Полюби меня заново

Противная трель звонка заставляет меня отлепиться от прохладного тела Марка, и нехотя открыть глаза. Произвольно взгляд сначала падает на время. Шесть двадцать восемь утра. Что за? Далее взгляд попадает на входящий вызов. Мама. Сонливость тут же выбило из моего тела. — Да? — Привет, сынок. — безразличный и совершенно не такой бодрый, как обычно, голос мамы звучит в трубке. — Привет, мам. Ты чего так рано? — Я трясусь в автобусе. — В автобусе? — не уверен, что я точно все расслышал. — Да. Решила, что пора навестить Лёлю. — Это же из-за вчерашнего? — тут ко мне подкатило чувство, что я иду по минному полю. И после небольшой, но весомой паузы, мама все же ответила: — Да. Но не хочу сейчас об этом говорить. — Хорошо. Но ты могла бы сказать нам, о том что собралась к теть Лёле. Марк бы точно согласился смотаться и тебя отвезти. — Хих. — короткий смешок, но, кажется, на ее душе чуть потеплело. — Спасибо, сынок. Я все же решила вас так рано не будить. — То есть половина седьмого — это не рано? — с веселым ехидством отозвался я. — Аха-ха. — мама еще больше повеселела. — Прости, прости. Тогда на буду знать, что вас можно эксплуатировать и в пять утра. — Да, запросто. Мам, может я приеду? — Если у тебе позволяет учеба и работа. — Хорошо. А на долго ли ты собралась к тете Лёле? — Может на пару дней…или нет. — Понял-принял. Тогда сегодня приеду. — Хорошо, Богданчик. Увидимся. — Да. Люблю тебя, мам. — Я тоже тебя люблю. Пока-пока. — Пока. — и она отключилась.        — Что-то случилось? — приоткрыв глаза, сонно протянул Марк. — Да так. Мама поехала к тете. — Поедем к ней? — он обхватил мой торс рукой, прижав к себе. — Может быть. — Хорошо. Тогда… уаах, — он сладко зевнул, — еще чуть поспим? — Угу. — я удобнее устроился, — чуть-чуть еще поспим…               Второе пробуждение было куда более приятным. Птички за окном лучше, чем трель звонка. Разлепив глаза, я увидел перед собой сморщенную моську Марка. И так каждое утро. Потрясающе. Лучи солнца проникают в комнату, и всегда падают на глаза Марка. И он постоянно корчит недовольную моську. Скорее всего неосознанно. Но выглядит это очень умилительно.        Не сдерживаю свои порывы и чмокаю его в нос. Его глаза немного подрагивают и, вновь нехотя, он их открывает. — Привет. — вяло, но с улыбочкой, говорит он. — Привет. — Такое пробуждение мне нравится. — Мне тоже. Если бы не факт вчерашнего происшествия. Я, наверное, сейчас соберусь и к маме. — Давай отвезу? — Нет. Лучше я один. -… — Тебе не кажется, что пауза затянулась? — Немного. — он улыбнулся. — Тогда, как приедешь, позвони. — Естественно. — я чмокнул его в губы, и пополз собираться. Денек обещает быть долгим.               Нехорошо недоговаривать своим близким. И это совершенно не ложь. Я, действительно, собрался ехать к маме. Но странное чувство где-то внутри говорило мне зайти к отцу. Чувство как будто что-то не так. Даже не представляю в каком он сейчас состояние. Они с мамой если и ссорились, то совершенно незначительно. Ну, не знаю, конечно, что было после моего каминг-аута в подробностях, может быть они и там знатно рассорились, однако сейчас я думаю, что лучше проведать его. Мельком. Совсем чуть-чуть. Носом в щель от входной двери.        Когда я достал ключи от двери родного дома и уже собирался вставлять их в замочную скважину, представляя сколько шума создам, дверь чуть приоткрылась сама. Эм-м-м. Может почудилось? Медленно упираю ладонь в дверь и немного ее отталкиваю. Она спокойно поддается и тихо открывается. То есть мама, уходя, даже дверь не заперла? Видимо, ей еще хуже, чем я представлял.        