Глава 13
11 ноября 2018 г., 23:57
Гарри словно впал в какую-то прострацию. Он не ожидал, что его сумасбродные планы будут воплощаться в жизнь так легко. Он добрался до библиотеки, не встретив по дороге никого, кроме парочки привидений, которые его не видели и вообще летели по своим делам. Он провёл ночь в Запретной секции, на удивление никем не обнаруженный.
Он нашёл в заброшенном коридоре первого этажа пустой класс, заросший паутиной настолько, что не оставалось никаких сомнений в том, что тут не было никого много лет. Он трансфигурировал кровать, которая стояла на ножках вполне крепко.
Он пробрался на рассвете на кухню, где услужливые домовики, не задавая никаких вопросов, дали ему еды даже больше, чем он просил. Он уже начал опасаться того, как гладко и просто всё получается. На него это слишком непохоже.
Он запрещал себе думать о Реддле. Каждый раз, когда мысли сворачивали в этом направлении, он заставлял себя вчитываться в очередной бесполезный талмуд, которых за ночь было пересмотрено немало. Правда, никакой пользы это не принесло.
В поисках своих ответов Гарри не продвинулся ни на шаг, но запретил себе отчаиваться. Он только начал свои поиски. Он просмотрел настолько незначительную относительно общего числа часть книг, что было бы верхом наивности ожидать успеха так быстро.
В облюбованном им классе было окно. Обычное окно с грязными стёклами, которые Гарри всё-таки очистил от пыли и паутины, припомнив нужное заклинание. Сейчас за ним отчётливо были видны сугробы снега во дворе и хмурое пасмурное небо. Поттер смотрел на улицу машинально, успев отвыкнуть от такого простого удовольствия — бездумно смотреть в окно.
Но уже утро. Ему надо поспать — глаза после ночного чтения в слабом свете «Люмоса» болели нещадно и закрывались сами собой. Он рухнул на кровать, тут же закутываясь в трансфигурированное одеяло и отгоняя тоску, которая постоянным жителем угнездилась в груди.
Глаза закрылись сами собой, и Гарри провалился в царство сновидений. Он бежал по странному лугу с цветущими ромашками, потом через какую-то тёмную чащу, пока не оказался на берегу реки. Запыхавшийся, ничего не понимающий Поттер завертел головой, но вокруг не было ни души.
А потом вода в реке неожиданно забурлила и расступилась. Откуда-то со дна реки взлетел Волдеморт. Точь-в-точь такой, каким запомнился Гарри в Битве. Казалось, он не прикладывает ни малейших усилий, паря над водной гладью, которая чудесным образом вновь сомкнулась и успокоилась.
— Поттер. Наконец-то я убью тебя, — красные глаза горели огнём безумия и жажды смерти врага, а Бузинная палочка уже взлетела вверх.
Гарри замотал головой, пытаясь уговорить себя, что это просто сон. Волдеморт не может быть жив. Это просто кошмар. Реддл появился рядом с ним из ниоткуда. Привычно красивый и холодный. Вот только в его груди зияла пробоина. Синие глаза смотрели с какой-то непонятной грустью, чего определённо никогда не могло быть в реальности.
— Я хотел научиться любить тебя, Гарри. Я привык к тебе. Зачем ты меня убил? Чтобы жил он? — слабый взмах руки в сторону странно застывшего Волдеморта. — Ты — убийца, Поттер. Убийца! Убийца!
— Нет!
Гарри проснулся от собственного крика в холодном поту. Сон. Это был сон. Ему приснился кошмар. Нет, только не это. Только не снова. Только не в этой реальности. Только не с Томом в главной роли. Из горла вырвался обречённый жалобный стон.
Он уже знал, что не так. Ритуал избавил его от кошмаров. Взамен он должен был помочь Тому Реддлу. Но он отказался выполнять взятые на себя обязательства. Гарри закрыл глаза. Он справится. Это всего лишь кошмар.
Что-то в груди болезненно замирало, когда в его сознании красивые губы Тома снова и снова презрительно изгибались и обвиняюще произносили холодное: «Убийца». Он не мог слышать это из уст Тома. Только не от Тома. Он переживёт это.
