Форумы не лгут

Вот живёшь себе спокойно, довольствуешься всем тем, что есть, даже не думая о том, что могло бы быть лучше или, не дай господь-боженька, хуже. Все настолько просто и замечательно, что даже стоило бы насторожиться, ибо с чего судьба так расщедрилась и не разбавляет жизнь какой-нибудь тотальной задницей, перечёркивающей все предыдущие дни покоя и умиротворения. Но нет, я, вечно полный оптимизма и воодушевления, не стал ждать от фортуны какого-либо подвоха, осторожно поправляя на носу розовые очки и отворачиваясь от кричащего плаката, высвечивающего ярко красным в моем затуманенном мозгу и не пытаясь даже прислушаться к оглушающе стучащему по барабанным перепонкам предупреждению: "ТЕБЯ СКОРО ЖДЁТ ГЛОБАЛЬНЫЙ ПИЗДЕЦ, КИМ ТЭХЁН, ЗАПАСИСЬ СМАЗКОЙ И ТЕРПЕНИЕМ, ЖИЗНЬ ВЫЕБЕТ ТЕБЯ ВО ВСЕ ДЫРЫ". Я снисходительно махал ладонью и хохотал, крутил пальцем у виска, забавляясь смешной шутке моего шестого чувства. Мозг, оправдываясь предоставленным дисклеймером, пожал плечами и отправился в нирвану, бросая меня на произвол судьбы. Вот только вслед за всем этим с меня бесцеремонно сдернули очки и окунули носом в новую реалию, а я и моргнуть не успел, не то что вмешаться. Да не сказать, что это огорошило или сильно расстроило меня, но сам факт! Баннер с предупреждением был далеко не шуткой, но запастись смазкой и терпением, что, определенно, стоило сделать, я не успел. И вот лёжа на животе, чтобы не тревожить свою пятую точку над которой хорошенечко поизмывались, я все думал, где же успел облажаться так, что виновницей моей растраханной задницы стала отнюдь не затейница-жизнь, а прекрасный, невероятно очаровательный и совершенно точно самый прелестный и близкий человек на свете. Моя любимая девушка.

***

Я сидел на полу чужой кухни и отчаянно тёр линолеум, уткнувшись лицом вниз и стирая капли выплюнутого мной же компота, который растекшись по поверхности мерзко лип к моим рукам и обнаженным из-за по-летнему коротких шорт коленям, вызывая по телу брезгливые мурашки. И надо же было ей ляпнуть это дерьмо, именно тогда, когда я решил запить съеденное компотом. Любимая мной булочка с изюмом так и осталась комом в горле, а вот жидкость пошла носом и оттого, помимо свербящей в голове мысли самоубиться, у меня ещё неприятно зудело в носу и глотке, словно я тонул и нахлебался воды. Из глаз брызнули слёзы, и я казался себе совсем расклеившимся. А все из-за слов моей возлюбленной, которые казались мне плодом моей очень-очень больной фантазии. И лучше бы будь оно так, потому что мой мозг никак не желал рационально воспринимать требовательно выкрикнутую в запале фразу. Я пытался отгородиться от услышанного и даже тянул улыбку на лицо, переосмысливая полученную информацию. Быть может, и не то она имела ввиду. С кем не бывает, верно? Говоришь одно, а понимаешь, что, ну, бред... Однако злость медленно, но верно подтягивала ко мне свои щупальца. А эта тягучая как карамель консистенция всё не желала оттираться, разжигая во мне глухую ярость с новой силой. - Ничего не скажешь? - мрачно произнесла девушка, прижавшись к противоположному углу комнаты, и исподлобья поглядывала на мои жалкие старания. А они именно таковыми и были, потому что в спешке я суетливо выхватил у раковины засохшую неподатливую тряпку и та, пропитавшись компотом, лишь липко размазывала его по поверхности, никак не способствуя удалению жидкости с пола. И я сейчас много чего сказал бы, вот только уверен, что её напряжённо замершая в воздухе рука с кружкой, метко отправит фарфоровую посудицу мне в затылок прежде чем я успею прикрыть за собой дверь, отгораживаясь. - И всё же не согласен. Она нахмурилась сильнее прежнего: - Почему? Я растерянно поморгал и шумно втянул ноздрями побольше воздуха и медлительно считал до десяти. - Потому что я не хочу участвовать в подобном... - я пытался отыскать в закоулках своего лексикона более деликатное слово, но на ум ничего кроме «извращении» не приходило. Едва найдя в себе силы подняться с колен, я начал беспокойно теребить в руках тряпку, не решаясь перевести свой, наверняка, полыхающий раздражением взгляд на девушку. - В чем проблема, Тэхен? Я нервно пожал плечами и помассировал переносицу. Зубы сами собой обнажились в зверином оскале. - А в чем твоя? Тебя что-то не устраивает? Я не удовлетворяю тебя? В чем? Она помолчала, её глаза задумчиво застыли, впившись в пустоту. - Это просто что-то новое. Просто секс - Исключено. Я подошёл к раковине и, промокнув и вычистив тряпку от сладости, убрал с пола сливовые разводы напитка. Я неприязненно поморщился - колени все ещё были в компоте. - Я ведь предлагаю хорошую кандидатуру. Ты ведь доверяешь Ему. Вот ещё одна ужасная черта - манипулирование. Она искусно умела давить на нужные кнопочки и, определенно, знала, как вынудить человека идти на уступки. К её большому сожалению, и моему счастью, у меня как-то сразу получалось раскусить её уловки. Вот и сейчас. И ведь рогами-то уперлась: нахмуренные брови, упрямый подбородок и крепко стиснутая челюсть. Вроде совсем не изменилась, та же, к которой я подошёл с плиткой шоколада и надеждой в глазах в средней школе, но я все пытался понять, когда она - стойкая, но не лишенная скромности - превратилась в Это. В Это, которое одним взглядом и словом могло заставить меня захотеть провалиться через все семь этажей и вырыть себе могилу где-то в канализации дома, куда бы мне вместо цветов о светлой памяти доставались лишь крысиные экскременты над кучкой вырытой землицы. И если на Него я всегда мог положиться, то сейчас очень сильно сомневался в том, что могу ввериться ей. - Забудь, пока ты состоишь со мной в отношениях, никого третьего между нами не будет, - отчеканил я сквозь зубы и покачал головой, отгоняя от себя глупые мысли. Она пронзительно посмотрела на меня влажными глазами и поджала губы, словно пытаясь заглушить вырывающиеся слезы и обиду. Метаморфозы, происходящие с её поведением никогда не переставали удивлять и сводить с ума. Вот минуту назад мне хотелось её встряхнуть за плечи и накричать, момент, и я еле сдерживаю себя, чтобы не начать заглядывать в глаза и просить прощения за свою грубость. Я зажмурил глаза, покривив рот, когда она шумно судорожно втянула ртом воздух и дрожащим голосом выдавила из себя оправдание: - Ты просил быть честной, я говорю тебе то, о чем думаю, но... т-ты... Резко оборвала предложение и прикрыла глаза, вслед за тем устало пряча лицо в ладонях. И мне вдруг совершенно внезапно стало совестно. Вы, должно быть, подумаете, что я совсем дурак и будете правы. Но так уж вышло, что распознать её ухищрения я мог. Вот только противиться никогда особо не получалось... - Обещай, что забудешь об этой затее, если хён откажет. Девушка вмиг засияла. Клянусь своим стоящим целое состояние фотоаппаратом и, черт возьми, детородным, это последний раз, когда я ведусь на это.

***

Все вы знаете насколько утро понедельника может быть отвратительным. И я в этом убедился лишь сильнее, проснувшись сегодня утром и осознав, что день "Хэ" настал. Я абсолютно не подготовил речь и ни разу не передумал насчёт дерьмовости секса втроём, а многочисленные форумы, где мои сотоварищи дискуссировали насчёт прелестей такого рода эксперимента ни разу не способствовали оптимистичному расположению духа. Единственное к чему я был готов - фингалу под глазом, после того как я подойду к лучшему другу с просьбой поучаствовать в этом бесчестье. Всю дорогу до университета я потратил на то, чтобы страдать и костерить свою бесхребетность. Однако рациональная часть меня вынуждала придумывать и анализировать различные ходы событий, выискивала удобный случай непринуждённо выложить товарищу задуманную идею с его участием. Я не понимал, как я должен сделать это «непринужденно» как выразилась моя возлюбленная. Типа... «Эй, Чон, не хочешь зайти ко мне в эту субботу? С меня пиво, пепперони и отменный отсос от моей девушки…». Так? Звучало, как минимум, отвратительно. Эта ситуация ужасно нервировала. Я не знал является ли это просто капризом и наваждением, сокровенной фантазией или всё дело в том, что я не удовлетворял её желаний и она хотела разбавить безыскусный секс со мной, разделив своё тело с надёжными руками и вечно лукавым взглядом друга. Стыдно признавать, но я боялся, что он может оказаться для неё лучшим вариантом, среди имеющихся. Такие как он умеют привлекать людей своим загадочным бесстрастием и совершенно необъяснимой иррациональной притягательностью. Я не был слепым, потому явно понимал, что тягаться с ним мне не по зубам. Невольно подслушав тихие шепотки одногруппниц, можно было узнать, чьи губы на своей шее представляют девушки, когда скрещивают под партой ноги и жмурятся, кусая губы. Я же, со своей миловидной внешностью, вызывал у противоположного пола лишь желание ущипнуть за щёчки и, умиляясь, потрепать по волосам. В ушах отдало фантомным хриплым стоном, и по спине пробежали мурашки. Если уж даже меня пробирало до костей... Я поджал губы. Единственное, что меня хоть как-то утешало, хоть и было высшим проявлением эгоизма, так это то, что Чон Хосок не из тех, кто мутит воду, ввязываясь в сомнительные отношения с ненадёжными людьми. И если меня решат покинуть – он не станет новым пристанищем. В аудитории было многолюдно – собрался весь поток и, быстро осмотрев переполненный зал, я не нашёл нужного человека. Я даже изумился себе – столь бессмысленным было это действие. Как можно было забыть, что у Чон Хосока швейцарские биологические часы - он приходит исключительно вовремя и никогда - раньше или позже. Пришлось сесть ближе к преподавателю - все задние парты были заняты студентами, пришедшими подрыхнуть на паре. Иронично хмыкнув, я подумал о том, что вряд ли преподаватель по истории позволит кому-либо заниматься чем-то кроме как запоминанием дня рождения собаки двоюродной сестры императора Корё. Нервно барабаня пальцами по парте, я заставлял сидящую рядом одногруппницу, пятерки которой разве что на лбу не написаны, раздражённо оборачиваться. Я игнорировал её настойчивый испепеляющий взгляд - пара не началась и я никому, по-моему мнению, не должен был помешать своей истеричностью, а если и помешал бы, то сейчас мне было плевать с высоты её прикрытого чёлкой лба. Я не собирался идти на компромисс, в конце концов, не её причислили к хреновым любовникам. Жертвой здесь был я и хотя обычно ненавидел, когда мне сочувствовали, сейчас мне жизненно необходимым было, чтобы меня пожалели. Впрочем... А знаете... самое интересное - она и словом не обмолвилась по поводу того, чтобы я перестал играть на струнах её нервов, постукивая пальцами по поверхности стола, так что я мысленно записал её в мазохисты и посчитал себя вправе пренебрегать её невербальными попытками отправить меня в ад. Дверь без единого звука осторожно распахнулась, я рефлекторно повернул голову. Хосок расслабленной походкой направился в мою сторону, даже толком не оглядев аудиторию. Казалось, у него какой-то встроенный радар на меня – он всегда умудрялся находить меня даже в самой густой толпе, которую только можно представить. Не надо было смотреть на часы и быть экстрасенсом, чтобы понять, что, когда зашедший приземлит свой крепкий зад, обтянутый светлыми джинсами, рядом со мной, прозвенит звонок. Я порой даже подумывал бросить лингвистику и пойти в науку, чтобы написать доктрину об этом феномене, столь иррациональным он казался. Я нахмурился, оставив в покое парту. Одногруппница облегченно вздохнула, провоцируя меня на дальнейшее подзадоривание её нервозности, но я оставил эту идею, кивая в знак приветствия присевшему рядом со мной хёну. Он был навеселе и, что удивительно, сдержанный в проявлении эмоций при посторонних, без разбора одаривал своей улыбкой всех вокруг и без конца здоровался со знакомыми сокурсниками. - Хорошее настроение? - Хосок окатил меня непонимающим взглядом в ответ, - Ну… светишься как начищенный таз, - я небрежно обвёл указательным пальцем лицо. - Я свечусь так, словно бы кто-то в нашей компании должен разбавлять атмосферу печали и уныния. - Зачем? – я пожал плечами, - Давай оба будем делать вид, будто всё плохо. Хосок сощурился. - Кажется, кое-кому даже не придётся делать вид. Я проигнорировал его выпад, словно пропустив через уши. Старший посмотрел на меня внимательным взглядом, но напирать не стал. Я нервно сжал в руках ручку и упорно притворился, что очень сильно занят записями в тетради, тут же мысленно долбанувшись о стену головой, потому что из-за нервов, я упорно желал испортить хёну настроение своей унылой рожей, а это никуда не годилось! Сам он пребывал в хорошем расположении духа, потому решив, что он просто забудет о моём существовании, дабы не тяготиться моими проблемами глобального масштаба, я устало вздохнул, жалея о том, что не втиснулся между студентами задних рядов, чтобы просто попытаться отоспаться за всю бессонную ночь. - Мне стоило взять салфетки? - внезапно раздалось с боку, я непонимающе нахмурился. Чон замер и, внимательно вглядываясь в моё лицо, ухмыльнулся. - Зачем? - Ты мрачен как осеннее небо, кажется, что вот-вот и из глаз хлынет ливень. - А как же товарищеское плечо? - пошутил я с покер фейсом. Хосок притворно ужаснулся: - Только не на брендовую футболку! Тут непроизвольно моя бровь скептически взлетела вверх, показывая другу всё, что я о нём думаю. - Это была шутка… - исправился он и отвернувшись начал вытягивать из рюкзака учебные принадлежности. Он внезапно замер и покривил губы, что-то явно обдумывая. Я со вздохом опустил голову на парту и пару раз слабо стукнулся лбом о поверхность, и хён вновь перевел своё внимание на меня, подтянул руку и взлохматил волосы на моём затылке, а когда я повернул к нему голову, медленно провёл большим пальцем по тонкой складке между моих бровей. Я беззвучно охнул от неожиданности, но тут же поспешил сгладить причину хосоковской тактильности за расслабленным выражением лица. Он довольно улыбнулся, демонстрируя ямочки, и отстранился - Можешь хоть порвать её, если это поднимет тебе настроение. Я тут же расплылся в благодарной улыбке, прислоняясь щекой к холодному гладкому дереву. Хосок следом хмыкнул, словно увидев результат своей работы, хотя успел отвернуться от меня и уже сосредоточенно слушал зашедшего преподавателя, казалось, оторвав от своего пристального внимание мою скромную персону. Не знаю, насколько бы мне подняло настроение разрывание его футболки, но его слова, определенно, подействовали должным образом. Я всю пару пытался подобрать подходящий момент, чтобы заговорить с хёном, но, когда до конца оставалось пять минут, я понял, что так и продолжу оттягивать время и так и не смогу решиться. Поэтому, проигнорировав просящий помолчать разум, решительно выдохнул воздух из лёгких и максимально беззаботно, по крайней мере, в тот момент, мне так казалось, произнёс: - Хён, мы можем поговорить? - М-м? - не отрываясь от тетради, тихо промычал он в ответ. - Я бы хотел обсудить с тобой одну тему... - Слушаю... - рассеянный кивок головой. - Весьма... нескромную... Хосок, расписывающий причины какой-то там войны, название которой я пропустил мимо ушей, занятый улавливанием его душевного состояния, замер и поднял на меня взгляд аля «неужели мой мальчик подрос» и развернулся ко мне всем корпусом, показывая мне свою готовность внимательно выслушать. Вот только сам я сомневался в готовности всё рассказать. - Как ты относишься к сексуальным экспериментам? - выдал я на одном выдохе. Чон застыл. - Ну… Есть ли у тебя подобного рода опыт? - поправился я. Он задумчиво воззрился в потолок, но не долго раздумывая, кивнул: - Наручники, секс в общественном транспорте, партнер с мазохитскими наклонностями… - заметив моё смятение, он в то же мгновение замолчал и криво усмехнулся, понимающе качая головой, - Мне не понравилось… Я пожал плечами и пытался держать невозмутимое выражение лица, хотя изнутри меня разрывала неловкость за заданный вопрос. - Обожаю нежности… - внезапно шепнул хён и подмигнул. Господи... Я натянул улыбку, она вышла жалкой и напряжённой, что не обошло его внимание и он тут же свернул тему: - Какие тебя конкретно интересуют? Хочешь прикупить игрушки для своей красотки? - Н-не совсем… - Выкладывай. - Н-ну… Он ожидающе сверкнул глазами и закатил глаза, когда я затянул паузу. Я раздраженно цокнул в ответ, но вновь смешался, стоило мне попытаться сформулировать предложение. - Мы-хотим-попробовать-секс-втроём, - скороговоркой произнёс я, надеясь, что он не разберёт и уткнулся носом в конспект, без осмысления выводя на бумаге всё, что говорил преподаватель, но хён был бы не хён, если бы не услышал и не понял. Чон сложил губы в букву «о» и проморгался пару раз. - Это она предложила? – спросил он, напоминая о том, что называет мою возлюбленную исключительно «ею» - никогда по имени. Я заметил как он неприязненно поморщил нос. Я не знал стоит ли мне радоваться или нервничать. Вот только, мне не хотелось, чтобы он плохо думал о моей девушке, которую хён почему-то и так обделял своей симпатией. - Нет, - растягивая гласную, медлительно ответил я. Черты его лица мгновенно смягчились. - Я такого не пробовал, - честно ответил он, сверкая зубами, - Маленький извращенец! – громко захохотал он, отчего привлёк хмурый взгляд преподавателя к себе. Но это его нисколько не смутило и он обворожительно улыбнулся старику. А мне захотелось провалиться сквозь землю, мне казалось, что не услышал бы нас только глухой. Голос Хосока отдавал эхом - то ли по аудитории, то ли в моей голове. - Хён! – заныл я, смущаясь, - Давай тише… - Чего стесняться? Что естественно, то не... - он не стал продолжать, оставляя мне додумать самому. - Просто… я не уверен, что… - Ты ведь не был ни с кем кроме своей благоверной? – перебил хён, Я утвердительно качнул головой. Хосок расплылся в хищной улыбке, - Вот и проверишь насколько хороша в постели твоя куколка, могу подкинуть номера самых роскошных деток, которых я пробовал! – он блаженно зажмурил глаза и откинулся на спинку скамьи. - Нет… спасибо, - я замялся и опустил взгляд. - Почему? - Чон помрачнел. - Н-ну мы уже с ней решили… Он поражённо раскрыл глаза. - Только не говори, что она выбирала третью! Не так ведь? Я так и знал! Выбрала подругу, да еще и наиболее невзыскательную, наверное, чтобы ты не заглядывался. Нет! Так не пойдет! - Я запаниковал, когда увидел, как к нам начали оборачиваться сокурсники из-за громкой возмущенной тирады Хосока и пытался прикрыть ладонью его болтливый рот, но, казалось, его сейчас ничто не способно остановить. Я прикрыл лицо ладонями и оставил попытки его заткнуть. - Да, в конце концов, не она же будет её тра… - это уже было выше моих сил, и где-то глубоко внутри ,та часть меня, впитавшая в себя воспитание семьи педагогов, не могла позволить хёну ронять подобные слова в присутствии дам и преподавателя, поэтому привстав со своего места, я бездумно заорал на весь зал: - Да заткнись ты, хён! Я хотел парня! Хосок вмиг замолк. В унисон пронёсшейся по аудитории хохоту, его бровь насмешливо изогнулась и он расплылся в сдержанной подбадривающей улыбке, словно пытаясь не стеснить меня сильнее. Я глядел на маленькие ямочки, испещрившие его щёки и думал о том, что на моём лице сейчас можно было пожарить яичницу, столь сильно опалило мои скулы смущение. Я плюхнулся обратно на скамейку и прикрыл глаза ладонью, больно прикусив губу. Раздался звонок. - Отлично, Ким Тэхён, на отработке собирается много юношей, Вам представится возможность оценить.

