Убивая

***

      Что это, нахуй, только что было?       Василиса смотрит вслед убежавшим Драгоциям и совершенно не представляет, что ей по этому поводу думать и ощущать: голова раскалывается от тысячи и одного вопроса, а сердце начинает привычно болеть, сжимаясь от смешанных чувств. Прошлое опять настигает её в самых непредсказуемых местах, и она не может противостоять ему. Но ведь вполне в её силах попытаться всё исправить. Да?.. Ну, хотя бы теоретически. Но она не представляет, с чего начинать-то, если Фэш, едва завидев её, сбежал быстрее ветра в неизвестном направлении, да и Захарра как-то не горела желанием пообщаться. Хотя с чего бы им хотеть? Они же не мазохисты… После всего-то… Норт назвал бы их «тряпками» и «тупыми тюфяками, которые прям нарываются», увидь он этот побег. Но, Господиблять, брат Василисы никогда не отличался особой высокой моралью, что очевидно. Почему она вообще его вспоминает?.. Не звонит ей вместе с Дейлой на пару уже месяц и хорошо. Меньше дополнительного стресса. У Лисы итак его дохуя. А после сегодняшнего «сердечного» воссоединения с Драгоциями — Василиса уверена, — головной боли только прибавится.       Огнева качает головой.       Ей просто нужно найти их снова и поговорить. Они все взрослые люди и смогут найти общий язык, даже несмотря на то, что было между ними в прошлом. Смогут ведь?..       — Хэй, я Ник.       Было бы так прекрасно, если бы Фэш до этого никогда не был знаком Василисе и сейчас вот так бы добродушно представлялся ей. Возможно, тогда они смогли бы стать хотя бы друзьями?.. Как раньше были ими… А были ли когда-то? Они с Фэшем были просто одноклассниками, пока она не… Иголочка острой самоненависти колет в подреберье, но Василиса игнорирует её и переводит взгляд на симпатичного кареглазого паренька с русыми волосами, что стоит около неё и улыбается.       — Василиса. Можно Лиса. Ну, ты и так уже знаешь, — кивает Огнева, внутренне подбираясь, и замечает, что новый знакомый разглядывает её, словно какую-то диковинку. — Что?       «Так, Огнева, полное спокойствие и доброжелательность. Не грубить, не уходить без ответа, не строить тупые теории насчёт чужой мотивации. Думать о хорошем!», — приказывает Василиса себе мысленно.       — Ха, наши Драгоции от тебя шарахнулись будь здоров, видела? Те, в конце коридора которые были. Патологически не переваривают новеньких, наверное, — шутит Ник, протягивая Василисе ладонь для рукопожатия. Его глаза глядят весело и по-доброму. И это подозрительно. Он что-то знает? Но откуда? Это невозможно. Или?..       «Ты загоняешься. Опять. Просто дай человеку руку в ответ и прекрати мыслемешалку, Господи!»       Огнева аккуратно жмёт протянутую руку, кисло улыбаясь.       И вот что ему ответить? Врать напропалую как-то не хочется — она уже навралась в прошлом и обещала, что теперь такого не будет. Точка. Да и, в целом, единственное, чего Василисе сейчас хочется, — это сбежать, но она держит себя в руках. В этой школе всё должно быть по-другому. Нужно начать с чистого листа, не проявлять свой дурацкий характер, не поддаваться своим страхам и завести нормальных друзей (хорошо бы ещё не попасть в какие-то сомнительные компании!..). Конечно, вряд ли они с Ником станут лучшими подружками, но попробовать стоит. А для этого нужно собраться и разговаривать с ним хоть немного искренне. По крайней мере, такое Лисе много раз советовала её бабушка. Наверное, ей можно верить.       Ник молчит, явно ожидая какой-нибудь реакции на свои слова.       — Хм… мы с ними были знакомы раньше, — отвечает Огнева. Без вранья, но и без шокирующих признаний. Хотя теперь существует большая вероятность, что всем обо всём растрезвонит Фэшиар (и он имеет на это полное право, увы), и Лисе придётся опять менять школу, даже не успев выяснить отношения с Драгоциями. Правда, учитывая, сколько времени в прошлом Фэш молчал, может, вероятность сохранения тайны велика и сейчас? Да, рядом нет Маркуса, одного вида которого хватало, чтобы запугать и заставить молчать несчастных затравленных детей, но… — Наши взаимоотношения не сложились. — Василису душит нервный смешок, который она с усилием проглатывает.       «Ха-ха, блять… Мягко говоря, «не сложились»… Вот этот Ник ахуел бы, узнай он правду… А, может, ещё узнает. И тогда точно перестанет так мило улыбаться мне… А, может, и так знает?..»       — Жаль, — кивает Ник. Василисе всё ещё хочется нервно хихикнуть, так как в её случае это не просто «жаль». Это всеобъемлющий пиздец, но нужно продолжать жить. И Огнева пытается. — А что пошло не так? — Действительно… Что же пошло не так?..       «Всё!» — хочется выплюнуть Василисе, но она себя сдерживает. Где-то в груди скребёт неприятное чувство, что ей, Лисе, уже нигде не будет места. Никто её не примет. Никогда. Потому что она бракованная, социопатичная, неправильная. И ей становится страшно. Страшно опять остаться одинокой, страшно снова облажаться.       Василиса глубоко вздыхает и медленно выпускает воздух. Она будет смелой. Она будет честной. Настолько, насколько это возможно. Она же обещала себе!       — Ну, я была маленькой и глупой. Сейчас жалею о многих своих… м-м поступках. — Тяжело… У Василисы теплится надежда, что последующие разговоры с одноклассниками будут менее напряжёнными — хотя мечтать о таком довольно наивно, учитывая специфику лисиного восприятия мира — ведь сейчас она контролирует буквально каждое своё слово, взвешивает, оценивает. Когда-то она уже поделилась своими переживаниями с Маришкой, тогда ещё лучшей подругой, которая в тот же день радостно доложила обо всём Марку… Что было дальше Лисе вспоминать до тянущей боли в низу живота не хочется… — У всех в жизни есть такие моменты, которые хотелось бы вычеркнуть насовсем и забыть.       Она вспоминает, как закрывалась в кабинке туалета, молясь, чтобы Маркус забыл про неё хотя бы на день, но он не забывал: исправно искал, находил и предлагал очередную мерзость, от которой Огнева не могла отказаться из-за страха перед ним. Бабушка говорит, что это слабость, но Василисе это кажется благоразумием. В какой-то степени. Марк же больной на голову окончательно и бесповоротно. Он мог сделать с ней всё что угодно! И сделал в итоге... И она боялась не чего-то фантомного. Её страх был вполне реален.       Страх, что её затравят так же, как несчастного Фэша Драгоция, Алину, Дашу… И прочих.       Не самые весёлые воспоминания.       — Хм… У меня нет, — широко улыбается Ник.       Пиздец... Василиса чувствует, что отчаянно завидует Нику. Такому милому и доброму, со светлой улыбкой на губах и задорным огоньком в глазах. Она была такой же, пока не познакомилась с Марком и его компанией. Она тоже лучезарно улыбалась и считала, что все в мире — её друзья, которые всегда поддержат и помогут. А потом рак мамы… И отец, так внезапно появившийся в её жизни после стольких лет, его новая семья: Нира, Норт, Дей… Как же Лиса тогда была против решения мамы отправить её к отцу — она не хотела иметь ничего общего с Нортоном Огневым, — но отпираться было бессмысленно. А ведь он даже на похороны матери не позволил ей потом пойти. Мудак!..       Василиса поджимает губы, отгоняя воспоминания. Они сейчас совершенно ни к месту. Пожалеть себя она может и дома, закрывшись в своей комнате и забравшись под одеяло. А сейчас нужно взять себя в руки.       — Хорошо, что тебе не хочется забыть, кто ты такой. Это круто, на самом деле. Реально круто. — Василиса в бессознательном жесте проводит рукой по щеке и мгновенно подавляет едва зародившуюся мысль-воспоминание о холодных пальцах Маркуса, когда-то сжимавших её щёки так же. — Я, лично, — почти что кровожадно продолжает Лиса, сглатывая, — планирую убить и расчленить своё прошлое, чтобы оно даже пальцем двинуть не смело. Но пока это только мечты. — Ник сразу же заметно напрягается. Из его глаз исчезает доброе благодушие, сменяясь чем-то сложным. Огнева в недоумении моргает. — Всё нормально?       — Да, — торопливо отвечает Ник, и Василиса чувствует его ложь, его сомнения. Кажется, он слишком буквально воспринял её слова про убийство. — Я просто задумался.       «Молодец, Василиса, браво. С самого первого же диалога настраиваешь людей против себя. Ну, как и всегда. Блядство!..»       Утопично было надеяться, что в этой школе всё будет розово и ванильно, что все будут дружелюбными и простыми, а Василиса внезапно станет другим человеком, перестав отвращать остальных от себя. Её примут только спустя долгое время, если примут вообще. Ей придётся доказывать всем, что она человек и имеет право на существование, ей придётся ломать себя. Как в прошлой школе. Про лицей вообще лучше не вспоминать.       — Ну, это не запрещено, — растягивает губы в улыбке Огнева. Наверное, шутка вышла глупой. Да и пофиг. — Если ты забеспокоился из-за моих слов про убийство, то не волнуйся, — мягко говорит Лиса. — Я заметила, как ты дёрнулся… Понимаю, звучало странно, но я имела в виду, что избавлюсь от себя прежней, что начну совершенствоваться что ли, ну, что-то типа того… Пока что мне не удаётся сломать себя, увы. Но я буду пытаться. Да… Как-то вот так. Просто моя прошлая версия меня бесит…       Лазарев на это понимающе кивает, вновь осторожно улыбаясь Василисе, и последняя замечает, как его напряжённые плечи медленно опускаются.       Она всё сделала правильно. Доверяй людям, чтобы они доверяли тебе… Огнева кивает самой себе — она больше не будет бояться и дрожать в углу, как испуганная мышь, больше не позволит командовать собой, не даст себя в обиду, потому что станет другой. Ради себя и ради прошлого, которое не забыть, но и, к счастью, не вернуть.       — Я собираюсь всё исправить. Если хоть что-то ещё поддастся исправлению, — добавляет Василиса и в эту самую секунду понимает, что да, она действительно постарается загладить свою вину перед Драгоциями, ведь они единственные, чьи контакты она за год так и не смогла найти, чтобы связаться и принести извинения за своё ужасное поведение… Незакрытый фоновый гештальт. Не очень приятно было это ощущать. Но теперь жизнь даёт Лисе такой уникальный шанс. Будет глупо им не воспользоваться. Хотя наверняка писать электронные письма намного проще, чем просить прощения вживую — Огнева не знает, но ей придётся это выяснить.

***

      — Ему плохо из-за новенькой? О… Ну, бывает, да?.. Это же Фэш. — Диане настолько неловко, насколько это может быть — хотя про проблемы Фэшиара от Захарры она слышала миллионы и миллионы раз, — потому что сказать-то, по сути, нечего. И помочь брату Захарры она ничем не может. Только выслушать подругу. Как всегда. — Всё будет в порядке, милая. Он справится.       — Нет… Да… Ты не понимаешь. Это Василиса из лицея. Нашего лицея… Ну, это она, понимаешь? Которая с Марком… — бормочет в трубку Захарра, и Фрезер застывает каменным изваянием. Вот уж шок-новость подъехала… Вот Диана и узнала, как звали ту девушку, что не давала жизни Драгоциям в лицее вместе со своим парнем Маркусом. Василиса… Их новая одноклассница.       — Ого… Я… Я не знаю что сказать, — честно признаётся Диана.       — Фэш в шоке. Ступоре. И ему так страшно, Диана, так страшно, — продолжает лепетать Захарра. — Он отказывается выходить из этого дурацкого туалета. Я только вывела его, а потом мы… наткнулись на Василису около «химии» и… Опять… Он думает, понимаешь, думает, что она пришла сюда от Марка, чтобы убить нас, чтобы не дать нам жизни. Говорит, она нас добьёт. — Диана слушает и слушает сбивчивые речи подруги и прямо ощущает, как крутятся шестерёнки у неё в голове. С бешеной силой. Фэшиар, по словам Захарры, параноик ещё тот и, возможно — только возможно, — он серьёзно преувеличивает критичность возникшей проблемы. По первому впечатлению, Василиса совсем не походит на безжалостную задиру — весь урок они с Дианой вполне спокойно просидели вместе, хоть и не общались совсем. К тому же, Драгоции уже второй год учатся в этой школе. Значит, столько же не видели и Василису, а за это время могло измениться что угодно.       