Волшебство и/или судьба

Дни шли один за другим, и если бы Ричард мог их описать, то ничего другого, кроме «насыщенные» не пришло бы на ум. К лекциям, практическим занятиям и посиделкам с Тиной добавились еще летные тренировки, и Ричард неожиданно для себя отметил, что ему очень нравится летать и у него получается даже лучше, чем у всех его однокурсников. Тренер хлопал его по спине и обещал место в команде, «как только подрастешь», и Грей тешил себя мыслью о том, что к этой его безумной жизни добавится еще одно любимое занятие. Ко всему прочему остроты ощущений добавляли стычки со Слизеринцами, а именно с Гэвином Ридом, который отказался забывать свой позор в библиотеке и вообще, казалось, питал особую «любовь» к своему сокурснику. Гриффиндорцы объединялись с Ричардом, когда случалось встретиться с ними в общем зале, но на уроках он был, фактически, один на один со своим злейшим врагом. Перевернутые котлы, тайком пущенные заклинания и угрожающие записки, - и Ричарда вовсе не удовлетворял тот факт, что Рид был чуть ли не самым лучшим учеником на курсе. Они обгоняли всех своих однокурсников, соревнуясь уже на новом уровне, имея в корне разные подходы. Ричард просто знал, потому что из окна библиотеки было отлично видно, как Гэвин со своими друзьями проводит время, валясь на лужайке, и периодически заряжая в них заклинания, которые только что выучил или сам придумал, и Грей удивлялся, как они не боялись, что этот «гений» одним взмахом палочки умудрится выпотрошить их кишки. Несмотря на все это, если Рид рычал на него и всячески выказывал свою ненависть, Ричард смирял его безучастным взглядом, и утыкался обратно в книгу, или же возвращался в гостиную к Тине, которая вечно отвлекала всех находящихся там историями из жизни или просто всякими магическими анекдотами, часть из которых Ричард все еще не понимал, но охотно слушал, равно как и жалобы однокурсников на домашние задания. Ричард возвращался из подземелья после урока зельеварения, задержавшись, как всегда, чтобы обсудить с учителем некоторые аспекты, которые он не понял из недавно прочитанных книг, когда наткнулся на практически невероятную картину. «Гэв, ты же понимаешь, насколько все это глупо», - шепот Тины отчетливо слышится в подземелье, несмотря на то, что она стремится не привлекать ничье внимание к разговору, и Ричард делает шаг назад, чтобы оказаться за колонной. «Отстань, Тин, он сам нарывается», - отозвался на это Рид, голосом наиболее спокойным и миролюбивым, чем он когда-нибудь от него слышал. «Вот ни за что не поверю, что Ричард сам к тебе пристает», - она скрещивает руки на груди и качает головой. - «Он хороший парень, и было бы очень здорово, если бы вы подружились». На это Рид прыснул и перенес вес тела на одну ногу, наклоняясь ближе к Тине. «Весь такой невозмутимый мистер совершенство. А еще и магл сраный и так выпендривается, будто бы у него магической крови в роду до пятого колена», - проговорил он уклончиво, скорее с раздражением, чем с искренней ненавистью. Тина посмотрела на него оценивающе, и понимающе улыбнулась, чем только взбесила парня, который резко развернулся и пошел в противоположном от Ричарда направлении. «Скорее в этом замке василиск заведется, чем мы с Греем станем друзьями», - бросил он через плечо, прежде чем скрыться за поворотом. Ричард услышал громкий вздох Тины. «Выходи уже, а то даже как-то неудобно». Ричард показался из-за колонны и тут же наткнулся на улыбающуюся Чен, которая схватила его за руку и потащила на улицу. «В этих подземельях всегда такая сырость и духота», - она бросила свои вещи на траву и сама легла рядом, похлопав место рядом с собой, приглашая Ричарда. Аккуратно сев и скрестив ноги, он то и дело пытался задать вопрос, который волновал его, но едва он открывал рот, все увиденное казалось еще более абсурдным. «Давай я помогу», - смеясь начала Тина. - ««Тина, какого хрена ты водишь дружбу с этим отвратительным слизеринцем, с которым нас разнять еще труднее, чем страстных любовников в первую брачную ночь?» Так?» Ричард не знал, что сказать, он просто кивнул и