Полюби меня заново

После того, как мы с Марком помирились, сентябрь прошел очень гладко. Без эмоциональных загонов, вечно тусующихся и бессмысленных мыслей в голове. Короче, спокойно. Я мирно занимался учебой и работой. Марк же продолжил занимать себя цветами. Однако, от такой хорошей жизни он начал постоянно ходить с довольной улыбкой от ушей. Да так часто, что начал бесить. Ну вот хера ты такой счастливый, а я задание не могу понять? И нет, что бы объяснить, помочь как-то, ведь задание по экономике, так он просто сидит и лыбится. Уебан. — Мне тут как бы не понятно. — пытаюсь я еще раз намекнуть на его помощь, проводя ручкой по тетрадке. — Об этом можно вот тут почитать. — он не перестает улыбаться и смотреть на меня, тыкая пальцем куда-то в учебник. — Ты прикалываешься? Ну вот зачем мне читать не особо понятные термины, когда напротив сидит кладезь знаний? — Это, конечно, очень лестно, но я лучше просто полюбуюсь. — еще шире улыбнувшись, он сладко вздохнул. Скоро точно морда треснет, от того, как он лыбу тянет. Сучка. Ладно. Не хочешь помогать, значит будешь сейчас нервничать. — Мама пригласила нас, чтобы отметить свою выписку и свое день рождение. — невзначай упоминаю я, утыкаясь в тетрадку, но при этом исподтишка наблюдаю за реакцией парня. — Завтра. — Хе-хе. Ну какая же я зараза. Золотко просто. Нужной реакции я добился, так как его улыбка тут же испарилась, а в глазах поселилась паника. — В смыс…? Как? Что? Куд? Когда? — он поднялся с кровати и начал настасья из угла в угол. — Не, не, не. Погоди. Боже! Зачем? Я не готов. И ты же сказал, что мы ей не скажем. Мы же не скажем? Если она узнает, ее снова придется положить в больницу. А этого никому не надо! Боже, Боже, Боже! Хрена ты такой спокойный? — он подлетел ко мне и встряхнул за плечи. Теперь я расплылся в довольной улыбке. — А чей-то ты лыбишься? Разводишь меня, да? — покосился он на меня недоверчиво. — Аха-ха-ха! Твои действия выглядят забавно. Но, нет. Я не шучу. — я действительно серьезно. Маму еще вчера выписали, день рождения был вчера, но она решила отметить завтра, а то там сорок лет день в день не отмечают и все такое. Тем более чувствует она себя хорошо. Правда еще не отошла от потери Натки…да и никогда не отойдет. Никто не отойдет.        Каждый день всплывают воспоминания, и от этого больно, но в тоже время как-то приятно на душе. Странное чувство, когда понимаешь, что уже ничего не вернуть, и остается только вспоминать былое с улыбкой на лице. Даже если эта улыбка будет грустной, а воспоминания так и будут давить, и в горле образуется ком, захочется сорваться на слезы, все равно будет какое-то приятное чувство от светлых воспоминаний. В общем, сложно объяснить. Очень сложно. Не знаю испытывает ли мама что-то подобное, но я да. В общем. На самом деле мама решила помирить меня с отцом, поэтому сказала и Марка прихватить. Особенно, когда я ее убедил, что мы с ним не родственники. Только мы вдвоем знаем правду. И нам с ней жить. Никому больше. Маме я рассказал полуправду… если ее можно так назвать. О том, что Марк действительно сын «того человека». Но его биологическая мать, это якобы бывшая девушка его отца. И что после случившегося с мамой, он погиб. Даже с такими неприятными событиями, я убедил маму освободиться, не зацикливаться и жить настоящим. Правда, она пару дней думала о том, чтобы разузнать о своем первом сыне. Но и тут я сказал, что Марк искал инфу, и приврал, что все данные были потеряны после пожара в том приюте, куда отдали ее ребенка. Как сюжет фильма. Мама поверила. На душе очень погано от лжи, но так ей будет легче, а это бремя будет на моей совести.        Но, несмотря на все события, мама старается обрести покой и счастье вновь. Поэтому и решила взяться за восстановление семейных отношений. Тем более за время пока мама лежала в больнице, отец начал хоть как-то со мной разговаривать. Не знаю можно ли считать фразы из разряда «как дела?» разговором, но это уже что-то. Поэтому я думаю, что посиделки могут пойти на пользу. — Знаешь, мне эта идея все-таки не очень нравится. — жалобно простонал Марк. — Не сцы! Прорвемся. — ум-м, ободрять я умею. — Может я не пойду? Я не боюсь твоего отца, но вспоминая события в торговом центе в новый год, и все что я тогда сказал…плюс мама об этом знает, и будет теперь в курсе, что это именно со мной, если ты захочешь меня представить не как друга, у которого живешь… Не, херня это все. Она будет в ужасе. — Ты опять загоняешься. — Ну, а как еще? Слушай, там точно не получится счастливого восстановления семьи. Я, конечно, понимаю, что твой отец уважает и любит мать, и пойдет против себя и высидит ужин, но атмосфера будет очень напряженной. И я совсем буду не к месту. Ну можно я не пойду? Ну пожа-а-алуйста-а-а! — он начал трясти меня за руку, как маленький ребенок, просящий конфету. — Нет. Мы идем. И да, я представлю тебя, как моего парня. Скажем, официально. — я чмокнул его в нос. — Пизда. Нам пизда. — он упал рядом со мной на кровать и уткнулся в мое бедро носом. — Повторяю. Не сцы. Прорвемся. А теперь, — я просунул между его носом и моим бедром тетрадь, — экономика.

