Counting stars

      Тони выныривает из сладкой полудремы и тут же отмечает несколько странностей. Во-первых, он лежит не в своей постели и не в своей комнате. Во-вторых, лежит полностью голый. И в-третьих, его рука по-хозяйски обнимает кого-то за плечо.       В первую секунду Тони со смесью стыда и облегчения думает, что они вчера снова сошлись с Пеппер. Потом взгляд падает на стол с огромным монитором и горой учебников и тетрадей и валяющуюся на полу клетчатую рубашку.       Очень, очень знакомую рубашку.       Тони осторожно приподнимается на локте и заглядывает спящему рядом человеку в лицо. Во сне Питер выглядит беззащитным и уязвимым, а ещё - и тут Тони дал бы себе по роже - нестерпимо хочется поцеловать его в доверчиво приоткрытые губы и встретить сонный взгляд из-под пушистых ресниц.       Паника собирается ледяным комом в низу живота, и Тони пытается вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера. И, что самое жуткое, вспоминает. Вспоминает непривычно-задумчивого Питера, гремящего чайником на кухне. Вспоминает, как появился на пороге с бутылкой виски и двумя стаканами. Вспоминает, как перегнулся через стол и крепко поцеловал Питера в смеющийся рот. Вспоминает, как рванул с чужих плеч рубашку, ощущая на собственной спине горячие жадные ладони.       Тони не уверен, что хочет вспоминать дальше.       Он бы уже всек себе со всей дури - это же надо, напоить и трахнуть собственного ученика, ещё и втрое младше, ещё и несовершеннолетнего, - но Питер вздыхает во сне, и Тони лихорадочно прикидывает план побега. Плавно стекает с кровати и оглядывается в поисках своей одежды. Затаив дыхание, крадётся к креслу за брюками, к лампе за футболкой, почему-то разорванной пополам, как может бесшумно выскальзывает из комнаты.       Тони избегает смотреть на Питера и не видит, что тот, беззвучно вздохнув, провожает его полным отчаяния взглядом.       Вот уже третий день Питер передвигается по базе на полусогнутых, поминутно оглядываясь в поисках Тони Старка. А завидев его, резко меняет направление движения и прячется за ближайшим углом. Не то чтобы Питер боялся этой встречи, нет. Просто он до сих пор даже мысленно не может посмотреть мистеру Старку в глаза. Поэтому вечером на кухне пахнет крепким зелёным чаем, а Питер изо всех сил сжимает обжигающую ладони кружку и пытается то ли вспомнить, то ли забыть навсегда события той ночи.       Три дня назад он так же стоял на кухне, наблюдая, как вода в прозрачном чайнике постепенно окрашивается желтым, и ощущал, как окрашивается странным терпким вкусом вся его жизнь. Как с каждым слишком долгим взглядом, каждой слишком радостной улыбкой, каждой слишком вкрадчивой фразой мистера Старка за последний месяц она становится чуть-чуть ярче.       Когда мистер Старк поставил на стол бутылку, Питер удивился. Когда бутылка опустела наполовину, Питер забеспокоился. Когда их губы встретились, Питер почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.       Когда утром мистер Старк, даже не взглянув на него, ушёл, Питеру захотелось умереть.       А чего он, спрашивается, ожидал? Диснеевского «жили они долго и счастливо»? Конечно, мистер Старк разочарован в Питере - теперь ещё по одной причине - и всем сердцем его презирает. Поэтому избегает встречаться взглядом и не говорит ни слова. Самое время собрать вещи и тихо уйти - и с базы, и из Мстителей вообще. Удерживает от этого во всех отношениях верного решения лишь мазохистская надежда, что мистер Старк оттает и позволит объясниться. Хотя Питер все равно не знал бы, что сказать.       Бродить по базе в постоянном страхе или сидеть, как последний трус, в комнате дни напролет нет сил, поэтому Питер надевает костюм и отправляется помогать мирным гражданам. Ну как помогать... он пролетает несколько кварталов на дикой скорости (не без тайного желания врезаться в стену), выбирает крышу понезаметнее и часами гипнотизирует экран телефона с контактом мистера Старка. Но телефон молчит, мистер Старк приветливо улыбается с фотографии, и надежды Питера на примирение стремительно тают.       На базу он возвращается поздним вечером, когда большинство Мстителей расходится по комнатам, и прячется у себя, пока этаж не затихает совсем. Тогда Питер прокрадывается в кухню и сидит там с чашкой чая, ведя с самим собой яростный спор. Одна его часть хочет отправиться к Тони Старку и выяснить отношения раз и навсегда: признаться, что Питер всякий раз считает минуты до встречи и больше всего на свете желает повторения той ночи. А вторая шепчет с сомнением: что, если мистер Старк брезгливо поморщится и уйдёт? Что, если (теперь) ты ему совсем не нравишься? Что, если он хотел увидеть на твоём месте кого-то другого? Вторая часть неизменно побеждает, и Питер прикусывает губу, чтобы не прорвались наружу рыдания.       