Волшебство и/или судьба

Тина встретила его на опушке, а, точнее, она стояла там и разговаривала с Гэвином, пока остальные слизеринцы и парочка гриффиндорцев собирались на занятие. «Ричард!» - крикнула она ему, и Рид развернулся, чтобы поспешно скрыться, но Чен схватила его за мантию. «Тина», - прошипел он на это, но она лишь грозно посмотрела на него, продолжая махать второму своему другу. «И тебе добрый вечер, Рид», - поздоровался Ричард скорее для того, чтобы позлить его, а не ради соблюдения вежливости. «Мы тут обсуждали», - Тина остановилась, потому что Гэвин дернул свою мантию из ее руки, но остался стоять, скрестив руки на груди и прожигая взглядом ближайшее дерево, - «вот ты, Ричард, видишь Фестралов?» Она махнула рукой куда-то вглубь леса, и Ричард прищурился, пытаясь разглядеть что-то между ветвей. «Какие-то животные. С крыльями. Отсюда слишком далеко, чтобы сказать точнее», - произнес он неуверенно. «Вооот», - протянула Тина, оборачиваясь к Гэвину. - «А Гэв, вот, не видит. Счастливчик». Ричард перевел взгляд на Рида, который в сумерках казался немного более угловатым, и опять отметил шрам, который, когда тот хмурился, делал его похожим на обиженного котенка. «Выражаю свои соболезнования», - холодно отозвался Ричард, но в голосе его отчетливо слышались нотки веселья. Тина прыснула. Гэвин обернулся на него и застыл, когда они встретились взглядами. «Да пошел ты в задницу, шутник сраный», - почти что прорычал он, но это звучало слишком мягко для реального оскорбления. Слишком мило Рид выглядел вот так, злясь, но все же оставаясь воспитанным рядом с Тиной, и Ричард не мог понять, почему он улыбается, но он почувствовал это слишком поздно, чтобы остаться незамеченным. «Вау», - голос Тины выдавал удивление. Она даже нагнулась поближе к Грею, словно бы сейчас снова должно было появиться это чудо. Рид за время ее замешательства куда-то испарился. «Ты, оказывается, умеешь улыбаться. Я никогда раньше не видела», - проговорила она, все еще смотря на него, как будто в первый раз увидела. - «И всего-то надо было…» «Не продолжай. Тина. Не говори ничего», - он чувствовал как краснеет, как будто бы совершил что-то постыдное, хотя Коннор вон шлет бумажные самолетики с записками непристойного характера Маркусу, подписываясь «твоя булка с корицей» и при этом без капли смущения смотрит на него следующим же утром. И еще Ричард хочет сказать, что это все ее вина – это обещание, что привело к тому, что Грей начал проявлять повышенный интерес к персоне Рида, что начал замечать и запоминать такое, что никогда бы не хотел знать, и думать о человеке, которому еще на третьем году хотел рога отрастить для пущей похожести на ассоциируемое с ним животное. Тина закусила губу, но улыбку спрятать не смогла. Ричард закатил глаза. «Я ничего не говорю, но ты только подумай…» - начала она снова. «Тина», - твердо остановил ее Грей, и на этот раз она лишь махнула рукой. «Занятие начинается, - увидимся в Главном Зале», - сказал он, наблюдая за вышедшим из сторожки профессором. Тина кивнула и медленно пошла к замку, напевая теперь уже знакомую ему мелодию. Ричард чертыхнулся про себя. Он подошел к группе учеников во главе с преподавателем, который уже начал что-то объяснять, но Ричард не особо слушал, приблизительно представляя, о чем идет речь. Они не зря собрались здесь, на опушке, и, несмотря на то, что урок должен был отличаться от обычных лекций и перекрестных опросов, равенкловец чувствовал скуку. Он знает все это, видел сто раз изображения в книге еще курсе на четвертом, когда ради интереса читал энциклопедию магических животных Британии. Вживую эти существа еще менее интересные, чем все их целебные свойства, которые делают разведение их рода очень прибыльным занятием. Вот только в руки они не даются и предпочитают питаться натуральным мхом, что делает леса самой приятной для них средой обитания. Запретный лес в особенности. Ричард уверен, что им не нужно даже углубляться в чащу, чтобы увидеть хотя бы одного представителя. Поэтому, когда он идет в толпе однокурсников, то от нечего делать, он бессознательно ищет Рида, и находит его нахмуренную физиономию среди других слизеринцев, которые, в полную противоположность его серьезности, во всю шутят на тему и без темы, и их смех доносится до Грея, заставляя уже его сводить брови. Этим ребятам до него и Рида как до луны пешком, но их, кажется, это не волнует, как будто бы желание достичь чего-либо в этой школе есть только у них двоих. Так проходит около получаса, и Ричард уже отчаивается в своей надежде, что половина класса, наконец, успокоится, - вместо этого смешков и разговоров стало больше, и он уже не был уверен, что мог бы расслышать преподавателя, если бы слушал, за