Гарри закусил губу, велев себе успокоиться. Он не может помочь Тому. Это не в его силах. Он уже определился. Он справится с новым наваждением и вернётся домой — к старым. Пугающую мысль, что незнакомые жертвы в снах заменятся Реддлом даже в его реальности, Гарри отогнал прочь.
***
От Тома шарахались, сталкиваясь с ним в коридорах, немногочисленные студенты, оставшиеся на зимние каникулы в Хогвартсе. От Тома шарахались даже привидения. Пивз, попытавшийся было пристать к Реддлу в пустующем коридоре, добровольно испарился раньше, чем Том успел проклясть раздражающую нежить. На очередном собрании, состоявшемся в Хогсмиде на следующий день после празднования Рождества, Пожиратели не поднимали глаз и предпочитали не издавать даже лишних звуков. От Реддла веяло такой аурой ярости и льда, что желающих почувствовать на себе «Круцио» не находилось. Он распустил их, только убедившись, что план грядущей операции проработан до мелочей и идеален. Пожиратели расходились быстро, не забывая накладывать чары отвлечения внимания — толпе студентов, преимущественно разъехавшейся по домам на каникулы, нечего делать в Хогсмиде. — Мой Лорд… Том, мы можем поговорить? — голос Вальбурги звучал нервно, но внешне она держалась невозмутимо. — Какие-то дополнения по плану операции? — ледяным тоном осведомился Реддл, демонстративно поигрывая палочкой. — Нет, — Блэк нервно сглотнула, но решительно вскинула подбородок: — Ты… сам не свой. Вы… поссорились с этим Поттером? Вы… у вас какие-то отношения? Том замер на секунду, но тут же вскинулся, чувствуя как ярость заполняет теперь абсолютно каждую клеточку его тела. Вальбурга не могла ничего знать! Он наложит «Круцио» столько раз, сколько потребуется, но выяснит, откуда такие нелепые предположения. — У нас не было никаких отношений, — ледяной тон настолько исходил яростью, что Вальбурга мгновенно утвердилась в своих догадках. — И не могло быть. Но ты расскажешь мне — откуда взяла такие абсурдные инсинуации. Кру… — Да, давай, — в отчаянии крикнула Блэк, понимая, что терять ей уже нечего и если она сейчас не достучится до Тома, то он не остановится, пока она не лишится рассудка от пыток. — Наложи на меня «Круцио», примени «Аваду», давай! Только это не изменит правды! Почему до тебя просто не доходит, что кому-то может быть небезразлично твое состояние? Почему ты не можешь просто сказать, что случилось? Зачем так стараешься выглядеть бездушным монстром?! Вальбурга выдохлась и прикрыла глаза, понимая, что «Круцио» — это ещё будет милость со стороны Реддла после всего сказанного. Но ей до омерзения надоела ситуация за последние дни. Том вёл себя так, что люди начинали заикаться в его присутствии. Фамильная гордость настойчиво поднимала голову, требуя послать к чертям заносчивого полукровку. И Вальбурга точно знала, что такие мысли посещают не только её. Она просто не могла позволить всему развалиться. Только не так. Том не мог так вести себя без причины. Том перестал спускаться в Тайную комнату. Вообще. Не то чтобы она за ним постоянно следила, но Билли подтвердил её предположения. В Тайной комнате был Поттер. Том рисковал всем в Хогсмиде, чтобы его спасти. Выводы напрашивались довольно очевидные. Блэк знала Реддла достаточно хорошо, чтобы понимать, что для него принять факт, что он может что-то чувствовать — смерти подобно. И если он смог это сделать после Хогсмида, а что-то пошло не так… А вывести Тома из себя в общении могла любая мелочь. Собеседник мог даже не понять — чем привёл Реддла в ярость. Ибо тот не желал воспринимать ничего, что отличалось от его видения или желаемого видения. — Он… пропал, — безразличный, холодный, но ровный тон. Вальбурга резко распахнула глаза. Она бы дорого отдала сейчас, чтобы понять — что творится у Тома в голове, но момент упускать было нельзя. Если Реддл всё-таки решил поговорить, а не наложить на неё «Круцио» за непослушание — значит, всё было совсем плохо. — Поттер? — уточнила она самым мягким и спокойным тоном, на который только была способна. — Гарри. Его зовут Гарри. И я убью его, когда найду, — тон оставался всё таким же безразличным, но в синих глазах на неуловимый миг мелькнула такая боль, что Вальбурга, мысленно попрощавшись с жизнью, в два шага преодолела расстояние между ними и обняла Реддла. — Убьешь. Конечно, убьешь, — растерянно согласилась она, изумляясь тому, что Том не оттолкнул её и не испепелил на месте за проявленную недопустимую наглость. — И меня убьёшь… Мы найдём его, Том.***
