Теперь мы только разваливаемся

Когда Гарри снова оказался в своей комнате, то раздраженно захлопнул старую черную тетрадь и отбросил ее подальше, в душе надеясь, что Реддл это почувствует. Этот скользкий тип ничего толкового ему так и не сказал, но Поттер был более чем уверен, что темный маг что-то знает, однако с ним делиться явно не планирует. Незнание того, что происходит выводило из себя, от чего подросток злился и не мог мыслить ясно. Гнев, вернее, неспособность порой его сдерживать, часто выходили Гарри боком, как в детстве, так и сейчас, однако взрывной характер был наименьшей из его теперешних проблем. Гарри устало откинулся на спинку стула, задрав голову, и уставился в потолок пустым расфокусированным взглядом. На грязно сером покрытии то и дело проглядывали трещины, и Гарри невесело усмехнулся, вспоминая, что большинство из них появились от того, что дядя Вернон в порыве особой ярости со всей силы захлопывал дверь в его комнату, предварительно грубо закинув туда подростка. Юный волшебник невольно прикрыл глаза, неосознанно предаваясь ностальгии по этим моментам. Потому что им больше не суждено повторяться. Это случилось в этой самой комнате после того, как Гарри, ослеплённый гневом на тетю Мардж за ее некстати брошенные слова про его покойных родителей, раздул женщину. Гарри в панике забежал к себе в комнату и схватился за голову, зажимая уши руками. Даже через наглухо закрытое окно были слышны крики Вернона и завывания его сестры, которая набирала высоту с чудовищной скоростью, улетая все дальше и дальше в серое небо. Сердце волшебника бешено колотилось, норовя вот-вот проломить клетку ребер и выпрыгнуть из груди. Гарри было страшно. Боялся ли он того, что может сделать с ним обезумевший от гнева дядя? Нет. Мальчик уже привык к тому, что что бы не происходило, в этом с вероятностью в сто один процент обвинят его, поэтому абсолютно не страшился наказания. Он боялся того, что едва не случилось, и того, что он вообще мог пожелать нечто подобное. Гарри отчаянно замотал головой из стороны в сторону, стараясь прогнать навязчивые образы, которые то и дело мелькали перед глазами кровавым калейдоскопом. Если бы он не остановился вовремя, то ещё бы секунда и Мардж разорвало на части. Гарри начало трясти, а к горлу подкатил тугой ком, грозящий перерасти во рвоту, и мальчик уже было начал зажимать рот руками, чтобы сдержать ужин, которым Дурсли сегодня щедро поделились с ним, как с первого этажа до него донёсся полный ненависти и гнева рев. Вернон Дурсль был в ярости и стремительно приближался. Ступени лестницы жалобно заскрипели под грузной поступью мужчины, а затем дверь в самую маленькую спальню распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, а с потолка посыпалась штукатурка. — ТЫ!!! — проскрежетал мужчина своим басистым голосом, от чего Гарри тут же подскочил и непроизвольно сжался. Лицо дяди было красным, словно он пробежал по меньшей мере марафон, а не преодолел один лестничный пролет; заплывшие водянисто-голубые глаза едва не вылезали из орбит, а моржовые усы немного вздыбились из-за тяжёлого дыхания. Дурсль жадно втянул воздух и заорал с удвоенной силой: — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТВОРШЬ, МАЛЬЧИШКА?! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ВЫТВОРЯТЬ СВОИ ТРЕКЛЯТЫЕ ФОКУСЫ В МОЕМ ДОМЕ?! Вернон распалялся все сильнее, бызжал слюной в приступе абсолютно неконтролируемой ярости и размахивал руками, а Гарри просто покорно ждал, когда эти внушительные кулаки перестанут попросту сотрясать воздух и переключаться на него. Все всегда заканчивалось именно так, однако сегодня, видимо, звёзды сошлись как-то иначе и явно были настроены увидеть смерть юного волшебника. Карманный вредноскоп* — символический подарок Рона на день рождения и своеобразное прощание с бывшим другом — заверетелся с бешеной скоростью вокруг своей оси, как юла, привлекая внимание Дурсля. Мужчина зыркнул на обезумевшую магическую игрушку и это стало своеобразной точкой невозврата, детонатором, который сгенерировал взрыв. Вернон бросился на Гарри, сжав его горло своей стальной хваткой, перекрывая доступ кислорода, от чего мальчик захрипел и попытался вырваться. Он не мог даже закричать, потому что ему сдавило голосовые связки, да и мозг отказывался верить в то, что это происходит на самом деле. Какой же он идиот. Хогвартс и его опасности вопреки здравому смыслу сделали его менее осмотрительным. Как он мог позволить себе расслабиться рядом с этим человеком? Человеком, который был его худшим кошмаром наяву задолго до того, как в его жизни появился Волан-де-морт. Перед глазами заплясали цветные точки, а в лёгких будто взрывались огненные шары, опаляя болью и жаром. Сознание постепенно начало ускользать от него, и где-то на его периферии Гарри увидел Квиррелла, который точно так же сжал его горло в том подземелье, чтобы забрать философский камень. Но тогда Гарри не было страшно — все его естество превратилось в один большой сгусток адреналина и он бил в ответ, отчаянно защищая камень и свою жизнь. Сейчас же, всего лишь какой-то год спустя, мальчик был парализован страхом. Волшебник схватился за запястье Вернона непослушными пальцами в отчаянной попытке разжать душащую руку. — Пож… жалуйст… ста, — прохрипел волшебник на грани слышимости и его веки отчаянно трепыхнулсь, словно крылья бабочки, порхающей над цветком, когда Гарри попытался открыть глаза. Их взгляды встретились: яростный дядин и умоляющий племянника. Они смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, но они показались обоим вечностью, потому что осознание того, что происходит, медленно и планомерно начало обрушиваться на них снежной лавиной. Гарри боялся, но в блеклых голубых глазах дяди он увидел не меньше страха от того, что он едва не убил человека. Руки на шее медленно разжались, и Гарри обессиленно рухнул на пол, как подкошенный, жадно глотая ртом воздух, который показался ему слаще, чем сливочне пиво, которым его угощали старшекурсники. Гарри дышал, как никогда ни до, ни после этого, машинально держась руками за саднящее горло, и именно в этот момент мальчик понял. Он не герой. Он просто не хочет им быть. Тогда, в Тайной комнате, он выбрал себя, свою жизнь и свои интересы, а сейчас, едва не лишившись жизни, он всего лишь убедился в том, что не хочет больше ею рисковать ради эфемерного мира во всем мире. — Я забираю это, — сказал Дурсль на удивление ровным и безэмоциональным тоном, сгребая тетради и учебники со стола своими лапищами, явно намереваясь запрятать их в чулан, как он грозился сделать в начале каникул, как вдруг неожиданно дернулся. Вторая волна ужаса накрыла Гарри с головой, когда мальчик увидел, что дядя выронил все, что было у него в руках, не пронеся и пары шагов, и схватился за сердце. Лицо мужчины исказилось гримасой нечеловеческой боли и он попытался уцепиться за стену второй рукой, но у него ничего не вышло. Глаза мальчика расширились в ужасе от осознания, что в сведенных судорогой пальцах мужчина сжимал черный потрёпанный дневник. Все, что вышло у Дурсля, — это только задеть настольную лампу и скинуть ее на пол, а затем и самому повалиться вслед за ней. Вернона трясло, все его конечности содрогались в конвульсиях, а Гарри сидел на полу рядом и беспомощно наблюдал, как глаза дяди начинают закатываться, а из приоткрытого рта начинает течь слюна. Что-то щелкнуло в голове у Поттера и он, повинуясь инстинктам, вцепился в треклятый дневник. Пальцы дяди сжимали тетрадь мертвой хваткой, но все же у мальчика получилось отогнуть несколько из них, чтобы вырвать дневник. Когда вещь оказалась у него в руках, Гарри машинально спрятал ее за