Персик

Несколькими часами ранее

— Мон, ты уверен? — спрашивает Джексон, оборачиваясь на президента. — Ты сам говорил, что ничего не почувствовал, так может это и не она вовсе? — В любом случае стоит попытаться, — отвечает Джун. Он смотрит на многоэтажки города и шумные дороги, прильнув к самому стеклу панорамного окна. — Да-да, «вдруг что-то почувствуешь», ага. И может уже отлипнешь от окна, оно-то что тебе сделало? — Хочу и липну, — оборачивается к Джексону и показывает язык, затем обратно прислоняется к окну, — мне так нравится. — Знали бы другие, что ты такой… необычный… Интересно, как бы они отреагировали? Суровый президент вовсе не так суров, как кажется. — усмехается блондин и садится в кресло. — Никто не должен знать, — наконец оставляет стекло в покое и направляется к двери Намджун, — зачем им это? — Все тебя боятся… — Вот именно, — произносит Джун и выходит.       Седьмой час. Солнце ещё не зашло за горизонт, немного освещая улицы Сеула. Прохладный ветерок развивает волосы и ничуть не мешает: на улице душно. Шатен решил пройтись до места встречи с той рыжеволосой девушкой. Но уже по дороге он понял, что идти ему примерно три-четыре квартала и он не знает, как именно ему добраться до того самого парка. Раньше он ходил здесь часто, но прошло много лет и теперь он мало узнаёт улицы, а вскоре и вообще понимает, что заблудился. — И где это я теперь? — осматривает незнакомые дома Намджун. Людей, у кого он смог бы спросить дорогу, нет. Вообще нет. — Вымерли все что ли?       Он заходит за угол и замечает двух парней. Один был меньше и, придерживая другого, ведёт того куда-то. Они о чём-то негромко говорят и, кажется, оба пьяны. Джун решается не сразу спросить дорогу и уже остановился, чтобы задать вопрос незнакомцам, как слышит: — Персик…       Кажется, Ким забывает, как говорить. Парень, лицо которого он уже разглядел, произнёс то, что должен был произнести его соулмейт. Точнее, что произнесла его соулмейт. Джун смотрит на побитое, но красивое, лицо и все сомнения, посеянные Джексоном, наполняют его голову. — Чего встал? — задаёт вопрос другой и Джун решает уйти поскорее. Он закусывает губу, смотрит ещё раз на парня и проходит мимо. Куда идёт? Не знает. Он давно не знает, где он и как он. Парень проходит несколько кварталов и останавливается, снова на главной улице. В далеке Ким видит знакомую высотку кампании и понимает примерное местоположение. Джун бьёт себя по лбу и вздыхает: «Я хожу кругами!» Он достаёт телефон и видит сообщение от Туён и пару пропущенных от Джексона. «Знаешь, если ты так и дальше будешь опаздывать на наши встречи, то можешь забыть обо мне.» — читает Намджун сообщение и отвечает коротким: «Прости». Парень набирает Джексона и тот буквально сразу отвечает. — Мон, я не знаю, что ты там, блять, задумал, но, кажется всё готово, по крайней мере мне сказали, что готово. — Я понял. Скоро буду. — Ты чего такой грустный, а? Отшила? — Скоро. Буду.

