5 метров по канализации вниз

И вот я сижу в номере какого то отеля того самого мужчины, что представился мне доктором Йегером. Он шебуршится в своём чемоданчике, доставая оттуда склянки, бинты и настойки. Его руки бережно обрабатывают мои стертые колени и следы от прута. Так похожи на папины. Помню, он также сидел передо мной на корточках и вытирал кровь с разбитых локтей от падения с велосипеда. Доктор Йегер аккуратно осматривает моё тело, я вижу, как он хмуриться, прощупывая ребра, как подымаются его брови при виде множества гематом, ещё со времен разведчиков. У меня за всю жизнь не было столько синяков, как за 2 месяца здесь. Он встал и потёр свою переносицу, поправляя такие круглые и смешные очки. -Анна, такое имя редкое и красивое- он смотрит в мои глаза, в надежде в них что то разглядеть. А что он в них увидит? Отчаяние, злость, страх и нежелание жить? Мне самой тошно от себя и от всей этой абсурдной ситуации. — Да, мама так назвала- я отвожу взгляд, что я ему скажу? Что имя моё вовсе не редкое, и что каждую пятую девочку так зовут? Да и просто не хочу, чтобы он смотрел на меня, говорят же, что глаза- зеркало души. — А где сейчас твои родители? — он аккуратно задаёт вопрос, заранее зная ответ, но ещё надеясь, что это не правда. Я молчу, и этим подтверждаю его догадки. Если подумать, то так и есть, в этом мире они мертвы. — Сколько ты уже живёшь на улице? — в его голосе чувствуется печаль. Хорошо, что он не начал расспрашивать от чего они мертвы, где мы жили, кем они были. Я даже и не знаю, что ответила бы на это. — Около 2 месяцев, может чуть больше. — - Его руки приподнимают мою уже порванную грязную блузку. Я краснею и ещё больше отвожу взгляд. — Бедный ребёнок. У тебя серьёзная болезнь, нужно срочно начинать лечение, иначе все перерастет в воспаление лёгких. А это что? — Я не сразу сообразила про что он спрашивает. Но резко вспомнила про шрам от аппендицита. У них наверное нет таких операций. Я смотрю на него, не в силах что то придумать. Он убирает свои руки и ничего не говорит. — Я работаю в небольшой больнице в Шиганшине, могу отвезти туда, и тебя там вылечит, а после и найдём тебе приёмных родителей. Для кадетского корпуса тебе ещё маловато, да и делать там нечего детям. — Господин Йегер собирает обратно свои инструменты. Он дал мне стакан с зелёной жижей, чтобы я выпила от кашля. Что за кадетский корпус? В военные что ли там готовят? Да я что дура, чтобы туда идти. Но я также ничего не знаю про здешние города, и нужно ли мне ехать с ним. С одной стороны, меня могут обмануть и сдать в бордель, с другой же, сдохну на улице либо от своих болячек, либо от голода. Может это шанс начать новую жизнь? Скорее всего я уже не смогу вернуться к себе обратно, даже не знаю, как сюда попала. Мои мысли прервал стук в дверь. Мужчина подошёл и открыл. На пороге стояла пухлая женщина, хозяйка отеля, как я поняла. Она мельком взглянула на меня, что то фыркнула себе под нос и с милой улыбкой обратилась к доктору. — Я принесла все, что вы просили. Это обычный комплект одежды, который я достала на рынке.- её узкие поросячьи глазки не стесняясь рассматривали меня. — Спасибо, Марта- он взял стопку из рук той женщины и посмотрел на меня. — И подготовьте ванную комнату и все принадлежности.