Или нет?..       Им всем нужен конкретный план, а не эмоции. Конкретный. Или хотя бы какой-то! Переживания Захарры о брате не помогут. С этой Огневой нужно осторожно пообщаться: понять каковы её планы, мотивы, мысли. А потом уже решать что делать. Не рубить с плеча.       — Захарка, Фэш сильный — ты сама мне говорила об это не один раз, — и он справится. А ты ему поможешь, — говорит Диана подруге в утешение. Не сказать, что она действительно верит в силу Фэшиара как таковую, но Заре нужны слова поддержки. Особенно — в контексте её брата. Эта нездоровая обсессия Захарры по Фэшу немного странная и даже напрягающая, но Диана принимает всё как есть. Захарра — это Захарра. Фэш — это Фэш. И они оба отличные люди. Хоть и бесконечно печальные.       — Да, — соглашается Захарра тихо, и Диана прямо видит, как подруга отчаянно трёт лоб пальцами в эмоциональном сумбуре, пытаясь придумать идеальное решение для проблемы. Так она сама, Диана, постоянно чувствует себя во время ссор с матерью. Ей хорошо понятно бессилие Захарры. Не в частностях, но в целом. — Я ему нужна. Так что перезвоню, ладно? Или уже встретимся на следующей перемене. Или после уроков? Или?..       — Всё нормально, Зар, — тут же успокаивает подругу Диана. — На связи в любой момент. Пересечёмся за день точно. Иди к Фэшу, родная. И крепись, боец. Бой ещё не проигран.       — Спасибо, — говорит Захарра, благодарная, и отключается.       Диана ещё мгновение смотрит на погасший дисплей, а после переводит взгляд на ближайшую стену. Телефон отправляется в сумку, а сама Фрезер быстрыми шагами идёт к классу, у которого последний раз видела Василису. Вряд ли она найдёт там новенькую, но вдруг…       Вся эта история с лицеем покрыта вуалью тайн и непонятностей, и Фрезер осознаёт, что, учитывая состояние Фэша и переживания за него Захарры, трезво мыслить во всей ситуации придётся ей одной. Нужно понять, какова вероятность угрозы от новенькой. На вкус Дианы, практически нулевая. Пока что! Да, Диана помнит, что Василиса сломала Фэшу нос, сожгла альбомы Драгоция и раскрасила его лицо зелёнкой. Но это было давно. Можно ли списывать её поступки на ощущение стадности и отсутствие ума, собственного мнения? Да, скорее всего. Ведь, по словам всё той же Захарры, основным заводилой всего трэша была не Василиса, а её парень Марк…              Но…       Диана неожиданно видит Василису, беседующую с Ником около кабинета химии (они так и не ушли оттуда после первого урока?), и спокойным шагом направляется к ним. Идёт, чтобы поговорить, но план по завлечению новенькой в ряды своих приятельниц почему-то не придумывается на ходу, поэтому Диана решает импровизировать:       — Привет, о чём говорите? — бесцеремонно влезает девушка в разговор одноклассников, внезапно вызывая у Василисы лёгкую улыбку. Интересная реакция, однако.       — Обсуждаем избавление от прошлого и исправление того, что можно исправить, — улыбается Диане Ник, и в его добродушной улыбке Фрезер чудится какой-то намёк — наверное, о том, что он тоже всё знает. Вероятно. — А ты чего опять сюда пришла? Вроде ж на английский убежала в начале перемены… — а сам Ник откуда тут взялся? Тоже ведь ушёл. Даже раньше неё!       — Не поверишь, но я никак не могу найти Захарру. Не видел её? — спрашивает Диана у приятеля, но смотрит на реакцию Огневой. Та остаётся совершенно безэмоциональной, хотя точно замечает повышенное внимание Дианы. Кажется, это была очень-очень плохая идея — настолько откровенно наблюдать за эмоциями обидчицы Фэшиара: Василиса точно поймёт, что Диана всё знает и разыгрывает тут комедию жанра.       «Дура!»              