пазуху и, превозмогая головокружение, поднялся на ноги, опираясь на стол. Ноги плохо слушались, но он все же нашел в себе силы вывалиться из комнаты и отчаянно прокричать в глубину дома: — Те… Кхагх… Тетя Петунья! Гарри сам не узнал свой голос — настолько хрипло он звучал после того, что произошло. Он сделал пару шагов по направлению к лестнице, ведущей на первый этаж и позвал женщину повторно, на этот раз более уверено. Мальчик свесился с перил, когда в поле его зрения появилась недовольная тетя. — Чего тебе? — резко ответила он. В руках она сжимала кухонное полотенце, видимо, убираясь после погрома, что он учинил, а то, что происходило наверху ее совершенствованно не заботило. Она всегда так поступала — самоустранялась, предпочитая предоставлять мужу полную полную свободу действий в отношении племянника. — Вернон… Он… — Что? — Петунья тут же изменилась в лице. — Что с Верноном? Что ты с ним сделал?! Она быстро взбежала по лестнице и, промчавшись мимо мальчика, тут же вбежала в спальню и пронзительно закричала. Гарри не мог этого больше выносить. Он кое-как спустился по лестнице, краем уха слыша, как тетя Петунья истерично кричит в трубку, вызывая скорую, и выскользнул из дома в сумерки. Волшебная палочка была при нем, потому что Реддл был категорически настроен против того, чтобы он выпускал из виду свое главное оружие. Он шел долго, спотыкаясь и падая в грязь, но вновь поднимаясь и не переставая идти вперёд. Ему хотелось оказаться где-нибудь в совершенно другом месте, чтобы ничего больше не могло напомнить ему о том, что только что произошло. Наконец, окончательно выбившись из сил, Гарри осел наземь, привалившись спиной к стене какого-то дома. Руки его упали безжизненными плетьми по обе стороны от его тела, из-за чего дневник, который он до этого прижимал у груди, упал ему на ноги. Гарри машинально взял его в руки и пролистал, а когда его взгляд наткнулся на одну единственную фразу, выведенную до безумия филигранным почерком среди множества пустых страниц, то истерика все же накрыла его с головой. «Не стоит благодарности.» В ту ночь Вернон Дурсль скончался от сердечного приступа в больнице. Гарри не знал, было ли это следствием того, что Реддл стал чересчур силен и мог воздействовать на других людей, которые прикачались к его дневнику без спроса, таким образом. Возможно, слизеринец смог завладеть его сознанием или сознанием Джинни и наложить какое-то особое защитное заклинание. Гарри не знал. И Реддл явно не спешил посвящать его в это. Том Реддл всегда что-то утаивал, искусно мешал ложь с полуправдой, поэтому Гарри ему не доверял. Все их общение состояло из уловок и манипуляций — по большей части со стороны темного мага, естественно — но и сам Гарри тоже в этом поднаторел. Однако было то, что Гарри категорически отказывался принимать. Он не мог принять философию Реддла и жить по принципу: нет человека — нет проблемы. Но с каждым днём он все больше и больше чувствовал, что скоро начнёт с ним соглашаться, потому что единственное желание, которое у него сейчас было — это убить Северуса Снейпа и забыть об этой чудовищной насмешке судьбы. Единственное, что его останавливало, так это осознание того, что это сделает его схожесть с Реддлом практически абсолютной. Ведь первым осознанным убийством, которое совершил будущий Лорд Волан-де-морт, — это убийство родного отца. Внезапно с первого этажа раздался стук во входную дверь. Гарри смог это услышать, поскольку дверь в свою комнату он не закрывал, влетая сюда, окрылённый желанием узнать у Реддла, что же с ним произошло. Стук повторился и стал более настойчивым, от чего волшебник напрягся, и, спрятав дневник подальше от чужих глаз, засунул палочку в задний карман потёртых джинс, а затем медленно, стараясь не издавать лишних звуков, начал спускаться вниз. И кого ещё черти принесли?