ожидал продолжения. В этом плане его подруга никогда не разочаровывала. «Гэвин и я – друзья детства. Так случилось, что он спас мою непутевую задницу от плохо обернувшегося заклятья», - она провела рукой по носу, прямо по тому месту, где у Рида находился шрам. - «И прежде чем ты скажешь, что благодарности было бы достаточно, я могу заверить тебя, что Гэвин – один из самый преданных и лучших друзей, что у меня были. Он отвратителен, но он за тебя голову оторвет любому и поможет даже тогда, когда это кажется невозможным». В ответ на это Ричард мог только хмыкнуть. Он признавал, что не настолько знал своего «врага», но видеть Рида как друга он не представлял даже в самых страшных кошмарах. «Но ты же понимаешь, Тина, что мы не можем быть друзьями. Он же «чистокровный маг», а я так, случайно затесался», - он старался выправить голос так, чтобы ни обида, ни злость не читались, но его собеседница была чересчур внимательной, чтобы это пропустить. «Охохо, ты серьезно? Он упертый, да и ты туда же? Про вашу грызню уже скоро байки пойдут, а я тут как репортер на оба фронта», - она картинно откинулась, прикладывая руку ко лбу. «Я серьезно. Оставь это. Я не хочу иметь никаких дел с Гэвином Ридом», - бросил Ричард, и тут же, повернув голову в сторону, столкнулся с парой озлобленных серых глаз. «Не боись, грязнокровка, я с тобой точно никаких дел вести не буду!» - бросили ему в ответ, и Тина, поморщившись, открыла уже рот, чтобы отчитать своего друга, как тот уже пронесся сквозь весь дворик и скрылся в замке. «Оуч», - выдала она, провожая его взглядом, - «Ричард…извини его, он дурной. Я поговорю с ним». - Она уже начала подниматься, как рука Ричарда остановила его. «Оставь», - повторил он, и Тина цыкнула в ответ, возвращаясь в исходное положение. Весь остаток первого курса они то сцеплялись, то время от времени забывали о существования друга, но не настолько, чтобы хоть один из них мог расслабиться. Тина оставила попытки их разнимать, равно как и пытаться наладить отношения, а просто тихо охала каждый раз, когда в сторону Ричарда прилетало что-нибудь оскорбляющее, а в ответ Гэвину прилетало какое-нибудь забористое заклинание. Второй курс отличался лишь тем, что к привычному плацдарму для их перепалок добавилось еще и воздушное пространство. Два отличившихся ловца были настолько неистовы в небе, что Тина с упоением и страхом едва успевала комментировать то, что происходило. Несмотря на кардинально разный подход, они умудрялись с одинаковым стремлением преследовать снитч, и остальные члены команды старались не стоять на пути у этих двоих. Крис Миллер, стоящий на воротах умудрился как-то пошутить в стиле «поцелуйтесь уже», за что почти получил бладжером в глаз от Рида, позаимствовавшего биту у кого-то из загонщиков. Тина же изо всех сил старалась сгладить их противостояние, но все их подколы, подрезы и финты, от одного вида которых кружилась голова, говорили сами за себя. Профессор Андерсон, преподаватель по Защите от Темных искусств, наблюдая за всем этим, только качал головой и прятал лицо в ладони, иногда посмеиваясь над особо колкой шуткой. «Эти пацаны, когда подрастут, замок на уши точно поставят», - говорил он, не раз и не два разнимая их в коридоре и убирая последствия заклинаний, которые с каждым годом становились все сложнее и изощреннее. Хэнк, да и все остальные учителя недоумевали, как эти два парня умудрились не убить друг друга, насколько ярко, с искрами и обгоревшими мантиями шла их затянувшаяся война. К третьему курсу Андерсон был уже знаком с Ридом и Греем, как будто бы не первый год им преподавал, и поэтому, увидев Слизерин и Равенкло вместе на своем уроке, он картинно схватился за сердце и предвещал всевозможные последствия апокалипсиса. Но парни удивили его, уже поумерив свой пыл, даже не смотря друг на друга, стремились показать заоблачный результат, и, в общем-то, Хэнк был доволен столь ярому рвению к учебе, пока Ричард не умудрился перебросить через всю комнату своего партнера по отработке заклинания, и тот с громким стуком свалился в кучу инструментов по защите