Полюби меня заново

— Бодя, мама в больнице. — раздался голос брата в трубке. Звонок был с телефона мамы. Брат что-то хотел продолжить, но я не дослушал и бросился с работы в больницу. Попутно успел сказать шефу, что мама больна и мне надо срочно свалить. Он просто кивнул, чем очень облегчил мою дальнейшую жизнь. На город всего две больницы. Одна для богатеньких, то бишь частная. И вторая для обычных смердов, вроде меня, государственная. Не сложно догадаться где находилась в данный момент моя семья.        Расстояние от работы до больницы, которая находилась в конце города, пришлось преодолевать на такси. Что получилось достаточно быстро, несмотря на слякотную дорогу февраля. Узнав в регистратуре в какой палате мама, я понесся на третий этаж. Лифт ждать было некогда, поэтому побежал по лестнице. На пролете между третьим и вторым этажом столкнулся с отцом. Тот ничего не сказал, только бросил взгляд презрения. Найдя нужный номер палаты, я распахнул ее двери. Общая палата. Помимо мамы, которая лежала на дальней кровати ближе к окну, так же на своих койках находились еще три женщины. Игнат, сидевший до моего влета в помещение на стуле рядом с кроватью мамы и читавший какую-то книжку, увидев меня, тут же подскочил. — Бодя! — Тише. Не кричи. Мама спит. — по крайней мере спала до крика Натки. Она сонно открыла глаза и тепло улыбнулась, поняв, что я стою рядом. — Привет, солнышко. — обратилась она ко мне, протянув руку. Я сжал ее в своей. — Привет. Ты как? Что случилось? — я сел на стул, а Игнат на край койки. — О, сынок. Решили съездить покататься на лыжах. Каникулы же. И вот нет чтобы взять хорошего инструктора, так я решила послушать твоего отца и его «профи-друзей». Хи. — она говорила ослаблено и усмехнулась так же. — И неудачно, как я вижу. — Ох, неудачно, это когда Игнатушка пытался сесть в детское сидение в машине, а шлепнулся в сугроб около нее. — она тихо засмеялась, но тут же заохала, и взялась правой рукой за левое плечо. — Что? Плечо? — я давай сразу ей помогать лечь удобнее. — Да. Я же, слушая горе-инструкторов, не все поняла о торможение. И когда поехала вниз по склону, начала понимать, что все еще хуже. Тут ногу повело и я сгруппировалась, падая на плечо. Сначала вроде ничего, но как только решила отдохнуть в машине, ударила резкая боль в плечо и спину. Мы же сразу в больницу, вот сейчас ждем результат рентгена. А мне вкололи обезболивающее. — и она немного расслабилась, прикрывая глаза. — А где папа? — обратилась она, скорее всего, к Натке. — Я встретил его на лестничном пролете. — решил ответь я. — Я попросил сока. — подал голос брат. Мне кажется или этот мелкий хитрец, только притворяется мелким, а на самом деле все соображает по лучше взрослых? Это же не просто совпадение, что папа вышел именно в то момент, когда должен был подойти я. — Спасибо. — я погладил мелкого по голове, тот лишь весело улыбнулся. — Та-а-ак. — раздался низкий голос со стороны двери. — Александра Николаевна, — высокий мужчина, подстриженный под ежика и в очках в тонкой оправе, подошел к нам. — на понятном для всех языке, у вас разрыв связок левого плечевого сустава. Требуется небольшая операция. Вам соединят связки пластиной, нельзя будет работать рукой где-то месяца три. А через полгода мы эту пластину достанем и еще пару-тройку месяцев на заживание. Операцию можем провести завтра, как вы на это смотрите? — все это до последнего предложения он говорил, смотря в листик и на фото рентгена, но все же поднял глаза. — О, как вас много. — он имел ввиду меня и Натку, и улыбнулся. — Ну так как? перевел он взгляд на маму. — Да как скажите, Валерий Никитич. — мама тоже улыбнулась. — Хорошо, тогда сегодня вечером к вам зайдет медсестра и расскажет о завтрашнем дне. А вы, ребята, — он перевел взгляд на нас с братом, — не переживайте. Все будет отлично. Но заботиться о маме надо будет как никогда. До свидания. — и он удалился, а я еще с минуту смотрел ему вслед. — Он хороший врач? — поинтересовался я у мамы, все еще смотря на дверь. — Конечно. Это он оперировал Ината, четыре года назад. Помнишь, когда у него была паховая грыжа? — мама говорила с закрытыми глазами. — Не помню. — и ведь действительно не помню. Склероз в моем возрасте? Серьезно? — Но не важно. Главное, чтобы все хорошо прошло. — я взял ее ладонь. — Может нужно чего? Я сгоняю, принесу. — Да что