Волшебство и/или судьба

Тина потащила его на воздух сразу же после его первого класса, жалуясь по пути на то, что он не пошел вечером собирать хворост вместе с Коннором. «И вообще, ты просто сама суровость сегодня», - завершила она свой разгром, пережевывая бутерброды, которые успела собрать из того, что было сегодня на завтрак. - «У тебя, в принципе, всегда такое лицо, но я прям чувствую эту ауру». Отчаянно жестикулируя, она запихнула в рот останки бутерброда и потянулась за следующим. Ричард уже не слышал ее. Он наблюдал – за другими студентами, собравшимися в разных углах внутреннего двора, за совами, что возвращались в совятню после ночной охоты, за котом, который важным шагом приближался к нему, буравя взглядом своих серых глаз. При всей своей важности черный кот двигался вальяжно, и Ричарду казалось, что, может, он просто пройдет мимо и направится к своему хозяину, но тот, развеяв все предположения равенкловца, подошел именно к нему, завалился рядом, почти вплотную и, закинув голову, посмотрел прямо на Грея. Слева раздался кашель, и Ричард перевел взгляд на Тину, которая, как оказалось, подавилась бутербродом, но при этом еще делая такой удивленный вид, будто бы Кровавый Барон только что при ней разрубил напополам живого человека. «Ты знаешь этого кота?» - усмехнулся он, не удерживаясь и проводя рукой по гладкой шерстке. От этого Тину разобрал еще более сильный кашель, и Ричард даже похлопал ее по спине во избежание летального исхода. «Эээ…нет. Впервые вижу,» - сказала она, отдышавшись. На это кот прищурил глаза и чуть оскалился. «А он с характером, похоже,» - продолжая гладить, сказал Ричард. - «Даже шрам есть». У кота на носу был приличный шрам – видимо, после драки с совой или другим котом, и он придавал ему какое-то обаяние, которому Ричард не мог и не хотел противостоять. В конечном счете, приласкать кота его ни к чему не обязывает, даже если его хозяин и какой-нибудь особо мерзкий слизеринец. «Эм, да, забавный», - протянула Тина в ответ, окончательно теряя всяческий интерес к животному, никак не отреагировав на тихое шипение. Если бы Ричард не знал, как странно могут вести себя коты, то мог бы подумать, что этот прекрасно понимает, о чем они говорят. Но он просто продолжил наслаждаться ощущением гладкой шерсти под своей ладонью, и чуть заметной вибрацией. Он всегда любил кошек, даже больше чем собак, фотографии которых Коннор показывал ему при каждом удобном случае, и в большинстве на них была большая собака самих Андерсонов – Сумо. Его притягивала независимость кошек, и, хотя большинство из них имело довольно скверный характер, Ричард все равно не мог просто так пройти мимо котенка, который начинал тереться об его штанину, или кота, который наглым образом сел сейчас перед ним, ожидая своей порции ласки. Через несколько минут Тина прочистила горло и ткнула пальцев прямо в нос коту, от чего тот оскалился и зашипел. «У команды Слизерина тренировка через десять минут», - выдала она, обращаясь больше в пустоту, чем к своему другу. - «А что с Равенкло?» Ричард отпрянул, когда кот неожиданно вскочил и понесся в замок, оставляя ногу равенкловца еще теплой от своего присутствия. «Мы тренируемся после обеда. Хотя капитан и хотел побороться за это время», - ответил он, провожая взглядом неожиданного гостя. - «Странный все-таки этот кот». Последнее он пробормотал себе под нос, сводя на нет все размышления, кроме тех, которые непосредственно касались вчерашнего дня. Взвесив все за и против, он повернулся к подруге. «Тина, ты когда-нибудь встречала дементора?» - спросил он медленно, поворачиваясь и наблюдая, как она роется в своей сумке. На секунду Чен замерла, а после, уже нахмурившись, посмотрела на него. «А вот с этого места поподробнее», - она скрестила руки на груди, и Ричард понял, что все-таки ему придется рассказать. Не всё, только факты, но