Секс с Оксимироном

Мирону нравились яркие разноцветные коктейли и нравились красивые девушки: каждую можно было сравнить с напитком из коктейльной карты. Вот, например, эта в бикини с круглыми бедрами: беззаботно-улыбчивая, не откровенная, но демонстрирующая себя так, словно она на пляже и три полоски ткани на ее теле — это естественно. У нее небрежно раскиданные по плечам волосы, блестящая от масла загорелая кожа и вишневые губы — «Голубая лагуна». Другая — с идеальной осанкой и каблуками на десятиметровой шпильке, грациозная и утонченная, но холодная, надменная даже, белозубая, с гранеными скулами и длинной шеей — «Кир-рояль». Слева — нежная улыбка, чуть смущенная, девушка приторно красивая, белокожая, с пеной пышных высветленных волос. Не водоворот страстей, а нечто томное и сладкое, как «Пина колада». Прямо напротив у шеста — «Кровавая Мэри». Сочная, грязно-развязная, с привкусом пошлости и обжигающей горечи на языке. Чуть поодаль в тени — жемчужина: миловидная подруга твоего детства. В меру скромная, в меру откровенная, у нее тонкая талия и большая грудь, но красивей всего руки. Такую хочется увезти и защитить от соседских мальчишек, но она никогда не пообещает тебе большего. «Мар-га-ри-та». Если произносить по слогам — наконец распробовать, эффект распадается на довольно невзрачные ингредиенты. Тривиально, но подкупает мнимой недоступностью. Коктейлей было много, как и девушек, но, говоря откровенно, Мирон куда больше предпочитал крепкие напитки и крепкие задницы. Мужские. — У нас первоклассные девочки, — нахваливал «товар» управляющий «стрипухи» Антону, потому что Мирон не слушал, рассматривая неоновую стойку. — Если вам кто-то сильно понравится, можете не сомневаться… Мы закрыли бар для других гостей, так что все в вашем распоряжении. Мирон зевнул: мелькающие разноцветные ромбики в качестве узора на светящейся панели быстро начали повторяться. Глазу зацепиться было не за что. — Че будешь пить, Окс? — грубовато пихнул его Забэ, когда управляющий наконец-то предоставил вип-гостям свободу передвижения и право выбора. — Я бы водочки сразу ебнул. — Бля, мужик, я не пил четыре месяца, — с сомнением протянул Мирон, равнодушно скользя взглядом по названиям в меню — знакомым и не очень. Нужно было изобразить воодушевление. — Ладно, похуй. Текилу давай, — неожиданно решил он. — Гулять так гулять. Идеальный выбор: пара шотов, и пизда. Может быть, он даже полапает какую-нибудь телку. К тому же, почти стопроцентная гарантия, что назавтра он будет прилично соображать. — Шаришь, бро, — хохотнул Антон и панибратски хлопнул по плечу, задержав руку дольше положенного, хотя ещё даже не выпил. Определенно стоило нахуяриться и снять какую-нибудь мелкую, плоскую и короткостриженую. Мирон дёрнул плечом. — Заказывай давай. Где там обещанный сервис? Эй, здравствуйте! — он вытянул шею, пытаясь найти бармена. — Ебать, у вас светские манеры, Мирон Яныч, — не преминул подъебать Антон. — Можно было уже привыкнуть, хуле, — Мирон заметил пацана, который долго крутился спиной к ним у холодильников и, казалось, оборачиваться не собирался. — Уважаемый! — Он делает вид, что не слышит, — заметил даже Антон. — Эй, приятель, ты чё, без зарплаты остаться хочешь? Заказ прими, епта! — Как-то невежливо, — поморщился Мирон. — Ты чё, оглох, блять?! Бармен ебнул шейкером по стойке перед собой и медленно обернулся. Забэ громко заржал, а Мирон нахмурился: лицо казалось ему очень знакомым, но вспомнить вот так сразу… Он оглядел стоящего напротив беглым взглядом и успел прочитать на бейджике лаконичное «Иван». — Фаллэ-э-эн-мс, — между тем надрывался Антон, передразнивая и опять пытаясь пихнуть Мирона. — Вот так встреча! Фаллен смерил его полным презрения взглядом, что в комплекте с форменной белой рубашкой и строгими брюками смотрелось особенно эффектно. Мирон тут же сообразил, почему не узнал его сразу — такой строгий прикид никто из подземки никогда бы не надел «в люди». — Добрый вечер, — процедил Фаллен с тонкой улыбкой без намека на искренность, — молодые люди желают выпить? На Мирона он не смотрел, весь яд предназначался Забэ. Тот продолжал беззастенчиво ржать в кулак, поэтому Мирон торопливо попросил: — Две текилы, пожалуйста. Фаллен без слов потянулся за нужной бутылкой, выставил шоты, аккуратно и быстро наполнил их. Под конец рука нервно дрогнула, проливая несколько капель на стойку. Стало неловко, как будто Мирон застал чувака за чем-то постыдным. — Пожа-а-алуйста, — взвыл Забэ. — Сука, скажи кому, не поверят. Свита Гнойного в стрипухе алкашку мешает! Зашкварище… — Блять, Антон, завали уже, — не выдержал Мирон. — Но это же Фаллэн-мс! — Ну, Фаллэн и чё? — Мирон издевательски дернул бровью. Откровенно говоря, Мирону было совершенно плевать, кто