- его очки немного слетели опять на нос, и он снова их поправил. Женщина кинула презрительный взгляд на меня и вышла… Спустя час я уже сидела внизу в баре и поедала тушенные овощи с картофельным пюре. На мне была чистая одежда, коричневая длинная юбка, белая рубашка и зелёная жилетка. Девушки, которые помогали принимать мне ванну, хоть это даже ванной нельзя назвать, большая деревянная бочка, бережно расчесали мои волосы и заплели их в синюю ленту. Горячая вода была настолько приятной, что я даже не сопротивлялась, когда мыли мне голову и обрезали все колтуны. Теперь длина моих волос еще короче, но это нисколько не смущает. Давно я не чувствовала себя так замечательно. Все таки господин Йегер чудесный человек, раз подобрал меня на улице, помыл, одел и накормил. Горячая вкусная еда грела мне пищевод. Я невольно улыбалась, уголки губ подрагивали, когда в рот брала сильно горячий кусочек, но тут же не спеша прожевывала, наслаждаясь каждой секундой, и проглатывала. Живя я снова в своем мире, то уже не выбрасывала ничего из еды в помойку, если бы не устраивал вкус. Татуировку я также перевязала, доктору сказала, что там страшный шрам и не хочу, чтобы его видели. Он понимающе мне кивнул. Надо будет как-нибудь от нее избавиться. Желательно сегодня ночью, пока мы не отправились в Шиганшину. Завтра рано утром мужчина едет обратно к своей семье. Он рассказал, что у него есть сын и дочь, примерно моего возраста. На деле то я их старше, мне ведь не 12, как все думают. Я пыталась расспросить его аккуратно какой сейчас год и месяц, ссылаясь, что была легкая амнезия после «смерти» родителей. И конечно же пришла в шок. Какой к черту 844 год? Ладно хоть месяц апрель, в принципе, в моем мире тоже был апрель. Скоро май и мое день рождение. Мне исполнится целых 17 лет, но получается, что стоит уже забыть прошлую жизнь и пытаться наладить новую. Поэтому для всех мне будет 13 лет, а для все это для кого? Здесь нет близких мне людей и я никому не нужна. Даже доктору Йгеру, он делает все чисто из добрых побуждений, потому что врач. Лучше не думать о таком. Сразу лезут в голову прошлые воспоминания. Это очень больно. Больно от бессилия, ты не можешь ничего сделать. Это другой мир, другие люди, другие правила жизни, это как вытащить человека из мегаполиса и заставить жить по обезьяне в джунглях. Я усмехнулась своим мыслям. Тот капрал Леви действительно был похож на обезьяну. Интересно, если его поместить в мой мир, он выживет ли? Навряд ли, в лучшем случае его собьет машина, а в худшем сдохнет на помойке рядом с бомжами. Меня прям распирала радость, когда я представляла как он мучается в агонии. Тот мужик с брежневскими бровями меня тоже бесил. Ходил как самодовольный павлин и смотрел мне в глаза, в надежде что то узнать. Ох, знал бы он, что в моем мире мы ходим срать не в ведра, а в нормальные толчки, то у него бы глаза на лоб полезли, как и у того гнома. Собственно от тех жутких воспоминаниях в подвале меня передергивало. Холодок пронесся по коже с табуном мурашек. Тот взгляд серых глаз, полный равнодушия и презрения до сих пор стоял в памяти, когда я засыпала. Мое сердце билось все сильнее с каждым разом, когда я вылазила из подворотни, казалось, что каждый человек связан с разведчиками, и что за углом меня будет поджидать сапог капитана и тяжелый взгляд Эрвина Смита. Нанесли мне детскую травму, а кто оплачивать будет теперь психолога мне?! Я вытерла ладонью капельку пота, стекающую по лбу, и повернулась в сторону окна. Гроза не на шутку разыгралась, дождь барабанил по стеклу с такой силой, что я думала он разобьет его, и порывы ветра вновь окутают меня, как в те ночи на улице. В мою первую ночь в подвале разведчиков тоже шел дождь, тогда я еще не знала, что буду целовать сапоги капитана чаще, чем чистить зубы. Доктор Йегер любезно одолжил мне свою комнату и кровать. Сказал, что надо посидеть внизу и поработать над своими записями. Мне даже спокойнее стало одной, могла подумать о своем. Например, как избавиться от татуировки. Я приподнялась на локти и огляделась. Свечи были потушены. В небольшом каменном камине догорали поленья. Искры так и выпрыгивали наружу, будто танцуя. Все это привлекало мое внимание, оно завораживало и манило. Хотелось опустить туда свои руки и прочувствовать весь жар на себе. Рядом лежала чугунная