ты, Бодичка. — она приоткрыла глаза, вновь улыбнувшись. — Все привезет твой отец. — Тогда я завтра приду на операцию, подожду пока закончится. Ты же после наркоза будешь, значит надо помочь. Плюс… — я помедлил, — отец же на работе. — А ты нет? — Я могу отпроситься. — Ох, сынок. Хорошо. — она поманила меня жестом, обняла меня и поцеловала в макушку. Я сделал тоже самое. — Тебе, наверное, уже на работу пора? — Я и сегодня отпросился. — Оу. Тогда возьми в моей сумке пару тысяч. — Зачем? У меня есть. — Не спорь. — она нахмурила брови. Но это все равно выглядело мило. — Ну, ма… — Богдан. — с напором сказала она. — Боже, ладно. — я недовольно поднялся и достал денежку, а после поцеловал и обнял брата. — Но я куплю на них тебе чего-нибудь вкусного. — обратился вновь к маме. — Люблю. Пока. — и скрылся за дверью, услышав короткое, но веселое «проказник». Боже. Хорошо, что все неплохо. Вроде бы ничего серьезного, но в тоже время страшно. Три месяца без работы левой рукой. Мама же воспитательница и домохозяйка. Одной рукой не справится. Вернуться домой? Однако, на этой мысли я снова столкнулся с отцом, который уже возвращался. — Эм, п-па… — он лишь бросил недовольный взгляд, но остановился. — Там…врач сказал, что завтра операция, и потом три месяца на заживление… А мама без управления рукой, дома, — я говорил замято, потому что как-никак, но в глаза я ему смотреть не мог. — может я верну… — Нет. — сказал, как отрезал. — Справимся. — кинул он напоследок и пошел в палату. Мда. Самый длинный наш диалог за последнее время.        Я сгонял в магазин. Купил фрукты, кефир и орешки. Снова пошел в больницу. Часы посещения подходили к концу, поэтому отец с братом, ушли до того как я вернулся. Мама попросила принести ей завтра несколько книг, чтобы не зачахнуть от скуки и меня попросили топать домой. Поскольку с работы на сегодня я отпросился, то по пути домой позвонил Марку и сказал, что приду раньше. Однако, когда я добрался до дома Марк уже был на месте. — А ты чего так рано? — проходя на кухню, поинтересовался я. — Да не рано. Пять вечера уже. — разогревая ужин на плите, ответил парень. — Руки мыть и за стол. — Ну так вы же до восьми работаете. — с подозрением уточнил я, покорно выполнив указанные действия. — А я, между прочим, хозяин, или как вам будет угодно, владелец, так что во сколько хочу во столько и ухожу. — он чмокнул меня в нос. — Ну так что там с мамой? — Разрыв связок. Завтра вставят пластину. Заживать будет около трех месяцев. А через полгода пластину уберут, и еще три месяца на полное заживление. И все это время я по возможности буду помогать. — Умм. Может я тоже? — Не. Если папа тебя увидит, начнется полная кабзда. А если услышит мама, может и приступ получить. А такое комбо нам не нужно. И без того незапланированный отпуск получился. — я напихал полный рот еды. Пока жевал начал думать что все из-за меня. Не проведи я свой каминг-аут, не поссорился бы с отцом. Мама бы не переживала. Проводил бы больше времени с ними. И быть может, поехали бы все вместе на лыжах кататься, я бы убедил маму взять хорошего инструктора и она бы не покалечилась. — Дан? — услышал я голос Марка и почувствовал прохладу на щеке. Опять у него руки холодные. — Все же хорошо будет. Чего слезы лить? — он начал подбирать слезинки. Когда я успел заплакать? — Прости. Сам не знаю. — я начал вытирать слезы. — Не грузись. Ты ни в чем не виноват. — Ты мысли читать научился? — я натянул улыбку. — Нет. Всего лишь твои эмоции по твоей моське. — он прошелся пальцем по моему носу, мол не горюй. Поддержка. Далее вечер проходил как обычно. Убрались после ужина, помылись, Марк поработал над документами, я почах над домашкой, немного посмотрели телек и уснули.        Но вот и утро. Предупредив всех на работе, что беру отгул, я позвонил маме. Ее как раз забирали на операцию. Попросили прийти часа через три. За это время я по рецепту Марка приготовил ей супчик, прибрался в квартире, успел понервничать о том как проходит операция и успокоиться. Наконец дождался нужного времени и поехал в больницу.        