Где твоя любовь?

      Несмотря на то что Эмма Свон была шерифом не по образованию, а по призванию или даже по первоначальному указу мэра в далеком прошлом, некоторым навыкам у нее все-таки мог поучиться любой профессионал, считающий себя Шерлоком Холмсом в десятом поколении. Не желая медлить и минуты, девушка уехала утром, после посещения Реджины, в кафе. Обычно там бывало шумно из-за наплыва посетителей, а в учебное время еще и детей, желавших подкрепиться шоколадными донатами. Но сегодня день был особенный во всевозможных смыслах этого слова. И именно эта исключительность и волновала Свон так сильно.        Обустроившись в углу зала кафе, Эмма окружила себя всевозмоными бумагами, на которых писала простым карандашом (единственное, что завалялось в её машине) — к концу второго часа ее пребывания здесь он уже совсем исписался и был похож на какой-то еле удерживаемый в руках сигаретный окурок. На листах бумаги было многое написано и столько же раз зачеркнуто: шериф пыталась понять, что же все-таки произошло. А вдруг снова Реджина играет на чужих нервах?        Время быстро шло, а мыслей так и не прибавлялось. На бумаге остался один единственный чистый уголок, на который Эмма пристально смотрела в надежде найти разгадку. Но тут в кафе влетел один из жителей Сторибрука и громко и настойчиво попросил у миссис Лукас налить ему рома (видать, и его жизнь потрепала сегодня). Но именно это громкое желание и напомнило Свон о недавнем разговоре с Реджиной, когда та с негодованием и неподдельным интересом рассказывала о взрыве в лаборатории Уэйла. «Что, если на этот раз это не очередное проклятье, а лишь научная ошибка?» — закусив изнутри щеку, Эмма думала об этом, пялясь в лист бумаги, на котором крупными буквами было написано и раз пятнадцать обведено слово УЭЙЛ.       Удивительно, как простое стечение событий может помочь человеку разобраться в вопросе, волнующем весь город. Хотя чего греха таить: беспокоило это, скорее всего, только Свон. Потому что куда ни глянь — все будто с ума посходили. Некогда счастливые вместе теперь ходят порознь и на весь свет кричат о том, как они счастливы наконец избавиться от обузы под названием вторая половина. Ну не может эталон любви и верности в лице Белоснежки и Принца вот так вот просто покончить со всем. И Эмма понимала, что ей, как обычно, «повезло»: только она отделалась от метки «Спаситель», как она снова вернулась к своей обладательнице. Ну, ничего. «На том свете отдохнем», — всегда твердила себе Свон, когда ей приходилось разгребать очередную тучу проблем.        Несмотря на то что все примерно стало понятным, девушка не горела желанием бежать к ненаглядному Крюку и волшебным поцелуем спасать его от очередных химических наворотов. Она решила, что первым делом нужно посетить эпицентр беды — лабораторию. Правда там вряд ли можно было что-то обнаружить — Уэйл однозначно бы постарался убрать все, что натворил, но не ради других, а ради себя.

***

      Эмма долго стучала в дверь химической лаборатории, заглядывала в единственное существующее здесь окно, чтобы найти хоть одну живую душу. Но осознав, что здесь, вероятно, никого нет, Свон решила играть по своим правилам, благо небольшое криминальное прошлое помогло ей в этом — поковыряв замок шпилькой, которая всегда по привычке была у нее кармане, девушка с легкостью открыла дверь и быстро вбежала внутрь. Насколько умен был тот человек, который придумал сигнализацию. Но вряд ли ее изобретатель когда-то думал о том, что на ее оглушающий звон никто не придет, потому что взломщиком оказался сам шериф города.        Зайдя в лабораторию, Эмма закашлялась от резкого запаха: какой-то кисло-обжигающий вкус химикатов перебил дыхание. В мусорном контейнере лежали осколки пробирок и колб, которые, вероятно, пострадали при том взрыве. Но самих «зелий» нигде не было. Свон смотрела по сторонам в поиске источника этих отвратительных ароматов, но в глаза не бросалось ничего особенного. Но, уходя, Эмма решила умыться холодной водой, чтобы прийти в чувства от душащего запаха. Из открытого крана тонкой струйкой текла ледяная вода, которая всегда являлась спасительной в знойный летний день. Но именно в сегодняшнее августовское воскресенье она стала настоящим разносчиком бед: как только Эмма повернула вентиль с обозначением COLD, резкий запах усилился — химикаты были в водосточных трубах. «Скорее всего Уэйл просто растерялся или испугался, поэтому и вылил все в близ стоящую раковину. Никто ж не знал, что так все обернется.» — Эмма сопоставляла все факты и возможности, и логическая цепочка потихоньку складывалась из её рассуждений. — «Но почему же никто не чувствует этот отравляющий запах? Это не аромат свежих булочек с корицей, чтоб вот так с ним сжиться и, в итоге, перестать замечать».        Но если все эти H2O и тому подобное заставили жителей Сторибрука перестать любить друг друга, то неужели это светлое чувство утрачено полностью? Не может такого быть! Это полнейшая ахинея!

***

       Времени было уже около семи вечера. Хоть Эмма и разобралась с тем, откуда растут ноги проблемы, но это не помогало ей забыть всех тех ужасных вещей, что наговорил с утра Киллиан.        Сил не было совсем, будто Свон пробежала десятикилометровый марафон с препятствиями. Но домой идти не хотелось — пусть там и можно было отдохнуть физически, но морально стало бы еще тяжелее. И к родителям наведаться не судьба — у них там «гражданская война» в разгаре. «Надеюсь, хоть Реджина будет рада меня видеть, » — поймав себя на этой мысли, Эмма усмехнулась. Реджина и будет рада Свон, заявившейся без приглашения под ночь? Смешно и похоже на фантасмагорию, ей-богу. Зато она первая узнает о догадке Эммы.        Но выхода больше не было, а попытаться стоило. Захлопнув дверцу «жука», девушка, чуть ли не засыпая на ходу, направилась прямиком к особняку мадам мэр. «Попытка не пытка», — решила Свон.