***

После моего сбивчивого разъяснения, хён выпал в осадок, пугая меня своей отстраненностью, а затем бесцветным голосом сообщил, что не завтракал и ужасно голоден. Мы отправились в кафетерий, Хосок набрал себе целый поднос еды, оправдываясь тем, что ему наконец выдали заработную плату, а мне кусок в горло не лез. Я нервничал. Он ничем не ответил на мою просьбу и я начал уже сам додумывать мысли за него - должно быть, он считает, что я законченный извращенец и не хочет участвовать во всем этом, оттого тактично молчит и старается быть вежливым. Хён вел себя так, словно ничего не произошло, смеялся и рассказывал мне про какой-то фильм, который посмотрел на днях. Я слушал его вполуха и ковырялся вилкой в салате, который он заставил меня взять. Однокурсники хохотали, рассказывая своим друзьям произошедшее на истории, словно по сломанному телефону, переиначивая слова и добавляя новые подробности. Но что было удивительно – меня совершенно не волновали слухи, но вот притихший друг, который вел себя излишне беззаботно и раскованно, очень сильно настораживал меня. Я поднял на него свой опущенный взгляд из под ресниц и долго высматривал его действия. Он аккуратно резал тонкие куски от стейка и клал их в рот, болтал без умолку, но не поднимал глаз, уткнувшись в тарелку. Он и вправду не испытывал неловкости – Хосоку не присуща фальсификация, но отчего-то он не желал говорить о случившемся и уводил беседу как можно дальше от этой темы. Чон заметил мой пристальный взгляд и ответил мне тем же. Я открыл было рот, но меня перебили: - Я помню… Я порывисто кивнул, мысленно благодаря его за то, что мне не пришлось пересиливать свою внезапно объявившуюся застенчивость. Он долго смотрел на меня, словно в первый раз увидев. - И? – подтолкнул я, поторопив, скорее желая услышать его выводы. Но хён и не думал спешить, тщательно пережевывая мясо, он откинулся на спинку кресла и направил задумчивый взгляд вверх. - Меня не покидает ощущение, что это не твоя идея… - хён недоверчиво прищурился. Я взглянул на него как баран на новые ворота и он поспешил объясниться, - Ты любишь её, - медленно кивнул он головой в такт своим словам, как будто фраза требовала дополнительного утверждения, как будто он пытался убедить в этом себя, - Зачем тебе нужно, чтобы кто-то другой её трогал? – резонно заметил он, заставив меня растерянно похлопать глазами. Действительно, зачем? Я не знал, чем ответить ему. Мы замолкли на какое-то время и я уже думал, что этот вопрос останется риторическим завершением неудавшегося разговора и результатом моего неискушенного дипломатического опыта. Хотя чего скрывать, я даже не приложил усилий, чтобы попытаться получить его согласия, но ведь я и сам этого не хотел... Но вдруг хён помотал головой, резко подаваясь вперёд корпусом: - То есть… я хотел сказать... эм, я подумал, что ты должен был пригласить третьим человеком девушку, - он неловко замялся, но последующая широкая улыбка сгладила ситуацию, - Не меня… - добавил он глупо, уточняя. - Мне кажется, тут важна самая идея, а не пол третьего участника, - нашёлся я ответом и был ужасно горд за себя в тот момент, ведь я чувствовал себя настолько по-идиотски, что мысли хаотично разбегались, потому было довольно сложно собрать связное предложение. Чон внезапно насмешливо хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, впиваясь заинтересованным видом куда-то за мое плечо. Я обернулся и столкнулся с Ней глазами. Она спешно отвела их, успешно изображая, что вовсе не следит за переговорами. - Что такое? - изумился я, поворачиваясь к нему обратно и, заметив, как дрогнули уголки его губ, искривляясь в какой-то недоброй ухмылке. - Да вот, думаю, может, чего не знаю о тебе. Он прячется за чашкой кофе, плохо скрывая повеселевшее выражение лица и смешинки в глазах. Меня накрывает осознание. - Хён... - выдавил я, изумленно раскрыв рот. - В этом нет ничего плохого... - глумился он надо мной, оставаясь до чертиков невозмутимым, поглядывал в потолок, словно отводя взгляд и лишь изредка поглядывал на меня с улыбкой и каким-то таинственным выражением лица, словно вызнав мой самый страшный секрет и потешаясь над ним, - Серьёзно, не грузись так, тысячи мужчин такж... - Замолчи! - зашипел я уже в который раз за день, мрачнея и, внезапно даже для самого себя, покрываясь алыми пятнами. Хён загадочно улыбался, устремив бездумный взгляд куда-то себе под нос. А меня в голове проносились ироничные высказывания товарищей из форума: "Лол, каким образом присутствие девушки между двумя мужчинами, способно сделать такого рода секс менее радужным?". А он все лыбился, стараясь скрыть это. - Хосок-хён! Я чувствовал себя одураченным, глядя на это лукавое лицо и издёвку, которую не скрыть за опущенными густыми ресницами. Он поднял голову и долго смотрел на меня задумчивыми глазами и, не отрываясь, аккуратно вытер рот салфеткой. Затем так же молча встал со стула, со скрипом отодвигая его и заставляя меня тревожно вытаращиться на него. Я беспомощно сжимал ладони в кулаки. Я испугался увидеть осуждение или брезгливость на его вечно радостной и умиротворенной физиономии, но не мог позволить себе упустить хоть одну эмоцию и продолжал таращиться. Его реакция была неожиданной и устрашающей, напугало даже не то, что он мог меня неправильно понять, а то, что хён может уйти и даже не высказать своего мнение о идее с его участием, не дать ответа. Мне очень не хотелось, чтобы он подумал обо мне всякого... Групповой секс казался мне чем-то безнравственным и неправильным, меня даже не заводила мысль об этом. И он ведь мог быть того же мнения... А я сказал, что это моя затея! Тупица Ким Тэхен! Я уже ожидал чего угодно, не того, что он улыбнётся и потреплет меня по волосам. Я думал, у меня глаза выкатятся. Я ошарашено наблюдал за его мягкими движениями, спутывающими мои волосы, а моя расслабленная шея позволяла голове безвольно качаться из стороны в сторону. Я выглядел, как минимум, страдающим кретинизмом. А хён напоследок легонько щёлкнул меня по подбородку и подмигнул: - Позвони, как будете готовы… И все. Без реверансов и "будьте добры". Чон Хосок от мозга до костей.

***

- Нет, не шучу я… Да, да… Да зачем мне лгать?! Ну согласился он, угомонись уже. Почему? Да откуда мне знать?! Вдруг всю жизнь мечтал тебя поиметь! Что значит выбирай слова? А как иначе называть это? Слушай… я ставлю трубку, - уже тише сказал я, заметив, как на кухню зашёл Хосок и с предельно честным выражением лица, стараясь делать вид, будто не подслушивает разговор, насвистывал под нос песню и перебирал в полках посуду, - Да, до встречи… И я тебя. Я шумно вздохнул и стирая со лба метафорический пот, устало прикрыл на мгновение глаза. Из окна Сеул пестрил разноцветными огнями ночного города. Стояла поздняя осень. Холод уже пускал свои длинные щупальца под тонкие, но фасонистые пальто горожан, которые, озабоченные всепоглощающей рутиной и цейтнотом, позволяли ему сквозящим морозным ветром оплетать их продрогшие тела. Я усмехнулся, вспомнив как однажды решил вывалить кучу денег на новомодное строгое пальто, в котором я выглядел необычайно и удивительно серьёзным и взрослым мужчиной. Этот факт был способен отключить во мне все рациональные помыслы, вот только красивая вещица была предназначена явно не для холодной осени столицы, как заметил друг недовольно ощупав ткань. Чон тогда вырвал у меня портмоне из под носа и молча вышел из бутика, оставив консультантов и меня удивленно хлопать глазами вслед. Я был ужасно расстроен, но кутаясь в тёплый пуховик, который позже выбрал хён, я не решался напомнить ему о своей обиде. - Куколка твоя? – поинтересовался Хосок и, шумя столовыми приборами, вырвал меня из раздумий. Я кивнул. - Через полчаса привезут пиццу, что будем смотреть? В ответ мои плечи чуть приподнялись и опустились. Мы с хёном устраивали субботние посиделки каждую неделю – это было нерушимой традицией нашей дружбы. Мне нравилось зависать у него – бабушка завещала Хосоку свою квартиру, и он, после совершеннолетия, сразу съехал от родителей, самостоятельно обеспечивая себя - оплачивая за учёбу и житье-бытие. Мне порой из-за этого становилось совестно потому как, сам я все ещё сидел на шее своих предков, но Чон всегда отнекивался, когда я восторгался его решительностью и независимостью, говоря мне, что он не ушёл бы, будь у него такие родители как у меня, на что я лишь закатывал глаза. Однако мне хоть чуточку, но становилось легче. Иногда мы оставались у меня, когда мои папа и мама, прибрав всех мелких, уезжали отдохнуть на дачу, но это случалось довольно редко. Хосок любил бывать у меня дома, гулял по саду и повторял, что, когда построит свой дом, то там обязательно будет бассейн и камин в точности как у нас. Я улыбался в ответ, не сомневаясь, что так и будет. Мой золотистый ретривер, не признающий даже моих братишек и сестренку, ластился к старшему и преданно махал хвостом, чем оскорблял моё эго заботливого хозяина. Хосок однажды в ответ на мои обиды больно укусил меня за плечо и убежал, заливаясь хохотом, а за ним хвостиком мой Шики. Я лишь пораженно застыл на месте и ощупывал пронизывающую болью конечность, когда с верху донеслось громкое: «Я бы съел тебя, будь я Шики». Позже я вызвал его на честный дуэль и хён был в отместку столкнут в бассейн. Моё торжество прерывали назойливые мысли о том, что мне поддались, но я настойчиво игнорировал их. Мне и самому больше по душе было, когда мы переносили субботние вечеринки ко мне – хён брался за готовку сам и непременно готовил что-то замудренное и труднопроизносимое, но всегда вкусное, заставляя меня поражаться тому, сколько в одном человеке может уместиться талантов; усаживаясь у камина, мы до утра разговаривали, обсуждая что-нибудь бессмысленное и глупое или дискуссируя насчёт проблем мирового уровня, а затем засыпали прямо в гостиной, хаотично разбросав мягкие подушки по комнате. И тогда по утрам у меня появлялась возможность насладиться вкуснейшими оладьями хёна на завтрак. Сегодня мы засели у Чона и решили посмотреть фильм. Хён, страстно любящий кино, копил на огромный телевизор едва ли не полгода и, к большому счастью, коробка оправдывала все старания друга, превращая уютную гостиницу в настоящий кинотеатр. - Пятьдесят оттенков серого, м? – выгнул бровь Хосок, весело захохотав. - Нет, – запротестовал я, морща нос. - Господи, Ким… - обречённо заохал он, откидывая в сторону планшет, через который искал фильм, - До чего ты занудный! Ни пошутить, ни порно посмотреть… - я нахмурился и Чон тут же закатил глаза, тыкнув в меня пальцем и подтверждающе качая головой, словно мои действия доказывали правдивость его слов. В голове скептически пронеслось, что после моей просьбы о его соучастии в сексуальном эксперименте, меня вряд ли можно считать занудой в этом смысле. - Нет, я просто смотрел уже. - Так, я тоже, - пожал он плечами. - По-моему он не тянет… ну… для того, чтобы его пересматривать, - невразумительно объяснил я, заливаясь краской. Хосок сверкнул зубами. - Согласен. Утром, проснувшись, я как обычно просматривал ленту в твитере, когда сверху на экран опустился баннер с лаконичным сообщением от мамы: «Ок» - гласило оповещение. Вот и долгожданный ответ. Я коротко глянул на дрыхнувшего рядом друга. Его ресницы дрогнули и следом сбилось ровное дыхание. - Хён, в пятницу родители уезжают на дачу, - сообщил я, уверенный в том, что тот услышит. Он поднял на меня ясные глаза, в которых не было и намека на сонливость, затем моргнул, показывая, что фраза услышана. Я прикусил губу. - Я пригласил её… Чон невозмутимо и спокойно улыбнулся мне, глядя прямо в глаза, понимающе кивнул, заставляя меня расслабить напрягшиеся плечи, но его последующий вопрос прозвучал словно выстрел, направленный в мою голову: - Ты занимался анальным сексом? Его голос был сильно охрипшим и низким ото сна – невольно приметил, хотя это было последним, что меня сейчас волновало. Я широко распахнул глаза от изумления. Надеюсь, у меня слуховые галлюцинации. - П-прости? – задохнулся я, вскочив с кровати и наклоняясь к хёну, хотя фразу услышал отчётливее некуда. - Вижу, нет. – обречённо вздохнул он, морща лоб и скрывая лицо за одеялом. - Э-это плохо? – не понял я, неловко замерев на месте и пялясь на голубые облака, что были изображены на подушках. Из под одеяла раздалось приглушенное бурчание: - Экспериментов захотелось видите ли… - он резко отбросил в сторону одеяльце и из под него показалось его хмурое лицо, - Слушай, ты хотя бы гуглил? Имеешь представление о том, как это происходит? - Да. – соврал я. Хён выгнул бровь. - Нет… Он молча поднялся с кровати и отправился в сторону ванной. - Хён, ты куда? – растерялся я. - Подрочить.