***

      Первое, что понял Джин, когда проснулся — он в чужой, незнакомой ему, квартире на диване и у него ужасно болит голова. Брюнет поднимается, хрипя и шипя от боли, и направляется в сторону предполагаемой ванной. Точнее, к первой попавшейся двери, открыв которую он обнаружил чью-то спальню. Держась за стену, дабы не упасть, наверное, СокДжин движется дальше по коридору. Он открывает следующую дверь и попадает туда, куда надо. Подходит к зеркалу и разглядывает себя: взъерошенные тёмные волосы, не менее тёмный синяк в районе скулы, ещё один, посветлее, рядом с виском. Отёкшие красные глаза с большими мешками под ними, треснутая губа… Джин приглаживает руками волосы, аккуратно прикасается к синякам и шипит от боли. Пытается вспомнить вчерашнее: — Кафе… директор… Чёртов Чимин с его чёртовым соулмейтом… так… бар? Кажется, я ходил в бар… А дальше?.. Юнги… Это же он был, да? Я точно помню его лицо… С кем это я подрался… Какой-то шатен… Может с ним? — Джин размышляет вслух, двигаясь по коридору. — ЕБАТЬ! — раздается крик и звук падения чего-то большого с последующим дребезгом какого-то стекла. СокДжин застывает на месте, но любопытство сильнее брюнета и тот двигается в сторону звука. И чем ближе — тем громче ворчание и маты знакомого голоса. Наконец, Джин попадает в место происшествия — кухню. На печке уже сгоревшая яичница с работающей плитой, на полу валяется табурет, разбросаны осколки от каких-то чашек и Юнги, что пытается эти же осколки вмести на совок. — Что здесь произошло? — спрашивает брюнет, выключая плиту. Но заметив стул, понимает. — Ты со стула упал? — Если бы ты сказал мне вчера свой адрес, недотрога, я бы не разбил любимую чашку Хосока. — выкидывая осколки и поднимая табурет, ворчит Мин. — Я не помню, что было вчера… — То есть ты не помнишь, как накинулся на какого-то амбала в баре? — Юнги смотрит на сковородку с пригоревшей яичницей и, вздохнув, сошкребает ее со сковороды. — Вообще. — открывает холодильник СокДжин. Он решает приготовить всё сам, иначе не только яичница сгорит. Под красочный рассказ о бойне достаёт продукты и начинает готовить. Когда же Юнги заканчивает рассказ, произносит: — Я помню какого-то мужчину на улице. Почему-то. — Мужчину? — задумывается мятный. — А, да, был один. Странный. Пялился на тебя, будто бы ты ему должен. Хён, а ты случайно не… — Никому я ничего не должен, Юнги. — Просто спросил, — Юнги наконец решает налить себе хотя бы кофе. — А вообще, почему ты запомнил этого человека, а не того «персика»? Может он твой соулмейт? — Не знаю, — спокойно отвечает старший, ставя завтрак на стол и садясь на стул, — может быть, меня это не волнует. — Почему? — Я хочу окончить учёбу, у меня нет времени на всё это. — Ты действительно странный, хён. — Сказал Мин-я-испорчу-тебе-жизнь-Юнги. Кстати, еще вчера хотел спросить: какого черта? — Я хотел поиграть на нервах Чимина, прости. — Ну не на моей же работе! — Я же сказал «прости». Так что Отвянь. Не я первый орать начал, это он сорвался, а не я. — Ты живёшь с Хосоком? — переводит тему Джин. — Это так заметно? — Ага. — Мы квартиру вместе с ним и его братом снимаем, так дешевле обходится, чем общежитие. — А Хосок может убить из-за той кружки? — Аг… Только посмей ему рассказать, я тебя расчленю и диким животным скормлю. — Только если я это первее не сделаю.       Каникулы закончились так же неожиданно как и начались. Хотя для Джина их будто не было. То одно, то другое… Парень вздыхает и входит в знакомое здание. Вокруг туда-сюда ходят студенты, сбиваются в небольшие группы и что-то или кого-то как обычно обсуждают. Вот идёт Юнги в окружении его новоиспечённых фанатов. Вот Чимин стоит у подоконника и делает вид, будто не замечает своего соулмейта. Вот за угол Чонгук потащил Техёна… — Хей, Чим, ты чего такой злобный, а? — подходит к пепельному Ким. — Ревнуешь его? — Я до сих пор зол на него, — говорит Пак и отворачивается от мятноволосого. — А я до сих пор зол на вас обоих. — Ну хён, мы же нашли тебе работу. — стонет Чимин. В последнее время старший часто ссылается на тот случай. — Ещё и ТэТэ там работать начал, так что, может, хватит, а? — Я давно привык к тому кафе… — Привыкнешь и к этому! — парни идут в сторону аудитории. — Это же пока ты не закончить учёбу, если не ошибаюсь. — Ребятааа, — накидывается сзади Техён, — а меня подождать, а? — Вы бы там ещё с Чонгуком… — начал было Джин, но потом остановился. — Ай, ладно, проехали.