***

Звучит не самая приятная трель дверного звонка, после моего нажатия на него. Марк весь на нервах. Нацепил на себя рубашку и брюки, из самых дорогих и красивых цветов в своем магазине сделал букет, и подарок для мамы купил, а теперь потеет. Знакомство с родителями и все дела. Он с ними, конечно, уже знаком, но не в роли моего мужика…назовем это так. Поэтому пот с него градом, а я вот вообще спокоен, как удав. Может быть меня уже ничего не потрясет так, как все произошедшие за последние пару лет? Хотя… мне очень не хочется что бы отец открыл дверь, вот прям очень… от слова совсем. И мои мысли были услышаны. Дверь открыла мама. И прическу красивую сделала, и платье любимое надела, и в улыбке расплылась, когда нас увидела. — Привет, мальчики! — Привет, мам! С днем рождения! — потянулся я ее обнимать и вручать цветы. — З-здравствуйте! Примите мои поздравления! — Марк тоже протянул ей цветы и подарок, но остался в положение, что называется «Не могу перестать нервничать». Мама, после небольшой паузы, с улыбкой на лице без слов притянула его к себе и крепко обняла. — Спасибо. — мягко проговорила она. — А теперь проходим, не толпимся! — и запихнула нас в квартиру.              Мы прошли в гостиную, где уже стоял накрытый стол, на кресле сидел отец и щелкал каналы телевизора, явно не в поисках чего-то интересного, а просто от нечего делать или один из вариантов избежать меня. На нас с Марком он едва глянул, но выражение его лица показывало вселенское недовольство. Заметно, что ради мамы он, действительно, себя сдерживает. Мама протолкнула нас к столу и усадила. Я вдруг почувствовал некую неловкость. Стало очень неуютно. Захотелось вернуться домой…в нашу с Марком квартиру, и лежать на кровати, болтая о всякой фигне. Но реальность на данный момент более жестока, поэтому я продолжу попытки успокоиться и сделать атмосферу менее угнетающей. Нет. Лучше доверю это маме. — Есик. — она как раз постаралась отвлечь отца от его занятия, — давай к столу. Он осмотрел присутствующих тем же недовольным взглядом, но послушался маму и сел рядом с ней. Мама располагающе улыбнулась. — Замечательно. Мальчики, спасибо, что пришли. Мы, — она глянула на отца, — очень рады вас видеть. И будем очень также рады, если вы будете забегать к нам по чаще. — она протянула руку с бокалом шампанского, намекая что пора чокнуться. Мы повторили за ней, и отец сделал тоже самое. Мне казалось, что я могу считать все, что он очень хочет сказать по выражению его лица. Он вот-вот взорвется. Короче, не время оповещать об официальном положении Марка в моей жизни. Время проходило достаточно безмятежно. На улице уже давно стемнело. Мы седели и разговаривали просто обо всем. Ну почти. Иногда, когда били какие-то шутки, даже отец натягивал какую никакую, но улыбку. Стало немного комфортнее. Уже больше двух часов прошло, а я так и не сказал ничего о наших с Марком отношения. А он и счастлив, что я молчу. — Богдан, не поможешь мне отнести большую посуду? — Я могу помочь! — было вдохновился Марк, но не тут то было. — Ох, что ты! Не смею утруждать. А вот Богданчика могу. — она улыбнулась и пошла в кухню, маня меня за собой. Марк взглядом умолял меня не оставлять его наедине с отцом. Но я думаю, мама меня не просто так попросила помочь. Прости, дорогой, я скоро вернусь — говорил мой взгляд. — Мам, что-то не так? — поинтересовался я, когда зашел в кухню. — Сынок, я догадывалась, но почему ты до сих пор не сказал, что вы с Марком… вместе? — Э-эм… о-о… — немного неожиданнее, чем я мог предположить. Хотя от мамы ничего не скроется. Во-первых, она мама, во-вторых, женщина, а они слишком проницательны, в-третьих, по нашим вроде-бы-скрытым действиям и так все понятно. — Да, как-то… знаешь, отец и все такое. — я замялся и