Полюби меня заново

«Он вернулся. И уже как три дня.» — Пришло мне короткое сообщение от Люси.        Вернулся? Кто вернулся? А. Бля. Понял. Мой блудный, бывший (?) парень. Полгода ни слуху, ни духу. А теперь его подруга пишет мне, что его светлейшество решил появиться. А мне поебать… или я хочу так думать. За время его отсутствия произошло слишком многое. И он это, возможно, самое наименьшее из-за чего я могу волноваться. Тем более, что вряд ли он придет в свою (!) квартиру, если уж за три дня не появился. Похуй. Потом разберемся. Тем более что пора в универ. Начался новый учебный год. И не смотря на безумно сложный для меня июнь, я все же сдал экзамены и перешел на следующий курс. Здрасть, я второкурсник. Поэтому надо взяться за учебу вплотную. А потом заглянуть к маме. Ее обещают выписать в этом месяце, так что можно сказать, что все налаживается. Даже отношения с боссом, еще одним бывшим, после мягкого разрыва, сильно не изменились. Мы стали друзьями. И не по перепиху, от этого даже лучше. На работе мы строго босс и подчиненный, после работы, как друзья, иногда можем выпить, что-нибудь обсудить. Спокойненько так все. Но нет. «Он вернулся.» Спасибо. Мне ведь счастья в жизни не хватало. Ох. Жизнь — проблема.        Учебный день прошел спокойно. МирЯк дал кучу новых наставлений. Нас познакомили с несколькими новыми преподами, которые по совместительству являются практикующими адвокатами. Две пары с одним из них пролетели очень незаметно. Было интересно слушать о его практике, работе с полицией. Человек, который очень заинтересовал половину моей группы своей профессией. А то большинство на первом курсе вообще ничего не хотели. Мол это так скучно, а еще сложно, и вообще ничего не хотим. А после сегодняшних пар прям воодушевились, и пообещали какие-то интересные презентации сделать. Кто бы мог подумать. Даже препод удивился их инициативе. А МирЯк и вовсе не поверил. Ох, то ли еще будет. Только начало второго курса. Ждите. Мы еще такое выдадим. Будете нами гордиться! Хах. Теперь осталось самому в это поверить.        В прекрасном расположение духа я направился в больницу. По пути зашел за фруктами, и почти заглянул в школу. Когда оказался у ворот школьного двора, понял что пришел сюда на автомате. Всегда сентябрь начинался тем, что я заскакивал к брату, либо сопроводить до дома, либо в парк. А сейчас… Привычки остаются привычками. И как же сложно будет нее забыть. Я уже развернулся и собрался идти прочь, как меня окликнули. — Богдан! Щербаков! Подожди! — я обернулся и увидел, как на встречу ко мне идет классная руководительница Натки, женщина маминого возраста. Нет. Пожалуйста. Не нужно. Я не хочу всего этого слышать. — Здравствуй. — она остановилась в полуметре от меня. — Здравствуйте. — я попытался улыбнуться. — Я понимаю, как тебе… больно. Но, прошу, прими мои соболезнования. — она сглотнула, а из ее глаз вот-вот готовы были потечь слезы. — Да. Спасибо. — я старался не смотреть на нее. — Как твои дела? Как родители? Твой отец мне сообщил летом, и после этого я никак не могла ни с кем их вас связаться. — Да, вроде бы получше. Спасибо, что интересуетесь. Извините за это. Тогда было не до того… — Ох, ничего. Извини. Знаю, что Александра Николаевна до сих пор в больнице. Если я, или школа, можем чем-то помочь, то, прошу вас, обращайтесь. — она с мольбой посмотрела в мои глаза. — Да, спасибо. Будем иметь ввиду. — я вновь постарался натянуть улыбку, но получилось не очень, и учитель это заметила. — Не вынуждай себя, улыбаться мне. Еще раз прости, что остановила тебя… само получилось. — теперь она грустно улыбалась. Она потянулась ко мне и крепко обняла. Через несколько минут отпустила и шмыгнув носом, протерла выступившие слезы пальцами. — Прости. Не забывайте семьей, что у вас есть поддержка. — она взяла мою ладонь и сжала. — Передай маме, чтобы она позвони мне, если ей получше. — Хорошо. — Спасибо, Богдан. — И вам. До свидания. — я улыбнулся. — До свидания. — она снова шмыгнула носом и тоже улыбнулась. Все-таки она хорошая женщина. Я ждал чего-то более стандартного, о том как ей жаль и все дела. Но она была осторожна и это хорошо. Однако, мое прекрасное настроение ветром сдуло. Ну, сам виноват. Забрел не туда. Теперь улыбнись и в больницу! Сейчас маме нужен радостный сын, а не грустная размазня.        — Ты не понимаешь! — услышал я громкий плач мамы, войдя на этаж отделения в котором она лежит. — Все это моя вина! — о, нет. Она снова впала в депрессию. Бегу к ней в палату. Когда открываю дверь, вижу что отец держит ее за руки и старается обнять. Они замечают меня. — Что случилось? — задаю им вопрос. Отец посмотрел на меня так. словно совсем не хочет ничего говорить, но все-таки сказал: — Твоя мама думает, что ее прошлое виновато в том, что случилось с Игнатом. — Что? Мам, что за глупости? — я присел к ней на постель и взял ее ладони, что она потянула ко мне. — Бодюшка, сынок. Это я виновата. Сейчас я это поняла. Во всем виновата я! — Мам, мы же обсуждали, ты не виновата. Это обстоятельства. В этом нет… — Богдан! Если бы я не отказалась от твоего старшего брата, то с Игнатом все было бы в порядке! — она сорвалась на крик и слезы. — Чег… какой еще старший? Мам, о чем ты… — я не понимал. — Ох, нет. Я не вынесу слушать это третий раз. Подожду в коридоре. — отец недовольно глаза вверх и вышел из палаты. — Мам? — Богдан. Послушай, — его голос стал более спокойным, а дыхание ровным. — это все прозвучит ужасно неправдоподобно, и твой отец мне не верит, но я уверена! Я никому не рассказывала, никто кроме моих родителей об этом не знал, никто. — Мам, что… — Тихо. Послушай. Помнишь дядю Гену? — Конечно, твой брат. — Вот. Когда мне было пятнадцать, а Гене семнадцать, он познакомил меня и дедушку с бабушкой со своей девушкой, ее матерью и ее братом. Он стал другом Гены. А через три месяца, на восемнадцатилетие Гены… этот «друг»… — она снова заплакала и сильнее сжала мои руки, — изнасиловал меня. — Я выпучил глаза. Что? Что за ужасы она мне рассказывает? — Мам… — Оказалось, — она перебила меня и продолжила, — оказалось, что я беременна. Этот «друг», сразу после… преступления, исчез. Никто не знал и не знает где он. Гена в тоже время по обстоятельствам расстался с той девушкой и связь совсем оборвалась. Оно и хорошо! Я и знать не хочу что случилось с ним или его семьей! — она почти разозлилась. — Мой папа настаивал на аборте, но мама убедила меня родить и отдать ребенка в приют. Потому что я еще была ребенком… да и в будущем, если сделала бы аборт, могла вовсе не родить ещ раз. Я родила здорового мальчика. Его тут же забрали, — она расплакалась, я ее обнял, — это я виновата. Если бы я не отдала ребенка, если бы не бросила его на произвол судьбы, то Бог бы не забрал бы у нас Игнатушку. Он не простил меня, и я расплатилась еще одним малышом. Я такая ужасная, Богдан. Какая я плохая мать, так поступать со своими детьми. Одного бросила, тебя не поддержала, за малышом не уследила… — Мам, это все в прошлом. Я же говорил, не стоит думать о том, что могла бы быть. Это все случилось. Прошу тебя, — я сам сорвался на слезы, — прошу, живи дальше. У тебя есть я, папа, друзья… твоя жизнь. Оставь все в памяти. Не переноси на будущее. Мам, пожалуйста. — я уткнулся ей в шею, обнимая. — Прости меня, прости. — она плакала вместе с мной. — Я могу исправить все… почти все. — Ма, не нужно… — Вчера приходил твой друг, тот мальчик, с которым ты делишь квартиру. Марк? — Да, — слезы вдруг в момент высохли. — Марк. И зачем он приходил? — Просто навестить. Но, Богдан… — она стала говорить почти шепотом, — я только вчера заметила. Он так похож на «друга» Гены. Я думаю, что, он может быть тем мальчиком, которого я оставила. — Что? — у меня