от темных искусств. «Поумерь пыл, Грей, а то так людей в госпиталь отправишь». Стальной взгляд ричардовских голубых глаз прошелся по другим студентам, пока не остановился на улыбающемся своей придурковатой улыбкой Риде, вертящем в руках свою палочку. Андерсон не успел даже чертыхнуться, как вспышка заклинания рассекла воздух. Гэвин едва успел парировать, когда профессор добежал и встал между парнями, прекращая опасную перестрелку. «Так, парни, только не на моем уроке. Идите, возьмите метлы, посоревнуйтесь на скорость, в шахматы поиграйте, в конце концов», - он стоял, подняв руки, поглядывая с опаской то на одного, то на другого, будто бы кто-нибудь из них мог решиться бросить заклятьем в преподавателя. «Простите, профессор», - проговорил Ричард, совладав наконец с той ледяной яростью, которая окатила его от замечания Рида. Он предпочитал думать, что это скорее с непривычки, потому что они уже давно не перебрасывались едкими замечаниями, с начала года, а то и раньше, и тут Риду почему-то приспичило высказаться. А Ричарду приспичило кинуть в него заклинанием, от которого росли рога. Жаль, что отбил. Тина встретила его после занятия, но едва он успел что-то сказать, как она схватила его за руку и потащила в глубины замка, при этом напевая какую-то незнакомую мелодию себе под нос. Когда она замедлила шаг, у Ричарда появилась возможность спросить, что же все-таки происходит. «Я все думала, почему твое лицо кажется мне таким знакомым. Что-то такое, что крутится в голове, но ты не можешь никак ухватиться за эту мысль, пока, наконец, не столкнешься с этим лицом к лицу», - протараторила Тина, и, свернув за поворот, наконец остановилась. Из класса выходили гриффиндорцы – заспанные и приунывшие после истории магии, и Ричард никак не мог понять, что его подруга хотела ему показать – только пялился в проходящую толпу. «Коннор!» - Прокричала внезапно Чен так громко, что у Ричарда зазвенело в ушах. Но, несмотря ни на что, призыв нашел адресата. «Тина, привет», - к ним, обогнув толпу, уже приближался парень, и чем ближе он подходил, тем больше росло удивление на лице Грея. Он словно бы смотрел на свою копию, разве что в гриффиндорской форме и с карими глазами. А еще с улыбкой на лице, которую никогда никто не видел у Ричарда. «Видишь, да??» - после объятий с Коннором, Тина принялась отчаянно теребить рукав его мантии, наблюдая за его реакцией, будто ребенок за мультфильмом. Гриффиндорец был удивлен не меньше, чем Ричард. Они смотрели друг на друга, на абсолютно идентичные лица, и пытались понять, как это возможно. А потом повернулись к виновнице их встречи, как бы пытаясь вывести на чистую воду ее бездушный прикол. «Вы когда рядом стоите, ну точно близнецы», - ответила она им, приглаживая свои длинные черные волосы. «Кхм, я Коннор Андерсон», - представился, наконец, гриффиндорец, с немного смущенной улыбкой. «Андерсон…», - проговорил вслух Ричард, раздумывая о том, стоит ли спрашивать напрямую, или оставить такой намек. «Я приемный сын профессора Андерсона», - отмахнулся от формальностей Коннор. - «Третий курс, Гриффиндор, очевидно». «Я Ричард. Грей. Равенкло, тот же курс», - коротко отозвался Ричард. Коннор сверкнул зубами. «Я знаю. Все знают. Тебя и Гэвина Рида. Вы что-то вроде местных знаменитостей здесь. Хорошо, что я никогда не попадался между вами», - он засмеялся, а Тина закатила глаза. «Я вот всегда считал, что вам, парни, надо…», - начал он, но Чен закрыла ему рот рукой до того, как он умудрился высказать свое уж очень популярное мнение. Ричард только покосился на нее, понимая все и без того, чтобы Коннор сказал это вслух. Слишком уже часто он это слышал, правда, не в такой формулировке, но весь второй курс их сводили, как могли, и даже пара энтузиастов умудрилась сделать значки с их лицами и с десяток человек щеголяло с подобным украшением. Ричард тогда был готов в каждого из них запустить каким-нибудь особо мерзким заклинанием. А Рид просто налетал на них с кулаками, даже не разбираясь, и в итоге этот значок им приходилось буквально вытаскивать из своего мягкого места.