5 метров по канализации вниз

Вот бы на этот раз я умерла. Я не вижу смысла жить. Не понимаю, для чего мне нужно дышать, есть, пить, если в конечном итоге я все равно где-нибудь вскроюсь, или меня до смерти запинает Леви . До меня доносились какие то звуки. В полудреме я отчетливо слышала пение птиц, разговоры людей, ржание лошадей, какие-то шаги неподалеку, кто-то что-то поставил, затем скрип двери и отдаляющиеся голоса. Немного приоткрыв глаза, я поняла, что сейчас день. Лучи солнца освещали всю небольшую комнату, падали на деревянный пол, массивный шкаф, доставая укрытые покрывалом мои ноги, от чего становилось жарко. Прохладный ветерок подул откуда-то, и я с трудом повернула голову. Настежь открытое окно. Ветерок колыхал белые узорчатые занавески. Нежно голубой цветок стоял на подоконнике в стеклянной вазе. Тяжело было соображать, особенно вспоминать, что произошло. Падение с лестницы, разведчики и капитан Леви. Я дернулась от мысли, что опять нахожусь здесь. Резкая боль пронзила тело. Левая рука была полностью перебинтована и в гипсе. Значит, я ее сломала, когда падала. Неприятные ощущения также были в голове. Проведя здоровой рукой по волосам, нащупала тугой бинт. Разбита голова. Аккуратно привстала. С перевязанной рукой это давалось сложно. Присела на кровать. Мягкая белая подушка, такая же светлая простынь и шерстяное покрывало. На этот раз лучше, чем было в подвале. Может я даже и не у разведчиков. В горле пекло. Неподалеку стояла небольшая тумбочка. На ней поднос с графином и стаканом. Вода приятно стекала по глотке, немного смягчая ее полость. Как то было тепло на душе, немного волнительно. Наверное, я просто уже устала. Пытаюсь встать, держась за изголовье кровати. Подхожу к окну. Волосы обдувает теплый майский ветер. Прям чувствую эту свежесть. Вдыхаю полной грудью свежий воздух. Кто-то что-то снизу кричит, разноситься чей-то смех. Множество людей заняты своим делом. Одни чистят конюшню, вторые тренируются, третьи ничего не делают. Пригляделась к лицам, форма разведки. Блять. Опять эти разведчики. Настроение все сразу пропало, как и спокойствие на душе. Теперь сердце пустилось в пляс. Босиком быстро преодолеваю комнату по гладкому паркету. Комната то обустроена дорого-богато. Что очень странно, почему же меня тогда держали в каком-то гнилом подвале? Да и кстати, кто меня переодевал? Трогаю область живота. Бинты. Немного тяжело делать вдох, но как-то не обращаю внимание на это. Доктор Йегер говорил, что у меня были трещины в ребрах, поэтому ходила с тугими бинтами. Видимо поменяли вместе с остальными. Дергаю за стальную ручку большой двери, но слышу до ужаса знакомые голоса за ней. Господи, только не сейчас. Захлопываю ее с таким грохотом, что, наверное, услышали все. Моментально хватаю неподалеку стоящий стул и подпираю им дверь. Истерика накатывает по новой. Сбивчиво дышу, отчего грудь начинает болеть сильнее. Слезы непроизвольно льются, в висках пульсирует. Подлетаю к окну и распахиваю ставни. Одна рама с грохотом ударяется об каменную стену и стекло бьется, осколками летя вниз, чем привлекает внимание солдат. Встаю на подоконник, держась рукой за стену. Прицеливаюсь, куда бы прыгнуть. Черт, Анна! Куда, блять, прыгать? Скорее всего 3 этаж. Очень высоко. Бью себя рукой по лбу, от чего на мгновение теряю равновесие и чуть не лечу вниз. Кто-то из солдат мне орет. Толпа зевак! Что, работы никакой нет?! Слезаю с окна. С моими травмами прыжок будет для меня последний. В дверь уже стучат. Этот короткий ритмичный стук. Спокойный и холодный голос. -Анна, открой дверь. Это командующий Смит.- да знаю я, кто ты. Бью еще раз по голове, в надежде, что мысли придут быстрее. Ничего не приходит на ум. Господи, пожалуйста, я не хочу снова переживать тот Ад. Главное, сейчас придумать план побега, но даже если мне и удастся вырваться из здания, далеко я не убегу. Ездить верхом не умею, да и как с больной рукой?! Еще и одежда эта. Белая рубашка и такие же штаны. Буду белой вороной среди зеленых человечков. - Открой дверь, мы только поговорим- опять этот Смит. Да идите вы все к черту! За дверью становиться шумно, я не могу понять о чем говорят солдаты. Слышу лишь биение своего сердца. Как овцу загнали в угол стадо волков, что скалят свои зубы, в надежде вцепиться и оторвать пожирнее кусок плоти. А сердце все бьется с таким же ненормальным ритмом. - Может я просто ее выбью?