бешено забилось сердце. Что за глупости? Старший брат? Не похоже, что она шутит. Но пусть это будет шуткой. — Ты сказала ему об… своих предположениях? — Что ты! Как я могу?! Я могла ошибиться. Но он так похож. Я немного испугалась. Но Марк, такой добрый мальчик, — она посмотрела на меня. — Вы же дружите? — хорошо, что ты не знаешь как мы «дружим». — Ну, да. — Ты бы у него спросил, кто его родители? Может он просто сын «друга» Гены, и я себя накручиваю. Боже мой. Богдан, прости, что прошу об этом. Прости. — Мам, не извиняйся. Я узнаю. Скажи, а Марк не приходил к тебе в апреле? — Нет. Но… — она задумалась. — В апреле я рассказала твоему отцу, что ты снимаешь часть квартиры с мальчиком, похожим на… того человека. — она каждый раз вздрагивала, когда вспоминала о нем. Без имени. Каким же надо быть уродом, чтобы нанести такую травму, девочке, чтобы она жила с ней? — О… том случае, я рассказала твоему отцу еще перед свадьбой, но я и подумать не могла, что сейчас встречу мальчика, похожего на «него». — она опять затряслась. — Все хорошо, мам. Хорошо. Это в прошлом. — я поглаживал ее по спине. — Этот человек больше тебя никогда не потревожит. У тебя своя жизнь. Он больше не вмешается. Сейчас, пожалуйста, поговори с папой. На разные темы. Просто послушайте друг друга. Расскажи все о чем переживаешь. Мне помогло выговориться. Так что, пожалуйста, попробуй, хорошо? — она кивнула. Я попрощался с ней и вышел из палаты. — Па, — он нехотя глянул на меня, — побудь с мамой. Поговори с ней, ладно? Ей… и тебе это нужно. Пожалуйста. — не дождавшись от тене ответа, я побежал из больницы.        Может я поступил не очень правильно, оставив ее, Но сейчас я не помощник. Только папа. Они вместе так долго. Понимаю друг друга лучше. А я… а я мечтаю, прибить этого идиота Марка. Если он действительно перед нашим разрывом приходил навестить маму, и услышал ее с папой разговор, то это очень многое объясняет.        Пока бегу, набираю телефон «Мальвы». На другом конце, отвечают почти сразу. — Цветочный магазин Мальва. Люси слушает. — Сделай вид, что я клиент. — Да. — Марк на работе? — Да, конечно. — Если он куда-то собрался, задержи как можешь. Пусть сделает букет из роз. С шипами. — Хорошо, к какому времени вы сможете подъехать за заказом? — Через пятнадцать минут. — Будем ждать. — и она сбрасывает. А теперь автобус.        До мальвы я добрался чуть быстрее. Я вбегаю в помещение. Люси за стойкой, говорит по телефону. Марк стоит ко входу, и ко мне спиной, за столиком и, действительно, упаковывает розы. Я не дожидаюсь когда он повернется. Иду с очень злым выражением лица, и когда хочу замахнуться, Люси кричит «стой», чем привлекает внимание Марка, и тот оборачивается. Мой кулак попадает ему ровно по скуле. От неожиданности он валится на пластиковые вазы с цветами. Содержимое ваз вместе с водой распадается по полу, а сами вазы трескаются от веса Марка. Во мне кипит ярость, и злость, и недовольство в перемешку. Я уже хочу снова ему наподдать, но меня хватает сзади под руки, судя по голосу Боб, и сдерживает. Люси подлетает к Марку, что-то крича мне. — Вот так ты решаешь проблемы?! Просто свалил, когда, возможно, что-то услышал?! Не обсудив это со мной?! Ничего не сказав?! Уебан, блять!!! Проблемы надо решать вместе, а не сбегать! Надо разговаривать, что б тебя… — я чуть ослаб и слезы снова вырвались. — Пусти меня. — плача сказал я Бобу. — Не врежу я ему больше. — меня, действительно, отпускают. Я падаю на колени и подползаю к Марку, беру его за ворот рубашки. — Разве поговорить, это так сложно? — спрашиваю спокойно и не перестаю лить слезы. Марк смотрит мне в глаза, тянется и прижимает мою голову к своей груди. — Прости. — шепчет он. — Пойдем. — он поднимается и поднимает меня. Что-то говорит Люси, и мы выходим из магазина. Марк ведет меня на приближенную парковку. Открывает дверь темного кроссовера со стороны пассажира. Я усаживаюсь. Сам он идет на водительское сидение. Заводит авто и молча отъезжает.        