***

- Я приду к восьми, прости, детка, что опаздываю… С меня вино… или что ты хотел бы? Затянулось напряжённое молчание. - Ничего страшного, не спеши, вино сойдет… - сумбурно протараторил я, косясь в сторону спальни. - Ты уверен, Тэ? - Что? Почему ты спрашиваешь? – сделать беззаботный голос и изобразить непонимание оказалось довольно просто, но вход в театральный мне был закрыт: - Я возьму две бутылки. Раздались гудки. Прелестно… Я заказал домой пиццу, не знаю даже зачем, вряд ли у нас будет время для перекуса. Гораздо полезнее сейчас было бы купить блок пива или горсть каких-нибудь возбуждающих таблеток, а лучше и того и второго, мне казалось, что из-за моего конфуза у меня даже может не встать. Слава вселенной, я уже научился смотреть на свою возлюбленную без осуждения, принимая во внимание её желания и стараясь приложить все усилия, чтобы исполнить их. Хоть и дрожали поджилки. Я с ужасом вспоминал красочные описания и позиции группового секса, которые расписывал мне Хосок, невозмутимо кушая свою яичницу с беконом и попивая кофеёк, едва не оттопырив мизинец. И как только такие слова можно произносить, не налившись краской? - Как хочешь… Ты не знаешь, что теряешь, сзади ощущения намного ярче… Блядь. Моя голова и сердце разрывались при напоминании предстоящего. Я ревновал, но не знал кого и зачем, я боялся, что разочаруюсь, но не понимал в ком я мог разочароваться и с чего вдруг. Я не желал, чтобы мою девушку касались чужие руки, но в то же время осознавал, что Хосок-хён – не чужд мне. Ожидание, приправленное моими хаотичными мыслями, лишь усугубляли моё душевное состояние. Без драмы, но было о-очень херово. Настенные часы отсчитывали без десяти восемь и я понимал, что уже поздно думать о том, чтобы дать задний. 20:00 А Чон Хосок, как обычно, был раздражающе пунктуален.

***

- Фул-хаус! - Да быть не может! - Издеваешься?! Брюнетка заливисто захохотала, бросая на пол успевшие помяться в пьяных пальцах колоду из пяти карт. И правда, фул-хаус… Уже второй час мы проводили за уничтожением содержания принесенных хёном бутылок вина, а после и мини-бара отца, который мы случайным образом отыскали в комнате родителей, играя с Шики в догонялки, а точнее пытаясь отобрать у него кроссовок его любимого гостя. Вещь была непоправимо испорчена, но отцовский Джек Дениелс и Джони Уокер обещали исправить загубленный вечер, ярко блестя стеклянными боками, отражая подключенную цветомузыку. Веселье приобретало неожиданные обороты, мы успели разбить любимую вазу матери и избавить меня от карманных денег на следующий месяц, разлив на дорогущий планшет сестренки виски. Будь это айпад мелких спиногрызов, я бы лишь отмахнулся, убеждая родителей, что всё, что происходит – оно к лучшему, но расстраивать свою принцессу и видеть её обиженно поджатые губки – выше моих сил. Вот и придётся раскошеливаться. На удивление, даже пицца была съедена и коробка сиротливо валялась у порога спальни. В глазах всё плыло, несмотря на то, что мы так и не дошли до второй бутылки вина, что принёс хён, хотя связно мыслить я всё ещё был вполне способен. А вот моя девушка, по-моему, не очень… Хосок, оставшийся в одних джинсах, обреченно застонал, откинувшись назад и разложившись звёздочкой на прохладном паркете. Хён кинул на меня безнадёжный взгляд и слегка непослушными пьяными пальцами потянулся к молнии на ширинке. Мне оставалось лишь смеяться над нашей везучестью, точнее её отсутствием, но в отличие от Чона, выиграв прошлый раунд и избавив его от футболки и девушку от рубашки, под которой у неё, к счастью, оказалась футболка, я все ещё был более чем одет. Я быстро стянул майку через голову и остался лишь в домашних спортивных брюках. - Может, не надо, а? – уныло проговорил Хосок, уже расстегнув пуговицу, но не решаясь снять с себя предпоследнюю спасительную тряпицу. - Ну же! Не строй из себя стесняшку! – улыбалась моя возлюбленная, сияя полупьяными глазами и, совсем не скрываясь, оценивающе оглядывала впечатляющую фигуру моего друга. На меня и взгляд не бросила. Ах, ну да, чего она там не видела… - Я и не строю, я мог бы вообще пропустить прелюдию, но… всё для Вас… – ухмыльнулся хён и кивнул подбородком на оставшиеся рядом с коробкой из итальянского ресторана рюмки. Он поднялся и, вставая на колени, припустил брюки до середины ягодиц, но так и замер, повернувшись внезапно ко мне. Я смешался, опуская глаза к своим картам. Семь, два… чертовщина. - Классные трусы. - Спасибо. Я смотрел на тонкую светлую полоску трусов на которых черным по белому было выведено название всеми известного бренда и пока мой мозг пытался переварить извещение о том, что кульминационный пункт сегодняшнего вечера подходит к своему логическому основанию, девушка, оседлав мои ноги, закинула руки на мою шею. - Жив? – прошептала она в мои губы. Я успел лишь невнятно угукнуть, прежде чем она впилась поцелуем в мой рот, затыкая все комментарии. Боковым зрением я уловил как Чон поднимается с места. Вот и всё. Я подхватил её за тонкую талию, слегка задирая светлую футболку. Хосок подобрался сзади и ласково проведя ладонью по моим волосам, словно поощряя и одобряя мои действия, наскоро чмокнул сидящую на мне верхом в висок и потянул резинку небрежно перехватившие в пучок её тёмные пряди, распуская волнистые локоны на плечи. Неожиданно для себя я обнаружил, что меня ужасно завёл вид изящных, но крепких рук хёна, перехвативших хрупкую шею моей любимой. Природа моего возбуждения была мне непонятна, однако я, наконец, решился пренебречь внутренним голосом, созывающий меня во всём искать рациональный смысл. Какой здесь вообще может быть рациональный смысл? Проворно нырнув языком в мой рот, она тут же выскользнула и проложила влажную дорожку по моей линии челюсти, за ухом, шее и, остановившись, припала маленькими поцелуями к моим плечам, оставляя неяркие засосы на ключицах. Я провёл одной рукой вниз по изгибу её поясницы и подхватил ближе за бедро. Приподняв голову, осознал, что хён всё это время неотрывно следил за движением моих рук. Он ухмыльнулся, подмигнув мне, а затем, взяв меня за кисть, которой я придерживал её за пояс, опустил к чужой заднице. Мои брови изумленно взлетели вверх. Уместившись на моих вытянутых коленях, он невесомо коснулся пальцами плоского женского живота и невообразимо медленно потянул белый подол вверх, продолжая кончиками пальцев вести по её светлой коже. Хён заставил её мелко задрожать. Он проделывал все движения настолько точно и умело, что даже я восхитился и завороженно следил за ним, пытаясь уловить всё до каждой мелочи. Девушка коротко промычала, впиваясь зубами в мою плоть, и мелкие мурашки пробежали по моей спине от вибрации её почти неуловимого стона. Она оторвалась от меня, поднимая руки, помогая хёну содрать с неё футболку и небрежно отбросить в сторону. Её руки уверенным движением откинули длинны волосы в сторону, позволяя Хосоку добраться губами до созвездия родинок на её лопатках. Я знал их расположение наизусть и на мгновение меня опалил горький укол ревности, потому я тут же припал к шее своей возлюбленной и с особой остервенелостью оставлял на ней засосы-укусы, которые должны были обозначить её принадлежность мне, но, кажется, ей это пришлось по вкусу и она внезапно качнула в ответ бёдрами, имитируя фрикцию, и от внезапной вспышки приятных ощущений я протяжно застонал. Чон замер. Пелена возбуждения застелила мои глаза и уже больше ни о чем не мог думать, кроме того, чтобы снять с неё эти невероятно узкие джинсы, развести ноги и… Я завёл руки за её спину, случайно касаясь твёрдой тёплой груди Хосока, который тут же отстранился от девушки и ожидающе замер, наблюдая за моими действиями, я было потянулся к запонкам её нижнего белья, чтобы отбросить совершенно ненужную вещицу в сторону, но не обнаружил оной и растерянно захлопал глазами, ощупывая тонкие кружева. - Это снимается спереди, - без намёка на насмешливость, улыбнулся Хосок мне и приобняв брюнетку сзади, ощупал её грудь и, добравшись до неприметной застёжки, ловко расстегнул бюстгальтер, вместе с тем целуя её в шею там, где алели мои метки. Я смутился и благодарно кивнул, стыдясь своих собственнических порывов, охвативших меня мгновением ранее, которые заставили меня усомниться в надёжности друга, потому слегка завис, абстрагируясь от реальности. Когда я вернулся, моя девушка уже стояла позади меня, прижимаясь крепким захватом пальцев к моим плечам. Вдруг она подтолкнула меня к хёну, а я ожидающе застыл, не понимая, чего от меня желали. Хосок насмешливо хмыкнул и возвёл глаза к потолку, коротко ощупав переносицу двумя пальцами, словно испытывая раздражение. Но когда тот неожиданно поддался вперёд и коротко оттянул зубами мою нижнюю губу и вобрав в свой горячий рот, провел по нему языком и сразу же выпустил обратно, слегка отстраняясь, сказать, что я удивился - ничего не сказать. Он поднял взгляд к моей возлюбленной и проговорил с насмешкой: - Если не хочешь, чтобы твой бойфренд грохнулся в обморок раньше времени, воздержись от бурных фантазий… В ответ лишь весело рассмеялись, обхватывая меня поперёк груди и начиная покусывать то место, где шея переходила в плечо. - Я лишь хотела, чтобы между вами возник коннект, - мурлыкнула она, присаживаясь сзади и царапая ногтями бугорок соска. Я несдержанно охнул, прикрывая глаза. Хосок неискренне, но широко улыбнулся ей, а затем проведя по моей груди ладонью вверх до шеи и крепко обхватив ее, резко дёрнул на себя, заставив прислонившуюся ко мне брюнетку охнуть, - У нас с ним константный коннект... - шепнул он рядом с моим ухом, где уместив свою голову на моём плече, прижималась к спине моя возлюбленная. И судя по раздавшимся следом звукам, они поцеловались. Я убил червь сомнения, вызывающего во мне неудержимую ревность и был готов, чтобы приступить к главному. Я завёл руки за спину и ощутил лишь тонкую ткань нижнего белья, облепляющую фигуру девушки – походу в облаках я летал долго – тут же потянул ткань вниз и, стянув наполовину, нырнул ладонью между её ног. И тут же растянул губы в ухмылке: мышцы её живота судорожно сократились, а грудь, плотно прижатая к моим лопаткам, стала вздыматься чаще. Умелыми круговыми движениями я стимулировал комок нервов, наслаждаясь тем, как она царапала мою грудь длинными наманикюренными ногтями. Когда Хосок со смачным чмоком отстранился от чужих губ, та мучительно замычала, уже вся влажная от моих действий. - Не терпится ему, м? – улыбнулся хён, обводя кончиками пальцев точеный подбородок девушки, прикрывшей от блаженства глаза. Я убрал пальцы, заставляя её разочарованно захныкать, - Ну всё, малышка, тебе стоит отблагодарить своего парня, - он протянул ей руку и она аккуратно положила свою хрупкую ладонь на его. Хосок напоследок чмокнул её в тазобедренную косточку и, когда та присела, показательно положил руку на её макушку. Его поняли без дополнительных пояснений. Мой стояк был встречен едва скользнувшей по губам улыбкой, а вот её рот без промедления вобравший в себя мой член почти до середины, заставил меня до крови прикусить губу, чтобы не застонать слишком громко, хотя стесняться тут было некого. Обычно она до смерти ненавидела делать минет, всячески отнекиваясь и избегая этого акта, но сейчас показывала удивительные и неизвестные мне доныне умения, а мне лишь оставалось хвататься пальцами за колени, больно впиваясь ими в кожу и оставляя на ней синяки, еле удерживаясь от того, чтобы не схватить за волосы, пихаясь глубже. Но даже так, мне приходилось прилагать все усилия и контроль, чтобы как девственник позорно не кончить перед другом раньше времени. Тот же, выудив из кармана так и не снятых джинс маленький тюбик – смазка, понял я – стал размазывать по длинным пальцам прозрачную субстанцию, выглядя при этом ужасно сосредоточенным. Заметив мой взгляд, он поднял на меня глаза и приподнял уголок губ, показывая что-то наподобие улыбки, вслед за тем, не отклоняясь от меня, опустился на колени и провел языком по выпирающему позвоночнику темноволосой от середины до самой шеи, оставляя за собой влажный след, та замычала, не отрываясь от вылизывания головки моего члена и тут поддалась головой вперёд, я задохнулся от пронизывающих всё тело приятных импульсов. Знал бы, что всё окажется столь соблазнительно туманящим голову, не стал бы даже спорить. Пожалуй, после, надо будет взять у друга парочку советов. Хён прикусил упругую ягодицу моей девушки и, приставив к заднему проходу смазанный палец, аккуратно ввёл их в глубь. От этого зрелища у меня лихорадочно затряслись руки, как у алкаша. Когда в неё свободно проникали три хосоковских пальца, я отстранил её и погладил по щеке, наблюдая за скопившимися в уголках глаз слезами. - Больно? – настороженно спросил я, она отрицательно покачала головой. Я сразу же поднялся на несмело держащие ноги, когда Чон потянул темноволосую вверх. Он переглянулся со мной и мягко подтолкнул её ко мне, та, видимо явно была сообразительнее меня, и, не растерявшись, освободила меня от штанов, потянув за завязки, а затем крепко обхватила меня руками. Я подхватил её под колено и подтянув выше, приставил к истекающей естественной смазкой промежности член и начал медленно входить, чувствуя, как она охотно принимает меня, а из губ вырываются чувственные стоны. Господи… Бедро сильно стиснуло мой торс и я смог перевести свои руки на её талию, ещё быстрее вколачиваясь в желанное тело. Хосок отбросив на пол свои Кельвин Кляйн, подошёл ближе и крепко стиснул в руках задницу брюнетки, та вздрогнула и прижалась ко мне теснее, выгибая поясницу. Я думал сегодня меня уже ничто не сможет удивить, но хён удивительно легко справился с этой задачей. Друг притиснулся к девушке сзади, приобнял нас двоих, заводя кисти за спину, а затем внезапно его рука соскользнув с моих лопаток, провела влажными от смазки пальцами между моих ягодиц. Мои глаза широко распахнулись. Очередное блядь. - Пошалим? – шепнул он мне в ухо и раскатисто рассмеялся моей реакции. А я усиленно пытался вернуть челюсть с пола и спасти свои глазные яблоки от этой же участи. Игривость друга ещё никогда так далеко не заходила, оставаясь на пороге безобидных дурачеств. Я застыл, хватая ртом воздух, девушка дёрнулась и, приподнимаясь на носках, задвигалась резче, не потерпев моего внезапного торможения. Непроизвольные громкие вздохи вырывались из моей груди и я отчаянно прикусил губу, стараясь не издавать громких звуков, сам не понимая отчего. Казалось, прикосновение всё ещё горело, а скользкий гель так и остался во впадине между ягодиц, создавая неприятное ощущение вязкости на коже. Я был готов ударить его – шутка была отнюдь не смешной, но стоило Хосоку широко улыбнуться, сверкая ямочками - все сердитые начала выветрились из моих мыслей и я уже не мог злиться. Вместо этого я неожиданно весь покрылся алыми пятнами. Не было предела моему смущению, этот жест втискивался во все интимные пробоины моего сознания, оттого мои колени ослабели и я бы грохнулся, увлекая за собой спутницу, если бы хён не перенёс её вес на себя, позволяя мне отдышаться. Я сразу же уткнулся носом в макушку возлюбленной, скрываясь от внимательных глаз, но когда он проник в неё сзади, втискивая ко мне, казалось, сильнее некуда, я уже не мог ни о чем думать. Внезапно «хорошо» стало куда более ощутимым, притупляя все остальные чувства, мысли. Каждое выверенное движение Хосока, отзывалось во мне невероятным всплеском блаженства. И я потерял способность связно слагать мысли. Мы стёрли колени о жесткий ковёр, поясницу ужасно ломило, хоть мы и придерживали мою возлюбленную вдвоём, перепробовав все плоскости и вертикали, мы решили, наконец, проверить мою кровать на прочность. Мы двигались с ним в едином темпе, заставляя девушку громко кричать, хватаясь за белоснежные простыни, украшать мой торс длинными царапинами. Я лежал на спине и медленно, но глубоко толкался в свою возлюбленную. Она трепетно заалела и капельки пота стекали по её виску, выглядя при этом мучительно желанно и соблазнительно. Хён двигался в чертовски быстром темпе, отчего громкие стоны девушки превращались в бессвязные отголоски выдохов и судорожных вдохов. Мы усталые и изможденные столкнулись с ним носами и приникли к друг другу лбами, рвано задышав одним воздухом на двоих. Конец близился с каждой секундой. Он внезапно отрывая правую руку от груди брюнетки, неспешно повёл им по моему бедру и это совершенно неожиданно отозвалось по телу настолько оглушающей волной возбуждения, тонкими щупальцами опоясывая все мои нервы, что я не выдержал и с громким стоном излился в без конца хныкающую от удовольствия девушку. Я почувствовал теплые ладони на своей щеке и мутным бездумным взглядом провёл по лицу друга, который мощно толкаясь бёдрами в мою девушку, не сводил с меня внимательного взгляда - разнеженного и обессиленного - это последнее, что я успел запомнить, прежде чем потерять сознание, утомленный безумным экспериментом, который изначально не предвещал ничего хорошего.

