Во власти кошмаров

В синей гостиной, в отличие от той, где я раньше спал, было тихо и умиротворенно. Никаких посиделок с друзьями по выходным, никаких встреч с Кингсли, никаких бесед со случайными людьми. Здесь царили холод и спокойствие. Одинокий шкаф, синий в цветочек диван и журнальный столик, где аккуратной стопкой лежали книги по Трансфигурации и Астрономии. Я решил пройтись по дому, изучая каждый закоулок, каждую комнату, и начал с синей гостиной, которая была первой в моем осмотре. Мне захотелось узнать поближе доставшийся в наследство дом, и попробовать облагородить его интерьер. В шкафу затарахтело, и я приблизился, чтобы его открыть и посмотреть, что там такое. Оттуда вышел Снейп с окровавленным горлом. Глаза его смотрели с беспощадной ненавистью. — Предатель и трус, — сплюнул он. — Неправда! — воскликнул я. — Вы несправедливы! Я помог вам по мере своих сил, и теперь вы оправданы. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — сказал Снейп и двинулся на меня, протягивая руки. Чертов боггарт. Перед глазами появилась пелена, сквозь которую я ничего не мог видеть и дышать. Захрипев от усилий остаться в сознании, я провалился в беспамятство. Кажется, сегодня я никак не обойдусь без традиционной порции военных ужасов. Первая минута моего кошмара — это Снейп, лежащий в Визжащей хижине и пристально всматривавшийся в мое лицо. Я ничего не смог сделать, чтобы помочь ему и облегчить страдания, и бесконечно долгую минуту наблюдал за ним, пока он не отключился. Не представляю как, но спустя некоторое время я оказался в Большом зале. Я вел поединок с Волдемортом и между вспышками заклинаний вспоминал о нелегкой судьбе Снейпа. Для меня стало открытием, что Снейп — нелюдимый и жесткий человек — кроме ненависти, имел другие, не менее сильные чувства. Чувства, которые провели его через семь кругов ада. Вокруг меня находилось множество людей, которые обеспокоенно наблюдали за поединком с Волдемортом, а я переживал бурю эмоций и ощущений, никак не связанных с дуэлью. Ужас ледяными струйками проник в затвердевшие мышцы и добрался до сердца, которое билось через раз, грозясь остановиться совсем. Я не мог сдвинуться с места и только рука с волшебной палочкой словно сама по себе желала убить или покалечить врага. Волдеморт кружил вокруг меня, выбирая подходящую минуту для нападения, а я в это время мог думать только о смерти Северуса Снейпа, который был ко мне неравнодушен. На периферии сознания я ожидал от Волдеморта Круциатуса или новой Авады, в результате которой я уже не выжил бы, но маятник борьбы склонился в мою сторону, и спустя несколько стуков сердца я смотрел на завоеванную в поединке волшебную палочку, а Волдеморт лежал мертвым на полу. Не успев осознать, что победил, я захлебнулся потоками холодной воды. Вода попала не только в лицо, но и за шиворот, и струйки побежали по спине, вызывая мурашки до дрожи. Когда пришел в себя, то понял, что по-прежнему находился в своем доме, и рядом стоял Кричер, обеспокоенно скручивая свои большие уши. — Хозяину было плохо, я дал воды, я правильно сделал? — спросил испуганный Кричер. — Все правильно, — кашлянул я. Вода стекала с моих волос и одежды, образуя лужи на полу. — Молодец. — Вы испугались боггарта, хозяин, — с упреком произнес Кричер и с помощью щелчка пальцами уничтожил беспорядок на полу и у меня на одежде. — Да, — произнес я с мрачным смешком. — Страх нужно было превратить в смех. Я помню, Кричер, — и пошел переодеваться. Происшествие с боггартом привело к закономерному исходу — я стал думать о Снейпе. Изо всех сил я попытался