Где твоя любовь?

       На этот раз Реджина приняла Эмму более радушно. Вероятно, на этом сказался ее интерес в той непонятной чепухе, что с утра несла Свон. Более того, мадам мэр вела себя как гостеприимная хозяйка, будто она все выходные готовилась: открыла одну из своих самых дорогих бутылок вина, порезала сыру и прямо с порога пригласила Эмму к столу. — Не подумай, что я тебя ждала. Просто сегодня был чрезвычайно сумасшедший день, будто не воскресенье совсем. Все приходили, чтобы поругаться мне на другого, — вяло рассказывала хозяйка по пути в кухню, — а я, разумеется, все это слушала. Ведь я же теперь типа тоже герой, а они так поступают, да? — Не знаю, как они там поступают, но ты точно герой, раз разрешила переночевать у тебя. — Эмма с благодарностью посмотрела на подругу. — А то в конце лета ночи, знаешь ли, уже холодные. — Без проблем. Мы столько раз друг друга выручали, даже когда не просили о помощи, так что сделать это в очередной, сотый, раз для меня уже как нечего делать.        Эмма на время даже забыла о том, что хотела поделиться находками. Видимо и ей нужен был отдых после выходного дня. Девушки сидели в слабо освещенной кухне и пили вино, разговаривая о каких-то абсолютно бытовых проблемах: о трудностях учебы сына, о соседской собаке, которая снова вырыла яму на территории дома Эммы, и тому подобны вещах.        Так прошло два часа. На улице загорелись фонари, которые не добавляли почти никакой пользы из-за своей тусклости. Обычно их включали, когда на часах было около одиннадцати вечера. Удивительно, как быстро летит время, когда ты в правильной компании. — Совсем забыла о главном! — Свон так встрепенулась, что чуть не выронила бокал из руки. Она резко соскочила с места и побежала к раковине, чтобы включить воду. Не понимая, что сейчас произошло, Миллс с подозрением смотрела на свою собеседницу, пытаясь выяснить, что за ерунду та вытворяет. — Вот он! Чувствуешь? — Эмма захлопала в ладоши, как пятилетний ребенок, увидевший шарики. — Этот запах! Из-за него все сошли с ума, я знаю точно! — Кажется, кому-то хватит на сегодня алкоголя… — Нет, ты не понимаешь, — Эмма села обратно на место, — сейчас я тебе все подробно расскажу. Последующие полчаса Свон в подробностях описывала путешествие в лабораторию. Правда эта детализация началась не от самой сути, а от момента, когда Эмма пила чай в кафе и смотрела в окно. Реджина не раз задавалась вопросом, зачем ей эта ненужная информация, но не встревала, потому что боялась получить новую тонну демагогии.        И вот Эмма рассказала уже и об осколках пробирок, и об «ароматах версаче» в лаборатории. История, наконец, подошла к своему логическому завершению, а Эмма — к своему опьянению, потому что, нервничая, она осушала один бокал за другим. — Ну, что я могу сказать… Ты не так глупа, как я обычно себе представляла. Это действительно похоже на правду. Вот только я не химик и посоветовать для разрешения этой ситуации я ничего не могу. А Уэйла мы вряд ли сейчас найдем где-то. — Ага, спас-сибо, — икнула Эмма и широко заулыбалась. — А может к черту любовь? Пойдем гулять по улицам! Купим еще вина и станем купаться в озере, а? — Та-ак…– Протянула Реджина и скрестила руки на груди.– Вариант не самый грандиозный, предложу тебе свой: давай мы сейчас аккуратно встанем со стула, не резко, чтоб не случилось расстройства желудка, и пойдем спать? Иначе ты греха не оберешься, пьянь, — засмеялась женщина. Вместо внятного ответа Эмма начала что-то говорить о звездах, потом перешла к задумкам создать новое химическое вещество-«противоядие», и Реджина поняла, что настало время брать дело в свои руки. И брать Свон тоже.        Аккуратно приподняв блондинку с места, Миллс повела её вверх по лестнице, в спальню. Изначально предполагалось, что Эмма займет диван в гостиной, но уж лучше пожертвовать своей постелью на одну ночь, нежели дорогим ковром в зале. Свон была тем еще ребенком в таком состоянии, как сейчас: она стонала, что не хочет спать, брыкалась и ерничала. Но Реджина уже прошла через воспитание одного ребенка, так что второй для нее был не проблемой. — Посиди со мной, Редж…– еле проговаривая слова, произнесла Эмма. — Ровно пять минут. Мне тоже нужно отдохнуть, а тебе — в особенности, иначе завтра ты весь день пролежишь овощем. — Ты такая красивая, когда ругаешься. — Эмма перевернулась набок, чтобы лучше видеть собеседницу. — Всегда поражалась, как ты выглядишь, когда злишься. Раньше разъяренные люди вызывали у меня либо страх, либо смех, а на тебя я просто смотрела не моргая. Впрочем, сама знаешь, наверное. — Господи, как же много ты болтаешь. Не буду больше «расслабляться» с тобой. — Вот, опять ругаешься. Злая мамочка, — громко засмеялась Свон. — Все, хватит, я устала от твоей разговорчивости. Спи. Я пойду. — Ну, стой же. А как же ночные обнимашки? — Эмма привстала и потянула вперед руки, как маленький ребенок. Реджина закатила глаза и обняла девушку. Свон крепко сжала руки, словно не желая отпускать женщину: «Ты вкусно пахнешь», — в полудреме произнесла блондинка и, зарывшись носом в волосы Миллс, так и уснула, сидя на кровати рядом со смущенной Реджиной.