даже факты он не очень-то хотел вспоминать. Равно как тот холодный ужас, и беспомощность, и заплаканное лицо Рида. «Я…» - начал он, на что Тина тут же подняла бровь. - «Мы…заметили одного в лесу». «И что сказал профессор?» - отреагировала она довольно спокойно, что очевидным образом отвечало на его вопрос. Если бы она хотя бы раз оказалась рядом с этим чудовищем, то ее передернуло бы от одной только мысли. «Он не знает», - проговорил Ричард уклончиво, но сдался, когда понял, что это ни к чему не приведет, кроме того, что его подруга будет долго и мучительно вытягивать из него всю правду. - «Когда я сказал «мы», я имел в виду себя и Рида». Последняя фаза будто бы повисла в пустоте, и Ричарду только оставалось ждать, пока Тина, наконец, справится с удивлением. «Тааак. Хочу ли я знать, почему ты и Гэвин оказались одни вдали от группы?» - она была все еще взволнована, но в ее голосе звучало веселье, и Грей был бы только рад потешить ее надежды, но это значило бы опуститься до наглого вранья, а Ричард никогда бы не стал врать, тем более своему лучшему другу. «Он просто свернул не туда», - коротко ответил равенкловец. «Да-да, а ты пошел его искать. Отлично. Да вы просто два гения на пикнике в Запретном лесу», - отозвалась она. В ее голосе звучало недоверие, и это в один момент выбило Ричарда из колеи, окатив словно ледяной водой, пробудив какую-то непонятную ярость, отчего он уже не мог держать себя в руках. «Каковы, ты думаешь, шансы, что один отбившийся от группы студент набредет на дементора?» На этот раз удивления не было, и все, что Ричард видел в ее глазах – это ужас. «Ты же сказал, что вы заметили его, не то, что вы на него набрели», - проговорила она сиплым голосом. Ричард знал, что ему не стоило этого говорить. Он знал, но уже слишком поздно было что-то менять, поэтому он просто потянулся, чтобы положить руку ей на плечо и хоть как-то успокоить. Но он отбросила его руку и прикусила губу, как будто бы пытаясь не заплакать. «Все закончилось хорошо, Тина. Мы целы, и единственное, что осталось от этого инцидента – это бесценный опыт». Он сам не верил в то, что говорил. Он не знал, что было после того, как они с Ридом расстались, стоило только переступить порог замка. Ему самому еще долго будут сниться этот холод и отчаянье. И то, как мучительно долго он пытался найти, чем отогнать дементора. И то, как страшно было, что он ничего не сможет сделать. И Тина, как будто читая его мысли, покачала головой, и через секунду оказалась совсем рядом, заключая его в объятья. Ее тепло было хорошим контрастом с тем, что возникло у него внутри при воспоминании о тех моментах. Он не сразу понял, что Тина что-то говорит в его плечо, и тогда после того, как он отстранился, то смог расслышать. «Мне страшно, Ричард», - сказала она тихо. И Ричард вспомнил, что уже слышал это. И вспомнил, как и почему, и что он совсем забыл, что три года назад давал обещание, которое умудрился все-таки сдержать, даже не помня о нем. «Это глупости, Тина», - он пригладил ее волосы. «Каковы, ты думаешь, шансы, что один отбившийся от группы студент набредет на дементора?» - сказал она. В точности с такой же интонацией, как он сам произнес это несколько минут назад. «Я не верю в судьбу и предсказания», - отбросил он в сторону все сомнения, которые она пыталась в него вселить. - «Я полагаюсь на себя – на свой интеллект и умения, и все, что я делаю, ведет меня к цели, которую мне поставил не кто-то с «пророческим» даром, а я сам». Тина покачала головой. «Та девочка…. кому она предсказала смерть однажды..» - начала она неуверенно. Ричард мог почувствовать, как ее даже пробивает дрожь от того, что она собирается сказать. - «...умерла не сразу. Она…ее тело..