Гарри абсолютно потерял счёт дням. Он равнодушно констатировал, что каникулы всё-таки начались, и подавляющее большинство студентов разъехалось по домам, но это только означало, что он сможет проводить больше времени в библиотеке. Прогресс в поисках отсутствовал абсолютно. Но, странным образом, теперь это вызывало только безразличие. Гарри безумно устал бороться сам с собой. Кошмары стали его постоянными гостями. Почти как дома. С той только разницей, что теперь герои были сугубо одни и те же — Волдеморт и Том. Тома убивал он. Его убивал Волдеморт. Все повторялось снова и снова в различных вариациях. Гарри уже не был уверен, что хочет вернуться домой. Гарри уже не был уверен, что вообще чего-то хочет. Усталость и обречённость достигли пика, и он уже даже избавления не желал. Внутри всё чаще хозяйничали безразличие ко всему и апатия. Он был свободен от кошмаров, когда был рядом с Томом. И пусть это обернулось кошмаром наяву, но спал он абсолютно безмятежно. Том не примет его, даже если он придёт. Гарри ему мешал, Том ведь сам это сказал. Он сейчас наверняка рад, что Поттер исчез, забрав с собой раздражение и головную боль, так сказать. Он не может вернуться в Тайную комнату как ни в чём не бывало. Почему-то Гарри был абсолютно уверен, что Том встретит его в самом лучшем случае «Круцио». Он хотел к Тому. Мерлин, как же он хотел к Тому. Сейчас он готов был ругаться, драться, терпеть боль, принять Чёрную метку… Он готов был сделать что угодно, только чтобы оказаться рядом с Томом и иметь на это право. Том убьёт его, если он появится. За несколько дней отсутствия Гарри Реддл наверняка создал крестраж. Йоль. Подходящие для ритуалов ночи. Сколько раз Том повторял ему, что создаст крестраж несмотря ни на что? Что-то сделать страшно только в первый раз. Убийство — не исключение. Гарри устало прикрыл глаза, проваливаясь в своеобразное беспамятство. Он знал, что его ждут кошмары. Ему было безразлично. Он больше не хотел никуда идти. Он больше не понимал — что и зачем ищет. Он совсем не был уверен, что хочет проснуться очередным пасмурным утром.***
— Что вы здесь делаете? — холодно поинтересовался Том, спустившись в гостиную и обнаружив там Вальбургу и Абраксаса. — Решили вернуться с каникул пораньше? — утвердительно спросила Блэк довольно беспечным тоном. Том дёрнул щекой, не в силах сдержать раздражение. Тогда, после собрания, он позволил себе настолько недопустимую слабость, а Вальбурге — вольность, что теперь не знал, чего ждать от соратницы. Вряд ли она появилась здесь именно сегодня случайно. Да ещё и с Малфоем. Это его вина. Он не должен был подобного допускать. Он должен был наложить «Круцио»… Реддл втянул в себя воздух. Он очень удачно не думал о том случае, пока Вальбурга не появилась в поле его зрения. Но срываться на ней сейчас — верх глупости и неадекватности. Прошло несколько дней. Эти двое блестяще проявили себя на второй операции. Использовать воспитательные меры без повода — это губительный путь в никуда. Он не позволит рухнуть тому, что так тщательно строит. Он не станет думать о той отвратительной сцене. — Есть веский повод? — холодно поинтересовался Том, следя, чтобы в его голосе не звучало ничего, кроме безразличия. В конце концов, в гостиной факультета сидело двое третьекурсников, и не стоило позволять себе при них что-то кроме уместно вежливой беседы. Конечно, их можно было побудить уйти, но не стоило предпринимать что-то без особой необходимости. — Нет, нисколько, — тут