- доносятся слова капитана Леви. Кого выбить? Дверь или мне зубы? Скорее сначала дверь, а потом и зубы. Ему же так нравиться марать мне лицо своим сапогом. В прошлый раз я еще долго не могла нормально жевать. Тупая боль доносилась каждый раз, как я пережевывала твердую пищу. Машинально рукой дотронулась до скул, кривляясь от вспомнившейся боли. Нервно перебираю пальцами низ рубашки, как-будто от этого что-то изменится. Хватаю со стола медный подсвечник и прячу за подушку. В случае чего, будет чем отбиваться. Подхожу к двери и кладу руку на стул. Выбора нет. Поиграю пока по их правилам. Аккуратно убираю и ставлю неподалеку стул. Отхожу от двери, что уже покосилась от тяжелых ударов. Сажусь на кровать. Рукой нащупала металлический предмет. Дверь с ужасным скрипом открывается и заходят старые друзья. Глаза командующего пристально осматривают меня, цепляясь за недавно поменянные бинты. Он не спеша проходит в комнату, берет тот самый стул и ставит напротив меня. Следом тяжелой походкой заходит капитан. Он как грозовая туча нависает надо мной, его взгляд, как молнии ударяют по старым ранам, распарывая их швы. По телу проходит волна. Каким-то неприятным, зыбким чувством расползается где-то глубоко внутри. Животный страх собирается комом в горле. Я отчетливо слышу биение сердца. Знаю, что он ощущает мой страх и ему это нравится. Все тело напряжено, зубы скрипят, а по лбу стекает капелька пота. Я машинально сдуваю прядь волос с лица, не отводя взгляд от собеседников. Эрвин хмурится. Его рука тянется к лицу, разглаживая складку на лбу. Только сейчас заметила, что морщин у него уже достаточно, хотя и не дашь слишком много лет, большие синяки под глазами и очень уставшие глаза. Он смотрит как- то сочувствующе, мягко и тепло, как отец на свою дочь, что разбила коленки. Но мы то знаем, что мне их разбили они. Смит не спеша опускается на стул, собирает руки в замок. Капитан же встает позади него, облокачиваюсь на стену. Он не смотрит на меня, что очень радует. - Я хотел бы извиниться перед тобой- Смит всматривается в мои глаза, ища там что-то. Ничего не найдёшь, у меня давно уже погас этот огонь жить. - Мы изначально неправильно поступили с тобой, все же ты ещё ребёнок, да и потеряла память. Не стоило так на тебя давить.- мои глаза округлились от услышанного. Ты что, блять думаешь, что я тут же прощу все, что вы сделали, да вы хоть понимаете, что я потеряла, чего лишилась?! Моя семья, дом, мои друзья, размеренная спокойная жизнь, без избиений, побегов и вас. Просто не решаюсь говорить что-то им. Я давно устала от всего этого. Слезы начинают литься по моему лицу. Вытираю их тыльной стороной руки и отворачиваюсь от них. Не хочу, чтобы они видели все это. - Я предлагаю тебе сделку. Ты остаешься здесь, мы обеспечиваем тебя жильем, едой, а ты, в свою очередь, будешь рассказывать нам все, что вспомнишь. Мы не будем на тебя давить и ограничивать в передвижение. - Его все такой же холодный и расчетливый взгляд направлен на меня. Да с чего он взял, что я соглашусь. Злость вновь накатывает по новой, сжимаю зубы до боли в челюсти. Хмурюсь и поворачиваюсь к нему. - Да я лучше сдохну, чем пробуду здесь с вами ещё хоть минуту. - Выплевываю эти слова ему в лицо. Подрываюсь с постели, рукой с подсвечником замахиваюсь в сторону его головы и кидаю. Не смотрю, куда прилетел, но слышу глухой звук удара. Здоровой рукой цепляюсь за подоконник и резко встаю на край окна. Без каких-либо раздумий делаю шаг вперёд, отпуская оконную раму. Под ногами пропадает пол. В голове проносится мысль, что сейчас, наверное, все закончиться, пару секунд, и я не буду больше страдать. Тёплое чувство разливается по телу. Я ощущаю этот прохладный ветерок, это умиротворение и тишину. На миг все замерло. Бросаю взгляд на парящих в небе птиц. Вот бы также свободно, как и они, уметь летать. Закрываю глаза, и жду последнего толчка, но вместо этого чувствую, как с неимоверной силой лечу обратно на пол. Жжение в горле, кто-то тянет за шиворот рубашки. Резкий толчок, новый разряд боли проносится по телу, заставляя сорваться на звериный крик. Больше ору не от боли в теле, а от осознания, что ещё бы чучуть и все бы закончилось. Поднимаю пустой взгляд на капрала. В его глазах читается непонимание, отвращение и испуг? Он кидается ко мне. Резко поднимает за ворот уже не белой рубашки и трясёт. - Ты что, дура?!