Теперь мы только разваливаемся

Поднявшись в свою комнату и с силой захлопнув за собой дверь, Гарри тут же ринулся к чемодану и принялся яростно выбрасывать вещи из него на пол в поисках злополучного дневника. Когда шершавая кожаная книжка наконец-то нашлась, то юноша грубо бросил ее на старый хлипкий письменный стол и, выудив слегка помятое гусиное перо с чернильницей, написал нетвердой рукой: «Что это только что было?! Это твои приколы или да? Нашёл новый способ надо мной поиздеваться?» Чернила медленно впитались в бумагу, исчезая без следа, однако ответ появляться не спешил. Гарри раздражённо закинул очки на голову и сжал переносицу в попытке совладать с растущим в геометрической прогрессии гневом. Наконец, спустя пару минут первые намеки на связанный текст начали проступать на пергаменте: «Надо же, впервые за последние несколько месяцев ты соизволил черкнуть мне пару строк, а в них уже чувствуется обвинительный тон.» Гарри закатил глаза в ответ на этот саркастичный выпад, буквально представляя себе, как Реддл по ту сторону дневника снисходительно улыбается своей мерзкой тонкой улыбкой. Юный волшебник ухмыльнулся и вновь взялся за перо, отвечая ему в тон: «Надо же, вот уже не думал, что от дефицита общения ты превратился в изнеженную барышню, которая все ждёт и ждёт весточки от своего кавалера… А, может, ты всегда ею бы, а, Реддл?» «Не думаю, Поттер. Скорее все дело в юной мисс Уизли, которая так любезно делится со мной жизненной энергией вот уже несколько лет кряду. Вероятно, я, сам того не осознавая, перенял у нее некоторые черты, присущие всем дамам. Какая жалость.» Левая рука Гарри непроизвольно сжалась в кулак при упоминании Джинни, а сам юноша стиснул зубы от злости. Да как этот ублюдок смеет… Нет, он смеет. В конце концов, Гарри сам пошел на эту чудовищную сделку. Как и любой процесс гниения, это происходило постепенно. Едва этот проклятый дневник попал Гарри в руки по нелепой случайности, существо по ту сторону начало с ним говорить. Они общались даже дольше, чем было нужно, но это общение нельзя было назвать непродуктивным. Поттер, сам того не осознавая, повторил ошибку маленькой Джинни, когда решил рассказать невидимому собеседнику о том, что его тревожило. И Реддл рассказал ему много всего интересного. Гораздо больше, чем он узнал за два года пребывания в волшебном мире. Например, было очень неприятно узнать, что ему, как единственному живому наследнику рода Поттеров, было необходимо пройти инициацию в банке, чтобы в дальнейшем избежать бумажной волокиты с документами на недвижимости, потому что родовые поместья могут его и не принять, если не сделать это вовремя. Или то, что у него обязан быть магический опекун, помимо родственников-магглов. И многое, многое другое, о чем Гарри и не подумал бы интересоваться, и так и продолжил бы идти на поводу у директора, веря добрую сказку. Реальность же оказалась куда менее сказочной.  — Ну, так что ты скажешь на мое предложение? — любезно поинтеровался Том Реддл, лениво перекатывая волшебную палочку Гарри между длинными аристократичным пальцами. — Ты спятил, если думаешь, что я пойду на это! — яростно воскликнул двенадцатилетний Гарри, зажимая кровоточащую рану на плече, оставленную клыком Василиска. Место укуса неприятно жгло и этот жар медленно, но уверенно распространялся по телу — мальчик уже не чувствовал правую руку. — Я никогда на такое не соглашусь, чертов ублюдок! — Мерлин, от тебя столько шума, — воспоминание недовольно помасировало виски, напрочь проигнорировав оскорбление. — Неужели все гриффиндорцы такие или ты особенный? Советую тебе не тратить силы понапрасну и направить их на мыслительный процесс. Мальчик бросил беспомощный взгляд на бездыханное тело Джинни, из которой капля за каплей утекала жизнь, и закусил губу. Что ему делать? Он смертельно ранен, Рон и Локонс отрезаны от него завалом, а прямо перед ним стоит убийца и предлагает самую бесчеловечную сделку из всех возможных. Реддл предлагал помощь. Свои знания и поддержку, чтобы выпутаться из паутины лжи и обмана директора, который плел ее на протяжении одиннадцати лет, а может и того больше. И Гарри понимал, что один он ничего не сделает против Дамблдора, но вот цена… Она была слишком велика. Том Реддл просил жизнь Джинни взамен. — Пораскинь