же отозвалась Вальбурга; её тёмные глаза как-то странно блестели. — Мы просто подумали, что будет здорово погулять по школе. В Хогвартсе столько заброшенных помещений. Может, в каком-нибудь найдётся боггарт, мне как раз нужен для проекта по чарам. Том наградил её пристальным холодным взглядом, анализируя сказанное. Искать боггарта в Хогвартсе — это откровенная чушь. Возможностей найти паразита вне стен школы, даже если он действительно нужен Блэк, безграничное количество. Вернуться с каникул раньше, чтобы погулять по школе — ещё большая чушь. Внезапно Том замер, осознав, что пыталась завуалированно донести до него Вальбурга. В груди резко вспыхнуло странное чувство, которому Том даже не хотел пытаться давать определение. Он искал Поттера по всему волшебному миру и даже примерялся к поискам в маггловском. Он не понимал, куда тот мог пойти, не имея ни знакомств, ни денег в чужой ему реальности. Ему ни разу не пришло в голову поискать Поттера у себя под носом — в школе. Хотелось запустить в стену «Бомбарда». Хотелось немедленно осмотреть каждый уголок замка, найти ублюдка и пытать, пока тот не станет умолять о пощаде. Хотелось наложить «Круцио» на самого себя — как он мог даже не подумать о том, что Поттер мог остаться в Хогвартсе? Он не привыкнет к этим невероятным эмоциям, которые начали проявлять себя всё чаще. Он не привыкнет к своей изменившейся реальности. Ему нет смысла даже пытаться это сделать без Поттера. Он убьёт его, когда найдёт. Просто запытает до смерти или задушит. «О, а знаешь, могу подсказать ещё один любопытный способ наказания, — елейно отозвался на его мысли внутренний голосок. — Тебе понравится. Обнажённый связанный Поттер, полностью в твоей власти, который подчиняется твоим прихотям, твоим… жёстким движениям… в рамках своего наказания…» Том забыл выдохнуть, пытаясь напомнить себе, что собственное подсознание нельзя проклясть. Это уже слишком. Почему его персональный ад не желает прекращаться, хотя Поттера и нет рядом? Какое право этот ублюдок имеет являться в его сны, мысли, где он давно стал постоянным гостем? Может, он всё-таки сходит с ума? Мысль была отвратительной. Впрочем, Том уже сбился со счёта — сколько отвратительных ему мыслей возникало за последние пару недель в его голове. Возможно, смерть — это слишком лёгкое наказание для Поттера… — Мы немедленно отчитаемся тебе, если найдём боггарта, — вдруг вклинился в его размышления голос Вальбурги, звучавший преувеличенно вежливо. Он успел настолько уйти в свои мысли, что забыл о присутствии этих двоих. — Я отправлю Патронус с указанием места, чтобы ты мог встретиться с… боггартом лично. Блэк и Малфой, так и не произнёсший ни слова, покинули гостиную, а Том внезапно поймал себя на мысленной ухмылке. Это было отвратительно в очередной раз, но ухмылка пропадать не желала. Он не сомневался, по чьей инициативе эти двое оказались здесь. Вальбурга была абсолютно уверена в своих выводах — об этом говорило всё её поведение и завуалированные намёки. «Мы найдём его, Том», — голос Блэк звучит уверенно, хотя скрыть дрожь полностью у неё и не получается. Похоже, она сдержала обещание, добровольно данное ей несколько дней назад. Реддл прислонился к стене. Что с ним творится? Что за мерзкое чувство в груди? Как ему со всем этим жить? Что он делает неверно, если не может вернуться к своей привычной реальности? Почему успешно реализованные планы и власть больше не доставляют привычного абсолютного удовлетворения? Почему он позволяет себе эти мелкие отвратительные слабости? И сколько бы он ни пытался это прекратить, всё происходит словно само собой, каждый раз выбивая привычную почву у него из-под ног. Это недопустимо. Это абсурдно, в конце концов. Уже привычная бессильная злость доводила до исступления. Да, пожалуй, смерть и впрямь будет для Поттера слишком лёгким избавлением, если Блэк и Малфой его действительно найдут. Сцена, где Поттер был связан по рукам и ногам и умолял его, не шла из головы. Брюки мгновенно показались тесными и неудобными, и Том мысленно выругался. Он всё-таки сходит с ума. Если Вальбурга и Абраксас действительно найдут… боггарта… Пожалуй, боггарт пожалеет о всех своих поступках и понесёт особое наказание перед смертью. Пожалуй, это станет для самого Тома лучшим подарком на день рождения за шестнадцать лет. Даже если он никогда его не праздновал.***