- кричит он мне прямо в ухо. - Ты думаешь, что можно так просто разбрасываться своей жизнью?! Ты хоть представляешь, сколько моих солдат погибают каждый раз, выходя за стены?- он даёт мне пару пощечин, в надежде отрезвить. - Так сильно хочешь сдохнуть?! Так отдай жизнь за что-то ценное!- он откидывает меня обратно на пол, разворачивается и, ругаясь, уходит. С чего он взял, что мне есть какое-то дело до его солдат. Это же вы виноваты в моем нынешнем состоянии, если бы вы меня тогда не нашли, может мне и не пришлось бы мучиться потом. - Я позову лекарей, они дадут тебе успокоительного. Также переведём тебя в другую комнату. Тебе нужно время, чтобы все принять.- Я подымаю голову на него, и мои глаза расширяются от удивления. Все же попала. Тоненькая струйка крови стекает по лицу Эрвина. Он вытирает её рукой, все также спокойно смотря на меня. Его даже не беспокоит рассеченный лоб? Чёртов псих! - Была бы ты солдатом, уже давно бы пошла под трибунал за покушение на главнокомандующего, но ты пока что еще ребёнок. Твоё наказание я определю позже. - Он выходит из комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями. Уже как две недели я живу в другой комнате. Меня перевели в правое крыло замка, подальше от комнат офицеров. Обычно здесь располагаются гостевые комнаты, поэтому гости у меня редкость, что очень радует. Сама комната чуть больше предыдущей. Большая мягкая кровать, массивный дубовый стол напротив окна, книжный стеллаж с книгами, которые я не могу читать, потому что не понимаю этот язык. Комод и зеркало. Делать здесь толком нечего. Мне выдали перо и бумагу, чтобы я записывала все, что вспомню, но вместо этого я разрисовала все матерными словами и карикатурами с Эрвином и Леви. С прошлого раза они оба не появлялись у меня, чему я была очень счастлива. Окно здесь небольшое. Я бы могла пролезть в него, чтобы закончить свои мучения, если бы не железная решётка, которую так любезно поставили к моему приходу. Еду мне приносят в комнату, хотя никто мне не запрещает выходить в столовую. На вкус она все также отвратительная. Иногда заглядывают врачи, проверяют моё физическое и психическое состояние. А что его проверять, лучше оно не стало. Рука все также в гипсе, шрамы по всему телу, синяки. Бинты разве что сняли с головы и груди. Сдохнуть я все также хочу. Мне говорят, что надо социализироваться, но я не горю желанием общаться с обезьянами. Две из которых у меня сейчас стоят за дверью. Приставили двух солдат караульных к моей двери. Поначалу они стояли весь день, но потом поняли, что я никуда не выхожу, кроме как туалета напротив, стали лишь ночью приходить. Разговаривать я с ними тоже не собираюсь. Весь день лежу либо на кровати, либо смотрю в окно, которое выходит на большое поле, где обычно занимаются солдаты. Вот и сегодня я просто лежу и ковыряю обивку дивана. Заняться нечем. Время близится к обеду. Стрелки на механических часах громко тикают. Мне надоело их постоянно заводить, это же так неудобно. Завтра моё день рождение. Мне исполнится целых 17 лет. Как бы я отметила его в своём мире? Наверное бы пригласила друзей, может в кругу семьи посидела бы. В любом случае, провела его здорово бы. Грустные мысли опять полезли мне в голову, я подошла к открытому окну, в надежде зацепиться за что-нибудь взглядом и отвлечься. Уставшие солдаты плетутся на обед. Звон колокола раздаётся на всю улицу, значит скоро принесут покушать. Странная мысль посетила мою голову. Заняться мне нечем, так почему бы не сходить самой в столовую. Решиться на это было тяжело, ещё тяжелее пересилить себя выйти и пойти. Своим надзирателям я сказала, что хочу дойти сама, они не стали мне возражать, потому что сами уже захлебывались слюнями. Обычно к концу обеда они шли кушать, после приносили мне. Идя по длинному коридору, я надеялась, что не наткнусь на кого-нибудь. Столовая располагалась на первом