мозгами, Гарри, — раздражённо фыркнул, утомленный его упрямым молчанием. — Выбор у тебя не велик, на самом деле. Ты ранен и, будем честны, не тебе со мной тягаться в искусстве дуэлинга. Я в любом случае получу то, что хочу. Вопрос лишь в том, выживешь ли ты при этом. Темный маг вальяжно подошёл к обессиленной сидящему на полу мальчику и присел на корточки, почти с нежностью убирая намокшую челку со лба и обнажая знаменитый шрам. Гарри даже не отшатнулся. Он смертельно устал, чтобы двигаться, но ещё это прикосновение было так странно приятным, что ему отчаянно хотелось подставиться под эту холодную ласкающую руку, чтобы получить ещё. Гарри мысленно усмехнулся. Все же расчет директора оправдался: лишенный родительской любви и ласки ребёнок потянется к любому, кто проявит к нему хоть толику тепла и заботы. Просчитался он лишь в одном. Приласкать может и темная сторона. — Она ведь даже не умрет по-настоящему, — увещевающий голос прозвучал у него прямо над ухом, от чего Гарри поднял голову, заглядывая в спокойные и холодные карие глаза. — Тебе рассказывали в школе про сообщающиеся сосуды? Они устроены так, что уровни однородных жидкостей в них равны, так что она просто впадает в кому на некоторое время… А вот насколько долгой она будет зависит лишь от тебя. Мальчик закусил губу и его лицо исказилось гримасой боли. Слишком соблазнительно… — Думай, Гарри, думай. Время отнюдь не на твоей стороне. Юная мисс Уизли вполне может отправиться к праотцам прямо сейчас, если я не остановлю процесс… Что лучше: смерть или несколько лет магической комы? Нет, ему нельзя доверять. Он слишком мягко стелет, а спать потом придется на битом стекле. Он уже проходил такое в маггловской школе, когда учителя его якобы жалели, когда он рассказывал о том, что делают Дурсли, но в итоге только он оставался козлом отпущения. Рука неожиданно нащупала клык Василиска и крепко сжала до боли онемевших от холода пальцах. — Мой ответ: нет! — выкрикнул мальчик, занося клык, словно отравленный кинжал над дневником. В его зелёных глазах пылало пламя, но вот его губы дрожали отнюдь не от ярости. Пускай он лишит себя шанса спастись от Дамблдора, так будет правильно. Он должен поступить правильно. — Никогда не должны страдать невинные! На лице Реддла не дрогнул ни один мускул и он спокойно сказал: — Тогда почему пострадал ты? От этих простых слов перед мутными от подступающих слез глазами Гарри замелькали картинки из детства, где он избитый, слабый и беспомощный плачет запертый в темном пыльном чулане. Где Дадли дарят кучу подарков, а его гонят прочь от стола, даже не дав нормально поесть. Где бульдог злобной тетки загоняет его на дерево, а Дурсли только смеются, наблюдая за этой картиной… Гарри стиснул зубы так сильно, что казалось они треснут от давления, из последних сил борясь с подступающими слезами. Занесённая на старой тетрадью рука дрогнула. Он выронил клык. — Хороший мальчик, — довольно сказал Реддл и, положив чужую волшебную палочку на каменный пол Тайной комнаты, начал медленно растворяться, словно призрак просачивающийся сквозь стену. Последнее, что запомнил Гарри перед тем, как сосущая темнота поглотила его сознание, это песнь феникса, летящего к нему на помощь, и едва уловимое прикосновение к голове, похожее на мимолётное поглаживание. И как итог, Джинни Уизли уже два года лежит в больнице Святого Мунго, а колдомедики только разводят руками, потому что понятия не имеют, куда утекает ее жизненная сила. Их отношения с Роном начали постепенно портиться после событий в конце второго курса. Гарри понимал, что друг неосознанно винит его в том, что случилось, в том, что он не смог спасти его любимую младшую сестрёнку. Вот только Гарри не «не смог'', он просто не захотел. И если бы не этот груз вины, возможно, они бы с этим справились и их дружба не рассыпалась, как карточный домик. Но Гарри сам оттолкнул Рона, потому что просто не мог смотреть ему в глаза после того, что сделал. А Гермиона же… Она просто не могла разорваться между двумя друзьями, выбрать одного, и перестала общаться с ними обоими, с головой уйдя в книги. Так и распалось Золотое трио Гриффиндора. Но Гарри даже был этому рад. Потому что он кто угодно, но никак не Золотой мальчик. Он не герой, и нужно просто принять это как факт. «Долго ещё ей быть овощем?» — сухо