Волшебство и/или судьба

Третий курс был наиболее спокойным из всех и, помимо их непрекращающегося соперничества и периодических подколов со стороны Рида, они не набрасывались друг на друга с такой силой. Даже несмотря на то, что их дома буквально выезжали по очкам за счет их яростной вражды, кубок все равно получал Гриффиндор, и если Ричарда это особо не волновало, то Гэвин был готов каждого гриффиндорца прижать к стене и хорошенько отдубасить за все хорошее. По крайней мере его лицо выражало крайнюю агрессию после последнего ужина в замке перед каникулами. Предметов в их расписании прибавилось, и, конечно же, парочке Слизеринцев, во главе с Гэвином, нужно было взять практически все те же предметы, что и Ричард. Сидя на кресле в башне перед чашкой с остатками кофейной гущи, Ричард не мог придумать ничего стоящего, чтобы оправдать свое присутствие здесь. Он бросал взгляд на Рида время от времени, ожидая, что тот начнет ныть и превратит чашку во что-нибудь быстрое и опасное, но пока что тот сидел максимально тихо, пялясь в чашку с каким-то повышенным интересом. «О, дай-ка взглянуть, что у нас здесь?», - к Риду незаметно подплыла профессор, положила руку парню на плечо и заглянула в его чашку. «Муть с элементами кровавого предзнаменования?» - Пробурчал тот, достаточно громко, чтобы быть услышанным. Ричард прыснул и тут же закрыл рот рукой, в ужасе от собственной реакции. Рид поднял на него взгляд и их глаза встретились, похоже, впервые за весь семестр. Люди не очень любили смотреть Ричарду в глаза – всегда спешили отвести свой взгляд куда-то, чувствуя, словно он буравит их своим ледяным спокойствием, но Рид смотрел, не моргая, несколько секунд, после чего изобразил косую улыбку и снова вернулся к чашке. «Вообще-то, молодой человек, вас ждет очень нехорошая судьба», - заявила профессор, поправляя свои треугольные очки и поднимая чашку, чтобы лучше разглядеть. Гэвин был озадачен этим, но не испуган, а Ричард просто скептически фыркнул в ладонь, прежде чем отнять ее от лица и поставить свою чашку на столик. «Зря вы так, молодые люди. Тут что-то очень страшное, но неясное, и все это обернется на вас и погубит, если….» - продолжила профессор с таким же серьезным видом. «Если?» - Лицо Рида невозможно было прочитать, но, казалось, он просчитывал варианты, в которых ему действительно придется туго, при этом желая наплевать на все это, развернуться и уйти. «Если…» - Она повернула чашку к Гэвину, и уже не только он, но и кучка студентов, собравшихся вокруг преподавателя, увлеченно перешептываясь, смотрели в ее нутро. - «Видите вот это?» «Кролик?» - предположил он с таким лицом, словно его спрашивали, видит ли он своих умерших родственников. «Кот,» - поправила его профессор. - «И солнце вот здесь. Кот шипит на него, но на самом деле это солнце – единственное, что способно отогнать эту тьму». Все стояли вокруг, как завороженные, и Рид все больше и больше заморачивался, выглядел отчасти испуганным, и Ричард не выдержал: «Все это очень хорошо, профессор, но мы знаем, что каждый год кому-то предвещают смерть или ужасные беды, и я не имею ничего против этой традиции, но пугать учеников подобным образом считаю не совсем разумным,» - отметил он со всей своей холодностью, которую так недолюбливали его однокурсники, и со всем авторитетом, которым он у них пользовался. Профессор молчала первые десять секунд и смотрела на Грея с непритворным интересом своими темно-зелеными глазами. «Очень хорошо, мистер Грей, если вы не считаете, что мистер Рид в опасности, но увы, одной вашей уверенности в этом недостаточно для того, чтобы спасти его от страшной участи. Советую подумать о том, что ВЫ действительно можете сделать», - проговорила она медленно, и развернувшись, отпустила студентов, которые все еще пребывали под воздействием страшного предсказания. Все они двигались медленно, то и дело