Гарри смотрел на календарь, висящий на стене в библиотеке, с каким-то обиженным недоумением. Безразличная ко всему глянцевая бумага утверждала, что сегодня тридцать первое декабря. Он понятия не имел — куда успели деться дни до этого. Он действительно потерял счёт времени. Он так и не нашёл ничего ни о ритуале, который проводил, ни о перемещениях во времени. Возможно, он не умеет искать. Возможно, в библиотеке Хогвартса просто нет того, что есть в библиотеке Блэков. Возможно, он хотел найти что-то полезное недостаточно сильно. Сегодня день рождения Тома. Мысль, что ему исполняется всего лишь шестнадцать, казалась какой-то дикой. Реддл совершенно не походил на обычного подростка этого возраста. Реддл вообще не походил на подростка. Сейчас Гарри казалось, что Том и родился сразу таким, каким был сейчас. Он лично видел его в воспоминаниях Дамблдора одиннадцатилетним ребёнком, но всё ещё не мог уложить это в своём сознании. Том был слишком взрослым для своих лет. Сам Гарри сейчас был на два с половиной года старше, и за его плечами вроде как была пережитая война, но, находясь рядом с Томом, он чувствовал себя младше его. Казалось, Реддлу абсолютно чуждо всё, что делает шестнадцатилетнего парня тем, кем он должен быть в таком возрасте. Ну вот, он снова думает о Томе. Как он ни старался себе это запрещать, он постоянно думал о Томе. Его имя, которое он сам ненавидел, но почему-то ещё продолжал им пользоваться, хотя уже и придумал себе псевдоним, постоянно чудилось Гарри в книжных строках. Он продолжал убивать Реддла в снах, стоило ему только закрыть глаза, и чувствовать, как его душа разрывается при этом от боли. Он мучил сам себя из банального страха — что Том его не примет, если он сейчас вернётся. Он боялся не «Круцио». Он боялся равнодушия в синих глазах. Он не найдёт ничего в книгах — Гарри внезапно понял это совершенно отчётливо. Он не хочет ничего искать. Он больше не может продолжать видеть кошмары, в которых его сердце разбивается каждый раз. Он устал бояться. Ему уже неважно — насколько он безумен и как он оказался в такой ситуации. Сегодня последняя и, согласно легендам, самая волшебная ночь Йоля. Даже для магов. Сегодня день рождения Тома. Он спустится в Тайную комнату и попросит Билли позвать хозяина. Даже если это станет последним поступком в его жизни. Даже если Том не захочет с ним даже разговаривать. Он не выдержит больше без него. Сейчас было наплевать — какую власть он даст Тому над собой. Гарри тошнило от самого себя, но он понимал, что готов сказать Тому о своих чувствах. Готов терпеть боль от «Круцио». Готов валяться у него в ногах и молить о милости — позволить быть рядом. Гарри устало прикрыл глаза, стараясь пережить отвращение к самому себе. Как он мог до такого дойти? Может, на него всё-таки как-то неправильно повлиял ритуал? Но он точно знал одно — без Тома его жизнь превратилась в сплошной кошмар, из которого не было выхода. Из собственного тела выйти невозможно. От себя нельзя сбежать. Он не хотел думать — насколько нормальны его чувства к Реддлу в принципе. Он не мог без него, как не может растение без солнца. Он ненавидел его за всё, что Том успел и потенциально мог сделать. Он хотел его — он понял отчётливо ещё несколько дней назад после очередного сна, но это казалось наименее важным из всего остального букета. Букет. Сознание зацепилось за слово, и Гарри наморщил нос, пытаясь понять — что не так. Сегодня последняя ночь Йоля. Самые сильные ритуалы, которые рекомендуется проводить, даже если не были проведены предварительные — в предыдущие двенадцать