всем этим шумом. Поэтому он набирает воздуха и открывает рот, чтобы высказаться, но не делает этого, потому что что-то останавливает его, а, точнее, настораживает больше, чем раздражают его остальные студенты. И он понимает, пусть и немного заторможено, что все-таки выбило его из колеи. Он проводит взглядом группу, останавливается, давая им пройти. Он смотрит по сторонам, но ничего, кроме деревьев вокруг не видит. Профессор идет дальше, уводя студентов вперед, и, наконец, наклоняется над гнездом. Но Ричарду все равно, что там внутри, его не волнует остаток урока. Потому что Рида, который был здесь еще несколько минут назад, среди них нет. И Грей не уверен, что он должен делать в такой ситуации, но уверен в том, что сделать он хоть что-нибудь обязан. И поэтому он посылает к черту здравый смысл, возможность заблудиться и многочисленные опасности, таящиеся в лесу, и разворачивается в обратном направлении. Если этот дурак где-то свернул, то у него будет возможность это увидеть, ведь в отличии от других студентов, и от некоторых преподавателей, он уже года два лазил по запрещенной секции библиотеки с легкой руки Камски, который, несмотря на то, что откровенно недолюбливал их декана, оказался крайне заинтересован в развитии талантливых учеников. Подписанное разрешение с пометкой «когда хочет и что хочет», давало неограниченные возможности. Ричард взмахнул палочкой и осветил следы. И почему только Рида потянуло в сторону ни с того ни с сего, прямо через кусты, к поляне и, видимо, еще дальше, он не представлял, но собирался запульнуть в гуляку заклинанием, как только отыщет. Каким-нибудь, чтобы аж до конца семестра ровно на заднице сидеть не мог. Шел он недолго, потому что внезапный холод заставил его остановится и насторожиться настолько, чтобы ступать уже бесшумно и выглядывать из-за деревьев, прежде чем выйти на поляну. В нос ударил запах ладана, и Ричард был уверен больше, чем на сто процентов, что это всего лишь иллюзия, обман обоняния, равно как и холод, что заставлял внутренности съеживаться и дрожать. Как и яркий всплеск эмоций, совсем не из приятных, который подкатывал к горлу и мешал соображать. «Не может быть», - пробубнил себе под нос Грей, но факты говорили сами за себе, а уж красноречивей их говорила только сама картина, представшая перед ним. «Бог мой», - только и смог он выдавить из себя, когда увидел темную фигуру, зависшую в полуметре над землей. Ричард видел картинки, читал, даже тренировал заклинание до полного оформления патронуса, но когда увидел это вживую, его тело будто бы окаменело, а мозг отказывался работать, и он только смотрел, как дементор висит в воздухе и заставляет все вокруг закручиваться в спираль отчаянья. Это было настолько неправильно – начиная с самого его присутствия в лесу и кончая тем, что именно Ричард на него наткнулся, - что реальность, упорно стучащая в сознание, отказывалась пробивать этот транс. Тихий всхлип – это то, что заставило Ричарда встрепенуться, и он провел взглядом чуть дальше, за фигуру, сделав неуверенный шаг. Дементор не просто так висел здесь, проветривая свои магические внутренности и поджидая глупого студента. Хотя, может быть, он и поджидал, только вот очередного, потому что в этот момент все, чем был занят этот монстр, это Гэвин Рид, держащий перед собой трясущимися руками волшебную палочку. Ричард не знал, что бы он смог сделать на месте Гэвина, скорее всего, точно так же держался за кусок дерева, не в силах выдавить заклинание. Но сейчас он стоял позади дементора, и смотрел на испуганное лицо слизеринца, по которому текли слезы, и Ричард знал наверняка, что не только сможет вызвать патронуса – он просто обязан это сделать. За все годы, пока он присматривался к Риду, пока ненавидел его и конкурировал с ним, он никогда не видел его таким – в блестящих серых глазах столько страха и боли, без намека на привычную злобную усмешку, без гордости, с которой он разбрасывался сложнейшими заклинаниями, и Ричард не хотел видеть этого, не хотел видеть его таким. Может, он просто не хотел видеть своего соперника таким жалким и слабым, но желания раздавить Рида окончательно не было – наоборот, он хотел протянуть к нему руку…. Только вот дементор не собирался ждать, пока Ричард разберется в себе – он скользнул вперед, прямо на Гэвина, и на этот раз равенкловец не мог просто стоять. «Экспекто патронум!» - бросил он, взмахнув палочкой, стараясь думать о Тине и первом своем ужине в Хогвартсе. Это сработало почти так же, как если бы он думал о домашних пирогах, которых у него никогда не было, хотя струйка дыма все же вырвалась из палочки, однако, на дементора, который был уже почти вплотную к Риду, это не повлияло. «Да чтоб тебя!» - выругался Ричард и продолжил поиск хороших воспоминаний. Может, как они с Коннором умудрились напиться и поцеловаться, после чего Тина еще долго смеялась, вспоминая как они отплевывались и фырчали друг на друга. Результат был примерно такой же, вот только времени было в обрез. У Ричарда все внутри похолодело от того, что может произойти…он читал…лучше бы он не читал. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза. Ему было уже плевать на счастливые воспоминания, хотя он и собрал их в одну кучу как одно светлое большое чувство, но было что-то еще. Он хотел во что бы то ни стало спасти идиота Рида, хотел, чтобы они снова практиковались друг против друга на Защите от темных искусств, снова летали, не давая схватить снитч, снова злились, как на третьем курсе, только теперь Гэвин с его милой мордашкой злобно шипел на него из-под учебника астрономии. И, может, он хотел чего-то еще, помимо их вечных стычек и соперничества. Может он хотел узнать что-то еще, узнать Гэвина Рида, не только рассматривая со стороны, будто бы римскую статую. И, может, даже стать его другом. Но этого не будет, если сейчас он не выдаст что-нибудь, что сметет проклятого дементора из этого леса. Ничего не будет. Дурацкие желания, но это все, что у него есть сейчас. Надежда. Ричард произносит заклинание, и в этот раз оно работает так, как надо. Серебристый лев пронесся прямо по дементору, отгоняя его в глубь леса в считанные секунды, оставляя Рида одного на поляне, стоящим на коленях с пустым взглядом куда-то в пустоту и трясущимися губами. Ричард подходит к нему и опускается рядом, заглядывая в покрасневшие глаза, и протянув руку, кладет ее парню на плечо, а затем слегка трясет, чтобы привести того в чувства. «Грей…» - опознает Гэвин, и отшатывается, словно пытаясь убежать, но Ричард сжимает пальцы и не отпускает, сам не знает почему. Как будто, если сейчас Рид убежит, то все станет еще хуже, и тогда уже никогда они не смогут стать кем-то, кроме врагов. «Нас уже наверняка ищут, поэтому…можешь встать?» - сказал он, стараясь не показывать никаких эмоций, но они были не его лице, он мог чувствовать кожей предательство собственного тела. «Какого…» - Рид встал довольно успешно, по пути сбросив руку Ричарда со своего плеча и издав какой-то очень странный звук, который заставил равенкловца улыбнуться уже второй раз за сегодня. «Зачем ты вообще за мной пошел?» - пробубнил Гэвин, наконец. Зачем – это был очень хороший вопрос. Ричард не знал ответ, и это злило его больше, чем отсутствие благодарности за спасение. «А зачем ты отделился от группы? Решил пойти поискать приключений?» - бросил он грубо, не зная уже, что на него нашло, когда он думал о том, что они могут стать друзьями. «Ты придурок, Грей. Я увидел единорога. Решил подойти поближе», - сказал тот просто, отодвигая кусты, чтобы продраться обратно к тропинке. Они шли к замку, негласно решив, что встреча с группой сейчас была бы не лучшей идеей. Ричард опешил и, замедлив шаг, обернулся к Риду. «Ты видел единорога? А у дементора в лапах ты как оказался?» - спросил он. Гэвин пригладил растрепавшиеся волосы и посмотрел куда-то в сторону, слегка смущенный таким неожиданным вниманием. Он хмурился и слегка краснел, и Ричард решил, что лучше и ему тоже отвернуться, потому что вид был настолько невыносимо пьянящий, что он мог ляпнуть что-нибудь и очень сильно об этом пожалеть. До крови из разбитого носа. «Он отбежал, когда я сделал пару шагов. Я решил врубить частичную звукоизоляцию и прокрасться. Он такой красивый, сияющий, и мне казалось, что я мог бы даже прикоснуться…» - Рид продолжал говорить, пока не взял себя в руки и вспомнил, с кем, собственно, он беседует. - «Когда он убежал от меня в последний раз, то бежал так быстро, и я даже сначала не понял, что за хрень, пока не почувствовал…» Ричарду не надо было объяснять, он и сам все это чувствовал, на уровне запаха ладана, который все еще гнездился на задворках сознания. Он помахал головой, чтобы стряхнуть опять накатывающееся наваждение. На несколько минут Рид замолк, оставляя тишину и недосказанность между ними. Ричард ничего не ждал, только выдохнул с облегчением и кивнул, как только они оказались внутри замка. Каждый из них пошел в свою сторону, с кучей мыслей, которые надо переварить, и чувств, которые надо осмыслить. Когда Ричард добрался до своей гостиной, Тина уже почти что дремала над свитком с домашним заданием по Защите от темных искусств, и только слабое «Рич, спаси меня» было слышно от нее, пока Грей добирался до своей кровати. Ему не хотелось разговаривать, и не хотелось принимать участие в вечерних развлечениях, только побыть наедине со своими мыслями и, может, поделиться с Тиной хотя бы частью своих приключений. Он не заметил, как заснул.