они нашли его в одном из домов в Хогсмиде. Все было так, как она и сказала». Теперь уже Ричард подался вперед и обнял ее, стараясь передать свое спокойствие. «Ты знаешь, что тот, кто тоже знал о пророчестве, мог бы использовать его как предлог», - проговорил он, чувствуя, что выходит на скользкую территорию, но не имея возможности остановиться на полпути. «Никто не знал», - сказала она в ответ. «Но…» - попытался поспорить Ричард. «Только она и моя мать знали о его содержании. Она поймала их в Хогсмиде, в одном из магазинов, и выдала весь этот кошмар», - ее слова пропадали в его мантии, но все равно оставались различимыми. Ричард не знал, насколько правдоподобен ее рассказ, но не собирался предавать сомнению искренность своей подруги. Конечно, если бы Ричард не понял, что Рида нет среди группы, он бы не успел… Его руки инстинктивно сжали мантию Тины, вспоминая, как он сжимал свою на опушке перед страшным зрелищем. У него в голове - чуть ли не половина библиотеки Хогвартса. Навыки и заклинания он тренирует каждый день. Он один из самых талантливых магов, которые только выпускались. И все это оказалось так же бесполезно, как если бы единственное, что он знал – это размахивание кулаками. И только чувство, настолько неожиданное, насколько глупое, оказалось тем самым, что спасло их обоих. И все только потому что Тина, испугавшись пророчества, попросила его следить за Ридом. Потому что он, как дурак пялился на него каждый день, смотря, чтобы он не споткнулся и не сдох где-нибудь по дороге между занятиями. Потому что в итоге судьба его самого в этой ситуации сложилась из действий – его и тех, кто его окружал. А Риду просто не повезло, и это абсолютно нормально. А он стал тем идиотским солнцем, что, по идее, должно было его спасти. «Какой же я дурак», - проговорил он одними губами, отпуская, наконец, Тину и давая себе немного воздуха и пространства. Он не был уверен в том, хочет ли он видеть Рида, сейчас или когда-нибудь вообще. Он готов был проклясть и себя и купе в Хогвартс экспрессе, и профессора прорицания, и Тину и всё вокруг, потому что, похоже, для того, кто так кичился независимостью собственного выбора, он довольно сильно вляпался во всё это. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать. Он слишком резко схватил свою сумку и отвел взгляд. «Ричард?» Он поднялся с травы, оставляя свою подругу в недоумении. «Прости, Тина, мне надо…подумать», - сказал он, честно и откровенно, оставляя, однако, пространство для воображения, которого у Чен было хоть отбавляй. Его сейчас это не волновало. Может, он хотел поговорить с Ридом. Может, он никогда не хотел бы снова слышать его голос. Никогда прежде Ричард не был настолько поглащен эмоциями, что его разум начинал выдавать ошибки. Идя по светлым коридорам замка, окруженный смеющимися студентами и тем, кто, хмурясь, старался проложить путь среди них, он старался не думать ни о чем таком, лишь решать проблемы, которые становились все более и более реальными с каждым днем. Вера Ричарда в пророчество не имела никакого значения. Но то, к чему это привело, волновало его больше, чем тот факт, что он, скорее всего, опоздает на Зельеварение. Это было глупо, но на данный момент ничего из того, что им преподавали, не занимало у него больше времени, чем один урок, для того, чтобы усвоить материал, не говоря уже о том, что материал, который им давали, был уже давным-давно прочитан и успешно забыт Греем. Если Рид действительно в опасности, каковы шансы, что тот, кто должен ему помочь, это именно он, Ричард, а не кто-то еще, вроде талантливого вратаря Хаффлпафа – Саймона, который раздавал свою заботу направо и налево, и уж точно не отказался бы побыть «спасителем» для кого бы то ни было. И почему это не Тина, которая знала Гэвина с самого детства, и которая, казалось, костьми готова была лечь, только бы тот оставался невредимым. Использовать Ричарда для этого казалось нелогичным даже со стороны судьбы. Они ведь были врагами, вечно сцеплялись друг с другом, конкурировали