чем занимается. Сам он где только не работал, так что не видел в ситуации нихуя смешного. — Тебе не похуй? Автограф еще попроси, — со стороны определенно прозвучало высокомерно, хотя Мирон вовсе не пытался принизить чью-то там значимость. Как и всегда, впрочем. Он протянул руку и быстро выпил. — Повторить? — Фаллен теперь пытался испепелить взглядом и Мирона тоже, что было не очень-то справедливо. Он шустро утянул из-под носа пустую стопку и отбил пальцами нервную дрожь по стойке. Вероятно, привыкшему хейтить всех и вся в русском рэпе, было сейчас очень трудно сдерживать себя от едких комментариев или ответных подъебов. Пока что Фаллен держался хорошо. — Вот, где заканчивают карьеру неудавшиеся баттл-мс, — не унимался Забэ, — в стрипухе, какая постирония! Фаллен широко улыбнулся: — Не могу не согласиться с этим. Мирон, не удержавшись, фыркнул. — Ты — педик, нет, ты — педик, — он насмешливо переиначил их перепалку. — Детский сад, бля. Еще вызовите друг друга на баттл. — Да хоть прям щас! — Забэ было не занимать вспыльчивости, а Мирону — менторского тона: — Бро, ты меня нахуя вытащил сюда? Не баттл-рэпом единым, камон, я отдохнуть пришел. И Фаллэну, думаю, твои доебки не упали. Выходило, что Мирон теперь защищал его, вот что было поистине постиронично. — Ебать ты зануда, Окс, — Забэ наконец перестал ржать и тоже выпил. — Я ж шуткую, Ванечка понимает, я думаю. Да, Ванечка? Это ж Светло, он такой же как я отбитый. Давай кулачок, мужик! Светло аж перекосило от такого. Он быстро сверкнул глазами в сторону и тут же снова расплылся в дежурном оскале. — Повторить текилку, господа? — кулак рубанул по руке Забэ сверху вниз — ударяя костяшками о мягкие фаланги. — Вот сучонок! — Антон одернул руку и сердито зашипел. — Вам текилы, молодой человек? — Фаллен отвернулся от него и снова посмотрел на Мирона. — Что-то другое из меню? — Еще текилы, спасибо, — максимально вежливо отозвался Мирон под пронизывающим холодным взглядом. Вот сейчас он вспомнил отчетливее: в противовес Гнойному, который, несмотря на хейт и противостояние, излучал ярко выраженную симпатию к нему, Мирону, Фаллен открыто транслировал презрение и раздражение. Словно сам Окси был чем-то более вызывающим и вульгарным, чем полуголые девицы, расхаживающие вокруг. В желудке противно потяжелело. — А Гнойный тоже где-то здесь? — между тем продолжил троллить Забэ. — Будет танцевать у шеста? Фаллен побледнел, чудом удержал в руках бутылку, сжал ее… В этот момент Мирон испугался, что сейчас может и правда начаться драка, но ситуацию спас управляющий: — Как отдыхается? — он вырос за спиной Мирона, и его голос с придыханием выдавал высшую степень взволнованности. — Ваня, наши гости ни в чем не нуждаются? Это особенные люди, мои… Эм… Личные гости, друзья. Им все самое лучшее! — Не сомневаюсь, господа пречудесно проводят время, — Фаллен умильно похлопал ресницами. — Да, — подтвердил Мирон, скупо улыбнувшись, — все окей. — Ваня знает, как угодить, — пошло ввернул Забэ. Вот уж кто точно был латентным пидаром — ни минуты без гейской шутки. Управляющий непонимающе моргнул, но деланно засмеялся. — Иван — наш лучший сотрудник, очень ответственный и исполнительный мальчик, — стал неискренне нахваливать он. — Я думаю, нам лучше присесть за стол, — перебил его Мирон, возвращая к себе внимание. — Вон за тот, дальний. — Хороший выбор, — ввернул Светло, — удаленность здесь не помешает. Мирон не понял этот панч, а Антон тут же заартачился: — Зачем? Нам и здесь неплохо, с лучшим сотрудником-то! — Не переживайте, Ваня обслуживает не только за баром, — понял его по-своему управляющий. Это прозвучало настолько пошло, что даже Забэ пораженно поднял брови. Ваня со стуком поставил две новые стопки и резко выдохнул. — Это лишнее, — отмахнулся Мирон, смерив Забэ выразительным взглядом. — Мы возьмем сразу бутылку, — кивнул он Светло и даже попытался изобразить извиняющуюся улыбку. С этим тоже возникали проблемы — отчего-то люди частенько принимали подобное за снисходительность. — Не скромничай, Мирон Яныч, сегодня вы мои гости, и я хочу, чтобы все было по-лучшему разряду… — елейным тоном продолжил управляющий. Мирон честно пытался вспомнить, как его зовут и когда они перешли на «ты», потому что заискивающий, полный слепого обожания тон дико нервировал. Да и вообще ситуация выходила до безобразия неловкой. Решение пришло внезапно: — Слушай… те, — сбившись, Мирон продолжил. — Дружище, мы с Иваном знакомы, понимаешь? Рэп-комьюнити, все дела. Не возражаешь, если он не будет нам прислуживать, а просто отдохнет с нами? Так всем будет гораздо комфортнее, — вышло по-деловому нейтрально, и Мирон удовлетворенно закивал, словно закрепляя свои слова. Антона перекосило, а управляющий едва не схватился