбили его с ног. Они лупили кулаками по воде, фыркали, жмурились от яркого солнца. Двое ребят, которые казались постарше, наплескавшись вволю, стали нырять, оставив младшего стоять по пояс в воде и вертеться, в попытках угадать, где они появятся. Прошло какое-то время, мальчишек не было на горизонте. Хрупкая фигурка заметалась из стороны в сторону. В итоге мальчишка выбрался на берег и припустил со всех ног в сторону Драко. - Папааа!- заревел мальчуган, врезавшись в Малфоя и крепко стиснув его в объятьях. - Они не выплыли! Не выплыли! Нужно спасти! Папааа! Худые плечи мальчишки тряслись, он уткнулся лбом в его живот. Рыдания были невыносимыми. – Папочка! Папочка! Ну же, очнись! Очнись! Малфой! Малфой! Драко открыл глаза. Поттер, склонившийся над ним даже в слабом свете луны выглядел встревоженным. – Чего не свалил? - буркнул Драко, резко вытирая рукавом мокрое лицо. – Заснул, - соврал Поттер. Ничего не ответив, Малфой отвернулся к стенке и натянул плед до подбородка. Скрипнула кровать, позади Драко зашевелились. – Спокойной ночи, - шепот Поттера обжег шею. – Спи уже, - раздраженно ответил Малфой.       Спустя полчаса тишину комнаты нарушил легкий щелчок аппарации. Небольшое письмо приземлилось на стол Драко, затерявшись среди книг, пергаментов и различных бумаг. Audiātur et altĕra pars, papa - Следует выслушать и другую сторону Coniuncte in perpetuum - Вместе навсегда