***

Утром я проснулся от того, что собака пыталась умыть моё опухшее ото сна лицо своим шершавым языком, то соскакивая с кровати и насилуя лежащую на полу мишку сестры, то поднимаясь на кровать, очень усердно стараясь сломать мне лёгкие лапами. Уже после, я услышал музыку, глухо раздающуюся за прикрытой дверью. Мне пришлось пролежать так ещё минут десять, чтобы вспомнить события вчерашнего вечера и задать себе сотню вопросов, которые в той или иной мере можно было приблизительно озвучить одним и тем же способом, а именно: «Куда катится моя жизнь?». После я озадачился ещё больше, ведь как так случилось, что в моем доме, в кои-то веки, слушают хорошую музыку, от которой несмотря на всё у меня жутко разрывалась голова, ибо с алкоголем я вчера всё-таки перебрал. Собрать себя в кучу после бурного секс-марафона было тяжело, но старчески покряхтев, я всё же смог подняться с кровати, стягивая с себя одеяло, которым я был бережно укрыт. Я наскоро нацепил на себя под руки попавшиеся в шкафу чистые одеяния. Спустившись вниз и отправившись на кухню, первым, что я увидел была обнажённая широкая испещрённая длинными царапинами спина Хосок-хёна. Несложно было догадаться, что это результат вчерашнего эксперимента. Он, словно почувствовав моё присутствие, тут же обернулся и вслед за тем расплылся в широчайшей улыбке, на которую, должно быть, был способен лишь один Чон на всём белом свете. Хён потянулся за телефоном, подключённый к колонкам, и вмиг Республика* замолкла. - Доброе утро. - Д-доброе… Он внимательно смотрел на меня, словно впервые, и раздражающе, по-моему мнению, улыбался. Раздражающе, лишь потому что ужасно смущал меня этим действием… или бездействием, неважно, но смущал – это точно. Из мыслей всё не уходили сцены из прошлой ночи. - Как спалось? - Отлично… - придавая своему голосу невозмутимости, бросил я, наливая в стакан воды, - Ты? - Не жалуюсь. Повисла тишина и я неожиданно напрягся, жадно приникая к стакану с живительной жидкостью. Хосок же вёл себя как обычно, своевольно расхаживая по кухне и по-хозяйски копаясь в холодильнике. - Хочу омлет, ты не против? – я кивнул, но осознав, что у хёна нет глаз на затылке, спешно подал голос: - Нет, совсем нет… - он обернулся, - Сейчас я съел бы даже ненавистные оливки, - за неловкой шуткой последовала натянутая улыбка, расплывшаяся на моих губах. Господи… какое же убожество. Почему умение разыгрывать спектакль не передаётся по наследству? С навыками матери, я бы хотя бы смог сделать более убедительный равнодушный вид. А так, трепетно алеющие скулы выдавали меня потрохами. Чертовщина… Надо взять себя в руки… В конце концов, он всего-то полапал за задницу! Полапал за задницу… за Мою, черт подери, задницу! - А что ты делаешь? – неловко кашлянув в кулак, спросил я, стараясь занять тишину. И моя рука едва не пробила дыру на собственном лбу. Хосок непонимающе нахмурил брови и задумчиво замычал, хотя на губах все ещё застыла довольная улыбка: - Омлет? – с вопросительным тоном ответил он на вопрос, насмешливо приподняв бровь. Действительно, ведь он буквально минуту назад именно об этом и сообщил! Логично! Я покачал головой из стороны в сторону, стараясь убедить себя в нереальности происходящего, и потёр виски: - Прости… я, кажется, ещё не протрезвел, - оправдался я, пряча взгляд. - Чаю? – спросил Чон, заблаговременно доставая кружки. - Было бы очень кстати.

***

Около недели я всячески избегал свою девушку, ограничивая своё общение хёном, который, слава Вселенной, и словом не упомянул о том, что между нами троими было. То ли меня расстроило, что она сбежала после той ночи, не сказав и слова – утром я не обнаружил её, прорыскав по всему дому, Хосок сообщил, что не видел, как она уходила, а то ли меня этот факт бесил, словно на меня бросили всю ответственность за произошедшее. Не то, что бы было за что нести ответственность, но сам факт! Чон в тот день остался едва ли не до понедельника. И я был благодарен ему, потому что мне не хотелось оставаться один на один со своей семьей после разрухи, которую мы устроили, отвечать на вопросы и слышать упреки. Он с обворожительной улыбкой почесал по макушке, соврав, что он разбил вазу матери и пообещал подарить ей другую. И, клянусь, скажи я такое, меня бы все равно отправили на органы, но Хосока в моей семье любили едва ли не сильнее меня. И хоть было обидно, однако я мог понять их, наблюдая за тем, как он резвится с моими братьями, решает уроки с сестрой и помогает маме на кухне. Хён был невероятный. Обо мне он заботился, чуть ли в рот не заглядывая и потому только в обществе друга я мог расслабиться, а порой даже позволял себе упрямство и капризы. И я часто чувствовал себя так, словно не отдаю ему ничего взамен. Почему он дружил со мной? - Хён, почему ты дружишь со мной? – бросил я, бездумно пялясь на небо и проплывающие мимо пушистые белые облака. Погода для поздней осени стояла чудная. Я лежал, распластавшись на скамье парка, находящегося недалеко от универа, а моя голова удобно расположилась на коленях Хосока. Сам он что-то внимательно изучал из своих конспектов, не обращая на меня никакого внимания, и только изредка механически вплетал пальцы в мои волосы. Я совершенно не ожидал ответа, словно мои слова - ничто иное как мысли вслух, но друг оторвался от своих насущных дел и вперился в меня хмурым взглядом: - Почему ты спрашиваешь? Я напротив расплылся в улыбке. - Просто. - Вот и я просто, - произнес он и вернулся к своим тетрадкам. Только уже грозно хмурил брови, словно его что-то раздосадовало, а от расслабленного выражения лица не осталось и следа. - Ну… хён такой крутой, а я обычный. Красавец, конечно, но тебе-то что до этого? – хохотнул я. Мне удалось вызвать его улыбку. - В таком случае, думаю, можно сказать, что ты удовлетворяешь мои эстетические потребности, - заявил он. Я замер. - Подожди… - я приподнялся и сел на скамейке, глядя на него притворно оскорбленным взглядом, - Ты так только что так оправдался что ли? Чон с готовностью кивнул. - Ага, бездарь, на иное ты не годен! – насмешливо хмыкнул он, щелкая по моему подбородку кончиками пальцев. - Да я на все вполне себе годен! Самый лучший просто! Ты должен благодарить Бога за то, что он даровал тебе такое чудо как я! Я залез с ногами на скамью и говорил ему всё это прямо в ухо, отчего он морщился временами от моих восклицаний, но не переставал ухмыляться. - Вот и решили все! - прервал он меня, крепко запечатывая ладонью рот. Я замычал и пытался укусить его руку. Когда у меня все-таки вышло цапнуть его за ребро ладони, он отдернул её. - Ч-что?! – не понял я. - Ким Тэхён – самый лучший, я благодарен Богу за то, что он даровал мне такое чудо, вот потому и дружу! Я не сдержался и крепко обнял его за шею и взъерошил тёмные волосы. Хоть это и была перефразировка моих же слов, казалось, что он выразил своё мнение и мне захотелось откусить от него, как минимум, кусочек, потому что я уже не знал, как выразить то, что я чувствовал после его слов. Потому я перехватил его лицо и впился зубами в то место, где образовалась маленькая ямочка. - Ай! Тэ… Тэхён! Ким, отцепись, блять, уйди, чудовище! Тэхён!

***

- Кто последний, тот моет посуду! Я ломанулся, толкая хёна, дабы тот не мог просочиться в дверь и закрыл её перед носом Хосока, тут же вбегая в лифт и нажимая на седьмой этаж. Когда дверь лифта уже начала задвигаться, я столкнулся с поражённым взглядом Чона, стоящим у порога, и улыбнувшись, дразняще высунул язык. Оставшись наедине с собой я сразу же вернулся мыслями к разговору со своей «благоверной» - как говорил Хосок. Мы встретились на лестничной площадке в университете и та сразу же бросилась мне на шею, обнимая так, что, мне казалось, она намеревается меня задушить. Всё ещё сонная с утра и потерянная, говорила заплетающимся языком и отводила взгляд. Она казалась до ужаса смущённой, из-за чего я был очень сильно удивлён и списал её побег на стеснение. Напоследок девушка коротко поинтересовавшись делами Хосок-хёна, попросила о встрече. Мы договорились посидеть в кофейне в выходные, но так как субботу я всегда посвящал Чону, мы решили увидеться в воскресенье. Лифтовой индикатор указывал предпоследний этаж. Я победно ухмыльнулся, подбираясь ближе к двери. Добравшись до квартиры хёна я замер, широко распахивая глаза. Хосок, стоял прислонившись затылком к двери и порывисто дышал, прикрыв устало глаза. - Как ты… - По лестнице... – прохрипел он. Я вопросительно выгнул бровь, словно спрашивая, собственно, чего ради. Он не реагировал и лишь тяжело вбирал воздух в легкие и мученическим взглядом закатывал глаза вверх. - А в холодильнике торт остался, - внезапно и совершенно не к месту произнёс хён, бездумно водя глазами по потолку. По блестящему от пота лицу и вздымающейся груди было видно, как сильно он запыхался. Я же вмиг заулыбался и сделал пару шагов в его сторону. - И чего ты радуешься? Я буду каждый кусок класть в новую чистую тарелку и специально по-свински размазывать по ней крем. - Какая жестокость! – в притворном ужасе охнул я. Мы одновременно рассмеялись. - Открывай уже! Как только мы зашли внутрь, Хосок аккуратно снял обувь и положив её в положенное место, отправился в сторону гостиной. Последовав за ним я застал удивительно парадоксальную картину: Чон Хосок безжизненно распластавшийся в кресле. Я улыбнулся и, сняв с себя пальто, присел на подлокотник. Хён чуть шелохнулся на месте, ощутив моё присутствие и я склонил голову, положив ему на плечо. Было неудобно, но в таком положении я чувствовал себя настолько умиротворённо, что не решился выпрямлять согнувшийся едва ли не пополам позвоночник. Мы так просидели, должно быть, вечность, погружаясь в ленивую дремоту, прежде чем Чон подал тихий голос: - Принесёшь мне воду? Я отрицательно мотнул головой и протестующе замычал. Он в ответ возмущенно цокнул языком и буркнул что-то вроде: «Донсен должен заботиться о своём хёне», я не вслушивался в слова, меня убаюкивал его мерный тембр голоса. - Ты – хён, ты должен обо мне заботиться… - нахмурил я брови и приоткрыл глаза. - Почему это? – скрестил он руки, вмиг одолевая сонливость. - Ну кто если не ты? – спросил я, высвобождая его сцепленные предплечья и обнимая его за шею, следом прикладывая голову к его груди и залезая на него чуть ли не всеми своими шестьюдесятью килограммами. Я удивлённо охнул, становясь свидетелем хосоковской тахикардии – уже прошло минут десять после лестничного спринта, а его сердце всё не замедляло ход. - Любимая твоя?.. – хмыкнул он, выгибая бровь. Я не видел лица, но его ироничный тон всегда сопровождался этим неуловимым движением его брови под тёмными волосами, спадающими на лоб и я сомневался в том, что в этот раз он решил изменить себе. Я поморгал пару раз и слегка приподнял голову, дабы поймать его взгляд - Она моя девушка… - произнёс я так, словно это всё объясняло, но, кажется, Хосоку не понадобилось уточнение, судя по его закатившимся вверх глазам и неясной усмешке, которая скользнула по его губам, прежде чем он овладел эмоциями, вновь становясь серьёзным. - Вы двое в курсе, что отношения строятся, благодаря совместным усилиям? – он нахмурился и пощёлкал пальцами – Хосок делал так, когда пытался сосредоточиться на ускользающей мысли, - В плане… ты заботишься о ней, а она, в свою очередь, о тебе, иначе у Вас сложатся родительские отношения: «отец – дочь». А это довольно странно, учитывая, что вы трахаетесь. Я почувствовал, как опалило жаром мои скулы. Он часто говорил такие вещи, совершенно невозмутимо и равнодушно, но я так и не успел привыкнуть и всегда смущался, из-за чего поспешил как можно скорее перевести тему: - Верно, она моя дочка, а вот Ты - мой папочка! – засмеялся я и подбадривающе ударил его ладонью по солнечному сплетению, пряча покрасневшие щёки в его шее. Я тут же почувствовал, как напряглись его плечи и, несмотря на собственное смятение, поспешил уловить его резко сменившееся настроение. Лицо Хосока на пару секунд бездумно застыло, глаза смотрели словно сквозь меня, а через мгновение он поспешно натянул на лицо улыбку. Мне показалось, что он не услышал меня, мыслями витая далеко отсюда, а улыбнулся из вежливости, но он внезапно кивнул, соглашаясь с моими словами и, осторожно отстраняя меня от своей груди, встал с места и отправился в сторону кухни. - Хён… Куда?.. – растерянно пролепетал я ему вслед. Только сейчас я ощутил, что в комнате было довольно прохладно и поёжился, растирая руками плечи. - Решил, как прилежный отец, приготовить ребёнку чего-нибудь вкусного. – растянул он губы в мягкой улыбке, оборачиваясь ко мне через плечо, - Но сначала я хотел бы принять душ, займёшь себя чем-нибудь? – спросил он, и я кивнул, хотя вопрос был риторическим. Ведь вряд ли, если бы я сказал, что мне будет скучно и попросил бы остаться, он бы отменил купание. Я неловко засмеялся собственным мыслям. Глупость… Но соображения, что пришли ко мне следом, заставили поражённо замереть. Я резко вскинул голову, окрылённый внезапным осознанием. Ведь, скорее всего, отменил бы. Потому что это ведь хён… С ним иначе не бывает. Это настолько огорошило меня, отстраняя от реальности, что я крупно вздрогнул, услышав приглушённый голос Хосока из-за двери ванной. - Будут ли у ребёнка пожелания на ужин? Я растерянно обвёл глазами комнату и наспех выдавил из себя ответ: - М-м… Паста?

