Полюби меня заново

— Дан? — я услышал голос Марка, когда захлопнулась входная дверь. — М-м? — держа во рту тост с сыром и попутно идя в прихожую, интересуюсь я. — Нам бы обсудить кое-что надо… — А эфо срофно? — (а это срочно) — Ну…наверное… — Просто, — я прожевал и проглотил остаток тоста. — я сейчас к маме спешу. Это может подождать до вечера? — Да, пожалуй, до вечера. — он слегка улыбнулся. — Отлично. До вечера. — я чмокнул его и скрылся за дверью, направляясь на автобусную останову.               На дворе конец апреля. Светит солнышко, прогревая замерзших от мартовской погоды людей. Я спешу в больницу. По идее маму выписали еще в начале марта, но неделю назад начались какие-то осложнения. Я точно не понял, но судя по всему, хирурги допустили небольшую ошибку и спустя месяц в пластине сместилась какая-то часть. Но нас убеждают, что сильно переживать не стоит, все поправимо. А я не могу не переживать! Ну не сволочи? Мало того что допустили «небольшую ошибку», так еще и «все поправимо»! Как бы и признали вину, но в тоже время они здесь ни при чем. И все так в этой стране. Я уже устал.        Плюс к этой проблеме, подключилась проблема Игната. В школе его задирает какой-то пацан. Наглый маленький ублюдок. Натка, конечно, не говорит, что именно они не поделили, но я то мелкого знаю. Просто так он лезть ни во что не будет, а получать за это так тем более. И некоторую часть происходящего он рассказал только мне. Как-то мы с мамой договорились, что Натка погостит у нас с Марком денек другой, и как бы намекнула, что малой что-то ей не договаривает. Мол и раньше вставать стал, чтобы первым умыться. И не позволяет даже взглянуть на него в труселях, прячется под одеждой, которая все закрывает. Для подросткового периода стеснения вроде рановато, поэтому попросила меня с ним поговорить. Я и поговорил. Решил зайти через щекотку. Начал щекотать, малой смеялся, а потом резко заохал, мол больно. Я же, пообещав, что родителям не расскажу, спросил, что случилось. Он все мялся на месте, смотря в пол. Но все же открылся. Поднял водолазку, а там кабздонь. Синяки почти по всей области живота и под ребрами. Я успел только в мыслях испугаться, как бы ребра не были сломаны. Марк с чаем зашел именно в этом момент, когда малой поднимал водолазку, и не спросив ничего, взял телефон и начал кому-то звонить. Как выяснилось через минут сорок, звонил он своему другу из неотложки. Тот приехал, осмотрел мелкого, обрадовал нас тем, что ничего не сломано, и посоветовал какую-то мазь от синяков. Естественно, был серьезный разговор с Наткой. Даже несмотря на то, что причину побоев мы не узнали, я вынудил мелкого «познакомить» меня с побившим его пацаном. И вот сегодня после встречи с мамой, я пойду забирать мелкого из школы. Там и поговорю с источником проблем.        Прибежав в больницу и разузнав все у врачей и у мамы, я еще раз убедился, что «волноваться не о чем». В каком-то смысле это радует, но волнений меньше не стало. Операцию назначили через неделю, после того как соберут все анализы. И это еще недолго ждать. Обычно людям, которые не госпитализированы, те же анализы растягивают на две недели минимум. Российская медицина. Класс.        До окончания уроков мелкого осталось чуть больше сорока минут. Я, попрощавшись с мамой, отправился на остановку. Почти полдень. Общественный транспорт набит битком. Боже. Надо сдавать на права и копить на машину. Мечты, мечты. Но если хорошо трудиться, может что-то получиться. Так что не опускаем руки.        Добравшись до школы, я уселся на лавочку у ворот и стал ждать, когда выйдет Натка. Прозвенел звонок. Завидую детской пунктуальности. Буквально за секунд десят из дверей школы вылетело порядка двадцати детей. Лучше бы они на уроки так влетали. Хотя… я таким же был, и всего около года назад. Мда. Это ранняя старость подкатила? — Бодя! — прервал мои мысли звонкий голос брата. — Привет. Ну как день прошел? — Меня не задирали. — Точно? — Да. — Ладно. Но все равно познакомь меня с причиной твоих синяков. — я поднялся с лавки, а Натка замялся на месте. — Что такое? — Бодь, может не надо? — Игнат. Я же взрослый человек. Обещаю, что просто поговорю с этим мальчиком, а потом мы с тобой пойдем в кафе, хорошо? — я протянул ему руку, на что мелкий улыбнулся и потащил меня в кучу детей. — Вадим! — крикнул Натка в толпу, и на его голос обернулась компания мальчишек из четырех человек. — Чего тебе, Шербаков? — откликнулся самый наглый мелкий. На вид класс третий. — Значит