кочерга. Мне ничего лучше не пришло в голову, как раскалить ее и просто выжечь тату. Я понимала, что идея просто бредовая, да и я сама дура, но если ее кто увидит и пойдет слух? Там и до разведчиков не далеко будет. Как я буду объяснять первобытным обезьянам что это, если у них даже элементарные операции не делаются? Я подняла на ноги и подошла к камину. Кочерга действительно тяжелая. Мне пришлось приложить усилия, чтобы держать ее над небольшим пламенем. Когда ее конец стал ярко красный, я поднесла к ноге. Жар уже окутывал мое тело, размер наконечника примерно совпадал с моей бабочкой, она была сантиметров пять, но все равно пришлось бы приложить сталь пару раз, чтобы не осталось и следов от краски. Я взяла в зубы какую то тряпку, чтобы крики были не сильно слышны. Собравшись с мыслями и духом я приложила кочергу ровно посередине. Невыносимая боль тут же прошлась по моему телу. Я заорала как резаная и выронила ее на пол. Свалилась на пятую точку и схватилась за покрасневшее место. Слезы просто градом текли из глаз, я не могла больше терпеть, но доделать надо было. Аккуратно подползла к камину и вновь опустила в огонь конец. Еще один раз, один раз приложить и все. Половина бабочки уже не была бабочкой, а жутким ожогом, что начинал кровоточить. Я вновь собралась с мыслями. Руки тряслись и я никак не могла собраться. Просто не могла вновь причинить адскую боль себе, но вспомнив, как издевался и избивал тот гном, сжала зубами покрепче тряпку и опустила руки. Новая волна боли нахлынула на меня. Я выронила тряпку из-за рта и заорала еще сильнее. Кочерга полетела в угол, я кричала во все горло, чувствуя это жжение. И уже не видела, как ко мне кто то подбегает, не чувствовала, как меня кладут куда то и притрагиваются к моей ноге, ничего не ощущала, только ту боль, и как просто отключаюсь. Очнулась уже в карете, когда доктор Йегер стал перебинтовывать мою ногу. Он примерно час еще пытался расспрашивать меня о том, зачем я это сделал, что это было очень безрассудно и глупо, что теперь на моей ноге будет пожизненно страшный след. Действительно, там, где была раньше бабочка, красовался жуткий ожог. не смогла долго рассматривать его, хотелось просто вывернуть свой желудок. Красная кожа, в некоторых местах огромные волдыри, и запекшаяся кровь. Доктор чем то ее помазал, вонючим раствором и перемотал ногу аж до колена. Мне сказал, что пока ходить будет трудновато, да я и сама это понимала, когда делала. Мы ехали весь день. Карета шла плавно, и я пару раз успела вздремнуть, пока вновь не просыпалась либо от жгучей боли в ноге, либо от того, что мистер Йегер пихал мне лекарство. Но все же я не скучала. Вечно пялилась в окно. Такую красоту я не видела даже в Тайге у деда. Зеленые поля, красивый лес огромных деревьев, маленькие деревушки вдали, что казались мне будто нарисованными. Доктор Йегер умилялся этим, а я придумала отговорку, что никогда не выезжала из своего города. Пусть верит. В Шиганшину мы въехали уже на закате. Это был еще больше город, чем тот, в котором я ошивалась. Все же я долго не привыкну к этому чистому небу без проводов, к этим небольшим деревянным домам и широким улицам. Карета остановилась неподалеку каменного дома. Господин Йегер не спеша вышел и забрал свои чемоданы, помог спуститься мне. Он аккуратно толкнул меня вперед, поддерживая за руку, потому что самой мне передвигаться было тяжеловато. Нас встретил уют и тепло дома. Все внутри было настолько непривычным, что я замерла на входе. Мужчину очень радушно поприветствовала его жена и сын. Он повернулся ко мне и протянул руку. — Знакомься, это моя жена Карла, мой сын Эрен и дочь Микаса- на слове дочь он немного запнулся, что меня смутило. Обо ребенка пристально осматривали меня, особенно мою ногу. Невысокий мальчишка с зелёными глазами и