Ник только открывает рот, явно чтобы дать Диане ответ на её вопрос, как взгляд Василисы внезапно немного оживляется:       — Они с братом забежали за вон тот угол и скрылись в неизвестном направлении, — совершенно спокойно и совершенно неожиданно для Дианы отвечает она, указывая рукой в конец коридора, а потом внезапно хмурится, словно жалея о сказанном. Диана молчит: ждёт продолжения речи новенькой. — Она обычно уходила с тематических уроков в своём классе к Фэшу, чтобы сидеть с ним. Сейчас, наверное, традиция нарушилась.       — Вы знакомы? — изображает удивление Диана. Интересно, насколько правдоподобно получилось? Не то чтобы она какая-то гениальная актриса, на самом деле. Будет ужасно, если с первого же диалога всё пойдёт по одному месту.       — Было дело… — фыркает Василиса со странным выражением лица. — Планета оказалась очень тесной.       — Кстати, на линейке её тоже не было, — поддерживает этот бессмысленный диалог Ник, прекрасно осведомлённый — даже лучше Дианы — где была Зара сегодня утром и даже о чём на этот раз говорила со своей психотерапевткой. Лазарев незаметно косится на Диану. Фрезер мельком смотрит ему в глаза, как бы говоря, чтобы он подыграл ей, и парень явно понимает её с полу-взгляда. — Наша потеряшка.       — Да с ней всегда так. Только была, и вот — уже нет. И трубки не берёт.       Диане неловко за эту клоунаду: она просто хотела о чём-то поговорить, завязать незатейливый диалог. Но получается какая-то белиберда. Нужно было заранее продумать о чём говорить, а не сочинять на ходу. Да и неприятно, что приходится врать Василисе: очевидно, Зара уже у себя в классе или всё ещё в туалете с Фэшем. Где ей ещё быть?..       — Ладно, наберу её ещё разок — может, на этот раз ответит, — улыбается Фрезер спокойно смотрящей на неё Василисе и достаёт свой телефон. Диалог не клеится, поэтому Фрезер завершает его самым глупым способом. — Пока, приятно было поговорить, — бросает она, прежде чем развернуться и пойти по направлению к туалету.       — Диана. — Слышит девушка у себя за спиной крик Лазарева. Она чуть поворачивается и смотрит на Ника, который в спешке пожимает руку новенькой. — Я с тобой. Мне тоже интересно, что там с Захарркой снова приключилось, — парень быстро семенит за ней следом, постоянно поправляя лямки своего рюкзака. — До встречи на уроке, Лис, — прощается он с Василисой, обернувшись на ходу.       Диана заворачивает за угол, и Ник следует за ней по пятам. Они проходят второй этаж, спускаются по лестнице и оказываются на первом. Отсюда до кабинета, в котором, предположительно, сидит Захарра (так как у неё будет урок зарубежной), всего несколько метров. Сначала нужно проверить кабинет — вдруг Фэшу уже стало лучше, и Зара вернулась туда?.. А потом, если её там всё-таки нет — а, скорее всего, её там нет, — Диана с неожиданной компанией в лице Ника пойдёт по туалетам школы. Не бросать же Захарру наедине с болью брата. Хотя чем они вообще могут помочь?.. До сегодняшнего дня враг Фэшиара был абстрактным — его собственная голова. Но вот Василиса…       — И что это было? — негромко интересуется Лазарев, придержав Диану за локоть, и та выныривает из своих мыслей. — Скажу сразу, это выглядело крипово, Ди… Предположу, что ты всё знаешь, да? Пыталась разведать обстановку?       — Вроде того… Я хотела завязать диалог, проверить, как она отреагирует на знакомые имена и прочее. Видимо, неудачная была идея, — Диана вздыхает. Нужно было начать с чего-то другого и не приплетать Захарру. Фрезер и сама не в курсе, что в тот момент ею руководило. Видимо, жгучее желание понаблюдать за реакцией новенькой, но Огнева осталась беспристрастна, что было несколько удручающе. Не потому что ей плевать, нет, а потому что она, скорее всего, отлично умеет скрывать свои эмоции. А, значит, Диана, если всё же решится сблизиться с ней, запарится выяснять истину, выглядывая её в случайных взглядах и жестах. — Зара звонила мне, рассказала всякое…       — Фэш мне тоже, — кивает Ник. Он отпускает локоть Дианы и засовывает руки в карманы, выглядя при этом глубоко обеспокоенным. — И я решил поболтать с ней немного. Не знаю… Эта Огнева показалась мне довольно вменяемой, хоть и странной. Она хочет всё исправить и всякое такое. Ну, если ей верить, конечно.       