перечеркнуть собственные кошмары и нарисовать мрачный образ профессора Зельеварения, который защищал меня с первого курса. Ум бойко вспоминал черные глаза, приподнятую бровь, иронично сжатые губы, высокую сухощавую фигуру в неизменной черной мантии… Дальше — больше. Я вспоминал его походку и поворот плеч, внимательный и насмешливый взгляд… Мысленно видел Снейпа, который чуть ли не танцевал возле котла, так тот был увлечен процессом варки зелья. У него были потрясающие руки. Когда он в неповторимой последовательности резал, шинковал и тер ингредиенты, чтобы бросить в котел и превратить в произведение искусства, то есть в полноценное зелье, я внимательно рассматривал его пальцы, тонкие, изящные, с полукруглыми лунками ногтей. Думать о Снейпе мне неожиданно понравилось, и в течение дня я закрывал глаза, чтобы представить, как он в свое время ходил по Блэк-хаусу. Вспоминал, как он сидел на кухне и сообщал сведения о Волдеморте ордену Феникса. Благодаря этим воспоминаниям я легко мог вообразить, что Снейп заходил в библиотеку и искал манускрипты по Темным Искусствам. Сейчас же, когда я готовился сдавать экзамены за седьмой курс и много времени проводил за книгами, я мысленно видел, что Снейп заходит в библиотеку вместе со мной и садится в кресле у окна, заслоняя свет. Иногда я читал, лишь бы заполнить пустоту, которая поселилась в моей душе. Он приподнимал бровь, когда неудержимые слезы текли из глаз, и я был готов умереть на месте, лишь бы не мучиться от ноющей головной боли. Я сердито смотрел на него, вытирал мокрые дорожки слез на щеках и успокаивался, когда он поджимал губы в незлой усмешке. Чтобы коснуться меня, у Снейпа не хватало реальности, но мне было достаточно и этого подобия улыбки, чтобы головная боль отступала на задний план, и я не думал о ней. Теперь воспоминания о Снейпе вполне смогли заменить видение о великане, наступившим на Колина Криви, затмить убийство Джастина и Эрни, приглушить боль от утраты Фреда Уизли и заставить забыть о смерти Люпина. Время потекло по другому руслу. Утром я просыпался, поспешив представить, что Снейп находился рядом и звенел склянками, чтобы напоить меня зельями после тяжелых снов. В когорту ежедневного приема лекарств входило Укрепляющее, Успокаивающее и Обезболивающее. Завтрак со Снейпом проходил в уютном молчании. Он садился на другом конце стола и наблюдал, как я ем неизменную овсяную кашу с булочками и чаем. Его черные глаза с мягким светом внутри внимательно наблюдали за тем, как я принимал пищу. — Может, и ты хочешь позавтракать? — не выдержал я. — Нет, — послышалось у меня в голове одним дождливым утром. — Ты можешь говорить! — воскликнул я. — Ты меня ни о чем не спрашивал, — пожал плечами Снейп. — Тогда какого черта?! — вспылил я и поспешил сказать все, что накипело на душе. Снейп невозмутимо меня выслушал и произнес: — Я не держу на тебя зла, но так нужно было. Прости. У меня задергался глаз. Снейп просит прощения! И сказал с таким равнодушием, будто нарезал скучных флобберчервей. Я накричал на него и ушел, захлопнув дверь в свою комнату. Снейп появился в комнате спустя полчаса. — Не стоит так волноваться, — примирительно пробормотал он, усаживаясь на стул среди комнаты. — Ты ничего не понимаешь, — буркнул я. — Это важно. — Важны твои извинения? — приподнял бровь Снейп. — Глупости. Мир не вертится вокруг тебя. Я живу по-своему, и мне безразлично, что ты обо мне думаешь. — Да уж, — устало проговорил я. — Просто я не понимаю, чего я хочу от тебя. Твоя неожиданная разговорчивость очень меня удивила, и я не знаю, что тебе сказать. — Ничего