за сердце. — Ваня! — почти истерично воскликнул он. — Что же ты не сказал?! — Я на работе, — Ваня с явным усилием выдавливал из себя слова. — Отдыхать в свободное время предпочитаю. — Слово гостя закон! Сегодня ты отдыхаешь с нашими… Своими друзьями! — управляющий хлопнул по стойке так громко, что все подскочили. — Я лучше поработаю, — повторил Ваня. — В другой раз отдохнем с друзьями, — он выразительно поднял брови, одаривая Мирона еще одной щедрой порцией злости. — Разве он не чудо? — визгливые нотки в голосе управляющего резали слух. — Самый лучший наш бармен, я же говорил! Мирон прикусил щеку, чтобы не матюгнуться. Пытаясь припомнить, в каком месте назвал кого-то своим «другом», и сетуя, почему всегда все его слова трактуют неправильно, он проговорил с нажимом: — Я это и имел в виду — отдохнет, в смысле, не будет бегать вокруг и разливать нам по стопкам бухло, потому что того требуют правила. Пусть делает что хочет. Это тоже прозвучало как-то не так, и Мирон мученически скривился. — Бутылку дай, — грубо попросил он, на этот раз обращаясь непосредственно к Светло. — Будь так любезен, Иван. — Если гости могут обслуживать сами себя, это чудесно, — Ваня тут же выставил бутылку на стойку. — Прошу вас, не отказывайте себе ни в чем, Мирон Янович. Забэ он теперь игнорировал, сконцентрировав весь свой гнев на Мироне. — Ванюша, — управляющий источал патоку, от которой уже можно было задыхаться, — зная гостей, что бы ты им предложил? Может, позвать кого-нибудь? — Я предложил бы гостям сперва пойти на… накатить за столик и осмотреться, — «Ванюша» похабно облизнулся. — У нас есть на что посмотреть. — О, да! — Забэ глумливо захихикал. — Уже видим многое. Управляющий пораженно открыл рот, явно делая совсем неправильные выводы. А может и правильные — интерес Антона был слишком уж нарочитый. Мирон цапнул бутылку и обе стопки разом, так что те, столкнувшись, звонко брякнули. — Не возражаете? Не дожидаясь ответа, он прошел к примеченному столику, краем глаза отмечая, что девиц в зале стало существенно больше. Ближайшая к нему кокетливо заправила прядь за ухо и приосанилась, Мирон равнодушно скользнул взглядом по плоскому животу к просвечивающему белью. «И жили они долго и счастливо», — язвительно прозвучало в голове, когда Мирон, неуклюже составив бутылку и стопки на стол, нашарил в кармане пятисотку и небрежно заправил ее под тонкую резинку трусов стриптизерши. Девушка расцвела под завистливыми взглядами остальных. Программа минимум была выполнена. — Охуеть, да? — Забэ все не унимался. — Эта новость всем придется по вкусу! Фаллен работает в стрипухе! Уверен, если ты намекнешь хозяину, Ванюшу нам еще и продать попытаются. Понятно же, как тут все работает, — он выразительно поднял брови. «Ванюша» за баром выглядел не как товар, но как зверь в клетке: сжатые в узкую полоску губы, сердитый взгляд, резкие движения. Он что-то быстро говорил в телефонную трубку, видимо, записывал голосовое. Взгляд метался от телефона к их с Антоном столику. — Ебанулся? — не выдержал Мирон. — Отъебись ты уже от него, и так стыдно. Не известно, что он еще своим наплетет. Гнойный и так считает, что я озабоченный. Забэ хрюкнул, едва не подавившись текилой. — Да ладно, он же не возражал, пока ты его лапал, — снова загоготал он. — Это все нервы, — огрызнулся Мирон. — Я кинестетик просто. Не то чтобы он не был неравнодушен к прикосновениям: Мирон не особенно любил, когда касались его самого, особенно без разрешения, особенно малознакомые или неинтересные ему люди. Но сам он частенько касался окружающих, если хотел узнать о них что-то, понять или изучить. Он хорошо помнил ощущения, что вызывал Слава: касаться его было приятно, успокаивающе, как бы парадоксально это не звучало. Бойкий и ласковый — он вызывал теплые чувства, можно было даже сказать приятельские. Сейчас снова поймав на себе колкий взгляд Светло, Мирон вдруг подумал, что вот кого-кого, а его касаться не хотелось совершенно — он, в отличие от добродушного Славы, казался созданным из острых углов, резких черт и неровностей, об которые есть риск не только порезаться, но и сдохнуть, прихватив какую-нибудь мерзкую болячку, которой «Иван» с радостью наградил бы его. «Не влезай — убьет», — примерно так это ощущалось. По-хорошему, стоило забрать бутылку и свалить отсюда в другой клуб или домой. Атмосфера была совсем не тусовая. К Ване снова прицепился управляющий. Что-то сказал, кивая на столик с «друзьями». Ваня выпрямил спину, нервно провел рукой по волосам, кивнул и скрылся в подсобке. — Заказывать-то будем кого? — отвлек Мирона от его наблюдений Забэ, разливая текилу. — Валяй, — согласился Мирон, мгновенно рассудив, что нет никакого смысла оттягивать неизбежное, — чем быстрее они начнут «отдыхать как настоящие мужики», тем быстрее можно будет свалить. — Тебе какая нравится? — Антон, хлопнув стопку, похотливо огляделся. Мирон поморщился и отвел взгляд — стало немного противно. Забэ вообще вызывал у него смешанные чувства: заросшее густой бородой лицо, отчего голова казалась несоразмерно большой, а глаза — мелкими; какое-то тщедушное непропорциональное телосложение — слишком узкие бедра, тощие ноги, покатые плечи. Это было странно, не эстетично и немного уродливо. Не мужик, но заматеревший пацан. Тот же Светло на его фоне казался менее субтильным и более мужественным. Что касаемо взаимоотношений, тут тоже были противоречия: и гаденькое завистничество, и искреннее уважение, и ревнивая нетерпимость, некогда свойственная Шокку — обращай внимание только на меня, дружи только со мной, хвали только меня, иначе я буду тебе говнить изо всех сил. К счастью, Антон хотя бы предпочитал баб. — Бери вот ту темненькую, — наугад стрельнул Мирон глазами через зал. Через минуту девушка уже вовсю радовала глаз перед их столиком, извиваясь на грани возможностей человеческого тела. Красивое лицо и совершенно пустые глаза с надетым, будто линзы, выражением томной загадочности. Антон смотрел на нее, ведясь и на изгибы, и на приклеенную улыбку, и на почти полное отсутствие одежды. Светло с подносом появился словно из ниоткуда. — Подарок от заведения, — он принялся выставлять на стол одно за другим блюда с закусками и фруктами. С волос неожиданно капнуло, похоже, он только что умывал лицо: на рубашке и шее тоже блестели подтеки. Ваня не смотрел на Забэ и девку, но поймал взгляд Мирона и нахально выгнул бровь. — Спасибо, — буркнул Мирон, потупившись. Ему все еще было неловко, и он сосредоточился на чужих руках, ловко сервирующих стол. Бледные запястья то и дело выглядывали из-под манжет рубашки, а аккуратные пальцы едва заметно подергивались — то ли нервы, то ли небрежность, отстраненно отметил Мирон и отвел взгляд в сторону. Но вот Светло повернулся боком, потянулся, чтобы поставить на свободное место тарелку, и на этот раз его задница, словно случайно, оказалась прямо перед глазами. Мирон невольно мазнул по ней взглядом и тут же пожалел об этом. Узкие форменные брюки плотно облегали бедра, уходя ровно выглаженными стрелками от середины небольших, но круглых ягодиц. Задница у Светло была не хуже, чем у фигуристой барышни, что так старательно выделывалась перед Забэ. Мирон поспешил снова отвернуться, уже и не зная, куда смотреть, чтобы не выдать своих спонтанных неприличных мыслей. Все-таки обстановка делала свое дело: в другой ситуации Мирон вряд ли вообще помыслил бы оценивать задницу кого-то вроде Фаллена-мс, не говоря уже о том, чтобы получить реальную возможность сделать это. Светло дернулся, взмахивая подносом, — на кисть, чуть выше большого пальца шлепнулась большая капля, вдруг ойкнул, опрокинув салфетницу, и наклонился, чтобы поднять ее. Ме-е-едленно. Если бы это не был пресловутый «Фаллэн», Мирон тут же подумал бы, что его абсолютно неприкрытым и наглым образом пытаются соблазнить. Он кашлянул и схватил с ближайшего блюда оливку, чтобы чем-то занять руки. — Налей еще, — попросил он Антона. — Ваш друг занят, я помогу, — Ваня перехватил бутылку и с акульей улыбкой щедро плеснул Мирону в рюмку, проливая текилу на стол. — Если господа желают, они могут пить напитки не только из стеклянной тары, — заметил он между делом. — Это просил передать ваш друг, управляющий. Он взял салфетки и быстрым движением убрал все капли со стола. — В смысле? — тут же оживился Антон, а Мирон неожиданно для себя вспылил: — Бля, кончай этот цирк! Мы не будем доебываться, занимайся своими делами. — Разумеется, я не буду мешать, — сверкнул глазами Ваня, — будто меня и нет. Отдыхайте как вам хочется, обслуживающий персонал не в счет, — он демонстративно скатал мокрые салфетки в микро-комочек и сдул упавшую на глаза влажную челку. — Ну хочешь, садись с нами, — понял его по-своему Мирон. — Ты же сам отказался! Было не понятно, чего же Светло нужно, и это начинало подбешивать. Захотелось тоже умыться. — Пожалуй, перекушу, — кивнул Светло и как-то очень ловко переместился на диван, тут же пододвигая к себе блюдо с закусками. — Так что здесь забыли великие баттловые мс современности? — поинтересовался он, ухватив первый кусок сыра. Не ожидав такого, Мирон поначалу неестественно застыл, а после осторожно сдвинулся дальше по дивану. Тело сработало быстрее, чем мозг смог оценить, как это выглядело. — Традиция у нас такая, ты че, не знаешь? — самодовольно отозвался Забэ, усаживая девчонку себе на колени. — А вот что ты здесь делаешь? «Антихайп» нынче совсем обнищал? — Я в нем вообще-то не состою, дядь, — протянул насмешливо Светло. — А ты просто