на грани жестокости по отношению к друг к другу и к себе самим. Разве они хоть как-то сочетаются? Ричард не заметил, как врезался в кого-то, пока шел по направлению к Главному Залу. «Земля вызывает Ричарда», - сообщил ему знакомый голос. Коннор схватил его за плечи и хорошенько потряс, что, если и не разрешило эмоциональную дилемму Грея, то точно вернуло его в реальность. «И что Земля хочет от меня?» - пробурчал он, склоняя голову на бок, в точности копируя конноровский жест. Тот прыснул и, схватив его за руку, повел в ближайший свободный класс. «Я тебя никогда таким не видел», - сообщил ему Коннор, когда они, оперевшись на стол преподавателя, решили поговорить по душам. Точнее, его «близнец» решил, а Ричард лишь позволил завести себя в подобную ситуацию. «Каким таким?» - попробовал парировать Грей, заранее зная всю тщетность данной попытки. «Как будто бы в тебя запустили Конфундусом», - хихикнул Коннор, но тут же продолжил. - «У тебя определенно что-то тяжелое на уме. Поделишься?» «Или я сам это вытащу» повисло в воздухе, несказанным. Ричард вздохнул. Может, оно и к лучшему. Он не мог сказать ничего определенного после своего самоанализа, может, его друг сможет прояснить ситуацию, взглянув на нее со стороны. «Ты ведь слышал о пророчестве..» - начал он. «О том, что Рид помрет еще до того, как с кем-нибудь трахнется?» - выдал Коннор, чем заставил Ричарда спрятать голову в ладонях. Ему уже не казалось, что разговор с Коннором – это хорошая идея. «Об этом, и еще о том, что его должно спасти «солнце», или вроде того,» - сказал он. Коннор удивленно поднял брови. «Этого я не знал, или, мне просто доложили неполную версию. Так все закончиться хорошо, с шампанским и голубями?» - сказал гриффиндорец, с серьезным взглядом, но с шутливым тоном. «Нет», - ответил ему уверенно Ричард. «Скажи мне, что этому есть веская причина, потому что не всем же нам страдать от неразделенной любви». Ричард сглотнул ком в горле. Он знал, что Коннор серьезно относится к его заявлениям, несмотря на то, что его довольно фривольная натура всяким образом старается разрушить эту серьезность. Он знал, что Коннор никому ничего не скажет, и при всем при этом он был единственным, кто способен понять ситуацию, хотя бы отчасти. Может быть, он мог бы прояснить, что именно происходит в голове у его друга-интеллектуала; они были как две противоположности – сердце и разум, почти неразличимые на взгляд. «Проблема в том, что Тина верит в это пророчество, и у нее есть причины верить ему, хотя мне они и кажутся недостаточными», - начал Ричард неуверенно, - «но если одна часть пророчества верна, то и вторая тоже…» Он не смотрел на Коннора – предпочитал разглядывать пол с какой-то маниакальной ожесточенностью. «И?» - не понял его Коннор. - «Ну есть у него это «солнце», поэтому он еще жив, это не имеет….» Он запнулся на полуслове. А затем расплылся в улыбке. «Ты что, ревнуешь?» Глаза Ричарда вспыхнули так же, как и его лицо, и не будь они в школе, Коннор точно бы самовозгорелся в ту же секунду, как на него упал этот взгляд. «Коннор. Это настолько же невозможно, как если бы в женском туалете на третьем этаже завелся бы призрак обиженной девчонки. Я ненавижу Гэвина Рида», - процедил он сквозь зубы. Коннор даже бровью не повел на его заявление. «А что, если его кто-то любит. И защищает. И он единственный является его спасением», - он сделал паузу, - «или она». «Этого не может быть!» Звук раздался по всему классу, и Ричард был рад, что занятия уже закончились, и рад, что его озлобленное выражение лица сейчас видит только его друг, которому, несмотря на все знаки, все же удалось вывести равенкловца из себя. Коннор цокнул языком, все еще улыбаясь. «Я так и знал». И Ричард теперь тоже знает. Что внутри него все горит и пышет яростью от одной только мысли о том, чтобы приставить к Риду кого-то