горящим огнем в них подлетел ко мне сразу с вопросами. Девочка же отстраненно наблюдала за всем этим, угрюмо смотря. Меня передернуло от ее взгляда. Он был чем то похож на капраловский. Мы успели к ужину, что так заботливо приготовила Карла. Эрен все не унимался с расспросами обо мне, и его постоянно одергивали родители, говоря, что я устала с дороги. Господин Йегер сказал, что сходит в больницу утром и узнает есть ли свободные места. В постель я свалилась без задних ног, уставшая и вымотанная, но сна не было ни в одном глазу. Вся эта семейная суматоха меня очень забавляла. Она заставляла немного забыть все ужасы улицы. Как оказалось, в больнице не было мест, и мужчина с женой приняли решение, что я пока поживу у них. Первые дней пять я толком не вставала, из-за боли в ноге, и внезапно поднявшейся температуры. Очень не хотелось напрягать их своим присутствием, ведь как я поняла, Микаса здесь тоже на птичьих правах живет, я не стала ее расспрашивать, да и она не сильно горела желанием со мной разговаривать, в отличие от Эрена. Последний же задалбливал меня расспросами о моем прошлом. Иногда начинала болеть голова от этого, а его сестрёнка все также пилила меня убийственным взглядом, видимо ревновала. Что меня еще напугало до чертиков, так это то, что у нее фамилия Аккерман, прям как у того блядского Леви, но к счастью, они не были знакомы. И вот даже сейчас, пока мы возвращаемся с дровами в дом, идя по улицам города, Эрен не закрывает свою хлеборезку, я бы с радостью послала его нахуй, но видя один раз, как Микаса ломает носы местным хулиганам за парнишку, сразу отбросила эту идею и терпела. -Как ты не понимаешь, мы живем как скот здесь! — Не унимается все же. -Я хочу узнать, что там за стенами- ничего там нет. Я там была. -Хочу увидеть море, пустыню…- ах, да, море. Его лучший друг Армин, вроде как умный парнишка тоже ему все уши прожужжал о красотах природы за стенами. Я так то ничего против не имею этого, но лучше же жить здесь, в безопасности, зная, что там бродят гиганты. Меня все же начинает раздражать этот треп. Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Эрен от неожиданности врезается в меня и падает. Его собранные три полена падают на землю. — Послушай, ты редкостный дурак, раз пытаешься прыгнуть выше головы- Я немного напрягаюсь, чувствуя тяжелый взгляд Микасы на себе. Она ближе подходит к Эрену. Делаю вдох и выдох, чтобы контролировать эмоции и действия, а иначе получу в нос. — Почему ты думаешь, что за стенами тебя кто то ждет? — Смотрю прямо в глаза. Его брови хмурятся, а ноздри раздуваются. Эрен начинает беситься, что, несомненно, с одной стороны смешит, с другой пугает. Это его рвение никогда до добра не доводило, да и не доведет. — Я хочу вступить в разведкорпус, и выйти за пределы. Это ты дура, раз не понимаешь, что мы живем как в загоне. — Он встает и отряхивает одежду. Меня передернуло от упоминания разведчиков. Чувствую как злость накатывает, как появляется ком в горле. — Да эта кучка самоубийц ни на что не способна! Они все там поголовно чокнутые- срываюсь на крик, чем сама себя пугаю. Смотрю на Эрена, и понимаю, что он просто готов сейчас вонзиться мне в глотку и убить. Вы что, я же оскорбила его кумиров. Не собираюсь продолжать этот диалог, разворачиваюсь и иду дальше. Эрен что то еще говорит мне в след, но я не слышу. Флешбеки проносятся у меня в голове. Внезапный звон колоколов выбивает меня из мыслей. Я не могу понять откуда он разносится. Эрен подбегает ко мне, хватает за руку и дергает за собой. -Бежим, я покажу тебе их и ты поймешь, что была не права.