Counting stars

      Чудовище прямо перед Питером замирает на секунду, а потом тысячью пепельных лепестков уносится прочь. Питер рассеянно провожает его взглядом и видит, что рассыпаются все враги. Пепел устилает землю, как после извержения вулкана. Из звуков остаются лишь доносящееся отовсюду тяжёлое дыхание и его ледяной шелест.       Тело у Питера начинает ныть сразу во всех местах: кое-где боль стихает сразу, кое-где не унимается. А все соратники – Питер и не представлял, как их на самом деле много – тоже замерли и вертят головами, пытаясь понять, что произошло.       Питер отмечает знакомых: вот та коротко стриженая женщина, забравшая у него перчатку, вот Квилл и странная синяя девица, вот капитан Америка с комичной и пугающей половинкой щита, вот доктор Стрэндж, что-то делающий с потоком воды, а вон там…       Вон там…       Тони Старк тяжело оседает на землю, глядит перед собой пустыми глазами, перчатка, рука и, кажется, даже часть лица у него обуглились. Питер оказывается рядом вторым – первым приземлился Железный Патриот. И сразу бросается вперёд, касается искалеченной руки, заглядывает в лицо.       Оплавившаяся перчатка радужно блестит шестью камнями. Значит, это правда. Можно щёлкнуть пальцами – и…       Питер вспоминает громаду Таноса и смотрит на мистера Старка – такого маленького и хрупкого в сравнении с ним. Такого стойкого. Такого сильного. - Мистер Старк, вы меня слышите? Это Питер.       Мистер Старк медленно, будто с огромным трудом, на еле слышном выдохе переводит на него затуманенный взгляд. Питер видит его сероватую – Господи, хоть бы из-за освещения – кожу, улавливает напряжение в движении век, когда мистер Старк моргает, фокусируясь.       «Состояние критическое» - объявляет Карен, и Питер стискивает пальцы, вцепившись в обугленную перчатку, пытаясь удержать с собой, удержать в сознании. - Мы победили. Вы победили, сэр, - на последнем слове голос всё-таки дрожит, Питер тоже моргает и с удивлением понимает, что глаза влажные, - всё хорошо.       Судя по виду мистера Старка, ничего не хорошо, но он всё равно слабо дёргает уголками губ в подобии улыбки. Питер улыбается в ответ, чувствуя, как слёзы текут по щекам. - Всё хорошо, - повторяет он срывающимся голосом, - всё в порядке. Отдыхайте. Всё будет хорошо.       Мистер Старк едва шевелит губами – Питеру удаётся разобрать лишь слова «Пятница» и «протокол» - но взгляда не отводит. Питер сердито вытирает с глаз пелену, мешающую смотреть. - Всё хорошо, Тони, - ещё раз повторяет он, решившись, наконец, назвать мистера Старка по имени. В голове вспыхивает мысль, что это первый и последний раз, - всё в порядке. Засыпайте.       Мистер Старк улыбается и чуть напрягает руку, будто собираясь сделать какое-то движение, но – не делает. Рука обмякает, а глаза всё смотрят на Питера – неподвижно и немигающе.       Реактор неуверенно мигает и гаснет. Тело мистера Старка кренится вбок.       Питер подхватывает его, устраивает в своих руках, прижимает к себе и шепчет уже что-то бессвязное. Горячая пелена окончательно застилает взор, и он прячет лицо на железной груди, прижимаясь ухом к реактору.       Может быть, костюм просто разрядился? Может быть, там, под бронёй, ещё бьётся сердце? Может быть, Тони просто заснул?       Может быть, всё это один длинный кошмарный сон?       Питер сидит так безумно долго, баюкая мёртвое тело Тони Старка под взглядами – удивлёнными, растерянными и мгновенными, в тот же миг отведёнными – до которых ему нет никакого дела. Когда кто-то касается его плеча, садится рядом и пытается разжать руки, Питер вздрагивает и смотрит почти испуганно. Это Пеппер – глаза у неё тоже мокрые от слёз. Питер всё понимает по их выражению.       Он сам несёт тело Тони – под костюмом, наверное, ещё тёплое и совсем не тяжёлое. Несмотря на собственную усталость, Питер не может его отпустить. Пошатываясь, почти оступаясь, он всё-таки держится за то единственное, что у него осталось.