этаже левого крыла. Мне нужно было спуститься, перейти через центральный вход, и я оказалась бы в нужном мне месте. В центральном крыле располагались кабинеты офицеров, зал для совещаний, в котором меня допрашивали в прошлый раз, и ещё несколько неизвестных мне комнат. В левом крыле первый этаж занимала большая столовая, на втором казармы для солдат, на третьем комнаты для командиров. Правое же крыло было отдано под гостевые комнаты, не считая первого этажа, где располагался лазарет, попасть в который можно было только с улицы. Чтобы попасть мне в столовую надо было спуститься на второй этаж, выйти в центральное крыло, спуститься еще и уже пойти по коридору. Проблема была в том, что здесь все было как раз таки запутано этими всеми коридорами, и без сопровождения я могла легко заблудиться, что собственно и сделала. Проходя мимо больших картин на стене, я не могла припомнить, были ли они здесь или нет раньше. Возможно я не свернула вовремя и сейчас блуждала на втором этаже мимо кабинетов офицеров. Вдалеке послышались чьи-то шаги, у меня не было никакого желания объяснять, что я делаю в офицерском крыле, куда мне было запрещено ходить без сопровождения, поэтому я не придумала ничего лучше, как спрятаться за первой попавшейся дверью. Довольно просторный светлый кабинет, ничем не отличающийся от других таких же кабинетов, разве что здесь было очень чисто, я бы даже сказала стерильно. Пахло свежестью и какими-то цветами, что стояли на подоконнике открытого окна. Я прошла немного вглубь, к небольшому буфету со множеством маленьких металлических баночек. Они все стояли ровно в ряд, и я взяла одну, чтобы посмотреть, что на ней написано. Никому не понятные каракули были старательно выведены чернилами. Я аккуратно открыла крышку, чтобы посмотреть содержимое банки. На дне были чёрные лепестки сухого растения, запах очень приятный, скорее всего в них находится чай. Как раз неподалеку был чайный сервиз. Белые чашки стояли на металлическом подносе. Я взяла одну в руку, в надежде разглядеть, что на них нарисовано. Странные, незамысловатые узоры синей краской обволакивали всю чашку, вырисовываясь в причудливые фигуры. За дверью послышались шаги, я вздрогнула от неожиданности и быстро поставила чашку на место. Оглядела комнату на наличие мест, куда можно спрятаться. Ничего лучше не придумав, нырнула под диванчик. Места там было не сильно много, но со стороны меня не должно было быть видно. Ручка дернулась, открывая дверь. Я затаила дыхание, боясь просто сделать вдох. Чьи-то кожаные сапоги прошлись по комнате и остановились возле буфета. Я слышала лёгкое постукивание пальцем, тяжёлое дыхание и свое биение сердце. Последнее врезалось мне в виски, отключая полностью разум. Я решила немного взглянуть, пока незнакомец стоял ко мне спиной. Аккуратно вытащила голову из-под дивана, в надежде хоть что-то разглядеть. Видимо в этот момент моё сердце и остановилось. Рядом стоял никто иной, как сам капитан Леви. Вот же черт заставил залезть в кабинет именно к этому психу. Я не могла пошевелиться, даже дышать толком. Слезы сами потекли из глаз. Нос засвербило, я попыталась и его закрыть, но локтем ударилась об деревянную ножку дивана. Послышался громкий глухой звук. Мне конец. Капитан развернулся и двинулся ко мне. Его сапоги остановились перед диваном, но сам он не спешил опускаться. Я зажмурила глаза, не в силах встречаться с его взглядом. Внутри уже давно все сжалось, во рту появилась сухость, мне хотелось просто выскочить и рвануть куда глаза гледят, он же меня убьёт просто. Я лежала и считала секунды до того, как меня опять вытащат за шкирку и бросят в стенку. Внезапно послышались звонкие удары в дверь. Чей-то голос спрашивал капитана. Эта передышка немного отрезвила меня, и я опять открыла глаза. Леви тихо переговаривался с кем-то, потом вышел, закрывая за собой дверь. Я лежала ещё пару минут под этим злосчастным диваном, пока не пришло осознание всей ситуации. Быстро выползла и вылетела из кабинета. Бежала так быстро, что в груди стало колоть. Остановилась только лишь на лестнице, переводя дух. Огляделась по сторонам. Никого нет, разгар обеда. Присела на холодную каменную ступеньку. Надо было немного прийти в себя...