не выкупаешь, как и всегда. Кто-то тратит бабки на стрипуху, а кто-то делает бабки на этих лохах, — он отправил в рот оливку и самодовольно причмокнул. — Слышь, Фаллос, ты за базаром-то следи, а то по ебалу я всегда могу, — в своей манере пригрозил Забэ, хотя было ясно, что он просто ответно выпендривается. — И что, много платят? — решил поддержать разговор Мирон. Три шота на голодный желудок уже давали о себе знать — в голове слегка помутнело, поэтому он сосредоточился на закусках. — Не голодаю, — Ваня явно не горел желанием общаться, но продолжал сидеть, тоже запихивая в себя все подряд с тарелок, словно противореча своим словам о голоде. — Вызвать тебе девочку или любишь дрочить издалека? — поинтересовался он, облизнув пальцы. Его присутствие странным образом нервировало, и дело было даже не в обезоруживающей прямолинейности или низкосортных шуточках — Светло будто нес в себе какую-то угрозу. Мирон пока не мог понять, какую именно. — Я не тороплюсь, — выкрутился он. — Подожди пару лет или даже три, как с микстейпом, — кивнул Светло на это, — твой стайл. Он выдохнул, откинулся на спинку дивана и расслабился, видимо, наконец принимая ту новую реальность, где его место работы больше не являлось секретом. Мирон не нашелся, что ответить. Он без интереса огляделся — девочки шептались между собой и откровенно скучали, потеряв надежду получить внимание. Антон между тем времени не терял и уже наслаждался приватным танцем на коленях. — Как-то никто не цепляет, — честно признался Мирон. — Знакомое чувство, — неожиданно поддержал его Ваня. — Вообще неожиданно тебя здесь видеть, конечно. Кто бы мог подумать, — он усмехнулся, снова возвращая лицу насмешливое выражение, — Окси в стрипухе. Ну все дрочат по-разному, я не осуждаю. Прозвучало это, конечно, иначе. — А че такого? — оскорбился Мирон. — Это же не то же самое, что шлюху снять. Хоть какая-то эстетика. — Дрочить на девку, которая трется об тебя в ожидании бабла в трусы? — Светло выгнул бровь. — Да ты эстет! — Ну, если так похабно выражаться… — закатил глаза Мирон. — В моем представлении стриптиз — нечто более утонченное. Взять «Шоугерлз» или «Стриптиз» с Деми Мур. Красиво же. — Дебик, это кабаре, бурлеск, шоу, — Светло закатил глаза, — умей отличать. Здесь ты не найдешь этого, надо быть идиотом или Оксимироном, чтобы увидеть в нашей стрипухе эстетику и красоту. Точно не здесь. — Во всем можно увидеть эстетику и красоту при желании, — пожал плечами Мирон. — И вообще слышал бы тебя твой управляющий, нехуевая такая антиреклама. — Похуй, я его ненавижу, пидор ебаный и жлоб, — выплюнул Светло и неожиданно налил текилы себе в стопку Мирона. — Урод. — Ты так-то не особо похож на терпилу, — задумчиво хмыкнул Мирон. Он не рассчитывал, что Светло начнет откровенничать, поэтому не видел смысла в прямых вопросах. — Здесь курить можно? — спросил он, когда уже пустая стопка брякнулась на стол. — Тебе и хуй пососет, старый пидорас, только попроси, — Ваня криво усмехнулся. — И в жопу даст, не сомневайся. — Не в моем вкусе, — лениво отбил Мирон и, окликнув Антона, жестом попросил его стрельнуть сигарету. Забэ отпихнул от себя старающуюся девушку и достал из кармана изрядно помятую пачку. Мирон сунул сигарету в рот и похлопал по карманам в поисках зажигалки. Ее тоже не нашлось. — Ты не куришь? — снова глянул он на Светло. — Я на работе, — Ваня мотнул головой, — а, да похуй, — он прикурил себе и передал Мирону зажигалку. — Славка охуел, когда узнал. Передает тебе, что, если ты или Забэ спизданете кому-нибудь, то утонете в диссах, — он помахал телефоном. — Понятненько? Мирон даже не сразу понял, что Светло имеет в виду. — Ты реально считаешь, что мне не похуй? — дернул бровью он и с удовольствием затянулся. — Не суди и не судим будешь, я так считаю. За Забэ отвечать не могу, правда. А вообще забавно, конечно, что ты Гнойному нажаловался и пытаешь напугать меня диссами. Песочница баттл-рэпа, блять. — Слава заботится обо мне, — Ваня снова стал злее, хотя до этого, вроде, успел оттаять немного. — Мой бро, готов меня защищать от всяких мудил вроде тебя, — он затушил сигарету о край тарелки и окинул Мирона полным презрения взглядом. — Э-э-э, — Мирон на мгновение опешил от такого неожиданного агрессивного выпада. — Ты чё такой бешеный? Я тебя вообще не трогал, — Мирон тоже забил на курение и решительно потряс Забэ за локоть. — Мужик, я сваливаю. — Чего? — Антон пораженно захлопал глазами. — Только пришли же! — Недолго продержался, — Ваня прыснул. — Никогда не понимал, нахуя этот спектакль, — выдал он нечто странное. — Отъебись, — рубанул Мирон, понимая, что никакого разговора у них больше не получится. Наглая и злобная манера общения отталкивала, а странные намеки нервировали. Мирон снова