ночей. Он успеет сделать традиционный йольский венок, полено и светильник. Он может успеть подготовить всё для ритуала. Конечно, это глупо — Том не оценит подобного. Но Гарри может это сделать для себя. Он прикрыл глаза, вспоминая всё, что успел прочитать о традициях. Цвета праздника — зелёный, золотой и красный. Просто Гриффиндор и почти Слизерин. Цветы для ритуала любые, но белые. Или ему запомнился только этот цвет? Неважно. Он точно допустим. Йоль — праздник очищения. Ему надо в Хогсмид. Он наверняка сможет найти там всё необходимое. Может, это глупо — неожиданно начать соблюдать традиции. Но подготовка к ритуалу точно позволит ему отвлечься от собственных мыслей, которые, как он подозревал, действительно сведут его с ума иначе. А если вдруг действительно случится чудо, и у него получится сделать Тому сюрприз… Что же, это будет приятный бонус. Перед его смертью или пытками. Гарри прикрыл глаза. Он безумец, да. Он это уже решил. Ноги сами понесли его к выходу из библиотеки. К черту бесполезные книги. Он идёт в Хогсмид.***
— Как любопытно, — довольно прищурилась Вальбурга, когда они наткнулись на запертую дверь класса на первом этаже, защищенную к тому же неслабыми чарами. Обход подземелий, с которых они и начали, так не порадовал. — И зачем кому-то так тщательно запирать дверь в Мерлином забытом проходе? — Ждёшь, что я скажу — ты была права? — усмехнулся Абраксас. — Давай сначала проверим — то ли это, что мы искали. Блэк недрогнувшей рукой сняла чары и распахнула дверь. В глаза бросилась кровать, стоящая прямо посреди комнаты, которая, похоже, и классом-то не являлась. Возможно, каким-то подсобным помещением. Одеяло и подушки валялись в полнейшем беспорядке, создавая впечатление, что кто-то встал совсем недавно. На стуле рядом с кроватью стояла тарелка с фруктами, чашка с недопитым чаем и небольшая корзинка с пирожками. Малфой подцепил один из них и поднёс к породистому носу, тщательно обнюхивая. — С мясом, — констатировал он. — Свежий. Полагаю, мы всё-таки нашли то, что искали. Ты была права. — Мне лестно, — Вальбурга усмехнулась. — А теперь осталась пара мелочей — дождаться хозяина и не дать им с Томом убить друг друга. У Абраксаса непроизвольно дёрнулась щека. — Интересные у тебя понятия о мелочах.***
Гарри, спускаясь в Тайную комнату, поймал себя на мысли, что не испытывал такого страха даже когда шёл в Запретный лес, чтобы найти там, как он думал тогда, свою смерть. Вероятность того, что Том сейчас в зале Тайной комнаты готовится к ритуалу, была если и не абсолютной, то высокой. Можно было просто позвать Билли и спросить, но это значило выдать себя раньше времени. Гарри понятия не имел — что он будет делать, если столкнётся с Реддлом лицом к лицу прямо сейчас. И всё равно упрямо шёл по тоннелю, отгоняя воспоминания. Он настолько абсурдно и безосновательно хотел верить в чудо, что мозг продолжал продумывать детали ритуала. Поход в Хогсмид, словно в противовес предыдущему разу, прошёл удивительно быстро, спокойно и продуктивно. Он нашёл даже больше, чем рассчитывал. Правда, деньги пришлось позаимствовать у какого-то пьяного мага возле «Кабаньей головы», наложив на него «Конфундус», но Гарри старался не думать об этом. Дружелюбная продавщица в цветочной лавке не просто помогла сплести ему там же на месте йольский венок из омелы и падуба, как и полагается, но и посоветовала цветы для ритуала. А вот букет белоснежных лилий Гарри купил сам. Он понятия не имел — зачем, но увидев цветы, уже не мог отвести от них взгляд. Белые цветы тоже уместны на Йоль. Хотя и будут лишними для ритуала. Он может просто отнести их на улицу. Как подарок, которые и принято дарить на Йоль. Вот только ему дарить их некому. При одной мысли о том, как он пытается вручить несчастные, ни в чём не повинные лилии Тому, Гарри вздрогнул и поперхнулся воздухом. Что за абсурдные мысли снова в его голове? Зачем он вообще всё усложняет? Цветы можно просто оставить украшением, что одновременно