Минут двадцать мы едем молча, и я даже не понимаю куда. Просто смотрю на уже потемневшую улицу. Фонари мелькают за окном. Тут Марк сворачивает куда-то в темень. Смотрю в окно. Что? Мы на кладбище? Вообще ебнулся? Закопать меня собрался? На мое немного встревоженное верчение головой, Марк усмехается. — Я не собираюсь тебя закапывать. — Не уверен. — подаю я голос. — Пойдем. Надо кое-что показать. — На кладбище? Вечером? — У меня есть фонарик. — как какую-то очевидную вещь говорит он, и достает фонарик из бардачка. — Охуеть. — я не испугался могил, мертвых и прочего. Меня волнует только то, что тут может быть полно всяких уебанов, которые непонятно зачем и что могут тут делать. Пьяные или… не знаю… сатанисты? — Ты идешь? — А у меня есть выбор? — Хм-м, нет. — Как я и думал. — Марк взял меня за руку, и светя фонариком на узкую тропинку, повел куда-то. Все-таки будет меня закапывать, вон как мы далеко от дороги уже. Марк останавливается и светит на памятник. На нем изображен мужчина. Не очень качественная работа, но сходство с Марком есть. — Ты пришел потому что тоже узнал? — Узнал о чем? — Ты знаешь. — То о чем говоришь ты, может не совпасть с тем, что знаю я. — Ну, — он выдохнул, — ладно. В апреле, я решил навестить твою маму, — ну вот, я был прав, — и услышал ее опасения, о том что я очень пожож на, — он мелькнул фонарем на памятник, — него. И что возможно я ее сын. — он сильнее сжал мою руку. — Я запаниковал и предложил тебе разойтись. Я так испугался. В голове была каша. Я сбежал к родителям в загородный домик. И там все обдумывал. В итоге пришел к мысли, что пора бы узнать о биологический родителях. И таким образом опровергнуть или наоборот подтвердить предположения твоей мамы. — он сделал паузу. — Попросил отца по его знакомым узнать хоть что-то. Не то чтобы папа был доволен, еще и пытался выудить с чего это во мне проснулся интерес, но я так и не сказал. Поиски были, как видишь, очень длительными. Подняли больничные, и из роддома записи, и цифровые тоже. Там было указано имя твоей мамы. А вот с биологическим отцом, проблема была гораздо сложнее. Нигде не было указано его. Поэтому подключив еще одних знакомых папы, нашлись данные о донорской сдачи крови в тот год, что родился я. И с моей группой крови совпадали очень многие. Я решил проверить все. Таким образом нашел его имя. Но после весны в год моего рождения, записей о нем вообще нигде нет. Я с этими поисками чуть с ума не сошел. В какой-то момент хотел послать все. Но когда нашел сестру своего биологического отца, решил, что можно с ней пообщаться. Мы встретились. Ей стало плохо. Она сказала, что я очень на него похож. А потом привела меня сюда. Оказывается, он был ублюдком, но совесть его съела. Или я не знаю как это назвать. Его сестра рассказал мне все что тогда произошло. В течение недели после…того как он надругался, над твоей мамой, он ушел в запой, забыл о школе, ведь был еще семнадцатилеткой, а потом скинулся в с какой-то девятиэтажки. И даже не узнал, что из-за его вожделения, у него появился сын, и, что та девочка страдает всю свою жизнь. Его мать умерла от сердечного приступа через год. А жизнь моей, получается, тети пошла на перекосяк, но она выкарабкалась. Сейчас у нее своих двое детей и хороший муж. Она долго извинялась, за своего брата. И сказала, если я захочу, то она не против общаться со мной. Вообщем, пиздец. Потом я все же решил еще раз убедиться и сделать анализ на днк. — И с чем ты его сравнивал? — даже после все этой истории словно из фильма, я вполне спокойно отреагировал вопросом. — Да я и спер твою использованную зубную щетку. На всякий случай. Как видишь пригодилась. Я… я не знаю, как ты отреагируешь, но… как ты уже понял, мы действительно