это причина твоих синяков? — я вышел из толпы после Натки и обратился к Вадиму. Ох, как поползли его глаза от страха. Он уже собрался ретироваться назад, но тут Игнат схватил его за руку. Однако шайка Вадим успела разбежаться. — И что? Нажаловался и теперь старший будет мстить? — Вадим зло обратился к брату. — Нет. Я не ты. Мы хотим поговорить. — оправдал себя мелкий. — Да, Вадим. Судя по твоему поведению, это ты побежишь жаловаться старшим, разве я не прав? — я присел на корточки напротив задиры, которого не отпускал Натка. — Хм. — недовольно фыркнул он в ответ. — Пойдем на лавочку. Я очень хочу услышать причину, по которой такое произошло. — я обвел рукой Игната. — Никуда я с тобой не пойду! Пусти! — он попытался вырваться из руки Натки. — Вадим, зачем ты кричишь? Если не хочешь оставаться с нами наедине, я могу позвать учителя и тогда тебе придется сознаваться в содеянном не только передо мной. — Н-не надо. — он потупил взгляд в асфальт. — Я так и думал. Идем. — я взял Натку за одну руку, Вадима за другую. Мы вышли за пределы школы и присели на лавочку, которая находилась неподалеку. — Ну, рассказывайте. Игнат, давай сначала выслушаем тебя, ты же не против, Вадим? — Вадим ничего не ответил. — Игнат? — После уроков я сидел во дворе школы и рисовал рисунок, хотел подарить его маме. Но, — он на секунду замолчал, — пришел Вадим, выхватил рисунок, порвал его и с ребятами потащил меня за школьную коморку, где и побил. — Угу. Спасибо, Игнат. — не стану скрывать, во мне проснулось дикое желание окунуть маленькую голову Вадима в унитаз. Но это слишком жестоко. — Теперь ты, Вадим. — Я не хочу ничего рассказывать. — Умм, дай угадай. Это потому что причины как таковой не было. Это была твоя глупая прихоть? — малой молчал. — В данном случае молчание знак согласия? — снова молчком. — Видимо да. Хорошо. А знаешь ли ты, Вадим, что младших нужно защищать, а не наоборот? У тебе есть братья или сестры? — Есть. — нехотя ответил он. — Как зовут? — Геля. — О, сестричка. Она младше? Сколько ей лет? — Это допрос что ли? — Что ты! Просто беседа. Так сколько? — Четыре. — Совсем малышка. А теперь представь: Геля сидит в детском садике и рисует что-нибудь, никого не трогая. Вдруг к ней подбегает девочка старше и рвет рисунок и даже начинает бить. Что ты сделаешь, когда узнаешь о том что это произошло? — Побью в ответ. — Не правильная формулировка. Она маленькая девочка, а тех кто младше и слабее, как я уже сказал, нужно защищать. Ведь твой ответ почти говорил: «Я защищу сестру». Скажи, я тебя побил? — Нет. — Вот. А ведь ты нанес такие серьезные травмы моему младшему брату. А знаешь почему я тебя не побил в ответ? — Потому что я младше? — О, как ты быстро все схватываешь. Однако, за что ты так сильно побил Игната? Только говори правду, даже если она будет глупая. — Потому что. — Это не ответ. Он тебе что-то сделал? — Нет. — Как-то оскорбил тебя и твоих близких? — Нет. — Тогда я не понимаю. И твои родители, наверное не поймут. — У меня нет родителей. — его голос вздрогнул. — То есть? — Нет у меня папы и мамы! — он сорвался на слезы. — А этот сидел и поговаривал своим одноклассникам, что он собирается подарить маме рисунок, и она будет счастлива! А это бесит! Я тоже та-а-а-к хочу-у-у-у! — он совсем разрыдался. Я взял его на руки и посадил на колени, приобнимая за плечи. Он обхватил мою шею в ответ и рыдал. У Натки тоже навернулись слезы на глаза. Он обнял нас сбоку. Так мы просидели пока Вадим не успокоился. — Уже лучше? — поинтересовался я, когда Вадим начал дышать спокойнее и уже собирался слезть с меня. — Угу. — Послушай. — я достал из кармана сухие платочки, дал несколько Натке, который не отпуска ладонь Вадима, и начал вытирать еще не высохшие слезы с лица последнего. — Если тебе плохо, хочется плакать, тебя что-то раздражает, и даже если тебе завидно, не стоит вымещать свои чувства избиением. Всегда можно с кем-нибудь поговорить, и поплакать. Плакать не стыдно. И если тебе когда-то говорили, что мужчины не плачут, забудь. Плакать может каждый. С помощью слез организм освобождается от всех переживаний, и потом ты по новому воспринимаешь ситуацию. И если когда-нибудь твои друзья скажут: «Фу, плачут только девчонки! Ты девчонка!», не слушай их. Это значит, что не такие они и друзья. Постарайся объяснить то, что я только что сказал, если не поймут, это уже их проблемы. Тут только ты будешь прав. Не прибегай к силе, то есть, избиению, без надобности. А лучшее вообще никогда. Твоя, только начавшаяся, жизнь будет в дальнейшем проще. Понимаешь? — Д-да. — он совсем успокоился. — Вадик, если хочешь мы будем друзьями и можем пойти к моей маме вместе, хочешь? — не выпуская руку вадима, предложил мелки с глазами полных надежды. — А можно? — Бодя, можно? — Конечно. Но к маме уже завтра. И не забудьте, что если вы станете друзьями, нужно защищать друг друга и приходить на помощь. — Хорошо. — сказали они хором. — Вот и замечательно. Давай мы тебя проводим домой, Вадим? — Хорошо.        