Убивая

В пантеоне души в разноцветных гробах, Под аккорды — удар — летней стужи, Тихо дремлет моей моралистики прах, Хладный труп безнадёжья разбужен… © Арестрола

***

      Нет, этого не может быть!       Никогда и ни за что!       Нет! Нет! Нет!       Фэш смотрит на недавно вошедшую в класс девушку, что мнётся, неловко улыбается, сжимая пальцами свой рюкзак, из которого торчит нечто большое и картонное, кажется, обложка альбома для рисования; он смотрит, смотрит. Хочет протереть себе глаза, потому что видит её, ту, которую всем сердцем мечтал забыть эти несколько несчастных лет.       Он смотрит и не верит.       Он не хочет верить. Это всё дурацкий и чересчур затянувшийся сон, да нет, скорее, кошмар!       Драгоций хватается рукой за волосы и чуть тянет их, причиняя себе боль, шире открывает глаза, чтобы видеть снова. Девушка, стоящая у двери и оглядывающая всех подростков, находящихся в классе, никуда не девается, и Фэшиар больше не имеет сил уверять себя в том, что она — досадная и болезненная галлюцинация. Василиса Огнева…       Откровенный пинок и одновременно привет из прошлого, вспоминать про которое в доме Драгоциев, может, и хотели бы, чтобы облегчить душевную ношу детей, да только Фэшиар не позволяет: молчит, всегда молчит. А о чём там вообще говорить-то?..       Всепоглощающий страх настигает совершенно ожидаемо, разбегаясь по венам огненными искрами, такими же убивающими и нестерпимо болезненными, как и сама Огнева, пробивая Фэшиара насквозь, выбивая весь воздух из лёгких.       Фэш вздрагивает. Он смотрит на Василису, смотрит, смотрит…       Он понимает, зачем она здесь, в этом классе, зачем она так мило улыбается: она пришла от Марка, чтобы окончательно достать и его, и Захарру. От этой мысли становится только хуже — парень судорожно выдыхает, вцепившись пальцами в края парты.       — Это Василиса, — слышится Драгоцию, как через слой ваты, голос его классной руководительницы, рассказывающей одноклассникам Фэша о том, что Огнева отныне будет учиться в их классе. Фэшиар моргает, пытаясь сбросить наваждение и хотя бы немного расслабиться, но пальцы уже предательски трясутся, в горле появляется комок.       Ему страшно… Страшно до чёртиков в голове, до неудержимой паники. Его просто трясёт. Он видит Василису, её великолепные рыжие волосы, что, как всегда, собраны в высокий пучок, будто бы не прошло трёх лет, и она всё ещё та улыбчивая четырнадцатилетняя девчонка, что когда-то запала Фэшиару в душу. Он проходится взглядом по её глазам, по небольшим губам и аккуратному носу.       Дрожит. Ненавидит. Боится…       — Прошу любить и жаловать, — заканчивает свою речь учительница и чуть трогает Огневу за плечо, что-то зашептав ей на ухо. Фэш рассматривает Огневу с тройным вниманием, не упуская ничего, пытаясь угадать, когда она начнёт действовать, когда пойдёт за ним, как два года назад, чтобы передать «привет» от Маркуса. — И ещё раз с первым сентября вас, малыши.       Фэш сглатывает — он просто хочет верить, что ему всё это только снится, снится, снится…       «Ты закроешь глаза, Фэш, а когда откроешь, — окажется, что ты дома, в своей кровати. И тебе приснился очередной кошмар. Просто кошмар, просто, просто…»       Мысли спутываются, а Василиса продолжает стоять около классной руководительницы, продолжает раздражать, изумлять, убивать Фэшиара.       Есть вещи, забыть которые так хочется, но не выходит. Как её, например… Потому что такой пиздец невозможно забыть. Легче сдохнуть и послать чёрта в Аду на три весёлые буквы, чем заставить свою память стереть прошлые годы, проведённые в лицее. Рядом с этими монстрами. Рядом с Василисой…       «Почему она не могла просто сдохнуть, а? Вместе со своими горячо любимым Ляхтичем… Почему?»       — А чё не в трусах сразу? — заявляет Рэт, одноклассник Фэша, заставляя последнего вынырнуть из глубоких размышлений. Плечи снова вздрагивают. Фэшиар пытается контролировать дыхание, но получается просто отвратительно. — Юбочка что надо.       Все парни из класса, кроме Фэшиара и Ника Лазарева, как по команде, начинают хихикать, но девушек подобные шутки явно не особо смешат, поэтому Диана, Гроза, Цзия и остальные сидят с пресными лицами или же качают головами в неодобрении. Фэшиару глубоко наплевать на длину её юбки, лишь бы самой Огневой не было в этом классе, лишь бы она сейчас просто растворилась в воздухе, перестав вызывать у Фэша едва-едва забытое ощущение рушащегося мира.       — Рэт Санкер, больше никаких комментариев, — строго обрывает смех классная руководительница, хлопнув журналами по учительскому столу. — Не обращай на него внимания, Василиса. Лучше садись, — спокойной добавляет она.       Фэшиар сцепляет пальцы рук в замок, надеясь унять дрожь.       Василиса что-то отвечает, но из-за нарастающего в классе гула Фэшиар не может понять ни слова. Шумно выдыхает, пока ещё может дышать.       Он ненавидит не только Василису, нет. Он ненавидит быть беспомощным… Но это уже слишком! Паника становится всё сильнее, когда Василиса, ещё раз обернувшись на классную руководительницу и что-то сказав ей, поворачивается и направляется прямиком к нему. Тут-то до Фэша и доходит, что возле него одно из немногих свободных мест, и так как дураком Фэшиар отнюдь не является, то быстро соображает, что это именно Татьяна Владимировна, руководитель класса, сказала Огневой сесть рядом с ним.       Колени дрожат практически в такт пальцам. Фэш полными ужаса глазами смотрит в лицо оглядывающейся Василисы, которая стремительно приближается. Ещё несколько шагов и… Огнева замирает в метре от Фэша. Закусывает губу и смотрит куда-то в сторону. Фэшиар еле сдерживается, чтобы не отвернуться, потому что его сердце пускается стучать в несколько раз быстрее положенного, дыхание сбивается, дрожь охватывает пальцы с новой силой. Ему дико страшно… Василиса мнётся: она смотрит на Фэшиара странным взглядом, будто что-то оценивает. Конечно же, результаты своего непосильного труда в лицее, своих огромных стараний. Ей, наверное, приятно наблюдать, как Драгоций теряется и трясётся от одного её взгляда.       Фэш уверен, что она уже давно заметила, как он отреагировал на неё. Теперь она, разумеется, довольна и хочет закрепить результат.       Фэшиар внутренне сжимается.       Огнева моргает, а после просто разворачивается и так же быстро удаляется от Драгоция, из-за чего последний вздыхает, потому что практически не дышал последнюю минуту. Но легче почему-то не становится. Драгоций следит за Василисой взглядом и видит, что она присаживается на стул рядом с Дианой Фрезер, хорошей и спокойной девушкой, подругой его сестры, которая тут же приветливо улыбается. Фэшиар слушает биение своего разволновавшегося сердца все оставшиеся тридцать минут приветственного урока, а после срывается — с места со звонком и выбегает из класса, чтобы оказаться подальше от рыжих волос и застенчивой улыбки.       Застенчивая, блять!..       Такая милая, что аж тошнит… Тошнит… Тошнит…       Фэшиар бежит, не разбирая дороги.       Дальше, дальше, дальше…       — Фэш, ты куда, чувак? — слышит Фэшиар оклик своего лучшего друга Ника, и понимает, что тот сорвался за ним следом, чтобы узнать, в чём дело.       Фэш нервозно поправляет сползший с плеча рюкзак и стремительно ступает по розово-голубому кафелю школьного коридора. Бежит… И прекрасно осознаёт, что спортивный Лазарев в скором времени настигнет его, но только рад этому.       Пусть за ним хоть сам Дьявол бегает, только бы не Василиса…