будет и данью традиции. Гарри затаил дыхание, ступая в зал, от которого успел отвыкнуть. Он был пуст. Поттер выдохнул с таким облегчением, что скривился сам от себя. Это невыносимо. Он хочет увидеть Тома больше всего на свете. Он боится этой встречи так, как не боялся ничего и никогда в своей жизни. Он немедленно возьмёт себя в руки. Он чёртов Гарри Поттер! Странно, но это помогло. Руки машинально занялись подготовкой, а в голове как-то просветлело. Он создаёт трагедию там, где это делать совершенно не стоит. Да, Том не будет ему рад. Может, даже попытается применить «Круцио». Это не повод разводить панику и едва ли не впадать в истерику. — Фу, Гарри Поттер, что бы сказал Рон, увидев тебя сейчас? — шёпотом поддел он сам себя. Настроение неожиданно улучшилось. С подготовкой он справился даже быстрее, чем сам ожидал. Что же, стоит подняться в облюбованную комнатку, оставить там цветы и трансфигурировать себе подходящую одежду — на её покупку заимствованных денег не хватило. А потом вернуться сюда — до полуночи оставалось всего несколько часов, позвать Билли и наконец посмотреть в глаза своему страху и надежде. В синие глаза, по холоду которых он успел истосковаться. И, наверное, стоит заранее попросить у Билли какое-нибудь зелье от последствий «Круцио». Просто на всякий случай.***
Малфой наложил на себя чары, занимая оговоренную позицию на приличном расстоянии от обнаруженной комнаты. Они с Вальбургой, не мудрствуя лукаво, решили разделиться. Фамильный амулет позволял Абраксасу видеть сквозь любые чары. Он заметит Поттера, как бы тот ни скрывал себя. Пока тот дойдёт до комнаты, Том успеет появиться, оповещённый Вальбургой, которой передаст сигнал сам Малфой. И останется только уповать, что Реддл не встретит пропажу «Авадой». Малфой неслышно вздохнул. Когда Вальбурга выдала ему свои предположения о Реддле и Поттере на Рождественском балу в его же собственном поместье, он сначала решил, что она перепила пунша. Однако дальнейшие события доказали её правоту. Что же, они попытаются сделать своему лидеру своеобразный подарок на день рождения. И Абраксас только надеялся, что этот подарок останется жив, а они сами не испытают очень неприятных минут боли от «Круцио». Поттер свернул в коридор как-то неожиданно. Абраксас прищурился и, убедившись, что перед ним тот, кто им нужен, скрытый дезилюминационными чарами, тут же отправил заготовленную записку Вальбурге. Клочок пергамента ласточкой пронёсся по коридору со скоростью снитча. Поттер ничего не заметил. Малфой с удивлением различил в его руках букет белых лилий. Сознание зависло в попытке понять — где Поттер взял цветы, редкие даже для волшебников в декабре, и кому они могли предназначаться. Приемлемых ответов с точки зрения логики не находилось, а Поттер уже прошёл мимо, явно пребывая в своих мыслях. Абраксас подавил вздох — вряд ли тот заметил бы его, даже если бы он не скрывал себя чарами. Поразительная и абсолютно недопустимая беспечность. Мысль, что Том заинтересовался этим… объектом не желала укладываться в голове до сих пор. Он не спеша последовал за Поттером, сохраняя дистанцию — результат своих стараний увидеть всё-таки хотелось, даже если он до сих пор не понимал — как позволил Вальбурге уговорить его на откровенную авантюру. Вероятно, ему всё-таки было слишком скучно в поместье.***
Вальбурга надиктовала сообщение Патронусу, едва в её руки влетел крохотный юркий пергамент, содержащий всего две коротких фразы: «Он идёт. Под дезиллюминационным». Проводив взглядом свою лисицу, которая унесла послание Реддлу, она приготовилась ждать. И вздрогнула, когда Том появился прямо перед ней через несколько секунд с единственным вопросом: «Где он?», перенесённый Билли, который выглядел несчастным и мгновенно исчез. Вальбурга нервно сглотнула. Эльфам было запрещено аппарировать учеников на территории школы. Реддл даже бросил её в Хогсмиде в тот памятный день, потому что Билли мог перенести кого-нибудь в Тайную