Перед тем, как отвести малых по домам, я как и обещал отвел их в кафе. Мы попали на какую-то акцию, при заказе на такую-то сумму, киндера в подарок. Мелкие были счастливы. Но… почему не три? Я может тоже хочу. Чертова взрослая жизнь. По пути к дому Вадима, мы узнали, что его родители погибли в аварии два года назад. Он и маленькая сестренка выжили, но Вадим не смог оправиться. Живут они у тети по отцовской линии, но судя по всему она не тот человек, которому могут доверять маленькие дети. Четырехлетняя Ангелина в основном на няне, а тетя приходит домой только по вечерам и сразу укладывается спать. Судя по такому раскладу, платит она няне за средства оставленные детям. Жалко малышей. Тяжелая судьба. Бывает же. Слишком больно, когда дети остаются никому не нужными.        Проводив деток по домам, я отправился на вечернюу смену с свое кафе. Опять до поздна. А Марк вроде хотел поговорить вечером. — Да? — раздался голос в телефоне. — Марк, я забыл, что сегодня вечерняя смена, а ты хотел поговорить. Это серьезный разговор? — Ну, да. Но до завтра подождет. Оу, только я вечером вернусь. Надо в соседний город ехать. Проблема с поставкой цветов. У нас большой проект. — О, класс. Кто-то женится? — Годовщина. Тридцать лет вместе. Хочется сделать потрясающую красоту. — Я не сомневаюсь, что ты справишься. Тем более Люси с тобой. — Да, эта женщина спокойно работать не даст. За каждую мелочь гоняет. А между прочим начальник я! — Я все слышу, начальник. — саркастично отозвалась Люси где-то недалеко от Марка. — Слышал? Почему она ведет себя как главная? Забери меня отсю-ю-ю-да-а! — как-будто проныл эти слова Марк, на что я рассмеялся и он меня поддержал. — Что ж, удачи! Лцс! — Да, я тоже. — как-то немного холодно ответил Марк и скинул вызов. Обычно он в ответ говорит «лцс». Да, с недавних пор у нас фишка. Лцс — аббревиатура от «Люблю. Целую. Скучаю.» Это началось случайно. Он уехал на неделю на какую-то конференцию. Не помню чего она касалась, но для него это был опыт. Ну вообщем, после секса по телефону, о-о-о, это тоже тот еще опыт, он сказал «Люблю. Целую. Скучаю.». Мне понравилось, тоже начал пользоваться о ответочку. Но как-то перед собранием у него было мало времени, уже надо было заканчивать разговор и от кинул «Лцс». Бам! И сокращение. Но так даже проще. Уж не знаю у кого как, но вот у нас есть такая фишка. Может кто-то это придумал и до него, но я буду считать, что у меня одного парень такой смышленый. Аха-ха-хах. Даа, смышленый. Прошло всего лишь пол дня, а я действительно уже скучаю. И завтра не увидимся до вечера. Печалька. — Чего грустим? — мне по жопе прилетел смачный удар ладонью. — Все же бомбезный у тебя попец. — приземлившись рядом на лавочку около шкафчиков, высказала Таня. — Ага, спасибо. Но больше так не делай. А то еще зад мне сдуешь такими шлепками. — А, то есть если шлепки легкие, то можно? — Нельзя, Таня. Иначе его парень твои ручонки на твою попень прикрутит. — внедрился в разговор, только что пришедший Ник. — Здоров. — он протянул руку для пожатия. — Здоров. — Хорошо. А за твой зад кто-нибудь мне ручки прикрутит? — Разве что я. — и он легко чмокнул ее в губы. — Когда вы успели? — поинтересовался я. — Эмм, да вроде на третий день знакомства, да? — спросил Ник Таню. — Угу. — Быстро вы. — это я сказал, да? Человек, который переспал с первым встречным, а потом через какое-то время начал с ним встречаться. Благо они об этом не знают. Было бы много стеба. Очень много. — А чего? Как я мог не обратить внимание на такую как она? — улыбнулся Ник, глядя на Таню. — Если бы не ты, я бы может и сама сделала первый шаг, джентельмен. — она щелкнула его по носу и вышла на кухню. — Богдан, только особенно не распространяемся об этом. Я еще не знаю как Босс на это отреагирует. Может запретит или вообще уволит. — Оке. Но мне кажется ему вообще по боку. Лишь бы работали как надо. Кстати о работе. У тебя три минуты, до вылета в зал. — Черт! — засобирался Ник, а я рассмеявшись вышел на рабочее место.