- Он несется по улицам города, срезая в переулках. Я не понимаю, куда мы бежим и просто волочусь позади, не в силах вырвать руку. Микаса как коршун летит за мной. Я оглядываюсь и встречаюсь с ней взглядом. Какой же он непробиваемый. Я не знаю, что случилось у нее в жизни, да и знать не хочу. Мы забегаем за угол и оказываемся на большой улице прям рядом со стеной. Я за этот месяц ни разу не была еще здесь. Эти ворота действительно огромные, как и стены. Эрен пытается пробиться среди толпы, что внезапно оказалась здесь, как будто ждут второго пришествия Иисуса. У них что, работы нет? Мальчишка взобрался на какой то ящик и потянул меня тоже. Я аккуратно поставила корзину с хворостом к стене и встала на бочку. Мне уже самой любопытно стало, к чему весь этот цирк. Ворота медленно открылись и вдалеке показалась колонна людей. В груди что то защемило, было такое странное предчувствие. Я не могла еще разглядеть тех людей на лошадях, они только вошли за стены. Голова стала кружиться. Я перевела взгляд на землю, сосредотачиваясь на камушках, чтобы немного успокоиться. — Смотри, вот они! — Эрен дернул меня за рукав. Я подняла взгляд на парнишу, что так уставился куда то за толпу. Его безумные зеленые глаза горели восхищением. Перевожу взгляд на колонну людей и приглядываюсь. Две пары до жути знакомых серых глаз сверлят меня. Господи, только не они. Такое чувство, что сердце просто ушло в пятки. Я смотрю прямо в эти ненавистные мне глаза. Он знает, что я смотрю на него, он знает, что это я. Еле как отвожу взгляд он капитана и встречаюсь с командором. Он тоже меня заметил. Чувствую как сильно колотится сердце, как пульсирует в висках. Я не замечаю ни разговоры людей, ни болтовню Эрена. Хочу здесь же закричать, упасть и зарыться в землю. Господи, лишь бы не находиться здесь, лишь бы не видеть их. Они о чем то переговариваются, но не сводят с меня глаз. Я теряю равновесие и падаю с бочки. Руки дрожат, слезы капают на каменный тротуар. — Эй, что с тобой? — Эрен отводит взгляд от разведчиков и наклоняется ко мне. — Тебя сразила их сила и мощь? — улыбается он, пытаясь вновь найти их глазами. -Скажи же, что капитан Леви потрясный? Сильнейший воин человечества. Когда я поступлю в разведку, то буду сражаться бок о бок с ним. — Он закидывает себе на спину поленья. — Заткнись, мелкий ублюдок. Ты не понимаешь о чем говоришь- Я сжимаю кулаки, лишь бы не сорваться и не врезать ему в лицо. Мальчик удивленно смотрит на меня. — Что ты сказала? Я не расслышал- Он наклоняется к моему лицу. Я со все злостью смотрю на него, но не решаюсь повторить. Не расслышал и хорошо. — Я ухожу- Тут же подрываюсь, хватаю корзину и бегу. Просто бегу, не разбирая дороги и направления. Пару раз врезаюсь в прохожих, но не обращаю внимания на летящие в мою сторону маты и бегу дальше. Вновь стоит пелена из слез. Нет, нет, как же так? Я забегаю в подворотню и падаю у стены. Хватаю руками волосы и бьюсь об каменную кладку. Как же так?! Спокойно жила этот месяц в семье Йегеров. Слезы все льются и льются, я утыкаюсь носом в колени и пытаюсь собрать все мысли в кучу. Да как тут успокоишься?! Вновь наплывают воспоминания о том подвале и избиениях. Перед глазами стоят серые, полные ненависти, глаза. Уже рыдаю в голос, но пытаюсь успокоиться, дергаюсь от каждого шороха, боясь, что это они пришли за мной. Я не знаю, сколько так просидела, сжавшись в комочек, но время точно близилось к полудню. Я взяла все силы в кулак и вышла к рынку. Большой поток людей позволял мне не быть замеченной. Я шла аккуратно, вслушиваясь и всматриваясь. Внезапно врезалась в кого то. Подняла голову и встретилась с парой глаз девушки. Она ойкнула и немного отошла. Ее рыжие волосы колыхались от ветра. Такие красивые, как и она. Но переведя взгляд на ее одежду, на этот до тошноты знакомый зеленый плащ и эту эмблему, внутри меня опять все опустилось. Да что их так много?! Я дернулась в сторону и врезалась еще в кого то. Господи, пусть будет только не он. Высокий кучерявый парень фыркнул