еще, кроме него самого. Они были врагами с самого детства, всегда и везде их сводили, как могли, делая из них парочку если не в романтическом, то в платоническом смысле точно. И Ричард свыкся с мыслью, что они были чем-то важным друг для друга, что Рид всегда выделял его в толпе своими оскорблениями, а Грей в ответ всегда искал его глазами, не важно, на стадионе они или на уроке. Мысли о том, что Рид может быть привязан к кому-то еще, быть важным для кого-то еще, вызывали ярость, непонятную Ричарду, но явную для него. Он мог бы приписать это гордости. Один из самых успешных учеников поставил себе цель задирать талантливого магла. А магл – показывать ему его место, и то, что, будучи не из волшебной семьи, он умудряется надрать нос чистокровному волшебнику. «Добро пожаловать в клуб одиноких и находчивых», - подмигнул ему Коннор. И все же, Ричард знал, где-то очень глубоко внутри своего разума, что дело тут не только в гордости. Что будет, если он, как Коннор, начнет посылать ему любовные записки? Это же просто смешно. «Не то, чтобы я соглашался с тем, о чем ты подумал», - ответил Ричард уклончиво. Его друг на это только рассмеялся. «Ты не видел свое лицо минуту назад. Я уверен, Рид бы оценил». Ричард буквально чувствовал, как его лицо заливается краской, чего никогда до этого с ним не случалось. Но это Коннор, и, скорее всего, он располагает к такого рода реакциям. «Я не…» - пробормотал он, сминая рукав мантии. «Мне заготовить тебе карточки, Рич? Или ты сам справишься? “Я не гей. Я не могу. Я не люблю Гэвина Рида”». «Я не люблю его!» - эхом оттолкнулось от стенок, и его собственный голос отозвался в ушах. Он звучал отвратительно неискренне. «Я не люблю его. Просто…было бы обидно потерять такого соперника из-за дурацкой интрижки», - проговорил Ричард, стараясь быть как можно более убедительным. Коннор оторвался от стола и пошел в сторону двери. Его лицо выражало крайнее неверие и веселье, но в его глазах Грей мог рассмотреть и какую-то непонятную грусть. «Это оправдание звучит настолько слабо, что я даже не собираюсь подкалывать. Ты знаешь, тебе повезло, потому что он тоже смотрит на тебя», - бросил он через плечо прежде чем перешагнуть порог. Он оставил разум Ричарда в еще большем хаосе, позволяя тому решать самому, что чувствовать и что делать с этими чувствами, которых, равенкловец мог поклясться, еще вчера не было. Или было? Очень, очень давно… Ричард сорвался с места и направился в подземелья. Он не хотел думать ни о чем, кроме занятий, совершенно выбрасывая из головы все, что не касалось зелий и их приготовления, и у него это получалось. Проблема была еще и в том, что Рид, только что с тренировки, разгоряченный и растрепанный, решил в этот раз посетить занятия. Слизеринец оставался в толпе своих, а Ричард, как всегда, в одиночку штудировал книгу, припоминая то, что читал еще года два назад. Его не особо привлекало зельеварение – уж куда больше успеха у него было в заклинаниях, боевых и защитных, аппарировании, но он никогда не упускал возможности получить дополнительные знания. Рид, будучи первым по всем предметам, тоже, почему-то, умудрялся не любить этот предмет – он редко появлялся на занятиях, не проявлял особого рвения, какое, например, он проявлял на Защите от темных искусств. Тут они оба могли развернуться, равно как и спать на Заклинаниях, периодически выстреливая заклятья, дабы убедить преподавателя, что они уже в состоянии произвести определенное магическое действие. Взгляд Ричарда упирался в книгу, и, когда преподаватель рассадил их по парам, он даже не поднял глаза, что узнать, с кем его определили. В конечном итоге, это не имело значения – он выполнит работу, вне зависимости будет, ли его пара резать ингредиенты или нет. Ему дали десять секунд. Или около того. «Так и будешь пялиться в книгу, всезнайка?» Ричард поднял глаза. «И кто это