потупил взгляд в пол, как нашкодивший ребенок. Так, але! Мне, что три года! А ну! Голову поднял и с гордостью все признал! — Да. Я сцу прост. Ну вот, тебе говорю официально. Я и Марк встречаемся. И живем вместе… но ты и так это знаешь… — Ну да. — она как-то неловко улыбнулась. Несколько секунд тоже потупила в пол, а потом потянулась ко мне и крепко обняла. — Я люблю тебя. Ничего не бойся. Я буду на твоей стороне. И давай вместе перед отцом все скажем. — она обхватила мое лицо ладонями. — Угу. — согласился я и она поцеловала меня в лоб, продолжив обнимать. — Пойдем? — Пошли. — мы уже подходили к дверям гостиной, когда услышали звон разбившийся посуды. -… что ты, что этот выродок. Оба бракованные, а все Саша вин… — за разъяренным голосом отца, последовал негромкий звук удара и еще один уже очень громкий. Звук провалившегося тела. Мы с мамой внеслись в комнату в туже секунду. Отец валялся около стола, а Марк стоял чуть поодаль него и своего стула, сжимая кулаки и пыхтя. В секунду он развернулся, взял мою руку, повернулся к маме: — Я приношу свои искрение извинения, но мы вынуждены уйти. Все было очень вкусно. Еще раз, простите. — сказал он ей, и дернул меня на себя, идя в прихожею. — Обувайся. — Что… погоди. Да что произошло? — медленно обуваясь, шепотом говорил я. Марк выдохнул, скрепя зубами. — Ладно, пусть меня оскорбляет, я даже выдержал, когда он оскалился на тебя, но как только он затронул м… твою маму, прямо намекнув, что она виновата и что ты гей, и что Натки нет… уж извини, с этим я мириться не намерен, кем бы он тебе и ей не приходился. — до меня медленно доходил смысл его слов, но скрипнувшая половица в прихожей у начала гостиной, дала понять, что смысл очень быстро дошел до мамы, которая слышала наши шептания. Когда мы посмотрели на нее, она лишь моргнула, развернулась, зашла в гостиную. Дальше мы услышали громкий шлепок ладони о щеку. Мама быстро вышла из гостиной, направилась в их с отцом спальню, вышла с ками-то вещами и заперлась в комнате Натки. Я, наполовину обутый, понесся к комнате. — Мам, открой пожалуйста. — в ответ молчание. — Мам? — снова молчание, только короткий звук оповещения на моем телефоне. «Идите домой. Позвоню завтра.» Сообщение от мамы. Ну класс. Зная ее, сейчас можно даже не пытаться, что либо сделать. Она в это плане упрямая. — Только точно позвони, пожалуйста. Спокойной ночи, мам. — сказал я напоследок и пошел к Марку, бросив короткий взгляд на приоткрытую дверь гостиной. Отец сидел на полу и смотрел в ковер. Им обоим нужно побыть наедине со своими мыслями. Тихая ночь. Почти не видно звезд. Луна тоже скрылась с тучах. Возможно, будет дождь. Мы с Маркой медленно идем по улице, никуда не торопясь. У каждого в голове свои мысли. Но нет мыслей, что мы идем взявшись за руки и совершенно не обращаем внимание на людей, которых, если верить боковому зрению, не так уж и много. Просто идем. И уже кажется подходим к дому. — Прости, что испортил вечер. — подает Марк голос, когда мы оказываемся у подъездных лавочек. — Ты не виноват. Наверное, так должно было случиться. Он весь вечер сдерживался. Хотя на некоторое время я допустил мысль, что не так уж он и критичен по отношению к нам. Видимо, ошибся. Так что тут я должен извиняться. — Хм, тогда думаешь, оба виноваты? — Да. — я грустно улыбнулся. — Но мама…она из-за меня все услышала…может зря мы ушли? — Нет. Ей нужно все теперь обдумать. Она позвонит. Уж в этом я уверен. Мда, отличный день рождения… — Прости. — он крепко вжался в меня объятиями. — И меня прости. — я повторил его действия. Мы стояли под тусклой лампочкой у подъезда, крепко обнимаясь и не обращая внимания на окружающий мир. Сейчас только мы вдвоем. И бушующие мысли в головах. Но утро вечера мудренее. Все решим завтра. Завтра.