***

      Захарра заходит в школу, неся в правой руке рюкзак, а левой — поправляя на ходу воротник своей белой рубашки. Красный свитер, надетый поверх неё, кажется слишком тёплым для начала осени, но Захарре вечно холодно при любой температуре. Да и, к тому же, первое сентября всё же — нужно быть нарядной в любом случае, хоть и не довелось побывать на праздничной линейке. Хотя что интересного там могло бы быть? Песни, пляски, стишки и рассказы о том, какая их школа самая лучшая и какой прекрасный год всех ждёт. В прошлом году было именно так. Но и год — надо признать, — был отличным. По сравнению с тем, что было раньше, — вообще космически прекрасным. Психотерапевтка Захарры как-то сказала, что каждый даже нейтральный день, проведённый без параноидальных мыслей, непрекращающейся тревоги и перманентной боли, считается хорошим. Значит, хороших дней в ушедшем учебном году было много.       «Классный был сеанс», — мимолётно думается Заре с какой-то меланхолией.       Иногда ей грустно от того, что после сеансов ей грустно. Это абсурдно. Но так и есть. Ей грустно из-за грусти. Она в курсе, что психотерапия не делает счастливым в моменте, потому что после поднятия сложных тем мало кто будет счастлив здесь и сейчас, но всё же… Хочется быть весёлой, а не вечно размышлять и анализировать. Но это помогает. Захарра наконец-то понимает себя и начинает принимать. По крайней мере, пытается.       Захарра проходит по коридору под трель звонка с урока. Первый вводный. Наверное, Фэш, как всегда, сидел и скучал, а сейчас пойдёт куда-нибудь с Ником, чтобы обсудить насущные проблемы, или заткнёт уши наушниками и скроется в неизвестном направлении на всю долгую тридцатиминутную перемену. В своём стиле. Он вообще много что может выкинуть. «Так, стоп паника, Зар-Зара! Вдох-выдох», — останавливает поток своих мыслей Захарра.       Нет смысла переживать за брата заранее. Они смогут обсудить прошедший учебный день дома или пересечься на переменах. Как угодно. Всё может быть хорошо. Ведь лето было классным. Их посиделки вчетвером с Фэшем, Ником и Дианой стали самыми лучшими воспоминаниями Захарры за последние годы. Самыми…       Мимо Захарры проходят туда-сюда толпы детей разного возраста и, кажется, она даже видит Грезу и Цзию, одноклассниц Фэша, но те проскальзывают мимо неё быстрее ветра, даже не здороваясь. Может, это вообще были не они? Сложно сказать. Но если это были они, то направляются сейчас в столовую — никаких сомнений. Ведь именно она я на первом этаже.       Захарра снова поправляет воротник своей рубашки. Движение, скорее, нервное — она понимает, но не может перестать. Хочется всё время что-то крутить в пальцах. Хотя браслеты с бусинами перебирать ей не зашло. Кому такое вообще нравится? Структура у камней неприятная, а вот у тканей, — очень хороша. Поэтому Зара не отказывает себе в удовольствии снова потрепать воротник, пока идёт к своему классу оставить вещи. У неё зарубежная. Неплохо, на самом деле.       В классе почти никого не оказывается, что и неудивительно, — наверняка все в курилке. Там и Фэш может быть, хотя он и не курит. Но эти его попытки в социализацию… Похвально, что оные вообще есть. Но курилка…       Захарра кладёт рюкзак на свою обычную парту, которую — слава всему Сущему, — никто не занял, и присаживается на близстоящий стул, подпирая щёку кулаком. Она сама не знает, о чём думает. В голове мелькают Фэш, Ник, Диана, и Зара на секунду задумывается над тем, чтобы позвонить кому-то из них поговорить. Ей сложно наедине с собой. Но нужно учиться выдерживать себя. Фэш же вот ходит в треклятую курилку хоть иногда, хотя — Зара точно знает, — ему жутко, запредельно страшно.       «Блин, я же рыдала немножко… и не проверила макияж, — неожиданно вспоминает Захарра, мысленной хлопая себя по лицу. — Нужно заскочить в туалет…»       Она выходит из класса — направляется в ближайший женский санузел, — и, тихо напевая себе под нос «Не проси у любви быть осторожной, не стремись за своим вчерашним прошлым», распахивает дверь. Заходит внутрь. И замирает на месте. Она видит Фэша.       Фэша!..       От того, как брат нервно переступает с ноги на ногу в кабинке, держась за стенку, Захарру на мгновение настигает ступор. Удивление быстро сменяется чем-то, подозрительно похожим на липкий страх. Такой знакомый, такой болезненный…       Что происходит? Фэшиар снова чего-то испугался? Его кто-то обидел? Или паническая атака?.. Но он вроде бы кажется вполне нормальным, только серьёзно потерянным… Может, отвести его к медсестре?       Захарра приказывает себе успокоиться. Фэшу стало лучше! Намного! Ему стало лучше по сравнению с прошлым годом. Всё в порядке. Нет причин для паники!..       Захарра сдерживает порыв прямо и резко спросить «Что с тобой?», ибо практика прошлых месяцев показала, насколько подобная тактика ужасна и нежизнеспособна по отношению к эмоционально нестабильному Фэшиару. Значит, нужно мягко вывести брата из туалета и, возможно, умыть его водой, как в прошлый раз. Это поможет. Должно помочь. Хотя нет, лучше не надо — Фэш может вырваться или разозлиться, или заплакать… Может, действительно отвести к медсестре? Фэш, конечно, будет резко против, но…       Захарра вновь останавливает поток своих мыслей.       Психотерапевтка Зары после каждого упоминания брата всегда рекомендует ей здраво оценивать моральные силы Фэша, прежде чем бежать в очередной раз спасать его, несмотря на протесты. Но как же сложно не бежать… Ведь Фэш — это Фэш, и он очень плохо справляется в одиночку.       — Фэшиар, дорогой, почему ты здесь? — осторожно спрашивает Захарра, стараясь говорить максимально мягко. — Милый, если вдруг не знаешь, это женский туалет. — Шутка звучит максимально нелепо и неуместно. Повисает в тишине, как неожиданный раскат грома, растягивается тягучей резиной. Бьёт по ушам. Захарра тяжело сглатывает. — Фэш?..       Фэшиар не шевелится, продолжая смотреть в пустоту. Тревожно… Это очень тревожно… Но всё решаемо. Ничего сверхъестественного не происходит. Нужно лишь помочь брату прийти в себя. Как и всегда.       «Всё в порядке, всё в порядке, — говорит себе Захарра. — Такое уже бывало. Нормально… Скоро ему станет легче…»       Она подходит к брату, словно к напуганному дикому животному — медленно и плавно, — и, аккуратно взяв его за руку, выводит из кабинки. Что бы ни происходило, они со всем справятся вместе, как и каждый раз. Ведь брат для Захарры — самый близкий человек, что бы он ни говорил, что бы ни делал, как бы ни отталкивал её… Зара подавляет приступ душевной боли. Не время думать о том, как ей тяжело. Сейчас плохо Фэшу. Его состояние важнее!..       — Захарра, — шепчет Фэш, сжимая её запястье и глядя на девушку стеклянными глазами.       Драгоций-младшая напрягается ещё больше, потому что так брат не смотрел на неё уже больше учебного года, именно с тех пор, когда они вместе покинули лицей навсегда, пытаясь оставить страшное прошлое в прошлом. И у Захарры почти получилось: она приняла идею матери о сессиях сначала с психиатром, а после — терапию с психотерапевтом, и вот Фэш… Если бы он только согласился на разговор с Николаем Александровичем… Хоть один! Захарра ведь не просит многого.       Но, может, для Фэша и это — много?.. Он ведь считает себя полностью здоровым…       — Что случилось, брат? — вновь мягко спрашивает Захарра. Фэшиар ничего не отвечает. — Пожалуйста, не пугай меня, — не выдерживает она этой «молчанки» и повышает свой голос на несколько децибел.       