поглядывая на Рида, и, иногда, на Ричарда, прикидывая сколько первому из них осталось, как будто бы стоит слизеринцу выйти за дверь, на него упадет крыша. Гэвин догнал равенкловца в середине лестницы и, двинув по затылку, пронесся мимо. Ричард задумчиво почесал то место, по которому ему прилетело, и решил, что это единственная благодарность, которую он мог бы получить от Рида. Он и сам не понимал, почему встрял во все это шоу. Раздражало больше всего эта показушная таинственность, с которой преподаватель преподнесла свое «предзнаменование», и то, как остальные студенты, открыв рот, следили за ее манипуляциями, и то, как сам Гэвин, со всей своей циничностью, похоже, повелся на такую глупость. Прогуливаясь по замку по пути к своей гостиной, Ричард думал о многих вещах: о домашней работе, предстоящем матче со Слизерином, о странной влюбленности Коннора, о которой тот не умолкал ни на секунду, о своих непростых отношениях с Ридом, о Тине, которая готовилась стать служителем правопорядка, и о своих собственных планах. Не то, чтобы он не был уверен в том, что наберет достаточно баллов для того, чтобы стать аврором. И не то, чтобы он был настолько поглощен чужими отношениями, чтобы забыть про себя. Что-то вроде предчувствия ностальгии, когда он проходил мимо сводчатых выходов во внутренние дворики, отдавалось в его груди, но у него еще было время, чтобы насладиться магией, и будущее, чтобы никогда на самом деле с ней не разлучаться. Его рука сжала палочку в кармане, проводя пальцами по ее гладкой форме, напоминая о том, что все это настоящее – магия и этот замок и его друзья. Черт, даже враг у него был очень даже настоящий. Он замедлил шаг, когда дошел до двери в башню. Его мысли так или иначе начали вращаться вокруг прорицания, - даже понимая всю его нелепость, оно не шло у Ричарда из головы. И зачем он только решил ходить на этот предмет? Советую подумать о том, что ВЫ действительно можете сделать «Ты пароль забыл, Рич?» - Получил он ощутимый щипок в бок, и перед ним появился Крис, таща за собой Тину, которая была явно не в духе. Никак не отреагировав на суровый взгляд однокурсника, Миллер постучал в дверь и, ответив на вопрос, вошел внутрь, предварительно отпустив Чен в распоряжение Грея. Та сделала знак Ричарду, что им надо поговорить и позволила двери захлопнуться. «Пойдем лучше куда-нибудь на воздух», - бросила она и, резко развернувшись, зашагала прочь. Ричарду оставалось только догонять. Он никогда не видел свою подругу настолько серьезной и настолько в дурном расположении духа. Но уже то, что она готова была поделиться своими проблемами, вселяло в него уверенность в том, что он хотя бы будет способен что-то с этим поделать. Она была его лучшим другом, в конце концов, а это не пустое заявление – у Ричарда не было много друзей в детстве, и даже сейчас только она и Коннор общались с ним за пределами обычных любезностей. Когда они вышли на лужайку, Тина даже не развалилась на траве, как обычно, а остановилась, разглядывая башню Гриффиндора. Ричард обошел ее, чтобы оказаться лицом к лицу, разглядывая ее нахмуренные брови. «Я знаю, что нечестно идти к тебе с этим, учитывая ваши отношения..» - начала она сипло, - «но ты же был на этом злосчастном недопредмете, да?» Ричард в одно мгновение понял, о чем она. И ему стало не по себе, что Тина приняла это все так близко к сердцу – всего лишь показуху для начального курса. Но он кивнул, показывая тем самым, что слушает ее. «Я не знаю, что делать, Ричард, мне страшно». - Она не плакала, только шмыгала носом и теребила рукав мантии. «Мне не хотелось говорить этого, Тина, но это так называемое «пророчество» - всего лишь способ внушить интерес к абсолютно неинтересному без этого предмету», - спокойно сказал он ей, положив руку на плечо и стараясь поддержать зрительный контакт. И надеялся, что его взгляд был хотя бы не настолько