***

- Как складываются твои отношения? – неожиданно поинтересовался Чон, раскладывая спагетти по тарелкам. Я задумался. Насколько у нас хорошие отношения? Этот вопрос совершенно выбивал из колеи, потому что в последнее время мы с ней толком не виделись, не общались и я уже сомневался в том, можно ли назвать связь между нами «отношениями»? Разве так все бывает у людей? - Я не знаю, все сложно… Хён глянул на меня исподлобья и еле заметно качнул головой, будто говоря о том, что понимает, о чем я. Но допрашивать не стал, оставляя выбор за мной. - Могу я спросить тебя кое о чем? - неуверенно спросил я, когда мы уже сидели в гостиной и поглощали в тишине еду. Так было нечасто, у хёна обычно всегда беззаботно и весело: играет музыка или мелькает кино на экране. В этот раз, казалось, даже воздух сгустился, а мрачные мысли не оставляли меня в покое. Да и сам Чон выглядел удивительно угрюмым. Он с готовностью кивнул, откладывая тарелку на колени. - Ты никогда не рассказываешь мне о своих пассиях, но отчего-то я уверен, что у тебя опыта в подобных делах побольше моего и… - я помолчал, пытаясь подобрать нужные слова, - Ты сегодня упоминал о взаимной отдаче и невольно в мою голову забрались сомнения, ну, понимаешь. Хосок ожидающим внимательным взглядом уперся в меня. - Как ты осознаешь, что ты в нужном месте, с нужным человеком? Что всё между вами – не наваждение? Я люблю её, но… Он внезапно как-то недобро ухмыльнулся и закатил глаза, заставляя меня поражённо захлопать глазами и оборвать предложение. - Говорят, «но» перечёркивает всё, что утверждалось до него, - объяснил старший, но тут же отмахнулся и мягко улыбнулся: - Если есть сомнения – это уже тревожный звоночек, я думаю… Рядом с нужным человеком ты никогда не будешь чувствовать беспокойство, однако не спеши с выводами, - закончил он. Я благодарно улыбнулся ему. - Хён, а почему ты согласился? - Если не я, то кто-нибудь другой. Разве я не был самым лучшим вариантом? Смущённо кивнув, я уткнулся глазами в успевшую опустеть тарелку. - А до этого… - я замолчал, прикусывая язык. Хосок же захохотал, откидываясь на спинку кровати. - Вижу, наконец, хочешь обсудить это? - Мне бы выпить пред этим, - предложил я, взъерошив собственные волосы. - У меня остался только виски, - произнёс он, заставив меня поморщиться. Я мог выпить виски только когда отчаянно нуждался в опьянении, сейчас мне хотелось лишь слегка захмелеть для смелости. Но одеваться и выходить в такой мороз на улицу за чем-то полегче не хотелось и я согласился. Впрочем, как и всегда, зря. Я не успел моргнуть как мы с хёном уже увлечённо обсуждали все его достижения в сексуальном поприще. А их, как оказалось, было немало, отчего я заплетающимся после трёх шотов виски языком, высказывал всё, что я думаю о его пребывании в моей девушке. Я даже порывался позвонить ей и настоять на сдаче анализов, но Хосок уверил меня в том, что он более чем чист и спрятал мой телефон под подушками, чтобы я не творил глупостей. И не то, чтобы я находился в каком-то бессознательном состоянии (да ладно, всего-то три рюмочки!) просто я подумал о том, что живём лишь раз и если я что-то хочу сделать, то почему должен сдерживать себя? Ведь это абсолютно бессмысленно! - Всё это конечно очень интересно, но классика лучше всего, зачем ухищряться… - ухмыльнулся Хосок, с наслаждением потягивая напиток. Мне же не получалось наслаждаться этой гадостью и я опрокидывал её целиком, опаляя горло и затуманивая мигом разум. - Хён, а ты с парнями пробовал? – поинтересовался я, расслабленно покручивая в руках пустую рюмку. Свет был выключен, лишь новогодняя гирлянда, всегда висевшая над диваном, тёплым оттенком освещала комнату. Она красиво переливалась во тьме, порой погружая гостиную в непроглядную черноту. Мне невольно вспомнилось, как хён провел ладонью по моему бедру и заставил трепетно дрожать. И я сразу же пожалел, что вообще открыл рот, но разболтавшись уже не мог остановиться. - Было дело… - И как? – не затыкался я. - Прикольно. - И всё? – разочарованно охнул я и хён окинул меня взглядом, который я не смог охарактеризовать точно. Только почувствовал, как напрягся его голос. - Ну, не знаю… Для меня не было особой разницы. Я фыркнул. Невольно пришла мысль, что это значит, что хён предпочитает активную роль, ведь вряд ли он говорил бы то же самое, побывай он снизу. - Нет… Как бы объяснить… Это здорово в том плане, что ты можешь быть более, м-м, страстным? – нахмурился он, - Ты чувствуешь более сильную отдачу, даже поцелуи совершенно иные, если девушки, в большинстве случаев, отдаются, то в таких взаимоотношениях тебе приходится бороться за первенство, понимаешь? – он кинул на меня короткий взгляд и вновь как-то растерянно отвернулся, - Но кроме желания я ничего не чувствовал к тому… молодому человеку, поэтому разница невелика… Я так думаю… Мы помолчали, каждый погруженный в собственные мысли. Не знаю, о чем думал Хосок, но в моём затуманенном мозгу орали сирены и перед глазами мигало красное табло, предвещая беду. Я задумчиво водил глазами по потолку. - А можно попробовать? – произнёс кто-то за меня, потому что лично я на такое не подписывался и понятия не имел, что делать, если хён вдруг согласится. Мне слышалось, будто бы мой голос отдал эхом, разносясь по всей квартире. Ответа не последовало и я уже с облегчением подумал, что хён заснул и не услышал, но глянув в его сторону, столкнулся с блестящими глазами Хосока, отражающими свет гирлянд. - Иди сюда… - он сдвинулся в сторону и похлопал по дивану, подзывая меня к себе. Когда-нибудь я доиграюсь. Я не знаю, как я добрался до Хосока, но, когда вновь вернул себе способность связно мыслить, он сидел напротив меня и проводил пальцами по моей макушке. Растрепал волосы и опустил руку к затылку, несильно обхватывая ею мою шею. Я судорожно вздохнул и задержал дыхание, когда хён приблизился ко мне. Он внезапно замер и слегка отстранился, сканируя моё лицо взглядом. - Если передумал, дай знать… - чуть нахмурил он брови, перенеся ладонь к моей щеке, а вслед за тем мягко погладил большим пальцем линию челюсти. Его рука была тёплой и ласковой и я непроизвольно ластился к ней, приникая ближе к источнику теплоты. Я решил пойти до конца и он это понял без лишних разъяснений. Чон наклонил голову в сторону и вновь поддавшись вперёд опалил мою кожу горячим порывистым дыханием. Внезапно стало тяжело дышать и я приоткрыл губы шумно втягивая воздух через рот. И хён не преминул возможностью выполнить мою просьбу. Как только горячие губы хёна приникли к моим, я растерял все сомнения, отдаваясь приятным ощущениям, которые дарил мне Хосок. Он был настойчивым и напористым, отдавался движениям. Все его действия буквально требовали ответной реакции, отдачи и страсти и я уже не заметил, как сам закинул руки на его шею и начал отвечать с тем же усердием. Это, действительно, походило на борьбу. Он стремился подчинить меня, вторгался языком в мой рот и несильно прикусывал кончик моего языка, придавая ощущениям остроты, заставляя все волоски на теле вздыбиться. Я в отместку оставлял неглубокие раны от клыков на его нижней губе. Но сколько бы я не старался, Чон главенствовал, уверенно наклоняя меня к сидению дивана и крепко придерживая за затылок. Беспокойный звоночек прозвенел в моей, как оказалось, еще не поехавшей от возбуждения крыше, когда он оказался в аккурат между моих ног и провёл коленом по моему паху. Ощутив, как сильно напряглись мои мышцы, Хосок со звучным чмоком отстранился и напоследок еще раз нежно провел языком по моим губам. Глядя на взбудораженного хёна, нависшим надо мной, я завороженно наблюдал за тем как играет приглушенный свет на его скулах и ощутил в этот момент такую неловкость за собственные мысли, что начал нервно хихикать, отворачиваясь от него, стараясь спрятаться куда-нибудь, дабы он не смог прочитать всё по одному моему взгляду, как делал всегда. - А это и вправду иначе…