Тихо пройдя к коридор, я разулся и направился на поиски отца. Долго искать не пришлось. Он сидел в зале на своем кресле, спиной ко мне, и смотрел в окно. С бутылкой в руке. Не знаю какое именно у бутылки содержимое, но явно не минеральное. Что-то внутри мне говорило мол, эй, сваливай, оно тебе надо? Оказалось — надо.        Я сделал шаг в гостиную. Дверь скрипнула. Отец тут же повернул голову в сторону звука. На секунду в его глазах я увидел некое подобие надежды. Но эта крупица тут же угасла и взгляд притупился. — Ты всю ночь пил? — вроде бы слова вылетели и без нагона, но отец недовольно скривился. — Не твое дело. — немного развязно ответил он. Значит я прав. — Ты же никогда так не пьешь. Только по рюмке к ужину. — на это отец просто махнул рукой и вновь отвернулся к окну. — Па? — сам удивился как его назвал. — Мама уехала. — Знаю. — И ничего не хочешь изменить? — Не твое дело. — Мое. Все-таки вы мои родители. — Ха. Мне ты не сын. — Ага, и Натки не стало из-за меня. — сказал не подумав, а отец навострился. — Так, стоп. — я сам себя остановил и хорошенько обдумал с минуту, что хотел бы ему сказать. — Не знаю на сколько хорошо ты сейчас соображаешь, но даже если ты не хочешь считать меня сыном, я все равно им останусь. И пора бы уже понять, что мир на месте не стоит. И кто угодно может любить кого угодно. Даже если меня ты принимать не хочешь, перед мамой извиниться надо. Прощения сразу ты не получишь. И уж точно, уверяю тебя, нужно будет его заработать. — отец продолжал сидеть ко мне спиной, но судя по его напряжению слушал он меня внимательно. — Я еду к маме. А ты, пожалуйста, протрезвей и дождись когда я напишу тебе, о том что маме можно позвонить. Я ухожу. — надеясь на то, что отец не уснул от моего чтения нотаций, я вышел из квартиры.        Сердце колотилось бешено. Вот я и сказал почти все, что думал. Сказал бы больше, было бы хуже. А так очень даже все лояльненько получилось. Что ж, теперь на автобус. Мама, возможно, уже ждет.        Через полчаса пути в голову закралась мысль, что поехать с Марком на машине, а не одному на автобусе, было лучшим предложение и зря я оказался. За час дороги я испытал все «самые замечательные» ощущения. Сначала на меня наехала беременная яжемать, потом мужик отдавил мне ногу. Хоть извинился, спасибо. Далее злая тетка с сумкой всякой дряни весом под тонну, которая еще и подозрительно пахла, встала рядом со мной и начала сверлить взглядом. Я, не выдержав смердящего запаха, да и ее взгляда, что есть мощи вежливо уступил ей место, а сам заперся в конец автобуса. Но на этом мои страдания в «любимом транспорте» не закончились. Автобус начало трясти! А поскольку держаться было особо не за что, кроме спинок сидений, то я почти летал, ненароком дергая людей за волосы или воротники рубашек. Вот что за жопа, спрашивается? Все не для людей! Общественный транспорт, каким бы он не был экономным, в плане заполненности авто на дорогах, это худшее, что может произойти! В любые времена года запахи пота и слишком резких одеколонов… это нечто! Ух, бесит! Ну да ладно. В принципе добрался я нормально.        От остановки до дома теть Лели минут десять пешком. О, этот пригород. Что-то между деревней и крутым поселком с бомбезными домами. Контраст, м-м-м. По пути у бабушки какой-то купил два букета цветов. Понятия не имею какие они несут названия, это к Марку, но выглядят красиво, да и пахнут приятно. Сделаю женщинам приятное.        