Боже, Захарра только что вернулась с приёма у психотерапевтки и никак не ожидала встретить здесь своего брата на грани срыва. Ну почему? День так прекрасно начинался. Лето прошло отлично. И всё ведь было почти хорошо… Хотя бы относительно. Фэша ломало и накрывало, да, но он мог жить, в отличие от последних лет, когда…       — Она здесь, Захарра, — неожиданно говорит Фэшиар, из-за чего мысли Драгоций-младшей сбиваются. Она с недоумением прищуривается.       Фэш же даже не пытается хоть как-то дополнить свою фразу, предпочитая просто смотреть мимо сестры. Захарра поднимает правую руку и гладит его по спине несколько раз, утешая, чем бы он ни был напуган и расстроен на этот раз. Вряд ли её действия сильно помогают, но…       — Дорогой, я всё понимаю, но немного не понимаю. Давай сначала: кто она? Ты о чём? — Только бы Фэш опять не придумал себе какую-то безумную причину для паники, развив её и снова впав в беспричинную истерику… Но если всё именно так — Захарре придётся снова собственноручно вытаскивать брата из омута истерии, успокаивать, приводить в чувства, хотя она справится. Опыт уже есть всё-таки… Но у Фэша ведь уже некоторое время не было настолько сильной паранойи… Это всё странно. Очень… И напрягает…       Захарре совершенно не нравится, что её постепенно начинает заново накрывать паника из-за состояния брата, который внезапно хихикает нервно:       — Про оживший ночной кошмар…       Захарра непонимающе хмурится.       Что?       Фэшу приснилось что-то страшное? Он видел пугающие вещи из прошлого, воспоминания?.. Если так, то Захарра понимает, лучше всех понимает, ведь ей снова и снова снится то, как Марк заставил её… Захарра морщится, резко обрывая свои мысли. Нельзя об этом думать!.. Всё в прошлом. Марк навсегда остался где-то там, в лицее. А она живёт дальше. И сейчас попробует помочь брату. Лишь бы он ещё был в состоянии её услышать. Лишь бы она не опоздала!..       — Ты в порядке? — невпопад интересуется Зара, но реакции от Фэша вновь никакой. Захарре неожиданно — или ожидаемо? — хочется плакать: она сдерживается, ожидая ответа, но вместо этого Фэш освобождает свою руку из её хватки и, подойдя к стене, полностью отбитой розовым в полоску кафелем, просто падает на пол. А вот это уже очень плохо!       Захарра старается дышать ровно, но всё стремительно катится в задницу. А она ведь только-только поверила, что всё может быть нормально… Наивная!.. Фэш опять поймал приступ невроза и…       — Она в школе, — улыбается Фэш ей, поднимая глаза. В этом взгляде Захарре чудится какое-то безумие, из-за чего на секунду её охватывает новый виток паники. Нет-нет-нет, её брат в порядке!.. В порядке… С ним всё нормально. Он просто чем-то или кем-то испуган, раздёрган. Пару диалогов с Ником его успокоят. Успокоят же?.. Захарра уже даже подумывает набрать их друга, но тут Фэшиар неожиданно открывает рот и говорит: — Он прислал её, чтобы добить нас, Зар. — Фэшиар отворачивается и смотрит в сторону. — Она нашла нас…       — Фэш, дорогой, о чём речь? — стараясь звучать спокойно, интересуется Драгоций-младшая. Она, кажется, уже давно не чувствовала такой страх, хотя… В тот момент, когда Маркус Ляхтич, ухмыляясь и накрутив её волосы на кулак, направлял её голову…       Драгоций-младшая вздрагивает, обхватывая себя руками.       Она же запретила себе думать об этом! Почему снова?.. Дурацкие мысли, которые практически невозможно контролировать!..       — Ответь, пожалуйста.       — Огнева здесь…       Что?..       Захарра медленно моргает.       А затем снова моргает, выдыхая. Воздух выходит из её рта со свистом.       