***

      Питер лежит в своей комнате, натянув на голову маску от костюма, почти не шевелясь. Только иногда выползает поесть – когда тётя Мэй очень уж долго стоит в дверях.       Внутри, на экране, прямо перед глазами – мистер Старк. Тони. Насмешливо улыбается, строго хмурится, серьёзно смотрит в лицо. И говорит. - Привет, Паучок. Хотел тебя похвалить, ты хорошо справляешься. - Привет, Паучок. Тут в городе небольшая проблемка, тебе вполне по зубам, разберёшься? - Привет, Паучок. Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты там хоть живой? - Привет, Паучок. Приезжай сегодня на базу, у меня для тебя сюрприз.       Несколько десятков звонков – за два года. Виделись они чаще. Тони Старк занятой человек, ему некогда возиться с каким-то школьником, даже обладающим суперсилой.       Было некогда.       Питер опять поправляет себя и чувствует, как начинает задыхаться. Рывком стягивает маску и садится.       Прямо перед ним, на рабочем столе – фотография в простой чёрной рамке. Они – Тони с улыбкой в глазах, Питер с улыбкой на лице – держат сертификат Питера вверх ногами и ставят друг другу смешные рожки. Питер слишком высоко задрал руку, Тони стоит с довольным и гордым видом, будто знает об этом. Фотографию разрешила забрать Пеппер, сказала, Тони каждый вечер протирал с неё пыль.       Какая пыль могла за день скопиться в глубине кухонной полки?       Питер чувствует, как на глаза опять наворачиваются слёзы. В последнее время он много плачет – видимо, накопилось за те три дня перед похоронами, которые он почти не помнит.       Вернувшись тогда домой, Питер даже не мог толком порадоваться тому, что тётя Мэй жива и ужаснуться тому, как она постарела. Просто ухватился за неё, как за последнюю опору над чёрной пропастью, уткнулся в плечо, спрятался от последних дней – от Титана, от битвы, от тех, кого в ней убил. Тётя Мэй не задавала вопросов, только тихо ахнула, увидев костюм.       На похороны они пошли вместе. Питер двигался, как сомнамбула. Тётя Мэй пригладила ему волосы, поправила галстук, почти за руку повела от машины и долго стояла рядом – и над могилой, и на пирсе, провожая взглядом венок. - Он тебя очень любил, - сказала на прощание Пеппер, обнимая его. Питер проглотил своё «я тоже» и нахмурился, чтобы не заплакать.       Он поправляет фотографию, чтобы стояла ровно, стирает слёзы с лица, вновь надевает маску, отворачивается к стене и закрывает глаза. В ушах вновь звучит голос мистера Старка. - Привет, Паучок.       Карен чуть убавляет громкость, когда дыхание Питера становится глубоким и ровным. Раньше она всегда выключала запись, пока не поняла, что он от этого просыпается. Теперь мистер Старк говорит с Питером всю ночь, и тот, наконец, спит спокойно.       Будит его негромкий стук в дверь. Питер рывком садится на кровати – сон у него хоть и спокойный, но очень чуткий. Тётя Мэй заглядывает в комнату, вздыхает, заметив маску. - Милый, у нас гости. К тебе пришли.       Пеппер в чёрном платье – кажется, в том же, что и на похоронах – заходит в комнату и прикрывает за собой дверь. - Привет, Питер. - Здравствуйте, - голос у него хриплый. Питер откашливается. Пеппер присаживается на край кровати, глядя ему в лицо, осторожно касается руки. - Как ты? Тётя говорит, горюешь. - Всё нормально, - мотает головой Питер. Глаза у Пеппер усталые, но аккуратно накрашенные и совсем не заплаканные, как у него. Она коротко улыбается, гладит его по руке, и Питер напоминает себе, что ей, вообще-то, ещё тяжелее, чем ему. Поэтому добавляет чуть более бодро: - Всё хорошо. Сегодня в школу ходил. - Питер, - Пеппер внимательно на него смотрит, - мне надо тебе кое-что показать. Это, - она запинается, - это от Тони. - Что?       Пеппер на секунду отводит взгляд. - Надо съездить к нам домой. Если хочешь, можешь остаться на ночь. - Сейчас? – в голосе прорывается иррациональная надежда, и Питер прикусывает щёку изнутри до боли. Тони Старк умер. Наверное, она имеет в виду какой-то костюм или ещё что. – Ладно. Поехали.