достал из кармана кошелек: по-хорошему нужно было оставить на чай всей этой веренице девчонок и самому Светло. Однако, учитывая, что вечер вызвал лишь негативные эмоции, тратить деньги не хотелось. В итоге он кинул на стол три сотки, понимая, что в любом случае останется зажравшимся евреем, который дал мало. — Окс, ты чё реально сваливаешь? — всерьез заволновался Забэ — ещё бы, теперь у него возможность вот так потусить с Мироном выпадет не скоро. — Ребята на подходе уже, я думал, посидим, попиздим… — Интересной беседы как-то не сложилось, — упрямо мотнул головой Мирон. — Тут крайне уныло. К тому же Иван говорит, тут шлюхи все, а ты мне элитных девочек обещал, — он специально сказал это громко и поднялся. — Пообещал бы мальчиков, может голубь и не улетел бы так быстро, — вставил Светло, поигрывая бровями. — Все хорошо? — управляющий вырос будто из-под земли. — Ваня вам нужен или забрать? — Ваня сказал Окси, что мы шлюхи, — тут же пожаловалась облюбованная Антоном девица. — Видимо, не такой уж замечательный у вас сотрудник, — мстительно вставил Мирон. — Ваня уже собирает вещи, — Светло пожал плечами и поднялся. — Увидимся в рюмочной теперь, видимо, или в шавухе, — он окинул презрительным взглядом Мирона. — Но вы же не уходите? — управляющего не волновала судьба своего бармена, только Мирон. — Только скажи, мы заменим и бармена, и любую сотрудницу. Светло не сдержался и закатил глаза. Его явно бесило это преклонение перед селебрити. — Ничего не нужно. И увольнять его тоже не нужно, в конце концов, далеко не все такие избирательные как я, — отстраненно проговорил Мирон, уткнувшись в экран телефона. Он успел ткнуть на значок приложения «Яндекс.Такси» и теперь гипнотизировал медленно передвигающуюся по карте машинку. Все же отпускать своего водителя оказалось не лучшей идеей, к тому же вряд ли бы Андрей возражал против похода в стриптиз-бар. — Если бы вы только намекнули, что именно… — управляющий, похоже, и правда был готов подставиться сам, лишь бы гости остались довольны. Ваня между тем резво убирал все со стола — вот, кого точно не волновал внезапный уход именитых гостей. Он даже не постеснялся пихнуть Мирона локтем, чтобы тот подвинулся. — Эй, придурошный, я ещё не ухожу вообще-то! — возмутился Забэ. — Пять минут, — сам себе сказал Мирон, присаживаясь обратно на диван и устраивая айфон на сидении рядом. Ваня только поднял брови и принялся возвращать с подноса на стол то, что уже успел собрать. — Чего же желают именитые гости? — язвительно спросил он, обращаясь к Мирону. — Пять минут — не самый маленький тайминг, можно успеть немало, было бы желание. — Блять, чё тебе надо? — процедил Мирон, поднимая голову. — Хули ты на говно исходишь? Я тебе повторяю: поебать мне, кто ты и что ты. Читаешь ты рэп или толчки моешь, я тебя знать не знаю и знать не хочу! Не понимаю, как Гнойный вообще с тобой дружит, с тобой же невозможно общаться! — он сжал зубы и отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать беседу. От такой реакции охуел даже управляющий. Он застыл, смешно хлопая глазами. Вероятно, имя Гнойного ему что-то сказало, и теперь он еще и странно косился на Ваню. — Тебе похуй, что ли? — Светло было не так просто сбить с толку. — Так бы сразу, с тем, кому похуй, мы видались. — Все, в пизду, — Мирон не собирался это больше терпеть — такси можно было подождать и на улице. Он снова взвился с места, смазано пожал руку охуевающему от происходящего Антону и, минуя взволнованных барышень, что пытались приобщиться к скандалу, слинял. Уже отъехав в такси на приличное расстояние и тщательно ощупав карманы, Мирон обнаружил, что забыл в злосчастном баре телефон. Пришлось просить водилу разворачиваться, и через пару минут они встали в глухую пробку. День не мог закончиться лучше.

***

— Опаньки! — Ваня присвистнул, пододвигая стол к дивану. Понять, кому именно из двух рэперов принадлежал оставленный телефон, не составляло труда — пафосная надпись «Империум» буквально кричала о владельце. — Мало было на руках выбить, позер ебаный. Ваня покрутил мобилу в руках, нажал на разблокировку… Так повезти ему, конечно, не могло. Телефон требовал пароль. Ваня попробовал пару вариантов от балды, но не угадал. — Ебаный жид, — хмуро пробормотал он, на автомате постукивая телефоном по носу. Настроение было хуже некуда. Ваня мог сколько угодно кичиться равнодушием, цинизмом и похуизмом, но правда была в том, что ему было не похуй. И на работу, которая у него наконец была стабильной и не особенно пыльной, и на репутацию, которую он успел создать себе за годы в рэп-тусовке. Ване нравилось оставаться загадочной личностью: опасный уебок со всратыми текстами, не пытающийся никому понравиться, злобный, жесткий, не зависящий ни от кого