***

Чему быть, того не миновать. А что произошло, того не изменить. К этой мысли я пришёл после сотен других, возникших у меня в голове, и решил, что именно её стоит закрепить в памяти, дабы не выброситься из окна из-за самобичевания. Хён, как всегда, пошёл у меня на поводу... Это заставляло меня чувствовать себя эгоистичным подонком. Так же как и то, что я, можно сказать, изменил своей девушке. Я не хотел оправдывать себя постоянным аргументом: «Ну это же хён…», учитывая, как я виснул на его шее и остервенело кусался. А утром я ещё и чуть не разбил затылок об стену, когда увидел улыбающегося Хосока с опухшими губами, на которых я едва ли оставил живое место. Он выглядел слегка смущенным и я невольно подумал о том, что, возможно, если я продолжу и дальше вытворять подобное, то могу и лишиться своего лучшего друга. Я прикрыл воду и, подняв взгляд на зеркало, протёр образовавшийся на нём пар. Выглядел я на удивление отдохнувшим и бодрым. Внимательно оглядев собственные губы на наличие следов вчерашнего вечера, я осторожно прикоснулся к ним, отмечая, что Чон не оставил ни одной ранки, несмотря на свою напористость и силу, с которой впивался в мои губы. Я с неохотой признал, что произошедшее беспокоит меня куда сильнее, чем того бы хотелось. Более того, меня так поразило то, что я завёлся от нашего поцелуя, что я настойчиво отгонял от себя размышления по этому поводу и решил это оправдать тем, что Хосок был очень хорош и забыть. В конце концов, я не врал себе… Просто, возможно, не договаривал. Футболка неприятно липла к разгоряченному после душа телу, однако я не мог заставить себя выйти из ванной и вновь посмотреть в глаза Хосоку. В моей голове вновь и вновь прокручивались ясные, несмотря на выпитый виски, воспоминания, где я тянулся ко рту хёна, как он держал меня за шею и втискивал своё колено между ног. И стоило мне вспомнить, как кровь приливала к щекам и я уже не смог бы скрыть свои мысли от него. А мне бы очень не хотелось, чтобы он думал, будто бы меня это настолько волнует. Раздался длинный настойчивый звон и я невольно вздрогнул, вскидывая голову. Звонили в дверь. Хён редко принимал гостей – я был большим исключением - и потому я внимательно прислушался к звукам, раздававшимся из-за дверей. Он медленно шагал, негромко шлёпая домашними тапочками. По щелчку двери, зазвучавшей следом, я понял, что он открыл дверь. Я приложил ухо к двери ванной и услышал женский голос. Должно быть, это была его старшая сестра. Я откинул мокрые пряди волос назад и выдохнул воздух из лёгких, осознав, что всё это время не дышал. Если здесь его нуна, то это облегчало мою задачу – выйти из ванной – а после того, занять Хосока разговорами и не возвращаться к волнующим воспоминаниям. Отперев дверь, я расслабил плечи, натянул на лицо улыбку и придав своему виду всю ту беззаботность, на которую я только был способен на данный момент, вышел из душной комнаты. Голоса притихли, но пред тем как выйти в прихожую, я услышал знакомое тихое фырканье друга. - При…вет… Моя радостная улыбка тут же погасла, стоило мне увидеть картину, представшую передо мной. Хосок бездвижно стоял у стены, засунув обе руки в карманы домашних штанов, перед ним, примкнув ближе некуда к телу хёна, стояла та, которую я не смог бы ни с кем спутать, даже при сильном желании. Спина темноволосой девушки напряжённо замерла после моего приветствия. Хосок застыл в расслабленной позе и глядел на меня через чужое плечо немигающим взглядом. Она не посмела обернуться, отстранившись от Чона и аккуратно вытащив тонкую ладошку из его брюк. Это походило на самый кошмарный сон, который мне мог присниться. Моё сердце, словно вырвали из груди и безжалостно продефилировали по нему, играючи разбив на мельчайшие осколки. В оглушающей тишине я слышал лишь стук собственного пульса, раздававшегося в барабанных перепонках. В горле запершило. Я опустил заслезившиеся глаза в пол и глубоко задышал ртом, стараясь успокоиться. - У… Уходи... Я шептал, когда хотелось кричать. Она даже не шелохнулась с места. - Уходи! – взревел я, сжимая пальцы до побеления, - Уходи! Уходи!!! Уйди с глаз… Я не мог остановить горячие капли, что градом текли по моим щекам, голос дрожал, руки тряслись, словно в лихорадке. Я стянул с шеи полотенце и кинул в сторону двери, попав скомканной тканью в лицо хёна. Он прикрыл глаза. Я услышал звонкий отдаляющийся стук каблуков. Каждый из них воспламенял внутри меня неудержимую злость и вместе с тем отдавал отчаянием в груди. Когда Хосок приблизился и осторожно присел рядом, я отшатнулся от него как от огня. Но, отыскав в недрах крупицы сил, поднял на него полный ожидания взгляд. Я ждал смущения, стыда и извинений, но столкнувшись с его глазами, мне захотелось украсить его невозмутимое лицо багровыми синяками. - Т-ты… - пролепетал я, убитым голосом, - Как ты мог? Хён… Он судорожно вдыхал воздух носом, его тело пронизывала дрожь. Его брови хмуро сошлись на переносице. Его взгляд потяжелел и я с изумлением заметил мокрую дорожку на его щеке. - Что? – с трудом произнёс он, его кадык еле заметно шевельнулся, когда хён сглотнул. Казалось, он тратил все силы для контроля собственного голоса, его пальцы беспрестанно теребили острые колени, выступающие через тонкую ткань. - Мы… ведь друзья… - едва проговорил я, не понимая отчего хён казался столь разбитым. - Друзья? – хмыкнул он, поднимая глаза к потолку и кусая губы, - Об этом ты думал, когда вчера полез со своей просьбой? – прошипел он сквозь зубы. - Я… ты! Причём здесь то? Замолчи! Как ты мог так поступить со мной? Я ведь люблю… - Как я мог? – перебил меня Хосок, - Бездействовать, когда твоя девушка пришла ко мне домой, пробралась в квартиру без приглашения и полезла ко мне в штаны? – его глаза горели яростным огнём, он проговаривал каждое слово так, словно ему было омерзительно произносить их вслух. - П-почему? Чон протянул ладонь к моему лицу и мягко провёл по щеке. Затем отдернул её и спешно поднялся с места, начиная нервно мерить коридор шагами. - Мне показалось, что этой… ей… нужно убедиться в том, что она меня никак не интересует, потому что тогда… - он помолчал, словно раздумывая стоит ли ему озвучивать мысли, - утром в твоём доме, она, видно, на слово не поверила. Я замер. - Ты видел её? Он кивнул. - Почему ты не рассказал? Хосок захохотал, вот только веселья в его смехе не было ни грамма. - Я бы не смог. Не смог бы глядеть в твои глаза и сказать, что она не стоит твоих чувств. Прости… я должен был рассказать. Чон повернулся ко мне спиной. - Ты врёшь… - убежденно сказал я, кивая головой, - Как ты можешь говорить, что она тебя не интересует после всего, что между нами было! Ты был там, брал её! Не смей врать, что ты не хотел её! Хён обернулся через плечо и натянуто улыбнулся, его глаза были прикрыты тёмной челкой, но они ярко блестели и глядели точно на меня. - Я хотел… - хрипло прошептал он усталым голосом, - До дрожи в коленях и настолько сильно, что на мгновение осознание этого жутко напугало меня… И я хочу… до этой самой секунды, но вовсе не её, глупый Ким Тэхён… Его ноги, словно потеряв равновесие, пошатнулись и он тяжело прислонился к стене и скатился по ней вниз, обхватывая голову руками. - Тебе лучше уйти… прямо сейчас… *** Глаза, полные ожидания. Глаза, желающие сломить и высечь из меня иную фигуру, ту, что будет по душе. Глаза, которые не хотят видеть меня во мне. Совсем не такие как у хёна… Точеный профиль напряженно замирает, тёмные глаза блуждают по маленькой фигуре, застывшей у лестницы, кажется, чуть-чуть и острые скулы прорежутся сквозь кожу и ранят меня. - Мама, а можно Тэ-тэ почитает мне книжку перед сном? – лепечет сестренка, прервавшая поток недовольств, тем самым их же вызвав. Но это ведь не я. Стоит об этом подумать и взгляд, в котором я, должно быть, целую вечность не видел нежности и ласки, смягчается. Остриё у моего горла исчезает. - Конечно, милая, только не называй его так, он ведь старше… Я выдавливаю из себя улыбку. - Всё в порядке… Стискивает зубы и щурит глаза. То ли выискивает что-то, чего у меня явно не сможет найти, то ли просто злится. Не ясно. - Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Позаботься о сестрёнке. - Да, мама… - Хён, онни должна любить тебя всем сердцем… - внезапно сонно бормочет маленькая принцесса, прикрыв голову одеялом. Говорит о той, о ком я предпочитаю не думать. - Вот как? И почему же? - Потому что моей любви тебе не хватает… Я невольно расплылся в улыбке. - Зачем она мне? - Я не знаю… Эта сказка… в ней говорится, что любовь делает людей счастливыми, а ты выглядишь печальным, - она вытягивает макушку и глядит на меня грустным, полным сострадания взглядом. - Вовсе нет, малышка, я просто вымотался… - Ты поэтому не ходишь к Хосоку? - Что? – изумился я, распахивая глаза. - Это вторая суббота, которую ты проводишь дома, это… необычно. Я опешил. - Что такое? Не рада мне? – пошутил я, обиженно дуя губы. Малышка распахнула глаза, словно до нее снизошло озарение: - Ты поругался с ним?! - Что?! Нет! Нет… Ну… можно сказать, так. – сдался я под зорким взглядом. Она внезапно надулась. - Ты, должно быть, обидел его! – бровки нахмурились и сошлись на переносице. - Это ещё почему?! Быть может, это он обидел меня? - Вот и нет! Он не мог! Я потерял дар речи. - Ты на чьей стороне? Кто в конце концов твой брат? - Ты, мой брат – ты, ты тот, кто любит и оберегает меня, и это делает меня счастливой… А вот у тебя был лишь один хён, но теперь у тебя его нет… - сказала она так, словно обвиняла меня в чём-то. Я распалился за мгновение: - Почему ты говоришь о нём? Ведь говорила, что моя девушка должна любить меня и тогда я буду счастливым. - Ты ругался с ней так часто, но никогда не был таким мрачным как сейчас, значит, дело не в ней… - Слышать не хочу, спи… Я покинул детскую, не дожидаясь пока сестра заснёт. *** Я не знал, зачем я здесь. Я вышел из дома, подышать свежим воздухом, а когда вынырнул из бессмысленных размышлений о бренности бытия, оказался у порога квартиры Хосока и глупо пялился на круглое стеклышко глазка. Я нервно засмеялся, теребя рукава теплого пуховика, и когда уже собирался обернуться и уйти, щелкнул замок и из-за двери показалась непривычно лохматая макушка хёна. Я в ужасе распахнул глаза и неловко отвернулся от него, скрывая смущение. - Как ты узнал… - неясно пробормотал я под нос. И буквально кожей почувствовал, как он нахмурился. - У тебя крыша поехала? – голос был крайне удивленным и я, не распознав причины его изумления, обернулся к нему лицом. Я внезапно осознал, что уже не могу смотреть на него и не думать о том, что я для него значу. Это будоражило меня и как только я увидел его, плотину мыслей, которую я усердно сдерживал эти недели, прорвало и каждое воспоминание, связанное с ним, приобретало совсем иное значение, начиная от того как я лежал на его коленях при просмотре фильма, заканчивая тем, как он размазал по моим ягодицам смазку и целовал в гостиной. Совершенно точно, я понял, что не могу чувствовать отторжение или неприязнь. Всё, о чем я мог думать – лишь то, что тоскую по этому растрёпанному и сонному хёну, единственному на этом белом свете, который готов безвозмездно дарить мне заботу и так нужное тепло. - Нет… - неуверенно проговорил я. - А кто по-твоему открыл тебе дверь в подъезд, балбес? - Ой! Хосок внезапно мягко улыбнулся и отошёл в сторону, приглашая в дом. Я решил не пренебрегать гостеприимством. Я сидел на кухне, словно в первый раз, оглядывался и отмечал каждую деталь, хоть и успел изучить эту комнату вдоль и поперёк. Казалось, словно здесь даже воздух стал другим, словно всё начинало обретать новые краски. Хён заварил чай и, стоя прямо передо мной, аккуратно резал лимон на дольки, изредка бросая на меня загадочный заинтересованный взгляд из под тёмной чёлки. - Прости, сахар закончился, я как-то не ждал… - «тебя» - добавил я, улыбаясь в чашку с чаем, - Печенье? Я кивнул. Где-то в районе груди стало так тепло и уютно, что у меня глаза заслезились. Мне подумалось, что Хосок заметил – он забегал глазами по моему лицу и открыл было рот, чтобы что-то произнести, но я опередил его: - Как ты? - Как видишь, жив, здоров, - пожал он плечами, отхлебывая горячий напиток. Ответного вопроса я не дождался, но я не был готов так скоро сдаваться: - Я скучал… Он наклонил голову в сторону и выгнул бровь. - Чтобы сейчас не было непонятных намёков и абсурдных диалогов, давай расставим все точки над «i» и потом поговорим. Я суетливо кивнул, заливаясь краской. - Я не ждал и не жду от тебя ничего, это лишь та правда, которая коим-то образом выплыла наружу… Ты должен знать, что я готов поддерживать прежние дружеские отношения, если ты примешь к сведению, что где-то в моей голове есть таракан, который не равнодушен к тебе и посчитаешь, что это не будет отягощать нашу дружбу. Я внезапно осознал, что эта мысль вызывает во мне необъяснимое отторжение. - А если… - Нет. - Ты даже не выслушал… - буркнул я. - Ты собираешься «попробовать», как и всегда. Юный горе-исследователь. Но это не игра, Тэхён. – отчеканил он, сразу же становясь неприступным как крепость, каким всегда и был, но только не по отношению ко мне, - Это эгоистично, ты не думаешь? - Нет... – не понял я, качая головой. - Для тебя это очередной эксперимент. Тебя больше не связывают отношения и ты решил, что вправе творить, что вздумается, но как только тебе наскучит, ты с такой же легкостью уйдёшь. Дав мне прикоснуться к желаемому, тут же обратно вернёшь к реальности, в которой нет места нашим отношениям. - Не будь столь категоричным! Назови хоть одну причину, по которой наши отношения не имеют права существовать! - Ты – натурал? – выгнул он бровь. - Ты не знаешь, наверняка! - Как и ты… Я не нашёлся ответом. - Скажи… насколько ты серьёзен по отношению ко мне? - Больше, чем тебе того бы хотелось… Помассировав переносицу, я откинулся на спинку стула. Всё это выбивало меня из колеи, но теперь я загорелся желанием ощутить во всей мере те чувства, которые мог мне предложить Хосок. Мне хотелось быть любимым. И попробовав эту силу ещё тогда, в гостиной, я не мог просто взять и отказаться от лакомого кусочка тепла. Он вызывал во мне столь сильный трепет и, мне казалось, что этого должно быть достаточно, чтобы дать шанс на существование наших отношений. Я наклонил голову, чтобы рассмотреть хёна внимательнее, уловить его состояние, и столкнулся с мрачным взглядом. Я понял, что сейчас мне не удастся разубедить его, только если… Я приподнялся со стула и тут же заметил изменившиеся глаза Чона, которые словно намеревались пригвоздить меня к месту, я буквально услышал, как прозвучал его полный угрозы голос: «Только попробуй приблизиться!», - хоть его и губы оставались плотно сомкнутыми. Мне не хотелось вновь пользоваться столь бесчестным способом. Я твердил, что это может разрушить нашу дружбу, но сейчас мне нужно было вовсе не это… Хосок настороженно следил за моими движениями и невольно вжался в спинку стула, когда я приблизился к нему на расстояние в пару шагов. Я бесцеремонно впился пальцами в его плечи и перекинув ногу через него, уселся на его колени, умещая руки на его шее. Его ладони непроизвольно опустились на мои бёдра. Чон невозмутимо глядел на меня снизу вверх, хотя на секунду мне показалось, что он готов задушить меня, лишь бы я не дразнил его. - Хосок… - произнёс я, фамильярничая и упиваясь злобными искорками на дне его зрачков, - Не лги мне, что не хочешь, я всё чувствую, - сказал я, кивнув на его вмиг вздыбившуюся ширинку. Он ухмыльнулся: - Я ведь не отрицаю, - он помолчал, - Но ты не получишь желаемого… - Как знаешь… – моё лицо было в аккурат напротив его, между нашими губами оставалось всего каких-то пару сантиметров и я уже шептал практически ему в рот: - Я не стану напирать. - Ты уже это делаешь. - Выбор всё еще за тобой… Я опустил правую ладонь на его грудь и, ощутив под ним гулко бьющееся сердце, замер, не прерывая зрительного контакта. Его дыхание сбилось, он шумно дышал носом, стараясь не поддаться вперед и не вцепиться в мои губы. Мы сидели в этом положении целую вечность, пока не начало ломить поясницу, а шея, казалось, вот-вот не выдержит неудобной позы и свернётся к чертям. Я уже было сдался, осознавая, что упрямство Чона не имеет границ, что он не сдастся. Отстранившись, я, собираясь уже поднять белый флаг, тяжело вздохнул и облизал пересохшие губы… - Ненавижу тебя... - отчаянно простонал Хосок, прежде чем крепко вцепиться пальцами в мои бока и поцеловать.