не говори, — ответил Снейп, усмехаясь. — Хотя в школе ты всегда находил, как мне надерзить. Моя злость утихла, когда я занялся уборкой разбросанных по комнате вещей. Я бурчал, озираясь на Снейпа. Я даже не пытался что-либо сказать, меня переполняло неимоверное количество эмоций, злости, восхищения, восторга, обожания. Под бурей чувств скрывались крепкие словечки, и, чтобы не ругаться, я молчал, насупившись, желая взглядом убить или хотя бы покалечить. Снейп только посмеивался. …Осень потихоньку завоевывала позиции, и наступили золотые дни. Когда было солнечно, Северус с Кричером требовали выйти прогуляться. Люди казались блеклыми и картонными привидениями, и по привычке я наблюдал за прохожими, вычисляя волшебников и, что было намного важнее, прихвостней Волдеморта. Не обнаружив ни первых, ни вторых, я успокаивался. С молчаливым Северусом было приятно пройтись, и я рассматривал его лицо, запомнившееся в день Последней Битвы, когда ему пришлось покинуть Хогвартс, — бесконечно усталое, с печалью и с готовностью идти до конца. Перебрасываясь односложными словами, я понял, что он думал практически о том же, что и я. Прохаживаясь в течение нескольких дней вместе со Снейпом вдоль по улице Гриммо, я сделал прогулку полезной привычкой… Спустя два часа ходьбы невыносимая головная боль становилась приемлемой вкупе с физической усталостью, и, придя домой, я с удовольствием падал на постель, забывшись глубоким сном. Иногда без кошмаров, но чаще всего просыпался с криками и видениями о горевшем Хогвартсе. Я успокаивался только тогда, когда видел, что солнце еще не спустилось за горизонт и озаряло самые темные уголки дома. Ночью сон был по-прежнему ужасен, и только легкий дневной успокаивал мои воспаленные нервы и утихомиривал коварную головную боль. — Не хочешь заняться Зельеварением с основ? — спросил Снейп как-то вечером, когда я с обреченностью умирающего ждал неприятной ночи. Я фыркнул. — Аврором я становиться не собираюсь, зачем же нервы себе портить? — Ты не прав, — мягко говорил профессор. — Может, ты не любил не предмет, а учителя? — Какая разница? — взорвался я, не желая продолжать разговор. — Давай попробуем, — настойчиво предлагал Снейп. — Что ты теряешь? Я ворчал два дня, не признавая его доводов. Пустые вечера не располагали к полноценному ночному сну, и на третий день обнаружил себя в Блэковской лаборатории изучающим лирный корень и его свойства при нарезке его кубиками и соломкой, терке и измельчении в пыль. — Все так, как здесь написано, — произнес я, вглядываясь в картинку книги «Интересное Зельеварение для детей». — Северус, ты — гений! — Это не я, просто эта книга очень практичная, — заметил Снейп. — Жаль, что она тебе не попала в руки раньше. И книгу я нашел случайно и с некоторой опаской отнесся к некоторым рецептам в ней. Но она была детской, и я попробовал хоть как-то подготовиться к неподдающемуся Зельеварению, экзамен которого мне нужно было сдать через месяц в Отделе Образования в Министерстве магии. Можно было сослаться на поблажки к Герою, но за четыре недели я вполне мог вспомнить хотя бы основы, которые вдалбливал нам в Хогвартсе профессор Снейп на протяжении семи лет. Я начал экспериментировать. Процесс нарезки ингредиентов неожиданно увлек меня, и теперь я все проверял чуть ли не на зуб, удивляясь магии растений и камней, которые измельчались и становились в процессе зельем. Снейп чуть слышно хмыкал, не вовлекаясь в процесс, когда я стоял над котлом, перемешивая содержимое. Существенной победой я счел варку не такого уж и простого зелья от головной боли и