и ни от чего. Это Слава был открытой книгой и парнем из соседнего подъезда. Ваня был другим. Он построил свой мир, в котором ему было хорошо и удобно, и пускать в него лишних людей не собирался. Никаких новых друзей, когда на голову внезапно свалилось немного Славиного хайпа, никаких связей, которые могли пошатнуть его представления о комфорте. И вот появляется ебучий Оксимирон, притаскивает с собой Забэ, и за неполный час раскачивает Ванины укрепленные стены, заглядывает в чуланы, вытаскивает на свет божий из шкафа личные вещи. Ваня был зол и вымотан. Работа в стрипухе, о которой знали буквально пять человек из его друзей, была частью его крепости — то, что точно никак не могло быть показано, увидено, обсуждено. В этот бар приходили те, кто не смотрел на Ваню, а если и смотрел, то имел совсем иной интерес, нежели был у Забэ, Окси и остальных. Клиентам было до пизды, кто такой Ваня, чем живет, что любит и какую книгу прочитал вчера. Как и ему. Они видели в нем бармена, симпатичного парня, иногда — священника для пьяной исповеди. Функцию. Ване нравилось быть здесь функцией, это отлично вписывалось в его мир без лишних людей, в его представления о работе. Окси не вписывался. Ваня ненавидел его за то, что тот вот так нагло взял и заявился туда, где его быть не должно. Но больше ненавидел себя за ту панику, которую почти не смог побороть. От одной мысли, что за Мироном сюда придет весь свет питерского баттл-рэпа и его поклонники, становилось дурно. Ване не были так страшны подколы насчет малопрестижной работы (всегда можно сослаться на постиронию), как то, что его найдут, придут, попытаются… Было сложно даже дать определение этому страху, но Ваня пересрался конкретно и пока не знал, что с этим делать. Самым странным в этой ситуации было то, что так остро среагировал он именно на Мирона, а вовсе не на Забэ, который его доебывал весь вечер. Мирон, наоборот, вел себя в целом на удивление прилично, но это бесило еще больше. Пару раз Ваня был в шаге от того, чтобы втащить ему. Почему? Он и сам не знал. Просто вся эта уверенность, стильность, мнимая адекватность раздражали. Будто Окси нарушил какое-то правило, табу, заявившись сюда. Будто он не имел права так поступать, но сделал, зная, что ему ничего не будет. Ваня сердито мотнул головой. Надо было прекращать всю эту внутреннюю демагогию, но он не мог. Мирон с его пафосным еблетом, каким-то дебильными обидками, шутками и попытками в дружелюбие бесил. — Лицемер ебаный, — прошипел Ваня, вытирая столик. В чем именно заключалось это лицемерие он тоже сказать не мог и злился еще больше. Позвал за столик сидеть, говорить пытался, нахуя?! За столик приглашали те, кто пытается склеить. Чего хотел Окси, Ваня не знал. Нахуя он ходит по барам с девками, если за весь вечер не посмотрел ни на одну — тоже. Телефон в кармане брюк отдавал тяжестью и раздражал. Быстро закончив с уборкой, Ваня дал знак охраннику, что бар снова открыт. Девчонки разбрелись по залу, все еще живо обсуждая произошедшее, периодически он ловил на себе их прожигающие взгляды. Оксигондон еще и умудрился испортить его отношения в коллективе, которые, хоть и нельзя было назвать приятельскими или теплыми, были в хорошем смысле стабильными и деловыми. Незапланированный хейт от стайки разгневанных стриптизерш, которые привыкли грызться между собой, а теперь запросто могли объединиться против общего врага, в его планы не входил. Ваня сварил себе кофе и спрятался в подсобке, что была отделена от бара плотной шторой. Оставив себе небольшую щель, чтобы иметь возможность увидеть, когда еще какой-нибудь озабоченный хрен решит прийти поглазеть на баб, он устало откинулся на стену и тут же выудил чужой телефон из кармана. Взвесив его в ладони, Ваня сжал корпус и снова бесцельно нажал на экран разблокировки. На экране отобразилась безликая заставка и предложение приложить палец к сканеру. Ваня бездумно наклонил телефон, равнодушно рассматривая отпечатки на защитном стекле. В голове было мутно и пусто. Внезапная вибрация в ладони заставила Ваню вздрогнуть: он едва не уронил злополучный телефон на пол, но в последний момент успел сдвинуть колени. На экране светилось лаконичное и крайне туманное «Дима», что заставило Ваню замереть, выжидая, пока звонок прекратится. Имя вызывало лишь одну ассоциацию, хотя разум подсказывал, что глупо мыслить стереотипами. Кроме Шокка существовало множество людей с таким же именем. — Ну охуеть, — выдохнул Ваня, осторожно перекладывая телефон на стол. Звонок повторился — некий Дима оказался настойчивым. Ваня раздраженно ткнул в кнопку «Отбой», в этот момент ощущая странное и неожиданное превосходство, словно он мог рулить чьей-то жизнью, хотя это, конечно, тоже было глупостью. — Выкуси, Оксимирон. Телефон