спросил Гарри. «Не долго. Я практически полностью стабилизировался, осталось только раздобыть один из моих крестражей, чтобы я смог вернуть себе тело.» «Конечно, а искать эту побрякушку будет Гарри.» «Тебя что-то не устраивает?» «Да. У меня только что чуть не раскололась голова, и я сомневаюсь, что ты к этому не причастен. Как показала практика, этот дневник может не только отвечать.» «Всегда знал, что у тебя проблемы с головой.» «Эту шутку слышала ещё моя бабушка и даже тогда она была не смешная.» «А что я тебе еще скажу? Я не могу помочь, если не вижу проблемы…» Текст неожиданно оборвался и Гарри мученически прикрыл глаза, позволяя яркому свечению из дневника поглотить его целиком. Перемещение всегда было неприятным, потому что Реддлу больше не нужно было прикидываться добрым и понимающим, поэтому он не особо заботился об удобстве Поттера. Гарри с болезненным стоном принял сидячее положение на ковре в гостиной Слизерина и недовольно посмотрел на парня, сидящего перед ним в кресле. Реддл закинул ногу на ногу и подпер щеку кулаком, скучающе ожидая, что Гарри ему скажет. Его холодные карие глаза, чем-то отдаленно напоминающие цвет переспелой вишни, скрупулёзно изучали его, а потом он резко подался вперёд и ухватил мальчика за подбородок. Холодные пальцы грубо впились в кожу, и он резко притянул Поттера к себе, рассматривая шрам. — Ты можешь аккуратнее? — прошипел Гарри, но вырваться не попытался, хотя неприятные ощущения вновь всколыхнулись в нем и боль снова начала пульсировать на периферии сознания. Реддл ничего не ответил, только сильнее нахмурился. — Такое бывало раньше? — медленно спросил он, наконец выпуская подбородок юного волшебника из своей цепкой хватки. — Первый раз, — коротко ответил Гарри, потирая лицо. — Как это случилось? Опиши подробно, что произошло. — Все было как обычно… — недовольно пробурчал подросток, смотря на полыхающий зелёный огонь в камине. О том, что боль возникла в тот момент, когда он узнал, что Снейп его отец, он говорить решительно не хотел. — Смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь, — холодно приказал Реддл, но Гарри только раздраженно повел плечами. Заглянуть ему в глаза, чтобы он прочел его мысли? Нет, спасибо. — Гарри, — тон слизеринца стал угрожающим, а в руках как бы невзначай появилась волшебная палочка. — Рад, что ты помнишь мое имя, — саркастично отозвался подросток и искривил губы в противной ухмылке. — Вот бы ещё обещания свои помнил так же хорошо. — Переходный возраст? — Реддл вопросительно вздернул бровь и взгляд его на мгновение стал снисходительными. — Думаю, я знаю, что с этим делать. Темный маг взмахнул палочкой, не произнося ни слова, и Гарри зашипел от боли, которая пронзила его тело. Боль была похожа на удар плетью, которая тут же исчезла так же быстро как и появилась, но посыл был более чем красноречив. — Ну? — требовательно спросил Реддл, не спеша убирать палочку. — Скажем так, я узнал кое-что, что меня расстроило. Сильно расстроило, — тихо сказал Гарри и сгорбился, обнимая себя за плечи. Мысль о том, что Снейп его настоящий отец снова назойливо замаячила в сознании, заставляя злиться. Какого черта? Какого черта именно с ним? Когда судьба перестанет преподносить такие неприятные сюрпризы?! — Я уже чувствовал подобное раньше. Не боль, нет, но зудящее ощущение в шраме, а сегодня к нему добавился ещё и треск. — Треск? — Да, как будто я сломал себе кость. Боковым зрением Гарри отметил, как Реддл задумчиво потёр подбородок и откинулся на спинку кресла, глядя куда-то в пустоту перед собой, чуть прищурившись. Подросток откинул непослушную челку с глаз и тихо фыркнул, понимая, что Реддл ушел в себя на неопределенный срок. Они общались уже достаточно давно, чтобы выучить некоторые повадки друг друга. Возможно, это было неразумно, позволять потенциальному врагу изучать себя, но Гарри уже не знал, кто ему враг, а кто друг. Да что там, он даже не был теперь уверен, кто его настоящий отец! Поттер подался вперёд и привалился спиной к креслу рядом с ногами Реддла, прижимая колени к груди. Сил не было не то, что злиться — даже думать толком, поэтому Гарри упёрся подбородком в колени и прикрыл усталые глаза. Рука Реддла машинально опустилась на его макушку, слегка перебирая непослушные черные волосы привычным жестом.