избавился от хождения в аптеку два раза в неделю за свежим лекарством. Кричер все сильней уговаривал меня обратиться в больницу св. Мунго. Возможно, беседы с воображаемым Снейпом беспокоили его. Последней каплей стал разговор, когда я увидел призрачную фигуру Снейпа перед кроватью ранним дождливым утром. — Ты забыл выпить зелье Сна-от-сновидений, — ровно сказал он. — И кричал ночью. Я удивленно моргнул. — Доброе утро, — проговорил я. — Тебе нужно пройти медосмотр, — мягко, но настойчиво сказал он. — Ладно, — ответил я. — Пойду. Но я не болен. — У тебя… — начал говорить Снейп, но я не разобрал последних слов. Я встал с кровати и взглянул на часы. Пять часов утра. И не уснешь, и не встанешь. Не желая больше видеть кошмары и слушать нравоучения, я поднялся с постели, надел теплый халат и крикнул: — Кричер, свари кофе и побольше! Как только позволят утренние часы, я пойду к врачу. В восемь утра я аппарировал в больницу и попал к доктору Сметвику на прием. Рассказал о своих жалобах — о сердце, которое работало с перебоями, о холоде, распространяющемся по всему телу, о ногах, которые периодически отнимались, так что я не мог ходить. Тот проверил глаза, горло, сердце, даже пощупал бока и ноги и выслушал мои теории по поводу холода и страха. Затем внимательно на меня посмотрел. — Гарри, почему ты только сейчас пришел ко мне? — озабоченно спросил он. — Прошло семь месяцев после Победы. — Причем здесь война? И что со мной происходит? — убито спросил я. — У тебя посттравматическое стрессовое расстройство, — отчеканил Сметвик. — Особенно сильно проявляется после военных действий, тяжелой психической травмы и сексуального насилия. Тебя не насиловали, Гарри? Я жутко покраснел, вспоминая свой первый сексуальный опыт, и подумал, что надо как-то развеяться, не сидеть же вместе с эфемерным Снейпом в Блэк-хаусе? Вот сдам экзамены и рвану на рождественские каникулы во Францию или Бельгию. Сметвик выписал мне несколько зелий и посоветовал ходить к нему на прием каждую неделю. Поговорить и проверить самочувствие. — Массаж хочешь? Выпишу сестру для процедуры. Не хочешь? Мужчину? На мужчин-массажистов спрос. Разве что я тебе сам могу массажировать. Отнюдь, мне не сложно. Ладно, после рождественских каникул в ближайшую среду. В десять! Смущенный донельзя, я выскочил, как ошпаренный, из кабинета и, как нарочно, появился Снейп. Непривычно холодный и неприступный. Его глаза с всепоглощающей ненавистью смотрели на меня. — Как я счастлив видеть тебя, Северус, — запыхавшись, проговорил я. — Дома спокойней, правда? Сметвик в качестве массажиста меня не привлекает. Может, ты сможешь… — и уставился на его тонкие длинные пальцы с заусеницами на ногтях. — Поттер, ты в своем уме? — прошептал недовольный Снейп. — Я больше не профессор! И ты — последний в очереди, к кому я пойду в гости! Я ничуть не удивился его агрессивному выпаду. — Ты в своем прежнем репертуаре, Северус. Мне казалось, что мы пришли к компромиссу и ладим. Хорошо, встретимся дома. И вышел из больницы. А Снейп скрылся за дверьми кабинета Сметвика. Все равно увижу его дома, так чего же ему прятаться от меня? Кричер обрадовался, когда я пришел домой и рассказал о визите к врачу. Зелья я покупал сам. Я рассмеялся, когда представил Сметвика, массажирующим мои пятки. Я знал, что массаж прекрасно расслабляет тело, и так проще готовиться ко сну, и захотел почувствовать, как худые и жилистые руки Снейпа, в которых скрыта недюжинная сила, разминают мое тело. Я устроился у камина и снял рубашку. Теплый воздух приятно обволакивал плечи. Затем я снял джинсы, чтобы ничто