Подойдя к высоким воротам участка тетки, я почувствовал запах шашлыка. Вот так вот тетя поддерживает маму. Всем бы таких друзей. Как только я открыл незапертую калитку, на меня кинулся пес-охранник. — Зиги! Привет, хороший мальчик! Не завали меня только! — взмолился со смехом я на добродушного пса леонбергера. Этот собакен просто нечто. Семьдесят кило живого веса, а если встает на задние лапы, то выше меня ростом. Издалека песель выглядит так, словно разорвет на части только взглядом. Но как только окажется поближе к знакомым людям — Здравствуйте, Его Величество Милашество. — Зигфрид! Место! — послышался голос тети. Пес послушно перестал меля облизывать и поплелся к тетке. — Привет, Богданчик. — лучезарно улыбнулась тетка. Женщина маминых лет. Среднего роста, с копной светлых волос, и на постоянке заводными глазами. Если какой-то кипишь и она об этом узнает, то несется первая. А муж с сыном у нее самые спокойные люди. Дядя Федя всегда смотрит на ее вечно заведенное состояние так, словно ему все безумно надоело, но если она куда-то то и он за ней, чтобы ненароком ничего не произошло. Но малой, года на три меня младше, всегда приводит какие-то факты, чтобы ее от какой-либо идеи отговорить. Не то чтобы это хоть раз у него получилось, но он не останавливается. Упертый парень. — Привет. — я вручил ей букет. — О, джентельмен ты наш. — Ну если не я, то кто? — Действительно. — рассмеялась Леля. Мы прошли на задний дворик кирпичного двухэтажного дома.        На заднем дворе участка располагались беседка из древесного сруба, бассейн довольно объемный. Уж не знаю сколько там кубов, но искупаться всегда тянет. А в последние и теплые дни сентября самое то. Далее на площади двора была качеля, мангал и огородик. Прям мечта хозяйки. То есть дяди Феди. Огород его. К нему он никого не подпускает. Все сам. И выбесить его можно только если кто-то неправильно польет помидоры или еще какие овощи. Вот тут-то будет разнос. Я в детстве на себе это испытал. Мне хватило. И прямо сейчас муж тетки копошился в огородике, на мангале жарился шашлык, в беседке был накрыт стол, а моя мама лежала на шезлонге у бассейна, залипая на водную гладь. — Санька, смотри кто пожаловал. — постаралась отвлечь маму от ее мыслей теть Леля. Мама немного вздрогнула от неожиданного оклика и повернулась в нашу сторону. — Привет, мам. — я подошел к ней. Она улыбнулась, поднялась на ноги. — Это тебе. — я вручил ей букет. — Спасибо. — еще чуть-чуть и из ее глаз польются слезы. Она уткнулась в букет, чтобы почувствовать свежий запах цветов. Я потянулся к ней и крепко обнял. Держа букет, она так же крепко обнимала и меня. Мы стояли так очень долго. Я чувствовал как неспокойно бьется ее сердце, и как тревожно она вздыхает. Еще через несколько секунд я почувствовал как намокает моя футболка у ключицы. Мама плакала. Я еще крепче ее обнял, и начал поглаживать по голове, целуя в макушку и тихо нашептывая, что все хорошо и она может поплакать.        Мама очень долго плакала и уже, наверное, устав стоять, громко всхлипнула и попыталась отстраниться от меня. — Спасибо, сынок. — Улыбнулась она, вытирая остатки слез ладонями. — Тут не за что благодарить. Ты не проголодалась? — Да, есть немножко. — Пойдем. — я взял ее за руку и потянул в сторону беседки. — Теть Леля уже наливает. — Богдан! Я не буду пить! — уже было начала мама. -… воду для цветов, мам! Ахахаха! — Ой, Боже… — засмущалась она, и тоже рассмеялась.        Ужин проходил в поистине семейной атмосфере. Наши гостеприимные друзья рассказывали о своих историях, о том как смешно в последнее время лажает Лен. А, это сын их. Он вообще Валентин… но дабы в школе не издевались, он простит всех звать его «Лен». Да я понимаю, имя ему не нравиться, мол говорит «девчачье». Но я думаю, что кто-то просто пересмотрел «Шамана Кинга». Ну да ладно. За вечер мама повеселела, расслабилась. Мы вспомнили Натку. Мама отреагировала гораздо легче. Может быть у нее наступила фаза смирения, и как и у меня остались ежемесячные часы грусти, когда прорывает на все памятные моменты и град слез. Но это все же смирение. Принятие.        