***

      Чимин, конечно, предполагал, что Юнги не будет обращать на него внимания в университете, но чтобы так спокойно при нём, соулмейте своём, флиртовать с девушками — это начинало бесить пепельноволосого. Он бьётся головой о парту на паре уже в который раз, проклиная все ведомые и неведомые силы. — Чимина, хватит, — тихо говорит Техён, — ты же так себе мозг выбьешь… — Может быть думать перестану о нём тогда, — продолжает Чимин. — Он не стоит этого, Чимии… — Сказал тот, кто полгода назад почти также убивался из-за Чонгука. — Там было совсем другое! А вообще, поговори с ним, а? Я не хочу один слушать твои истерики. Хотя… Джин, наверное, сам притащит его к тебе… а может и нет. Они вроде сблизились недавно… — ЧтО? — Пак отрывает свою голову от стола и смотрит в глаза розоволосому. — Сблизились? — Ага, хён ночевал у Юнги… — отвечает Техён и наблюдает за изменившимся в лице друге. Пепельный сжимает в руках лямку от портфеля в ожидании окончании пары и буквально испепеляет взглядом учителя.       Искать мятноволосого не пришлось, Чимин встретил его у дверей своей аудитории. Ну как встретил… Не заметя соулмейта, ударил того дверью. — Йа! Ты чего? — пищит какая-то девушка, Пак оборачивается и только сейчас замечает Мина. Девушка держит парня за руку и разглядывает его лицо, позволяя себе даже трогать его. — Смотри, куда идёшь!       Чимин ничего не говорит, некоторое время просто смотрит своим холодным взглядом на соулмейта, а за тем разворачивается и идёт к выходу. — Вот же, извинился бы хоть, да, Юнги-я? — сильнее прижимается девушка. Мин даже не смотрит на неё и молча одёргивает руку, бежит за скрывшемся за дверьми университета Паком. Мятный находит его на автобусной остановке. — Мини, подожди, — хватает за руку пепельного Юнги и тянет того на себя, разворачиваясь лицом к себе. — Чего тебе? — дрожащим голосом произносит Чимин. — Кто-то тебя обидел?.. — мятный вглядывается в красные от слёз глаза. — Я набью ему морду, только скажи, кто. — Ты не сможешь. — пытается вырваться Пак, отчего хватка только усиливается. — Просто скажи, кто это, — тянет ближе к себе Мин. — Ты так хочешь знать, кто? — громким шепотом спрашивает Чимин, чуть приближаясь ближе. Теперь между ними лишь несколько сантиметров. Горячее дыхание опаляет губы младшего и тот наконец отвечает. — Ты.       Пак моментально вырывается из рук Юнги и уходит в сторону приехавшего автобуса.

***

— Итак, — Техён и СокДжин стоят напротив какой-то девушки, — раз уж мне поручили ответственность за вас, я скажу сразу: ничего не ломать, клиентам не хамить в любом случае, от работы не отлынивать, не орать и, — девушка приближается ближе и смотрит в глаза Техёну, — самое главное — не называть меня рыжей. Всё понятно? — Да! — хором отвечают братья. — А теперь за работу, — хлопнув в ладоши и улыбнувшись, говорит девушка, вручая Техёну поднос и подталкивая к выходу в зал ребят. — Погодите, — останавливается Джин, — как нам вас звать? — Туён.