не мешало процессу массажа. Пришлось попотеть, чтобы представить процесс массажа целиком. И незаметно уснул. Во всем виноват Сметвик, будь он неладен! Я все мышцы отлежал, когда проснулся к вечеру на старом диване, укрытый пледом. Видимо, Кричер позаботился обо мне. Стало прохладно, и я, кляня Снейпа и Сметвика на все лады, отправился в свою комнату, чтобы попробовать нормально уснуть в собственной постели. *** В последнюю неделю перед Рождественскими каникулами я сдавал экзамены за седьмой курс. На «Превосходно» я сдал ЗоТИ и Гербалогию. «Выше ожидаемого» — Трансфигурацию. Зельеварение было последним предметом в моем списке. Когда мне попалось в билете задание сварить зелье от прыщей, я взвыл. Это же элементарно! Я испытывал двойственные чувства, получив свой экзаменационный лист. С одной стороны я мечтал бросить зелья, как только окончу Хогвартс, с другой — хотел доказать, на что я способен. — Никто не мешает тебе заниматься зельеварением в свободное время, — шепнул Северус за спиной и погладил плечи. Я расслабился. Мой Северус оказался чутким помощником и собеседником и поддерживал меня, когда я был готов расклеиться из-за головной боли, которая из разряда «приемлемая» грозилась стать уровня «выше ожидаемого». После сдачи экзаменов, утром Сочельника, когда падал легкий воздушный снег, я со своим незримым спутником отправился на Косую Аллею, чтобы поглазеть на празднично украшенные магазинчики. О том, чтобы заказать портключ во Францию, я забыл, поскольку думал только об экзаменах, и развлекался тем, что ходил по Лондону и покупал то, на чем останавливался взгляд. От бесполезной траты денег меня спас Снейп. — Ты уверен, что хочешь еще одну метлу? — вкрадчиво спросил он. — Она классная, — поторопился сказать я. — У нее двести семьдесят один прутик, и подогнаны один к одному, смазаны высочайшего качества полиролью для метел, и, что самое главное, разгон потрясающий — пятьдесят миль в час! Северус хмыкнул. — Дерзай, — сказал он, — и кто потом будет собирать твои кости по квиддичному полю? Я вздохнул, и мы переключились на разглядывание витрин. Северус был весьма сведущ в покупке нужных и полезных вещей, и мы проходили немало магазинчиков, чтобы купить что-нибудь хорошее в дом. Хотя, мне показалось, что мне и ему просто понравилось ходить по праздничной улице. Со смехом и с непривычной бодростью я вернулся домой. Ель была уже доставлена, и я с удовольствием переговаривался с Северусом и одновременно вешал с помощью волшебства разноцветные шарики. Гирлянды и омела висели по всему дому, пахло запеченным гусем и сладкими пирогами, и даже Кричер не очень сильно ворчал, когда я разговаривал с невидимым собеседником. Я приказал Кричеру достать бутылку столетнего вина, которую собирался выпить в одиночестве. Рон и Гермиона обещали прийти завтра, а Кингсли Шеклбот, ставший Министром магии, коротко поздравил меня через камин. В десять часов вечера, когда пели незримые ряженые, прогуливавшиеся по улице, а я подпевал под нос, практически не зная слов, во входную дверь постучали. Осоловевший от здоровского алкоголя я не сразу смог открыть дверь. На крыльце стоял Северус Снейп, весьма угрюмый и недовольный. Мои губы растянулись в улыбке. — Северус, сколько можно ждать! Ты исчез, а я соскучился, — пошатываясь на ногах и еле шевеля губами от опьянения, произнес я. — Поттер, вы пьяны и бредите, — заявил с порога Снейп и, не спрашивая разрешения, вошел в гостиную. Я почесал пятерней затылок и последовал за ним. Перед глазами все расплывалось, но я все равно сообразил, что здесь что-то не так. Но что?