и отошел. — Что за дети сейчас пошли? Никакого уважения- Он откусил яблоко и стал чавкать, рассматривая меня сверху вниз. Что за стремная копна у него на башке и это слюнявчик. Я скривилась. — Оруо, ты тоже постоянно не видишь куда идешь- Рыжая девушка вступилась за меня. — Петра, это они все должны передо мной расступаться- Он все также нагло рассматривал меня. -Эй, ты кажешься мне знакомой лицом- Его глаза сощурились, еще больше вглядываясь в меня. Я чувствовала как струйка пота течет по спине. Не стала ждать ответа от него и просто рванула что есть силы. Девушка что-то кричала мне в след, но я лишь надеялась, чтобы они не узнали меня. Дом Йегеров был неподалеку от того рынка. Я забежала и хлопнула за собой дверь, чем перепугала Карлу. Потом еще долго пришлось ей объяснять где я была, и почему все лицо мое опухшее от слез. Эрен все также твердил весь вечер про разведку, споря с родителями, что пойдет туда. А я просто не могла это слышать. Старалась отвлечься, глядя в окно. Единственное решение, которое я сейчас приняла, что нужно уносить ноги. Ночью. Часы пробили полночь. Я так и не уснула. Дом погрузился в тишину еще часа два назад. Я встала, натягивая обувь. Ничего не собиралась брать из дома Йегеров. Они итак мне много чего дали. Я аккуратно ступала по скрипучим половицам, стараясь вести себя как кошка. Почти дошла до двери, потянулась к ручке, как меня остановил голос. — Куда ты собралась? -Я до чертиков напугалась и сто раз успела проклясть Микасу, что незаметно ко мне подкралась. — Пойми, мне нужно уйти. Сейчас. И я больше не вернусь.- Я смотрела в ее будто безжизненные глаза. На удивление, она не стала мне ничего говорить, вручила батон, чему я была рада. Я попросила ее только об одном, чтобы она передала Карле и Господину Йегеру, что я безумно им благодарна за помощь, и чтобы они простили меня за этот свинский поступок. Ночь встретила меня прохладой. Улицы были пустыми. Луна ярко светила на небе. Я шла на выход из города, к лесу, где перекочую несколько дней, пока разведчики не перестанут меня искать. Изредка вой собак нагнетал ужаса. Я никогда не боялась темноты и безлюдных мест, но вот сейчас это было жутко. Прохожу рынок и таверну, где работает Карла, больницу доктора Йегера. Выхожу на главную улицу и неспеша топаю к мосту. Совершенно тихо. Если бы не эти разведчики, я бы пожила еще бы в этой прекрасной семье, правда с назойливым Эреном, и Микасой, которая за каждым шагом твоим следит. Вспоминаю все прекрасные моменты, проведенные в этой семье. Чувство стыда накатывает по новой, но резкий звук позади выкидывает из раздумий. Я останавливаюсь и не решаюсь обернуться. Слышу тихие шаги по деревянному полу моста в свою сторону. Медленно оборачиваюсь. Сердце стучит так громко, что закладывает уши. Я смотрю на человека в темноте, этот до боли знакомый силуэт. Истерика накатывает снова. Он выходит на свет фонаря, и я вновь встречаюсь с его хмурыми глазами. Господи, да за что? Он стоит, все также смотрит на меня. Мне кажется, что если я сейчас дернусь, то он как хищник вцепиться мне в глотку и порвет. А он только этого и ждет. Ужас ночи, блять. Мысленно даю себе пощечину и собираю все силы в кулак. Стартую с места и несусь по закоулкам и дворам, в надежде найти какую-нибудь дыру в стене и спрятаться. Я слышу его приближающиеся шаги, почти чувствую его дыхание на своей шеи. Он будто издевается надо мной. Играет. Да пошел ты к черту, Леви! Чувствую как нога запнулась об выпирающий камень и я кубарем лечу с этой огромной лестницы. Да почему все так происходит? Падаю и тело пронзает невыносимая боль, которая собирается в левой руке. Я кричу, не в силах подняться. В глазах туман, но я вижу как он спускается медленным шагом и идет ко мне. Темнота вновь сгущается и я отключаюсь от боли. Блять.