***

Скрипя зубами, сердцем и всем, чем только можно, Хосок согласился с тем, что бороться со своими чувствами, когда я сам даюсь ему в руки, будет сложно. И поворчав какое-то время, он расслабился, принимая наши внезапно образовавшиеся отношения как данность. Чон выглядел до ужаса умиротворенным и разнеженным, когда сцеплял в замок наши пальцы и довольно улыбался. Он часто оглядывал меня внимательными глазами, а затем ухмыляясь, собственнически втискивал в свои объятия и коротко чмокнув в макушку, шептал нечто вроде: «Только попробуй сбежать…». Мне оставалось только мотать головой. Порой в его взгляде можно было рассмотреть едва заметную толику неверия и тогда ему было необходимо коснуться меня, провести кончиками пальцев по щеке или поцеловать, дабы убедиться в моей действительности. Я, в моменты подобной внезапной тактильности, больно щипал его за щёки, заставляя возмущенно шипеть, стараясь выветрить из его головы подобные глупости. Самому было странно осознавать, что теперь у меня есть… парень, и не абы кто, а, черт возьми, Чон Хосок. Мой единственный друг. Лучший друг. Который читал сестренке сказки, рубился с моими братьями в видеоигры и ужинал за одним столом с моими родителями, успев каждого заворожить своей сияющей улыбкой и навязчивым смехом. Это делало наши отношения ещё более интимными и близкими, словно я получил благословение от собственной семьи. Мы были вместе чуть меньше трёх недель и я ещё ни разу не успел пожалеть о своём выборе. Хоть Хосок всё еще вызывал во мне смешанные чувства. Однажды мне даже подумалось будто бы я ввязался в инцест, когда он ругался на меня и проявлял заботу, словно старший брат, но стоило ему поцеловать меня, забираясь горячими ладонями под мою одежду, все сомнения испарялись, оставляя за собой лишь распирающее изнутри желание. На моё удивление, несмотря на изначальное смятение, хён без всякого смущения в собственной манере флиртовал и лез губами, зубами, руками, прижимал к стенке и долго и мучительно измывался надо мной, заглушая мои всхлипы своим ртом. Иногда казалось, словно у нашей дружбы просто появилась новая допустимость, позволяющая нам слегка выходить за рамки обычных дружеских отношений и ничего более не поменялось. - Ты не сдал, потому что всю ночь вместо того, чтобы готовиться к зачёту, писал мне в какао**, а преподаватель был вполне справедлив… Хосок едва заметно пожал плечами и раскинул руки на манер подвешенного Иисуса на спинке дивана. - Да ты просто его любимчик! Улыбаешься своей фирменной улыбочкой и препод у твоих ног… А я угрюмый неуч, хотя тружусь не меньше твоего! – я уже успел распалиться, а тут хён вместо того, чтобы поддержать моё нытьё, еще и пытается мне доказать объективность старикана, который меня завалил! Он замолчал, задумчиво оглядывая потолок. А затем чуть прищурившись проговорил: - То ли оскорбил меня, то ли сделал комплимент… - он улыбнулся, смотря на моё вытягивающееся выражение лица, - И все же тебе стоило подготовиться лучше, ты ведь знаешь, что он довольно требователен… - Тебе тогда не следовало мне отвечать… - буркнул я под нос, расстроенно бухнувшись рядом с ним и положив голову ему на плечо. - Ага, тебе не ответишь… Я думал мой телефон разорвётся из-за количества уведомлений, - засмеялись мне в ответ. Я вскочил с места. - Ты не помогаешь… - сказал я, начиная невольно приподнимать уголки губ – у Хосока была какая-то удивительная способность поднимать настроение одним своим присутствием, - Мне нужно заесть печаль… - с этими словами я удалился на кухню, оставляя старшего валяться на диване, он напоследок вяло шлёпнул меня по ягодице и хрипло заржал, когда я окинул его недовольным взглядом. Открыв холодильник, я расплылся в улыбке. Было забавно наблюдать за содержимым, Чон не любил сладости, но раз за разом покупал их, хоть они и продолжали сиротливо дожидаться субботы, не тронутые хозяином. - Хён, ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя?! – крикнул я, выхватывая из тарелки обнаруженный эклер, а обернувшись испуганно вздрогнул и чуть не выронил сладость из рук – Хосок стоял прямо за спиной. - Не знаю… - растягивая гласные, произнёс он, легко толкая меня в сторону кухонных тумб. Хён потянул меня за запястье и поднеся руку к лицу, откусил большой кусок от десерта, заставляя возмущенно заохать. Я нахмурился, наблюдая за тем как он нарочито медленно разжёвывает моё лакомство, раздразнивая мою жадность, - Хочешь попробовать? – намекая вовсе не на эклер, Хосок показательно облизал губы. Я кивнул, а когда он потянулся ко мне, подтянул к себе кусок, оставшийся в пальцах и положил в рот. Чон прищурился на моё ребячество. В ответ я облизал пальцы на которых остался подтаявший шоколад и, показав ему язык, внезапно столкнулся с хосоковской настойчивостью. Он резко толкнул меня к раковине и я больно ударился затылком о навесной кухонный шкаф, но не успел я возмутиться, как ко мне подлетел старший и крепко схватив за челюсть, вцепился зубами в нижнюю губу, оставляя на ней глубокие ранки. Я болезненно застонал, но попытавшись отстраниться вновь столкнулся с деревянной дверцей. Меня так напугала эта напористость, что я сильно пихнул хёна в плечо, стараясь отрезвить его. Но сделав пару шагов назад, он довольно улыбнулся, совсем не выглядя провинившимся. - Х-хён… - выдохнул я, похлопав глазами. - Будешь знать, как меня дразнить… - он заулыбался и чуть коснулся моего подбородка кончиками пальцев. И так всегда…

***

Просыпаться утром в воскресенье становилось все сложнее, когда предстояло оставить сонного и особенно соблазнительного хёна за дверью, чтобы отправиться домой и помочь матери с домашними делами. Я проснулся ещё минут двадцать назад, но продолжал бездвижно лежать, наблюдая за умиротворённым лицом Хосока, который размеренно дышал и иногда хмурил во сне брови. Я улыбнулся. Сосредоточен даже когда спит. Должно быть, почувствовав мой шумный выдох при усмешке, он зашевелился и его ресницы дрогнули. Чон отвернулся от меня в противоположную сторону и хрипло замычал, словно был раздосадован чем-то. - Вставай и уходи, пока я не очнулся… - жалобно простонал он, закрывая голову одеялом. Его слова заставили меня захохотать. Я понимал о чём он говорил. Каждый раз, стоило мне сказать, что я не хочу уходить, он стискивал меня в объятиях и не отпускал, пока я не начинал давить на жалость, объясняя всё строгостью родителей. - Хён, тебе тоже нужно уже проспаться, - я начал толкать его, пытаясь спихнуть с кровати. Мне подумалось, что этот день мог стать не таким угрюмым и пасмурным, если я позавтракаю с хёном, и лишь затем поеду домой, - Хён? Я наклонился к нему и аккуратно отодвинул одеяло в сторону. Он лежал с открытыми глазами и бездумно глядел в потолок, но заметив меня, тут же улыбнулся, являя моему взору свои ямочки, и протянул ладонь, чтобы потрепать меня по волосам. - Тебе пора… - мягко произнёс он. Он выглядел таким спокойным и уязвимым, что можно было наблюдать в исключительно редких моментах, что я не удержался и звучно чмокнул его в губы. Глаза хёна поражённо расширились и он приоткрыл рот, захотев что-то сказать, но тут же захлопнул обратно, когда я перебил его, выдав воодушевленное: - Ты такой красивый. Его взгляд тут же потемнел. - А ты такой умилительный, сонный и растрёпанный, что хочется приковать тебя наручниками к изголовью кровати и оттрахать без нежностей, чтобы выгибался в ответ и беспрестанно кричал, моля о добавке. Чон, блять, Хосок… Я почувствовал, как начинают гореть щёки. Смотрел прямо в его глаза и ощущал, как медленно, но верно начинаю покрываться алыми пятнами. Я скорбно вздохнул и прикусил губу, продолжая поддерживать зрительный контакт, хотя хотелось забросать хёна подушками и выбежать из квартиры. Как только он мог говорить Подобное с такой невозмутимостью?! - М-м… А теперь ещё и трепетно розовеешь, Ким Тэхён, ты превращаешь меня в фетишиста... - Всё, замолчи… - я прикрыл его болтливый рот рукой, которую тут же влажно облизали, вынуждая тут же отдёрнуть, словно от огня. На удивление, он, действительно, послушно замолчал и лишь глядел на меня любопытными глазами, словно ожидая от меня дальнейшего развития сюжета. - Честно, говоря, можешь хоть прицепить на меня кляп и отшлёпать, только давай больше не будем пробовать секс втроём... - недовольно пробурчал я. Хосок улыбнулся, сверкая белоснежными зубами, из-за чего его глаза прищурились, в глубине тёмных зрачков весело засверкали чертята. Он медленно провел большим пальцем по моей нижней губе и сдерживался уже из последних сил, хотя до того держался молодцом - я успел заметить лишь короткую негромкую усмешку, вырвавшуюся из его губ, но и без того было ясно, что ему хотелось рассмеяться. А мне вот было не до веселья. - Да что? Если я вдруг снова захочу разочаровать двух людей сразу, то всё еще могу в любое время прийти домой и побеседовать с родителями. Теперь хён уже не мог сдерживаться дальше и, буквально складываясь пополам, держался за живот, содрогаясь от беззвучного смеха. - Хён! Не смейся! Это оскорбляет мой сексуальный потенциал... - заныл я, нахмурив брови, и возмущенно толкнул мелко сотрясающееся плечо. Отхохотавшись он приблизился ко мне и крепко поцеловал тут же цепляясь за мою талию обеими ладонями, засунув руки под мою рубашку. Хён опустил мою руку на свой пах. - Надеюсь, это не оскорбляет твой сексуальный потенциал? Я задохнулся словами. До сей поры, он ещё ни разу не позволял меня касаться себя, продолжая мучить меня своим соло актом и упрямо сдерживать мои ладони, которые я невольно тянул к нему. - Это ведь физиология, не более, - нахмурился я, вместе с тем юрко залезая ему под домашние брюки и оглаживая твёрдую плоть сквозь тонкую ткань трусов. Его шумный вдох, раздавшийся следом, подтвердил, что двигаюсь я правильном направлении. - Быть может, ты мне снился? – Хосок обхватил мои ягодицы, крепко сжимая в ладонях, и медленно перешёл правой рукой под рубашку, еле заметно проводя пальцами по линии позвоночника. - Теперь ясно чего ты так хмурил брови! – захохотал я, тут же шумно вздохнул, прерывая смех, когда он звонко шлёпнул меня по заднице, скорее от удивления, нежели от боли. Прикусив губу, я раздражённо цокнул языком. Мои руки уверенно потянули вниз хосоковские штаны вместе с трусами и он самодовольно улыбнулся, притягивая меня за шею для поцелуя. Позволяя ему вылизывать свой рот, я перехватил правой рукой его член и начал размеренно надрачивать. Чон на мгновение оторопел, бездвижно застыв с языком в моём рту, но, стоило мне слегка прикусить его, как он продолжил своё увлекательное занятие с еще большей напористостью. Хосок без тени смущения поддавался бёдрами моей руке и рычал в мои губы, когда я крепче сжимал руки. Собственное возбуждение туманило разум. Но, чувствуя, как бодро откликается старший, во мне загорелся азарт. Я начал резвее двигать рукой, сильнее обхватывая, когда поднимался к головке. Было довольно просто сориентироваться в том, как понравится ему больше, ведь это был парень, я делал всё так, как больше предпочитал сам. Это заметил хён, насмешливо приподнимая уголки губ, прошептал колкое замечание мне в ухо: - Какие искусные руки... И часто практикуешься? В ответ я крепко сжал ствол у основания, заставив задушенно застонать, откидываясь на подушки. Рука начала неметь, но судя по тому как вздрагивал Хосок, конец уже был близок. Он смотрел на меня и приподнявшись на локтях, надавил на плечи, уложив набок, а затем перекатил на спину, нависая надо мной. Хён уткнулся носом в мою шею и глубоко загнанно задышал. Внезапно он освободил одну руку, переводя вес на левую, и залез мне под одежду. Я непонимающе покачал головой, а затем протяжно застонал, когда он больно щипнул меня за сосок. Взбудораженное чувствительное тело неожиданно остро прореагировало на это незатейливое действие, а Чон, вторя моему голосу, испачкал мой живот своей спермой. Отдышавшись, хён расслабил руки и упал прямо на меня всем весом, вдавливая рёбра в легкие и заставляя затаить дыхание. - Хён задушишь… - прохрипел я. Он неожиданно резко уселся между моих ног и согнув в коленях, развёл их в стороны. Я настороженно замер, совершенно не готовый к новым подвигам. На мои слабые попытки сдвинуть их обратно, он лишь крепче схватил меня за бёдра, больно впиваясь пальцами в кожу. - Ты хочешь пойти домой с этим? – выгнул он брови, кивая на мою диверсию и я смущенно качнул головой из стороны в сторону. - Так тебе помочь? Я невнятно пробурчал под нос согласие, отворачиваясь от настырного взгляда. - Учись как надо, малолетний дрочер… С этими словами он собственно и показывает «как надо». Показывает так, что у меня не остается никаких сомнений по этому поводу. - Хён… М-мх... Хён! Я думал руками… Боже… Подожди… Ах! Сто-ой… Хён…