комнату, которая вообще считалась легендой, находилась глубоко под замком и, видимо, в уставе школы не упоминалась, но не мог — в Хогвартс. Ей не хотелось думать — что Реддл сделал с домовиком, чтобы тот нарушил правила школы. Она пришла в ужас, когда поняла, что в глазах Тома нет ничего, кроме холодной, почти безумной ярости. В таком состоянии он просто убьёт Поттера, даже если потом пожалеет. Она не предполагала такого, почему-то надеясь, что… другие чувства всё-таки возьмут верх. И это сильно осложняло ситуацию. В этот момент Поттер свернул в коридор, ведущий к двери, возле которой они и стояли. Вальбурга метнула на него взгляд, радуясь, что Том стоит спиной и ещё не увидел Поттера, который уже даже чары снял — видимо, был уверен, что в заброшенном коридорчике абсолютно безопасно. У неё оставались секунды до встречи, которая может пройти совсем не так, как предполагалось. Поттер, погружённый в себя, ещё даже не заметил Реддла. С Томом нельзя договориться, когда он в такой ярости. Иногда на силу можно ответить только силой. Поттер не производил впечатления сильного человека в данный момент. Но Блэк хорошо знала, что может эту самую силу пробудить. Злость. Отчаяние. Она глубоко вздохнула, сбрасывая с себя чары. Если она ошибается насчёт чувств Тома и самого Поттера, «Круцио» ей покажется ещё милосердным. Она не могла отступить. Только не сейчас, не в последний момент. — С днём рождения, Том, — почти беспечно произнесла она достаточно громко, чтобы привлечь внимание Поттера. А потом приподнялась на цыпочки и едва коснулась губ Реддла своими, обхватывая его за шею. Том застыл. Вальбурга, хотя колени и дрожали, упрямо не отпускала его, пристально следя за выражением лица Поттера. С его угла обзора всё выглядело вполне полноценным долгим поцелуем, хотя Вальбурга и отстранилась от губ Тома, едва коснувшись, но оставалась достаточно близко, чтобы Поттер сделал однозначные выводы. Тот не подвёл. Эмоции на его лице читались даже слишком легко. Растерянность. Шок. Недоумение. Обида. Ревность. Злость. Поттер резко развернулся и стремительно зашагал назад по коридору, даже не озаботившись наложить на себя чары снова. Вальбурга мгновенно отстранилась и заглянула в синие глаза, в которых минутная растерянность уже сменялась обратно яростью. — Том, пожалуйста, — она собрала всю свою смелость. — Ты убьёшь меня потом, а сейчас — иди за ним. Я тебя прошу. — Что? — Реддл переспросил явно машинально, вскидывая палочку. Вальбурга решительно схватила его за плечи и развернула достаточно вовремя, чтобы он ещё успел увидеть спину и вихрь чёрных волос макушки почти скрывшегося в конце коридора Гарри. — Ты же знаешь — куда он может идти. Я тебя… умоляю — иди за ним. — Я не собираюсь ни за кем… — Том едва не захлебнулся яростью, резко разворачиваясь обратно. — Ты зашла слишком далеко. Круц… — Том, не ради него, не ради меня, но ради себя, — Вальбурга отчаянно вглядывалась в синие глаза. — Мордред всё побери, Том, очнись! Избей его, пытай его, оттрахай его в конце концов, но не стой здесь! Иди! Она не поверила своим глазам, когда Реддл всё-таки повернулся и зашагал по коридору, бросив через плечо: — Как только я закончу с Поттером и избавлюсь от трупа, я вернусь и разберусь с тобой. Вальбурге хотелось засмеяться. Она сделала больше, чем могла. Да, Том по-прежнему в ярости. Но Поттер достаточно зол, чтобы на эту ярость достойно ответить. — Мисс Блэк, — Малфой сбросил чары и смотрел на неё с ухмылкой, — не думал, что Вы такая романтичная натура. Вальбурга тут же прищурилась, лицо её превратилось в надменно-презрительную маску. — Я? Мистер Малфой, по-моему, вы не в себе. Вам стоит отдохнуть. Абраксас позволил себе от души расхохотаться, наплевав на любые приличия. В конце-концов, они в заброшенном коридоре, где больше никого нет. А после увиденной сцены он вообще был склонен пересмотреть общение с Вальбургой в сторону того, что какой-нибудь обременённый моралью глупец мог бы назвать дружбой.