***

      Поднявшись на крыльцо, Пеппер оборачивается и говорит: - Прости, что не сделала этого раньше. Надо было многое уладить, – и открывает перед ним дверь.       В доме ничего не изменилось. Питер проходит в гостиную. Там всё так же стоит огромный рабочий стол, висит куртка на спинке стула, на журнальном столике валяется какой-то научно-технический журнал… впрочем, его, наверное, читает Пеппер. Она замирает у двери и ждёт, пока Питер осмотрится. - Я пойду подышу свежим воздухом. Морган тоже там, так что… не стесняйся, - она слегка запинается, улыбается ободряюще и закрывает за собой дверь.       Питер медленно обходит гостиную по периметру, рассеянно скользит взглядом по стенам и полу. Проводит пальцами по рабочему столу, щёлкает по его поверхности дважды, пытаясь включить, но стол, естественно, остаётся глух. Присаживается на подлокотник дивана, смотрит на камин. Здесь Тони, Пеппер и Морган сидели, наверное, долгими вечерами, общались, смеялись. Тони рассказывал дочке сказки, читал ей книжки…       Питер представляет себе расслабленного Тони Старка, такого, какого иногда и сам видел, держащего дочку на коленях и с выражением читающего из книжки в картинно отставленной руке. Это так мило. Питер улыбается собственным мыслям, глядя на пустой диван. Вечером, при зажжённом камине, здесь должно быть очень уютно. Он на секунду представляет, как сидели бы и они с Тони – пили бы чай, болтали, и мистер Старк смотрел бы так, как смотрел иногда при жизни…       Питер сердито вытирает слёзы со щёк. Тони Старк умер. Его больше нет. Ни к чему выворачивать себе сердце глупыми фантазиями. От них только больнее становится. Тони Старка не вернуть. И поговорить они больше никогда не смогут. - Ну, привет, Паучок. Соскучился?       Питер едва не падает с дивана – даже паучья ловкость в таком шоке, что на секунду отказывается функционировать. Тони Старк стоит посреди гостиной – на губах знакомая усмешка, но глаза серьёзные. Питер видел его таким всего несколько раз, в последний – по пути на Титан, когда Тони храбрился перед лицом неизвестности, пытался убедить его, что всё хорошо.       Тони Старк целый и невредимый, но какой-то полупрозрачный. Это голограмма, понимает Питер, запись. Ну да, конечно. Прощальный привет – на случай, если он не вернётся.       На этот самый случай. - Не надо уж так по мне убиваться. Больше недели прошло, все забыли уже.       Тони Старк почти не смотрит в глаза, предпочитает разглядывать пол и стены. Интересно, он здесь это записал и когда успел? Неужели был так уверен в успехе? - Скажи уже что-нибудь, - вдруг просит он, глядя на Питера в упор, - я услышу.       Это плохая шутка. - Это не шутка, Паучок, - Тони грустно улыбается, делает шаг навстречу.       Питер что, вслух это сказал? - Вы меня слышите, мистер Старк? – пробует он, глядя голограмме в глаза. Сквозь них немного просвечивает остальная комната. Питер оглядывается в поисках источника голограммы – откуда-то же она должна проецироваться? - Слышу, Паучок. Я не запись.       Питер едва успевает схватиться за спинку дивана, задохнувшись от неожиданности. А Тони делает ещё один шаг вперёд. - Я придумал это, когда родилась Морган. Чтобы если со мной что-то случится, вот как сейчас, у неё остался отец. Так что в каком-то смысле это всё ещё я.       Слова доносятся до Питера глухо, будто издалека. Он прижимает ладонь ко рту и смотрит на родное лицо, смаргивая слёзы. Тони делает ещё пару шагов вперёд, останавливаясь в каких-то двадцати сантиметрах перед Питером, на его лице смешиваются растерянность и беспомощность – эмоции, которых Питер никогда у него не видел. - Я так хочу тебя обнять, - признаётся Тони, протягивая руки, но потом беспомощно их роняет, - прости, не могу. - Тони, - всхлипывает Питер, не зная, что конкретно хочет сказать. Тони Старк стоит перед ним, точно такой, каким был при жизни, разве что чуть более прозрачный. Смотрит точно так, как смотрел при жизни. Говорит – так же. Так же улыбается. - Я думал, больше вас не увижу, - Питер сердито трёт глаза, а взгляд Тони пронзает такая невероятная боль… - Простите, я знаю, вы не хотели, чтобы я плакал. Я столько не успел вам сказать… - Я знаю, - Тони кивает, снова протягивает руку, будто собираясь коснуться плеча, но тут же опускает. Горько усмехается. – Кошмар, не привыкну никак. - Я должен был сказать, пока вы ещё были живы, - последние два слова даются с трудом, Питер сглатывает ком в горле. Почему-то сейчас не так страшно, как он когда-то себе представлял. Может быть, потому, что Тони Старк больше недели был – и оставался – для него мёртв. Раньше самым страшным для Питера было признаться и получить отказ. А теперь – теперь случилось действительно страшное, рухнул мир, кончилась жизнь, апокалипсис наступил – так какой смысл трястись над такой ерундой? - Тони, я вас люблю, - удивительно спокойно говорит Питер, глядя голограмме в глаза. Они так похожи на живые – те, в которые он уже никогда не посмотрит. - А я тебя – в сто тысяч раз больше, - тихо отвечает Тони, улыбаясь. Губы у него, кажется, дрожат.       Эту ночь Питер проводит на диване в гостиной. Он спит спокойно – как всегда под любимый голос. Но уже совсем не под запись.