Медленно подходила ночь. Воздух стал прохладнее. Луна освещала весь участок, падая своим холодным светом на газон и даже немного поблескивая. Ближе к десяти вечера было решено идти укладываться. Нам выделили комнаты на втором этаже. Однако, прежде чем идти спать самому, я прилег с мамой, и остался с ней пока она не уснула. Мы немного поговорили. Она рассказала о своих переживаниях и на счет отца, и о Натке, как ей сложно все принять. Я пытался ее заверить, что все решаемо. Мы разговаривали около часа и она уснула. Надеюсь, что с положительными мыслями.        Когда я вошел в выделенную мне комнату, из двери открытого балкона дунул сильный поток ветра. Да так, что меня резко осенила мысль — Марку то я не позвонил. Только кратко вспомнил о нем, когда выбирал цветы и там мысль благополучно уплыла на затворки памяти. Найдя телефон в рюкзаке, я набрал вызов в быстром наборе. Пошли гудки. Время чуть за одиннадцать, вроде спать не должен. Да, я не ошибся. — И чего так поздно? В канаве по пути заснул? — проговорил Марк, словно улыбался. — Нет, однако, — усмехнулся я. — На прочь забыл, прости. — Ой, еще б ты извинялся! — так же с усмешкой ответил парень. — Я понимаю. Как там мама? — Ну, благодаря теть Леле, лучше, я полагаю. — И что она думает по поводу сложившейся ситуации? — Уф-ф-ф. Сложный вопрос. — я прикрыл дверь балкона и улегся на кровать. — Она очень растеряна. И очень потрясена словами отца. Может он непреднамеренно, но сделал ей очень больно. И я даже не знаю что дальше… — Я так хочу помочь… но совершенно не знаю чем… — после паузы, проговорил Марк. — Ага… странная ситуация. Но это только между мамой и отцом. Мы с тобой можем только поддержать то или иное решение. — Даже если… — Марк остановился. Пауза затянулась. — Але? Ты чего? Что «если»? — Если они надумают развестись? — Ну-у… на самом деле на пару секунд и у меня такая мысль возникла… правда тут же улетучилась. Не знаю. Что бы он не решили, мне… нам придется это только принять. — Хм, да, ты прав. Ты на долго там останешься? — А что? Уже соскучился? — заулыбался я. — Коншн! Подушки моей нет, а я уснуть не могу без нее. — он тоже улыбался. — Как мама захочет. Может вообще скажет, что б я на работу пиздовал, хотя я взял три дня выходных, чтобы с ней побыть. — Ого, я думаю будет лучше если ты с ней останешься. Ей же легче, когда ты рядом. — Угу. В этом ты прав на всю сотку. А сам не приедешь? — Чтобы меня поселили в другой комнате, а не с тобой, и я ныл? А если и с тобой, то мама не отделается от мыслей чем мы вдвоем занимаемся одни? — Зато голова будет занята другим, — чуть рассмеялся я, представив выражения задумчивого лица мамы, которая пытается отогнать мысли о моем с Марком времяпровождении. — Хах, точно. Но, наверное, это не лучшая идея. — Я у мамы спрошу завтра хочет ли она, чтобы я остался и как она отнесется к твоему присутствию. — Окес. Тогда позвонишь. Только не забудь, да? — Да-да, ах-ха. — небольшая пауза и я просто слушаю его дыхание в трубке. — Спасибо. — За что? — За то, что ты просто есть. — Обращайся. — самодовольно и со смешком ответил он. — Спокойной ночи? — Да, спокойной. — Люблю тебя. — Люблю. — Сладких снов. — Сладких. — Что б я тебе голый приснился. — Приснишься. — и еще немного молчания в трубку. — Не хочешь сбрасывать? — Я думал ты первый. — О, нет! Только не надо как у всех мерзких парочек «ты», «нет, ты». — рассмеялся я. — О, ГосподьБог! Нет-нет! Давай на счет три. Но чтоб точно отключился. — Оке. — Раз… — Два… — Три! — и отключились. Так по глупому, но приятно. Эх, жизнь, жизнь. Откуда ж ты такая?