братья. — Ну да. Только два брата уебана припрутся ночью на кладбище и будут разговаривать о пиздеце их жизней, перед могилой отца одного из них. Пошли отсюда. — я забрал у него фонарь, потянул за руку и поплелся к машине. Когда мы дошли до авто, Марк достал сигареты. Мы прикурили. Повисло немного неловкое молчание. Но Марк решил его нарушить. — Дан? — М? — О чем думаешь? — О том какой же ты все-таки уебан. — он опешил. Явно ожидал чего-то другого. — Чего? — С одной стороны я тебя понимаю. Ты в шоке, вот и решил все сам разузнать и разобраться в себе. Но с другой, ты уебан. Ты, наверное, не успел подумать о том какого мне. — я тяжело выдохнул дым, — Я может тоже бы не подумал. Но… когда ты исчез, я впал в депрессию. Если это можно так назвать. Плюс мама болеет, отношения с отцом так же не очень, и в июне… Натка… умер. — Ч-что? — он посмотрел на меня, из его глаз тут же полились слезы, а сигарета выпала из пальцем на асфальт. — Дан, ты совсем мудак так шутить? — он не знает? Господи… он не знает. Я мудак. Блять. — Дан! Это же шутка?! В смысле умер?! — он подошел ко мне в обхватил лицо холодными пальцами. — Марк… — я тоже заплакал, снова осознавая весь ужас ситуации, — я думал, ты… знаешь. — Ч-чт… — он опустил голову вниз, не отпуская мое лицо. — Когда? Как? Нет… — М-м… — я попытался произнести его имя, но в горле застрял ком. Марк обхватил меня и прижал к себе. Я повторил его действия. Он уткнулся мне в плечо, и начал рыдать, как я в тот момент, когда осознал, что младшего больше нет. Я поглаживал Марка по спине и пытался унять свои слезы. — Прости… прости меня… — шепотом заговорил он. — Меня не было рядом… я мудак… да как я только мог тебя оставить? Прости меня. Прости. — не отпуская меня, а только сильнее вжимаясь, просил он прощения. — Ты не виноват… никто… не виноват. Я за это время понял… наша жизнь — это страдания и проблемы, счастье и горе, любовь… Все эти чувства делают нас живыми, и даже… даже осознание того, что одно маленькое счастье, больше не обнимет никого из нас, не улыбнется той беззаботной улыбкой, не должно заканчивать на этом жизнь. Мы еще настрадаемся и еще познаем счастье. А воспоминания о всех кого мы потеряли, возможно, будут придавать нам сил двигаться дальше. Каждый расценит это по своему. Но я решил, что Натка бы не оценил, если бы мы, его семья осталась на месте и все время горевала. Я стараюсь вспоминать только его улыбки, смех, теплые ручки… обнимашки. — я улыбнулся, кода нахлынули воспоминания. Обхватил лицо Марка ладонями и посмотрел в его глаза, он слегда зашипел от боли, когда я задел подбитую скулу. — Жизнь не заканчивается. Я буду продолжать лить слезы от горечи потери Натки, когда вдруг нападет грусть, но в другое время буду думать только о том, кокой он был замечательный. Мой младший братишка. Наш. — Дан, Натка ведь все понимал? — О том что между нами? Думаю да. — Самый смышленый из нас, да? — он легко усмехнулся. — Боже. Я хочу сходить к нему. — Завтра. Лучше днем. В свете фонаря его фото не такое лучезарное. — я мягко улыбнулся и вытер с лица Марка слезы. — Прости меня… — Прекрати извиняться. — Ты… так легко принимаешь то, что я вам брат? — Послушай и запомни, один раз и до склероза: я влюбился в тебя как в человека. Того, кто выслушал меня в нашу первую встречу и предложил свою любовь, того кто поддержал все мои самые глупые и не очень идеи и того кто вернулся, когда все узнал. Понял? — Значит… ты полюбишь меня заново? — Нет. — Н-но… — он растерялся, и его глаза забегали в поисках ответа, на незаданный вопрос «почему?». — Потому что я и не переставал тебя любить. — Боже… — он нервно выдохнул и улыбнулся. — Напугал меня. — Хах. Прости. — я наконец прижался к его губам. Все-таки с ним поцелуи самые приятные. — Поехали домой. — Поехали. Нам еще много надо обсудить. — Безусловно. — я улыбнулся и снова припал к его губам.