Человек как человек эта Василиса, думается Диане, но ведь было что-то, что заставляло её совершать ужасные поступки в прошлом. Фрезер сложно. С одной стороны она всегда, подобно Захарре, готова дать людям второй шанс, но с другой… в конкретно данной ситуации девушка не знает, можно ли верить людям наподобие Василисы Огневой — как и говорит Ник. Да, ничего сверхъестественно ужасного та не творила, вроде бы (хотя вряд ли Диана и половину знает, на самом-то деле), но это не умаляет её причастности к тому, что теперь Фэш и Захарра ментально нездоровы. Особенно Фэш!       — И мне показалась окейной, — признаётся Диана. — Но наше мнение не очень-то объективно: мы знакомы всего один урок. Да и видим её новую версию, — девушка молчит несколько мгновений, а после добавляет: — Я думаю пообщаться с ней поближе, чтобы узнать и понять.       — Тебе не хватило рассказов Драгоциев? — невесело поддевает девушку Ник, но та лишь качает головой. У неё есть подозрение, что Ник осведомлён во всей этой истории намного сильнее неё. Намного!.. — Видела бы ты, как сначала Фэш, а после Зарка бежали от неё, сверкая пятками. Им было очень страшно. Особенно Фэшу. Не уверен, что есть смысл водить дружбы с Василисой.       Диана вскидывает брови, представляя себе в деталях эту картину побега Драгоциев, и ей становится горько. Что бы ни происходило в прошлом Драгоциев, Диана намерена выяснить что именно, чтобы поддержать друзей. Хотя те вряд ли будут рыдать у неё в объятиях, делясь абсолютно всем наболевшим… Они ведь такие закрытые…       — Скажем так, — тянет Диана, — я даю людям шанс доказать свою лояльность, плюс хочу поработать двойным агентом на благо Драгоциев. Отодвину твою кандидатуру шпиона в сторону. Всё же мне будет намного проще заобщаться с ней, чем тебе. Не сочти за сексизм, — и усмехается.       — Да я и не собирался с ней прям дружить.       Диана и Ник, не сговариваясь, одновременно продолжают идти и вскоре оказываются прямо возле класса зарубежной литературы, дверь которого внезапно распахивается, и оттуда выходит Захарра: взволнованная и печальная.       — О… Привет… Ребятки, Фэша по дороге не встречали? — тут же спрашивает она. — Не отвечает на звонки, гадёныш…       — Нет, не видели, — одновременно отвечают Фрезер и Лазарев, и Диана добавляет: — Ты как? — Захарра не выглядит прям ужасно, но что-то в её внешнем виде выдаёт сильную тревожность, хотя Драгоций-младшая, скорее всего, посчитала бы, что такой вопрос более уместно задавать не ей, а Фэшиару.       — Нормально, — отмахивается Захарра от вопроса, словно от назойливой мухи. Чего и следовало ожидать. Диану иногда раздражает эта привычка подруги преуменьшать свои проблемы, считать их недостойными обсуждения, зато часами рассказывать о моральном состоянии Фэша. — Он от меня сбежал. Я только вывела его из туалета. А он свалил. Сказал, хочет голову проветрить, и я очень нервничаю. Не смогла просто сидеть.       — Спокойно, Зар. Дыши глубже, — рекомендует Ник, кладя руку подруге на плечо, и Драгоций-младшая благодарно кивает, действительно делая несколько глубоких вдохов и выдохов. — Фэш и сам как-нибудь доберётся на инглиш, даже если перед этим постоит на крыльце и подышит воздухом.       Диана переводит взгляд на Ника и понимает, что он и сам не слишком верит в то, что говорит: он просто пытается утешить Захарру. Диана тоже так часто делает.       — Что-то я в этом сомневаюсь, — тоскливо тянет Захарра. — А если ему станет совсем плохо?.. Или?.. А если он, не дай Бог, встретит Василису в коридоре? Если встретит, то быть большой беде. — Диана, видимо, не до конца понимает масштабы проблемы, потому что ей немного непонятно, что может случиться, если Фэш и Василиса пройдут мимо друг друга в коридоре. Но она верит Захарре на слово. — А всё так хорошо начиналось. Прошлый год был таким классным, таким… нормальным. Я даже расслабилась, — признаётся девушка, потирая лоб пальцами. — А тут на тебе… Удар под дых.       — Ты тоже думаешь, что её послал Марк? — неловко интересуется Ник, видимо, тоже наслушавшийся от Фэшиара всякого.       — Нет, конечно, — сразу же отвечает Захарра, но после тушуется и переводит взгляд на кафель. Диане кажется, словно подруга в своих заново оживших острых переживаниях за брата становится всё меньше и меньше: такая маленькая и хрупкая фарфоровая статуэтка, которую так легко разбить. — Даже если так, на этот раз мы не будем молча терпеть и дадим отпор. Да и наша школа — не лицей. Там Маркус был королём, ему всё сходило с рук. Любая мерзость. Он крестник тамошней директрисы Лены Мортиновой, и она закрывала глаза на всё. Буквально.       — Если начнётся какая-то катавасия, травля и прочая жесть, просто переводитесь. Сразу, — отрубает Диана, недолго думая. Грустно будет не видеть подругу в школе каждый день, но её нервы Фрезер дороже. Да и Фэша жаль. — Не нужно терпеть годами.       — Я тоже так думаю, — кивает Захарра утвердительно. И внезапно для Дианы усмехается, но очень растерянно. Выгибает одну бровь подобно своему брату. — Но я не знаю, что в голове у Фэша. Согласится ли он с моими мыслями, что ответит… Иногда мне кажется, что я совершенно его не понимаю!.. И это даже в спокойные времена. А сейчас ещё и Василиса свалилась нам на головы. Лишь бы он был в порядке.       Захарра замолкает, явно погружаясь в свои мысли.       — Оказалось, что мы с Дианой оба решили поиграть в шпионов и разузнать всякого у Огневой, — неожиданно усмехается Ник, и Захарра фыркает в ответ на это, одними губами произнося «Спасибо большое, друзья». — Кстати, теперь мы сошлись на том, что из Дианы агент ноль-ноль-семь получится получше. Всё-таки девчонки: всякие макияжи, сплетни про мальчиков и там такое. Ну и… Ведь вы с Фэшем явно не прыгаете до потолка от восторга от возможности поговорить с ней…       — Спасибо, — повторяет Захарра. — Когда Фэш оклемается, думаю, он тоже будет благодарен. Так, ребят, — внезапно выдыхает она, перебивая саму себя. — Ну, не могу я просто здесь торчать. Ну, капец неспокойно мне на сердце. Я должна найти его.       Диана видит во взгляде подруги решительность, вытеснившую все нервы и сомнения, и не решается спорить с ней. Просто обнимает и целует в щёку, безмолвно желая удачи. Ник пожимает Захарре руку, задержав пальцы чуть дольше положенного, что не ускользает от взгляда Дианы, и Фрезер, несмотря на некую печальность всей сложившейся ситуации и разговоров, улыбается уголками губ: у неё всё ещё есть надежда увидеть Захарру и Ника в качестве пары хотя бы к концу года, даже если Драгоциям придётся перевестись, чего не хотелось бы, конечно…       — Пойдёшь на крыльцо? — резонно спрашивает Ник Захарре в спину, но та, оборачиваясь, бросает ему уверенное:       — Не. Фэш любит ошиваться около актового зала. Туда и пойду.       И Захарра убегает, махнув им на прощание. Диана смотрит на часы — до звонка остаётся десять минут. Она надеется, что подруга найдёт брата сидящим на «английском» и успокоится, но на это мало надежд: Диана помнит десятки историй, как Фэш растерянным призраком слонялся во время уроков по коридорам школы в мрачном настроении и не самом хорошем состоянии, потерянный и печальный — Захарра рассказывала, как сначала совершенно нечаянно, а после вполне осознанно ловила его на этом. Да даже сама Диана, выходя из класса за мелом или в туалет посреди урока, иногда встречала Фэшиара, глядящего в окно или сидящего на подоконнике. А она-то в те дни думала, что он вообще не явился в школу…       — Что вообще творится?.. — вздыхает Ник, засовывая руки в карманы. И это явно риторический вопрос в пустоту. Видимо, у него, как и у Дианы, вертится внутри множество мыслей, которые он не знает, как выразить вслух. Слишком уж у них двоих была спокойная жизнь по сравнению с Драгоциями. — Дурдом.       — И не говори, — соглашается Диана. — Пойдём на урок. Что ещё остаётся?..