На удивление погодка на улице благоухала. Слякоть превратилась в застывшую грязь, снег почти растаял, из-за того что солнышко решило посетить своим светом нашу скромную обитель. В целом денек обещал и дальше быть хорошим, несмотря на ситуацию в семье. И ведь так всегда. Как только у человека погано на душе, проблемы или еще что подобное, так погода просто пышет счастьем и радостью. Конечно, все любят разную погоду. Может, когда на душе дерьмо и за окном солнце, кому-то нравится грустить. По мне же, лучше бы сейчас лил дождь, шел снег и я мог спокойно все обдумать. У меня ассоциативно складывается грусть/размышления с дождем/плохой погодой. Но когда светит солнце, мыслить нормально вообще не получается. Мысли сбиваются, бегают и не образуется во что-то одно. Короче, балаган в голове.        За своими размышлениями я и не заметил как добрался до больницы. Тихонечко прошел в палату. Мама и ее соседки тихо посапывали. Им решили операции в один день сделать? Они все отходят от наркоза? Или это простое стечение обстоятельств? Хотя. Не суть важно. Я так же тихо уселся рядом с койкой мамы, как и прошел в палату, никого не побеспокоив. Пусть дамы отдохнут. И я, наверное, тоже. С такой мыслью и уснул.        Знаете то чувство когда просыпаешься от того, что чувствуешь на себе чей-то взгляд? Ну даже если нет, то я чувствую. И мне дико не уютно. Разлепляю глаза по одному и стараюсь сфокусироваться хоть на чем-нибудь. Через пару секунд понимаю, что прожигающий взгляд принадлежал маме, которая судя по всему тоже проснулась недавно. — Привет. — здоровается она. — Привет. — отвечаю, зевая. — Тебе удобно? — лежа на койне и не шевелясь телом, мама кивает головой на мое положение. А я только сейчас понимаю, как не удобно сижу на стуле. Или лежу? Вообщем, положения скользящего по скалам тюленя. Руки лежали крестом на груди, от чего обе затекли. Шея же до момента пробуждения была напряжена висячим положением, поэтому и она, и спина, и в целом все тело немного болело. Больше никогда не буду спать на стуле. — Ну как видишь, не очень, — с улыбкой отвечаю на ее вопрос и принимаю более менее устойчивую позицию, разминая суставы. — Хочешь чего-нибудь? — Да. Водички. — One moment. — я метнулся из палаты до шкафчика в коридоре, где пациенты хранят воду и еду, которая не требует температуры холодильника. Вернулся в палату. Выложил все что купил и приготовил. Потом мы поболтали. Умудрились разбудить соседок мамы, хотя разговаривали тихо. Но они не рассердились. К ним тоже через какое-то время пришли посетители. — Спасибо, Боденька, что зашел. — Мне не сложно. — Знаю, малыш, знаю. — она грустно улыбнулась. — Ты чего, мам? — я забеспокоился. — Да ничего. Все хорошо. — она сжала мою ладонь. — Есик обещал сегодня зайти с Игнаткой. — Оу. Ну я тогда лучше еще завтра приду. — Я бы рада, чтобы ты остался… но — Мам. Лучше не стоит. — я поднялся со стула и начал собирать не нужные маме вещи в свой рюкзак. — Я же понимаю, что еще не время. Он еще долго будет в ярости. — мама только отвела взгляд, как будто это ее вина. — Мам, не надо себя в чем-то винить. — я вновь присел на стул и сжал ее ладонь своими, поднеся к губам. — Тут виноват только я со своим признанием. — говорил я почти шепотом, чтобы чужие уши не решили проявить свой интерес. — И я понимаю, что совершил его не в самый подходящий момент. Но я прошу только понимания и прощения. Я так устал от всего что происходило до того момента. Все, скажем, настойчивые наезды родственников. Упрямость отца… — Но в итоге ты все равно пошел учиться на юриста. — мама пустила смешок. — А не я виноват, что только в данных предметах и соображаю. Но вряд ли буду работать по профессии. Там как получится, конечно. — я улыбнулся. — Вообщем, мам, прости меня. Но я не могу ничего изменить. — О-о-о, Богдан. — она положила свободную ладонь на мою щеку, — Не нужно менять. Ты не подопытный кролик. Какой глупый пример…прости, еще не отошла от наркоза. Все мы заслуживаем счастья. Если ты считаешь, что так нужно, пусть так и будет. — она снова улыбнулась. — Жаль, конечно, без внуков буду. — Ну, мам, а как же Натка? — Бодь, ему еще десяти нет. Надежда была на тебя. Но, поступай как считаешь нужным для себя! А с отцом помиришься, когда-нибудь. Придет еще время. — она сжала мою ладонь — Спасибо. — поцеловав ее в лоб, я решил продолжить собираться. — Ну я пойду. Завтра и каждый последующий день пока тебя не выпишут буду приходить. — Хорошо, сынок. Удачи. Люблю тебя. — Я тебя тоже. — помахав ей, я поспешил на выход. Настроение было отличным после разговора. Не хотелось наткнуться на отца и все случайно испортить. Спасибо, мама.