сказал? Мистер я-появляюсь-на-уроках-когда-захочу-потому-что-и-так-знаю-весь-материал?» Рид фыркнул на это и ухмыльнулся. Это не был его привычный оскал, с которым он встречал равенкловца на выходе из туалета на втором курсе, чтобы точнее бросить заклинание, и не та усмешка превосходства, когда, наконец, удавалось попасть. От этой ухмылки до настоящей улыбки оставалось совсем немного. Ричард знает, он видел ее, много раз, вот только без порозовевших щек и какого-то странного блеска в глазах. Только через несколько секунд Ричард понял, что пялится, и поднял палочку. По ее взмаху ингредиенты для сегодняшнего зелья поднялись в воздух и начали перемешиваться, под взглядом уже Рида. Да, они друг друга стоили. Гэвин не перебивал его заклинание, и почти ничего не говорил, за исключением полезных комментариев и исправлений, к большому облегчению Ричарда. Эта комфортная тишина продолжалось почти все занятие, пока, наконец, над котлом не повисла розоватая дымка, которая говорила об успешности их попытки. Любовное зелье. Кто бы мог подумать, что они будут готовить его вдвоем. Недолго думая, Ричард втянул носом воздух над котлом. «Ну как, чем пахнет?» - осведомился Рид, стараясь не проявлять явный интерес. Равенкловец не мог сдержать улыбку, когда повернулся к своему напарнику. «Тыквенным соком», - ответил он. «Пф, фигня», - наклонился к котлу сам Гэвин, но тут же отпрянул и покраснел настолько явно, что Ричард прыснул, не в силах себя контролировать. «Что, булочки с корицей?» - сказал он, наливая пробную порцию в сосуд. Несмотря на все веселье, Ричард до боли в груди хотел узнать, что именно учуял Рид, чей запах оказался над зельем. Но он так же знал, что Гэвин никогда не разгласит такую информацию. Никогда не скажет, что запах напоминает ему девчонку из Гриффиндора с двумя хвостиками и мягкими формами, или крепкого загонщика из своей же команды по квиддичу. А Ричард никогда не скажет, что он на самом деле не чувствует ничего, что отличается от того, кто находится рядом с ним. Это было настолько явно сейчас, насколько это, в самом деле, должно было быть явным уже довольно давно. Он покосился на Рида, который наливал свою порцию зелья. «Только не вздумай использовать на ком-нибудь», - предостерег его Ричард, повинуясь глупому чувству, не до конца сформировавшемуся у него в груди. Он никогда не знал ревности, но чувствовал, как желание ударить слизеринца чем-нибудь тяжелым росло внутри. «Пф, нахрен надо, да я и без зелья кого угодно могу приворожить», - услышал он ответ. Губы сами растянулись в улыбке. Такая самоуверенность не может просто так остаться безнаказанной. «Интересно. И чем же подкрепляется данное заявление?» - буквально промурчал Ричард, закупоривая пробирку с зельем и перемещая ее заклинанием на стол преподавателя. Он знал, что Рид, со всей его глупой гордостью, не оставит это заявление просто так. «Хочешь поспорить, Грей?» - прошипел тот, опустошая котел одним взмахом палочки. Учитель благодарно посмотрел в его сторону. «Есть кто-то на уме? Я бы посмотрел на эту «счастливицу»», - улыбка Ричарда стала еще шире, но вместе с тем все внутри сжалось, ожидая ответа. Грей никогда не чувствовал себя более глупо, чем сейчас, понимая, что оружие, которым он собирается пронзить своего врага, легко задевает его самого процессе. Рид нахмурился, будто что-то подозревая, но решил таки ответить. «Капитан команды Гриффиндора, Аллен», - сказал он твердо, хотя сомнение в голосе не укрылось от Ричарда. Это было неожиданно по многим причинам. «Не знал, что ты..» - начал он. «Ты вообще обо мне ничего не знаешь!» - огрызнулся Рид, собирая свои вещи. - «Две недели, и можешь хоть документально подтвердить наши отношения». Не дожидаясь ответа, слизеринец поспешил к двери, попутно закинув свою часть задания на учительский стол. Ричард судорожно выдохнул, понимая, насколько попал.