За стеной Тони Старк опрокидывает в себя -дцатый стакан, забыв, что давно завязал, и ведёт непростой разговор с собственной совестью. На одной чаше весов - счастливая жизнь с любимым человеком и долгожданное душевное спокойствие. На другой - вечные муки совести из-за собственной аморальной натуры.       Соблазнение Питера в его планы не входило, честное слово! Последний месяц медленно, но верно протапливал ход внутрь ледяной стены, которой Тони когда-то окружил сердце. Заметив раз, как вспыхивают глаза Питера, если ему улыбаться и непринуждённо обнимать за плечи, Тони старался делать это как можно чаще. Статус наставника - в супергеройских делах наставника! - и безоглядное доверие, установившееся меж ними, позволяли сколько угодно любоваться счастливым взглядом. Но иногда звезды в глазах Питера сверкали чересчур ярко, и тогда мальчик смущенно приглушал их свет, опуская пушистые ресницы.       В тот вечер Тони собрал совет из остатков здравого смысла, совести, желания быть счастливым и бутылки, чтобы выяснить, нормально ли так зависеть от чужой улыбки и можно ли наладить постоянную поставку этой наркоты в свою жизнь.       На втором часу игры в гляделки с бутылкой - он все-таки завязал - возникла мысль посоветоваться на эту тему с самим Питером.       Очень, очень глупая мысль.       Может, именно поэтому Тони немедленно воплотил ее в жизнь.       Он передергивается, снова вспоминая последствия: запрокинутую голову Питера с зажмуренными глазами, его доверчиво подставленную чужим ласковым губам шею, мягкие волосы, в которых путались пальцы.       Тони наливает себе ещё.       Самое страшное, что Питер теперь избегает его, не давая возможности объясниться и извиниться. Хотя что можно было бы ему сказать? «Мне очень понравилось, но это больше не повторится»? Питер в ответ хорошо если просто даст в морду, а может и уйти, хлопнув дверью, с базы, из Мстителей и из жизни Тони.       Никогда ещё Старк так не боялся обычного разговора. Поэтому и прячется дни напролёт в мастерской, запретив Пятнице впускать кого бы то ни было и старательно не глядя на лежащий экраном вниз телефон. Потом вдруг срывается и проверяет, не пришло ли от Питера «мистер Старк, нам нужно поговорить», или «мистер Старк, я Вас люблю», или... нет, о самом плохом лучше не думать. Разочарованный, Тони возвращает телефон на место и пытается утонуть в работе, но когда плейлист перескакивает на любимую песню Питера, весь настрой на продуктивность испаряется.       Тони кажется, что нет на свете человека хуже него. Он удивлён, что с ним до сих пор здоровается даже Пятница. Он удивлён, что его ещё носит земля.       Сильнее он удивляется, лишь увидев Питера на пороге комнаты. Взгляд решительный, в руках - чайник и две чашки. - Мистер Старк, можно поговорить?       Питер открывает глаза, и ощущение дежа-вю придавливает его к кровати, не давая пошевелиться.       Он в своей комнате. В своей постели. Без одежды. И с плеча его только что соскользнула тёплая рука.       Питер вздыхает как можно бесшумнее и зажмуривается. Услужливое сознание вмиг подсовывает яркие ночные картинки, а потом переключается на события вчерашнего вечера.       Питер помнит, как, не давая себе шанса передумать, пошёл к мистеру Старку поговорить. Как, не зная, чем занять руки, зачем-то взял чайник с чашками. Как гипнотизировал стол, оставив, кажется, всю решительность в том первом взгляде глаза-в-глаза. Как медленно, чтобы не сбиться, говорил, что хочет вернуть все как было и не прятаться друг от друга. Как мистер Старк согласился и вдруг принялся извиняться за ту ночь. - Я не хотел, чтобы так вышло, - тихо закончил он, умоляюще глядя на обалдевшего Питера. А у того, кажется, совсем отключился мозг, потому что прежде, чем он успел подумать, с губ сорвалось: - А я хотел.       Внезапно повисшая тишина ударила по ушам не хуже взрыва. Питер сжался, лихорадочно прикидывая, как исправить положение. Он гадал, что скажет мистер Старк, и ожидание оседало в лёгких свинцовой паникой. Но мистер Старк обошёлся без слов: подошёл, мягко приподнял лицо Питера за подбородок и поцеловал сжатые губы.       Случившееся следом было даже лучше той ночи, потому что Питер осознавал каждый момент.       Странно, но он до сих пор чувствует спиной тепло тела мистера Старка. Питер осторожно, не дыша, поворачивается и вздрагивает, наткнувшись на обжигающий взгляд темных глаз.       Мистер Старк улыбается и берет Питера за руку.       Воздушным шариком Питер взмывает ввысь.