холодным, как всегда. Чен раздраженно скинула его руку и развернулась. «Ты не знаешь, а мама рассказала мне про этого преподавателя. Поэтому я и за тысячу галлеонов не сунусь на ее занятия. В ней течет настоящая кровь прорицателей, и она уже однажды предсказала кому-то смерть», - ее голос постепенно становился все тише и тише, пока Ричард не услышал всхлипы, короткие и пронзающие его до самого сердца. Он никогда не видел Тину плачущей. Никогда бы и не подумал о том, что что-то может ее настолько огорчить. Его рука снова легла ей на плечо, и на этот раз девушка повернулась и уткнулась лицом в его широкую грудь, продолжая плакать. Ричард не знал, что ему делать. Его скептицизм вступал в противостояние с ее отчаяньем, и он не мог просто сказать своему другу, что это все полная ерунда. Поэтому он начал думать, чтобы предложить хоть что-то, за что можно было зацепиться. «Она не предвещала ему неотвратимую смерть, Тина, там была часть про то, что должно отогнать тьму, или что-то в этом роде», - сказал он, пытаясь хоть как-то сгладить обстановку. Тина отошла от него и посмотрела на него со всей серьезностью, но до того, как она успела что-то сказать, Ричард решил положить конец этому абсурдному, с его точки зрения, разговору. «Завтра матч Равенкло со Слизерином, я прослежу, чтобы Рид не упал с метлы». Через секунду Тина уже смеялась, вытирая слезы, и клялась ему в вечной дружбе и бесконечных поставках шоколадных лягушек, если он умудриться поймать Гэвина за десять сантиметров до земли. Ричард обещал точно рассчитать расстояние и даже проверить, чтобы мозги Рида не вытряслись за время полета. Несмотря на улыбку, он знал, что Тина все равно будет волноваться, все равно что-то темное и непонятное будет висеть над ними по крайней мере еще несколько недель, и Ричард про себя проклинал «прорицательницу» и ее глупое шоу. Он знал, что обещание это, по сути, было таким же пустым звуком, как и то, что к нему привело. Это лишь еще один повод постоянно натыкаться на Рида, на его раздраженный взгляд, и, может, еще на парочку заклинаний. Они вернулись в башню Равенкло уже успокоившиеся. Тина ушла в угол гостиной, открыла свиток, что заполняла с самого утра, оставив Ричарда один на один с неуютными мыслями. О Риде. О глупых профессорах. И о том, что, похоже, его ждет очень веселая школьная жизнь. +++ Матч с самого начала был не самым лучшим. Конечно, зрелищных голов было хоть отбавляй, спасибо Норт и Хлое за это, но снитч летал где-то вне поля зрения, и отчего-то у Ричарда было очень плохое предчувствие. Он старался списать это все на проклятое «пророчество» и на голос Тины, который отчетливо слышался с трибуны комментатора, и повторял у него в голове «помоги» каждый раз, когда проклятый Рид пролетал мимо. Он вовсе не был против сделать все, чтобы больше не увидеть слез своей подруги, даже стоять внизу с матрасами и ловить своего врага, но эта ответственность давила больше, чем он ожидал, заставляя его смотреть на Гэвина в два раза чаще обычного. И замечать какие-то глупые мелочи, которые он даже и знать не хотел. Например, как Рид умудряется с абсолютно невозмутимым видом наматывать круги по стадиону, периодически даже выпуская из рук древко метлы. Как он хмурится каждый раз, когда видит чей-то гол – не важно, в чьи ворота, и как ругается себе под нос, когда умудрится избежать бладжера. Как шрам на носу делает его милее, хотя должен придавать ему суровости. Ричард вращает головой, пытаясь выбросить оттуда странные мысли, и одновременно осматривается в поисках снитча. И замечает его. Не проходит и минуты, как Рид и Грей уже несутся бок о бок за юрким мячиком, показывая такие фигуры, что Тина тихо охает чуть ли не на каждом повороте. Даже если он и пообещал наблюдать за своим соперником, это не значит, что он собирается ему уступить. Гэвин не стесняется поливать его ругательствами, что отвлекает