***

Чон Хосока понять было практически невозможно. Иногда объяснить его поступки не удавалось даже мне. Чон никогда не шёл на контакт с людьми, если в этом не было необходимости. Предпочитал отмалчиваться, подавая голос лишь на семинарах, увлечённо ведя беседу с преподавателем, только тогда позволял себе улыбнуться или издать из себя хотя бы короткий смешок, на мгновение превращаясь в беззаботного юношу из матёрого строгого старика. На самом деле я прицепился к нему как настоящая заноза в заднице. Сам не ведая зачем, напросился в напарники для общего проекта, хоть он и сообщил преподавателю, что собирается сделать всё в одиночку. Сначала он решил, что я просто собираюсь нажить хорошую оценку за счёт прилежного студента, но несмотря на то, с лёгкостью согласился. Позже он сообщил, что я выглядел как человек, с которым ему будет комфортно и бездумно согласился, а теперь очень жалеет, ибо я вечно компостирую ему мозги. Но я знал, что это была наглая ложь. Хосок никогда не проявлял злость или раздражение, в случае даже самых компрометирующих ситуаций, находясь в неком состоянии «дзен», да и в целом, как по мне, его эмоциональный спектр был довольно скуден. По крайней мере та часть, которую он позволял наблюдать нам - смертным. На своём опыте я знал, что максимум на что он способен – окатить пугающим, но совершенно нечитаемым взглядом, но проигнорировать выпад в свою сторону, флегматично отмахиваясь. Хотя поджилки от его тёмных глаз сотрясались как подсохшие листья на осеннем ветру. Но огрызаться и яростно шипеть – было всегда моей прерогативой. Вечно насмешливая ухмылка, искривляющая пухлые губы с трогательной бледной родинкой, сменилась еле скрываемым злобным выражением. Желваки задвигались. В ушах зазвучал метафорический зубной скрежет. Казалось, еще немного и из забавно торчащих из под тёмной шапки ушей вывалит пар. Чудовище проснулось, стоило лишь покуситься на его трепетно оберегаемое сокровище. Стоило лишь пареньку-рубахе из младших курсов залепить мой приоткрывшийся от удивления рот своим и впиться поцелуем в мои губы, водя юрким языком по моему нёбу. Это настолько выбило меня из реалии, что я бездвижно застыл с приподнятыми ладонями в воздухе. Внезапно я ощутил, как огромной силы толчок буквально снёс малолетнего беспризорника в сторону и с грохотом прилепил к дверям железных шкафчиков. Я судорожно вобрал ртом воздух и повернулся к Хосоку. У меня появилось желание сжаться в комок и откатиться как можно дальше от хёна, который собирался, как минимум, открутить глупую голову второкурсника и отправить в мясорубку. Глупо подумалось о том, что он со своими отменными кулинарными навыками слепит из него котлетки и с наслаждением обжарить в кипящем масле. Я истерически хохотнул, представив Чона в тёмном смокинге, восседающего во главе длинного стола с накрахмаленной белой салфеткой у горла, и с садистской улыбкой на губах режущего котлеты на мелкие кусочки и с удовольствием впивающегося в них зубами. - Ты. Дранный сопляк. Что ты себе позволяешь? – менторским голосом прогремел он, заставляя ягодицы низкорослого блондинчика в страхе поджаться, что было заметно по его побледневшему лицу. Я совершенно неожиданно для себя расплылся в довольной улыбке. Забавно как. Чувствовал себя как Рапунцель, охраняемый могущественным и пугающим драконом. - Сонбэним… - вся спесь, с которой он подлетел ко мне и нарушил личное пространство, куда-то испарилась. Глаза подозрительно заблестели, - Я просто проиграл спор… - Ты не представляешь, насколько мне поебать… - прошипел Хосок, надвигаясь на удивленного паренька, - Держи при себе свои грязные ручонки, закатай губу и свали с глаз. Блондин закивал как китайский болванчик. - Вы… спорили на меня? – подал я робкий голос, когда парень сделал шаг в сторону, останавливая его. Чон резко обернулся и окинул меня раздражённым взглядом. Я проигнорировал молнии, которые он метал в мою сторону. Второкурсник задумчивым взглядом оглянул коридор, зрителей было не так много. Парочка зевак, выглядывающих со второго этажа и около десятка старшекурсников, сидящих на диване в фойе, на лестнице я также заметил темноволосую девушку, неловко застывшую на ступеньках. Выглядела она крайне шокированной. А я и забыл, что мы учимся в одном корпусе… - Ну… Девчонки сказали его зовут «Сон Хосок»? – он выгнул бровь и почесал макушку, - Не помню, честно говоря… щебетали без конца о том, какой он классный, это ведь ты? Указали в вашу сторону, я так подумал, что Хосок – тот, кто посмазливей, девчонкам нравятся такие… Я невольно поднял взгляд на брюнетку. Она смешалась, но взгляда не отвела. - Видно, не нравятся… - нахмурил я брови, - Чон Хосок – он, - я ткнул пальцем в сторону хёна, который теперь казался совсем растерянным, хлопал глазами и смотрел на меня виноватым взглядом, хотя винить его было не в чем. Меня внезапно это ужасно взбесило. Светловолосый содрогнулся и неясно повёл плечами, словно ему внезапно стало холодно. - Вот-как… - у него был разочарованный вид, он тяжко вздохнул, - Пожалуй я расстанусь с парочкой купюр, нежели с зубами… - пошутил он и, отсалютовав нам ладонью прощание, поспешил удалиться. - Катись! - процедил хён. Отойдя на достаточно большое расстояние, когда Чон уже растерял бдительность, парень окликнул нас и прокричал едва ли не на весь универ: - Губы податливые как у девчонки, мне понравилось! Повторим? Ну всё, сейчас начнётся… Внезапно меня схватили за воротник и сильно дёрнули. Еле удержавшись на ногах, я покорно плёлся за Хосоком. Его прямая спина мне ни о чём не говорила, но пальцы, крепко вцепившиеся в пальто, буквально кричали о надвигающейся заднице. Он потянул меня на второй этаж, не обращая никакого внимания на мою бывшую, которая проводила нас хмурыми бровями и тонкой складкой на переносице. - Куда? – спокойно спросил я, стараясь прочувствовать почву, но в то же время не раздражать распалившегося парня в лишний раз. Вот ведь собственник… Ответа я так и не дождался. Хосок завёл меня в туалет и втолкнул, легко, но втолкнул в кабинку и зайдя следом, задвинул замок. - Что такое? – мягко спросил я, осторожно касаясь пальцами его щеки. Я поймал себя на мысли, что обращаюсь с ним как с диким зверьком – опасливо, стараясь успокоить. Он ластился к моей руке, прильнув к ней ближе. Вслед за тем, поймав её, поднёс к губам и нежно поцеловал. Хосок боднул мой висок лбом и безнадёжно замычал, шумно выдыхая воздух у моего уха, прихватил зубами мочку и влажно прохрипел: - Зачем ты делаешь меня таким? Внезапно в горле образовался ком. Я грузно сглотнул и судорожно выдохнул потяжелевший в лёгких воздух через рот. Я посмотрел на его отчаянное выражение лица и мне захотелось проникнуть в его мысли и узнать какие мысли крутятся в его голове, что заставляет его так мучиться и метаться. С печальной улыбкой, мне подумалось, что это, должно быть, очередная абсурдная глупость, непонятно как пробравшаяся в его мысли. Было сложно не заметить, как ему трудно даются наши отношения - я видел борьбу, которую он ведёт со своими чувствами. Он, словно ощущал стыдливость за ту бурю эмоций, которые я вызывал в нём. Если раньше он хранил их за семью печатями, записал в табу из-за дружбы, которую он ни за что не решился бы разрушить сам, то теперь сдерживаться у него не было сил и ощущение собственной беспомощности душило. В груди защемило и я плавно поддался вперёд, целуя в уголок его губ, где располагалась бледная родинка. - Всё хорошо… - зашептал я, крепко обнимая его за шею и утыкаясь носом в ключицу, глубоко вдыхая родной запах тела, - Всё хорошо, - мои руки невольно поглаживали его затылок, проникая под шапку, и перебирали тёмные пряди. Я пару раз осторожно коснулся губами его шеи и почувствовал, как каменные плечи медленно расслабились и бездвижно повисшие вдоль тела руки, приобняли меня в ответ. Чего я не ожидал от этой жизни так это того, что моей бывшей внезапно захочется поговорить. В душе всё перевернулось, и мне захотелось то ли разрыдаться от обиды, то ли послать её на три буковки и пафосно пройти мимо. Хосок был явно за второе. И у меня также появилось желание пару раз долбануться головой об стену, когда его умиротворённость, которую я еле вытянул из тёмной трясины его души, треснула, стоило ему увидеть перегородившую нам выход девушку. - Привет… - Здравствуй. Я нахмурил брови, ожидая услышать, чего она от меня хочет. - Мы можем поговорить? Чон подозрительно молчал и я был ужасно благодарен за то, что он даёт мне право самому поставить точку в своих прежних отношениях, хотя я догадывался, что он, как и обычно, хотел сплести наши пальцы в замок и увести отсюда как можно дальше. Я чуть кивнул и он повернулся ко мне всем корпусом, вынуждая обратить на него внимание. - Не сходишь за кофе? – произнесла девушка, намекая на то, что он здесь явно лишний. Я нахмурился, а Хосок неожиданно расплылся в улыбке. - Горячий шоколад? – шепнул он так, чтобы она не услышала, а я благодарно кивнул. Он качнул головой в ответ и, кинув короткий взгляд в сторону моей бывшей, отправился в сторону кафетерия. И столько в этих глазах было самодовольства и гордости, что я непроизвольно засмеялся, дивясь его ребячеству. Глупый ревнивец так ярко сиял лишь потому что помнил о моей непереносимости кофе. Радовался, словно ребёнок, своей победе. - Я вижу, ты знаешь, что произошло тогда… - начала девушка, кивая вслед Чону. Я моргнул, соглашаясь. - О чём ты хотела поговорить? Она вздохнула. - Я хотела объясниться перед тобой, - стоило мне открыть рот, чтобы перебить её, она зацокала, выставляя указательный палец вперёд, - Дай договорить. Я делаю это не потому что мне стыдно или вроде того, а потому что меня злит твой взгляд, полный укора, когда ты встречаешь меня. Мои глаза удивленно распахнулись. - Не я одна виновата в случившемся, - девушка раздражённо вскинула подбородок, а меня чуть глаз не задёргался. Я не понимал, в чём я мог быть виноватым, - Ты… Ты так и остался тем дураком со средней школы, Тэхён… Прошла целая вечность, но я надеялась мы сможем найти компромисс, и я ошибалась, - она сделала паузу, - Ты не дал мне должной любви, мне казалось, словно я в плену… - Я хотел оградить тебя от ошибок, ты бываешь вспыльчивой! – я растерянно заморгал, пытаясь оправдать себя. За всё это время я не смог понять ход её мыслей и обременял её, держал, словно в тюрьме. Эта мысль вызывала тягучие спазмы в животе и жутко пугала. Она захохотала, но не выглядела весёлой. - Посмотри на себя… - прошипела она, прерывая смех. Я был выше её едва ли не на две головы, но, казалось, словно она смотрела на меня сверху вниз, - Строишь из себя взрослого и самостоятельного, но не способен справиться даже с собственными тараканами в голове! - Ты.... слабак. Я дёрнулся, словно от пощёчины, и сделал шаг назад. Нет… прошу тебя, замолчи… - Признай, что ты не удивлён, что я захотела Его, - произнесла она тихо, приподнимая уголок губ. Я почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слезинка и поднёс дрожащую руку к лицу, стирая влажную дорожку, - Что опасался этого! Но зачем-то согласился! Ты глупец, Ким Тэхён… Я ощутил, как на моё плечо опустилась тяжёлая тёплая ладонь, мне захотелось обернуться к хёну, уткнуться в грудь и горько заплакать, но те остатки гордости, плещущиеся на дне моего сознания, не позволяли мне демонстрировать перед ней свою слабость и я сжал губы в тонкую полоску, сдерживая вырывающиеся наружу эмоции. - Ты права… - выдохнул я бледным голосом, опуская потяжелевший взгляд на пол, - Я был глуп, - убеждённо кивнул я, обратно поднимая на неё глаза и встречаясь с нечитаемым выражением лица, - Глуп, раз считал, что был в тебя влюблён… Я на ощупь нашёл пальцы Хосока и, сцепив их в замок со своими, потянул за собой на выход.

***

Я не помню, как мы добрались до дома Хосока, весь путь, в моей голове звенела оглушающая тишина. Я не мог ни о чём думать. Запоздалые чувства хлынули только тогда, когда я оказался в гостиной хёна, принимая из его рук стакан с водой. Я рыдал и цеплялся пальцами в плечи Хосока, сдерживал голос, сжимая в зубах кожу на его шее, оставляя на ней багровые следы. Он шептал мне нежные глупости в ухо и успокаивающе водил пальцами по волосам. - Тише, малыш, дыши… дыши… И я дышал, дышал, жадно вдыхая носом воздух, тут же захлёбываясь новым всхлипом. Глаза перекрыла серая пелена слёз, я видел блики гирлянд и полный заботы и боли глаза хёна, который не отходил ни на секунду, заполняя собой всё пространство, все мысли. Он вылизывал мои солёные слезы с щёк и впивался губами в рот, делясь собственным дыханием, даря мне тепло, которое было столь необходимо. Его тёплые руки оглаживали мои бока и ловко расстёгивали пуговицы на рубашке. Хосок был везде, я чувствовал его горячий язык на шее, чувствовал, как зубы оставляют следы на моих бёдрах, как руки сжимают возбужденную плоть. - Хосок… Он невнятно промычал мне куда-то в пупок и тут же нырнул в впадину языком, заставляя звонко застонать. - Хочу… - я не соображал, подрагивая от пронизывающих всё тело приятных ощущений, и мог лишь бессильно сжимать волосы Хосока на затылке. Он приподнялся к моему лицу и загнанно задышал в губы, обжигая горячим воздухом. Чон замер в этом положении, вынуждая меня ёрзать на месте и выгибаться навстречу, просить большего. - Ты не знаешь, чего просишь, - обречённо шептал он, покусывая мой подбородок. - Мне плевать, я хочу… Хосок приложился своим лбом к моему и хрипло соблазнительно захохотал, раздразнивая до предела нервы. - Капризный... Он коротко чмокнул меня и снова пополз ниже. - Нет… нет… Хосок вновь прильнул губами к моему животу, но внезапно сполз ниже, ведя щекой по моему стояку сквозь трусы. Я звучно охнул, затаив дыхание. Следом его язык медленно прошёлся вдоль моего возбужденного достоинства до самой головки. Я забыл собственное имя, оглушённый ощущениями. Он повторил своё действие ещё пару раз, пропитав собственной слюной тёмную ткань, которая теперь неприятно липла к коже, вызывая желание поскорее избавиться от неё и, наконец, в полной мере ощутить умелый рот Хосока на своём члене. Словно услышав мои мысли, он бесцеремонно потянул резинку трусов вниз и пару раз проведя рукой по стволу, захватил его в плен своего горячего рта. Моя голова заметалась из стороны в сторону, хотелось исчезнуть и в то же время быть здесь и сейчас, сгорая от страсти и стыда из-за неудержимых стонов, вырывающихся из моих губ. Хён сводил с ума, поднимая на меня свои тёмные блестяще глаза, полные желания, сжимая губы у основания и крепко жмурясь, когда я слишком сильно поддавался бёдрами вперёд. Неожиданно он дёрнул меня за ногу и одним лёгким движением перевернул на живот, подтягивая мои бёдра к себе и вжимаясь собственным стояком между моих ягодиц. Даже сквозь плотную материю джинсов я ощутил всю твёрдость его намерений и задушенно всхлипнул. Я понятия не имел, как это должно выглядеть, но поймал себя на мысли, что хочу почувствовать Хосока внутри… И это туманило разум хлеще любой виагры и афродизиака. - Хён… прошу… Он пожевал мою лопатку, водя руками по моей заднице, то крепко сжимая её, то просто мягко поглаживая. Хосок сполз поцелуями по линии позвоночника дойдя до копчика больно прикусил костяшку, вынуждая меня изумленно вскрикнуть. - Хён, н-нет! – прошептал я, когда он провел языком по ложбинке. Чон ухмыльнулся и игриво покусал мою правую ягодицу, но послушно отстранился и вдруг поднялся с места и вышел из комнаты. Я приподнялся на локтях и непонимающе оглядел гостиную затуманенным взглядом, в глазах всё плыло. Не успел я опомниться, как хён вернулся, с порога стягивая с себя светлую футболку, оставаясь в одних джинсах с расстегнутой ширинкой из под которых виднелась неизменная полоска с надписью «Calvin Klein». В руках он держал какой-то маленький тюбик, чуть пораскинув мозгами, я догадался что это и вновь уткнулся лбом в диван, смущаясь до заалевших помидором скул. - И где твоя решимость? – глумливо прошептал Хосок, облизывая ушную раковину. Щёлкнула крышка и я настороженно замер, прислушиваясь к тихому шелесту. Он мазнул гель по ягодице, а когда я вздрогнул, то подал голос: - Ностальгия? – я раздражённо дёрнул головой, грозно пыхтя в сгиб локтя и он таки приступил к делу. Осторожно погладил смазанными пальцами вход и медленно пропихнул один внутрь, - Такой податливый, - мне захотелось его чем-нибудь огреть его по макушке, желательно чем-нибудь тяжёлым, потому как я не мог слушать этот насмешливый голос, когда и без того умирал со стыда, желая провалиться сквозь землю. Он продолжал размеренно двигать пальцем, меняя каждый раз угол, прежде чем вогнать его в меня. Я ничего не ощущал, кроме какого-то странного извращенного морального удовольствия, при мысли, что со мной творил этот бесстыдник. Хосок целовал мою шею и дышал через раз, нашептывая пошлые комментарии в мои пылающие уши. Я ощутил, как он замедлился, а затем добавил ещё один палец и снова впихнул их внутрь, проникнуть двумя пальцами было тяжелее и, услышав мой короткий рваный вдох, хён сразу же остановился. - П-продолжай… Когда два пальца уже свободно двигались во мне, он вдруг замедлил движения, но затем одним плавным заходом загнал глубже прежнего. В глазах потемнело и я громко вскрикнул, потеревшись членом о мягкую поверхность дивана. - Нашёл? – невнятно пробурчал Чон куда-то в макушку. Я чувствовал костяшки его пальцев, больно впивающиеся в мои ягодицы, но мне было абсолютно наплевать, я мог лишь ёрзать задницей и поддаваться навстречу рукам Хосока, которые доставляли мне столь блаженные ощущения, - Господи, Тэ… - застонал он, вторя мне, натурально трахая меня своими длинными пальцами, нажимая кончиками на какую-то особенную точку внутри и заставляя меня дрожать и отчаянно кусать губы. Я был уже невменяемый, едва живой. Пальцы лихорадочно сотрясались, хватаясь за подушки, лежащие на диване. Меня развернули лицом к себе и впились поцелуем в губы, заглушая все звуки, заглатывая все стоны и всхлипы. Когда хён отпустил меня, я невольно опустил взгляд на орудующие в моей заднице пальцы и это оказалось столь зрелищным, что я не смог уже сдерживаться и, крепко цепляясь пальцами в предплечье Хосока, кончил даже ни разу не прикоснувшись к себе. Меня отрубает от реальности на некоторое время. Когда я пришёл в себя, то сидел на коленях хёна, уложив голову на его груди, укутанный в тёплый плед и крепкими объятиями. Он временами нежно касался губами моего влажного лба и поглаживал по волосам. - Мой малыш такой чувствительный… - прошептал он, когда заметил, что я очнулся. Выглядел он каким-то потерянным. Я невнятно угукнул в ответ, не найдя в себе сил как-либо прокомментировать его слова. Я и сам был немного в растерянности, ведь не думал, что это может быть так приятно, когда тебя трогают… там, - Впервые вижу, чтобы кончали от простой стимуляции простаты, - продолжил он, улыбаясь, а я стукнул его в плечо, ужасно смущаясь и желая, чтобы он просто заткнул свой разговорчивый рот. - Хён, помолчи! – огрызнулся я, пряча лицо в ладонях. - Молчу… - Вот и молчи! - Вот и молчу… * OneRepublic — американская поп-рок группа ** KakaoTalk — мобильное приложение для мгновенного обмена сообщениями для смартфонов.