Не может быть… Не может! Их кошмар закончился. Они всё пережили… Они…       Теперь-то Захарра понимает, что с Фэшем, ведь в мгновение ока чувствует явно то же самое, что и брат, — животный страх, заставляющий пальцы на руках подрагивать от напряжения, а сердце учащённо биться. Неужели Маркус не смог смириться с тем, что две его любимые «игрушки для битья» внезапно бросили лицей и исчезли из поля зрения? Тогда им с Фэшем не будет нормальной жизни, потому что Василиса не остановится, доведёт до победного конца дело, начатое Ляхтичем, — затравит Захарру с Фэшиаром до смерти. Она…       «Стоп, Зара! Вдох-выдох! Спокойно… Ничего ещё не случилось… Без фатализации… Кто-то из вас двоих должен быть в адеквате!..»       Захарра старается мыслить рационально, подавляя ужас, волной поднявшийся в груди, и практически сразу приходит к мысли, что Маркус не смог бы вычислить, в какую именно школу они с братом перевелись, а, значит, — не имеет к появлению Огневой никакого отношения. Скорее всего. Но от этого совершенно не становится легче! Что Маркус собственной персоной, что Огнева, что Ярис или Маришка — не важно. Это всё призраки прошлого, больно ранящие призраки… Но их нет… Их нет!       Но почему Василиса вообще здесь тогда?       — Я Нику добавил подробностей, — слышит Захарра тихий голос брата рядом. Что ж, она тоже многое рассказывала Нику. Как и брат. Он был их общим другом. — Он говорит, ты тоже делилась с ним всяким. — Захарра присаживается на корточки, поворачивает голову и встречается взглядом с Фэшем. Она кивает, мол, а чего ты ожидал, Ник мой лучший друг, я рассказываю ему всё. — Пиздец, пиздец…       Захарра полностью согласна с Фэшем, но…       Уже прошло больше года… И Фэш, и Захарра выросли, стали умнее, они смогут дать Огневой и Маркусу достойный отпор, если те начнут войну — даже если Марк не посылал Огневу затравить их до смерти, она вполне может сообщить о своей находке в виде Драгоциев своему парню. Почему нет? Но они, Зара и Фэш, уже не те, какими были раньше и больше не станут унижаться перед этими… биомассами без морали.       Захарра чуть улыбается, успокоив себя подобными мыслями, и сжимает руку Фэшиара пальцами.       Они смогут!       И никакие Маркусы с Василисами больше не напугают их! Всё, детство прошло.       — И, в общем, Ник решил выяснить, что она задумала, — говорит Фэш, сжимая руку Захарры в ответ. — Я не просил его, даже отговаривал, но он…       Фэшиар замолкает и протяжно вздыхает.       Захарра молчит.       Вспышка паники проходит, оставляя лишь неприятное послевкусие, и девушка берёт себя в руки. Нет смысла впадать в истерику и бесконтрольно метаться в чертогах своего разума в полном незнании того, что же предпринять, куда бежать. Скорее всего, Огневой в школе вообще нет (да откуда она взялась бы?), и несчастный Фэш просто перенервничал и напридумывал себе страшных сказок. Как и всегда, собственно. Ещё и Ника наверняка озадачил и напряг. А тот только рад поучаствовать в какой-то сомнительной авантюре.       — Фэш, давай ты покажешь мне Василису, ладно? — ласково просит Захарра, поднимаясь на ноги. Голова немного кружится от недавнего выброса адреналина. — Дорогой, я уверена, ты просто увидел кого-то похожего. Я тебя понимаю. Я бы тоже опешила. Всё в порядке. Поднимайся.       — Захарра, ты что, издеваешься? — поражённо интересуется Фэш.       Он обхватывает себя руками, словно уменьшаясь в размерах. Такой несчастный. Ни в коем случае нельзя позволить ему уйти слишком глубоко в себя и накрутиться, как спагетти на вилку. Он уже довёл себя до предела к этому времени, так, что Захарра теперь анализировала его день и ночь месяцами напролёт. Правда, расслабилась за лето. Расслабилась. И вот снова рецидив. Почему Фэшиар только отказывается лечиться?.. Всё ведь могло быть по-другому!..       — Давай вместе на неё посмотрим, — снова предлагает Драгоций-младшая мягко-мягко, отбрасывая свои тяжёлые размышления. Фэшиар вяло пытается возразить, но Захарра ещё раз говорит, что он, скорее всего, обознался, и осторожно поднимает брата на ноги. — Пойдём. Покажи мне её, хорошо?       Фэшиар упирается, с практически бездонным отчаянием глядя на Захарру, но та настойчива. Девушка выводит брата за руку из туалета и, крепко сжав пальцы Фэша, мягко тянет за собой в сторону кабинета химии, в котором, насколько Зара помнит из вчерашнего диалога с братом, должен был проходить первый урок 11-А. Фэш бормочет что-то о том, что ему нехорошо, но Драгоций-младшая успокаивает его: она уверена в своих догадках.       Захарра точно знает, что никакой Василисы Огневой в их школе не было, нет и не будет. Или какова логика паранойи Фэшиара: что Василиса зашла на живописные стены посмотреть? Или что она перевелась?.. Это же нелогично — уйти от своего хоть и нелюбимого (явно), но Бога Маркуса в другую школу. Фэшиар просто страшится встретиться со своим прошлым, вот и видит рыжеволосую задиру во всех девушках. И пусть даже её имя заставляет сердце Захарры тревожно сжиматься, она не верит тому, что на этот раз паника Фэша имеет под собой хоть какую-нибудь основу. Это же Фэш. Он всегда не в себе. Но всё будет хорошо… Всё будет хорошо.       Захарра думает, что готова ко всему, даже к тому, что ей снова придётся объяснять брату, что прошлое осталось в прошлом, пока он будет агрессировать или горько плакать.       Она уверена…       Вот только оказывается немного не готова, выйдя из-за угла и таща за собой Фэша за руку, встретиться с большими синими глазами, заглядывающими в самую душу. Глазами единственной и неповторимой Василисы Огневой, которая стоит около кабинета и, оторвавшись от телефона, с непроницаемым видом смотрит на Драгоциев. Холодная, пугающе безжизненная… Захарра не знает, что чувствует, но доминирующим ощущением неизменно остаётся тревога за брата, а всё остальное — вторично. Девушка косится на застывшего Фэшиара и молится, чтобы он сейчас не выкинул какой-нибудь номер. Например, чтобы не разрыдался или не набросился на Василису. А ведь он может… За последний год Захарра действительно поняла, что не знает, чего ждать от собственного брата, потому что психика его заметно пошатнулась.       Страхи Зары не сбываются — Фэш стоит столбом.       Присутствие Огневой, её нахождение настолько рядом немного щекочет нервы воспоминаниями-картинками и смутными теориями, но Захарра приказывает себе успокоиться и быть разумной. Пока что ничего не произошло — как она и говорила себе ранее. А если произойдёт, они с Фэшем, в конце концов, просто сменят школу снова. Всё. Не будут же Ляхтич, Огневы и прочие шакалы из их шайки преследовать их вечно? А если вдруг будут, Драгоции пойдут в полицию писать заявление. На всех. Больше никакого замалчивания! Хотя, Фэш, наверное будет против… Опять… Всё же Огневы и Ляхтичи — не последние люди в городе, и вся эта история может аукнуться самим Драгоциям. Но нужно же делать хоть что-то! Чтобы не допустить того, что было раньше.       Фэшиар неожиданно сильно сжимает руку сестры, разворачивается и спешит назад, утягивая Захарру за собой. Зара не сопротивляется не сколько от страха и паники — они отпустили её ещё несколько минут назад — сколько ради душевного состояния брата. Хочет сбежать, поджав хвост? Что же: пусть так и будет.       Быстрыми шагами заворачивая за угол, Захарра ещё успевает заметить, как Василиса переглядывается с подошедшим к классу химии Ником Лазаревым, который также наблюдает за картиной бегства Фэшиара и Захарры.