Ричарда и злит, но без возможности вытащить волшебную палочку он не может его заткнуть. Они делают еще пару кругов и, наконец, Ричард умудряется чуть резче зайти в поворот и зажимает снитч в руке, оставляя Гэвина чертыхаться и всячески выражать свое недовольство. Равенкло выиграл этот матч, и Ричард, сделав круг почета, подлетает к кольцам и зависает в воздухе, рассматривая в который раз чудесный золотой мячик. Что-то мелькнуло справа, и его внимание переключилось, как раз вовремя для того, чтобы увидеть Рида с битой в руке. Инстинктивно Ричард зажмуривается и готовится к удару. Бамц. Удар, но он не дошел до него самого, поэтому Грей открыл глаза и уставился на висящего рядом Гэвина, который все не унимался, орал на своего загонщика. «Дэниел, ты кусок дерьма, такого грязного приема я в жизни своей еще не видел. И нахрен ты это сделал, нахрен а? Как будто твоей тупой заднице перепадет двести баллов за самое идиотское решение за последние десять лет!» Комментариев не было, значит, Тина уже спустилась вниз, и, скорее всего, ждет их на выходе из стадиона. Рид сплюнул на землю и повернулся к Ричарду. Тот только смотрел на него, замечая все больше деталей, отмечая, как злобный оскал сменяется нейтральным выражением – насколько нейтральным оно могло быть у слизеринца. «Это тебе за прорицание. И смотри по сторонам, придурок», - бросил он Грею. И нырнул вниз, оставляя Ричарда наедине с непонятной ситуацией. Уже после этого за обедом в Главном зале он узнал от Тины, что загонщик Слизерина решил запустить в него бладжер. Узнал, что Рид, увидев, вытащив палочку, обзавелся битой и спас его от весьма плачевного исхода – как минимум от жестокого перелома нескольких конечностей, как максимум – черепно-мозговой травмы. «И кто еще за кем должен следить…» - пробурчал Ричард, помешивая варево, которое сегодня было в качестве обеда. «Я рада, что вы приглядываете друг за другом, мальчики», - улыбалась во все тридцать два Тина, поедая все, что находилось на пути ее взгляда. С обещанием Ричарда ее настроение вернулось, вместе с аппетитом и желанием одаривать всех своими невероятными историями. Ричард все еще не мог понять, почему Рид отбил бладжер. В качестве благодарности – это хороший вариант, почти что правдоподобный, но для того, чтобы увидеть и за доли секунды притянуть к себе биту... После обеда к ним присоединился Коннор, и они все вместе обсуждали прошедший матч, ругали слизеринского загонщика, и слушали байки о неразделенной любви. Ричард много думал о том, как так получилось, что они с Коннором так похожи. Цвет глаз был единственным различием, если не считать улыбки и щенячьего взгляда гриффиндорца, но в остальном – они как две капли воды походили друг на друга. Такое не может быть с двумя абсолютно ничем не связанными людьми. Генетика не может воспроизвести две идентичные особи от разных семей – это даже на совпадение не тянет. Магия? Но зачем? Он пытался спросить об этом Коннора, но тот ничего не мог сказать по поводу семьи – кроме Андерсона у него не было никого, кто хоть как-то претендовал на этот титул, а они не были даже связаны кровными узами. Поэтому он написал отцу. Ответа до сих пор не было, да и Ричард особо не надеялся, что это что-то прояснит – максимум вызовет еще больше вопросов уже со стороны Грея-старшего. Мало помалу все его время и мысли стали занимать только учеба и предметы, а потом и экзамены, на которых он во что бы то ни стало должен был показать себя одним из лучших, и дело тут уже было не только в Риде, дышащем ему в затылок своими достижениями, а в том, что к пятому курсу он уже примерно предполагал, какой путь выберет, хотя и не был до конца уверен, что это действительно то, что ему нужно. Иногда он сомневался и в том, что это ему по плечу, хотя Тина без конца твердила, что талантливей и умней волшебников, чем ее друзья, магический мир еще не видел.