наконец перестал елозить по поверхности, и Ваня снова ткнул пальцем в сканер. «Попробуйте еще раз или введите пароль», — безразлично сообщил телефон. Это было несправедливо — такая удача и такой облом одновременно. Любопытство уже вовсю чесало между лопатками — сколько тайн и зашкваров мог хранить в себе этот телефон? Фотки, телефонная книжка, заметки, диалоги в соцсетях… Это было очень личное, интимное даже. Ваня задумался, что если бы кто-то взял его телефон, он бы с удовольствием откусил бы этому смельчаку руку. А еще из головы не шел таинственный «Дима». Может, любовник? Ну, а хули, не зря же этот лысый хуй так сорвался куда-то. Ваня вдруг предположил, что Окси мог уже доехать до этого самого Димы и теперь звонил, чтобы попросить его вернуть телефон. Нет уж, брать трубку Ваня точно не собирался. Было скучно и, допив кофе, он еще раз оглядел телефон со всех сторон, немного чувствуя себя сраным Шерлоком Холмсом. Вот только он нихуя не умел определять по своеобразным потертостям или частичкам пыли. Обычный айфон, последняя модель, новенький чехол — это видно по состоянию, да и Ванина память зачем-то хранила в себе воспоминание о недавнем фото из ленты твиттера, где главный голубь держал у уха телефон с придурошным логотипом своей команды. И все. — Ва-а-ань, тут это, вернулся он, — в подсобку сунулась одна из девиц. — Окси, — почему-то шепотом уточнила она. — Говорит, айфон потерял. Она тут же с подозрением покосилась на телефон в его руке, но Ваня с похуистическим видом сунул его себе в карман. — Ага, пусть ищет. — А это не… — Нет, иди давай, глазей уже, — он плотнее задернул штору. Когда она ушла, Ваня выглянул в щелку, но из-за высокой стойки не было видно, что происходит в зале. Подождав пару минут, он все-таки вышел и застал, как мессия русского рэпа ползает по дивану, ощупывая подушки и проверяя щели между ними. Это было смешно. Ваня не знал, почему, но вид озабоченного пропажей Мирона его развеселил. Типичное удивление, будто селебрити такого масштаба просто не может выглядеть вот так нелепо, чуть ли не в позе раком, обтирать пошло-красную обшивку дивана. Мирон был упертым. Очевидно, что телефона на диване, в диване и под ним не было, но он старался и искал. Через пару минут Ваня не выдержал и подошел к нему. — Че, так понравился диванчик, дядь? — Телефон ищу, — коротко бросил Мирон, не отрываясь от своего занятия. Потом резко замер, поднял голову и прищурился, внимательно смотря на Ваню. — Давай сюда, — тут же потребовал он. — Держи, — Ваня протянул ему свой, — позвонить хочешь? Раздражать Окси нравилось ему все больше и больше, кажется, он начал понимать Славу. Мирон протянул было руку, но на полпути одернул ее, сообразив, что телефон не его. — Бля, издеваешься? — сердито зыркнул он. — Верни айфон, я спешу. — Спеши, — Ваня пожал плечами, — заждались тебя, поди. Интересно, сколько Окси выдержит, прежде чем ебнет? Ваня и сам не знал, зачем сучится, но наблюдать за тем, как у Мирона чуть ли не глаз дергается, ему нравилось. Мирон сжал кулаки, делая шаг в его сторону, но сдержался и процедил сквозь зубы: — Что ты хочешь? Вознаграждение за находку или че? Несмешные приколы, блять. — После того, как я смог угадать пароль, ничего, дорогая Ирэн, — Ваня снова не сдержался и поиграл бровями, — теперь у меня есть все! Дима, звонил, кстати, мы поболтали чуток. Он сам шагнул к Окси для пущего эффекта. Все и правда происходило как в кино. Теперь он стоял совсем близко и мог хорошо видеть и недовольно скривившиеся пухлые губы, и ходящие желваки, и дрожащие от возмущения ресницы. Ваня, отстраненно отметив, что они примерно одного роста, вдруг сообразил, что первый раз находится к «звезде» так близко, и почему-то немного заволновался. Самую капельку. — Пиздишь, — несмотря на твердость в голосе, было видно, что Мирон тоже занервничал. Но больше он злился, конечно. — Блять, ну ты совсем отбитый, что ли? Мне не интересны твои заигрывания, давай телефон сюда, живо! — Какой командный тон, мне уже очень страшно! А не отдам, пойдешь жаловаться большим дядям? — Ваня хмыкнул. Стоило признать, что вот такой раздраженный, злой, даже угрожающий Мирон нравился ему гораздо больше всех лицемерных попыток вести себя по-взрослому и прилично. Такой Мирон не вызывал желания ткнуть побольнее. Ваня достал телефон. — Кучеряво живешь, дядь, последняя модель, — он не спешил расставаться с находкой. — Мне на такой сосать и сосать. То, что Мирон кинется на него, было ожидаемо, ведь не зря Ваня так настойчиво его провоцировал. Не ожидал он, что будет так больно, когда цепкие пальцы ухватили и вывернули запястье, нажимая куда-то ниже косточки под ладонью так, что та разжалась сама собой. — И правда Дима звонил, — вернув себе телефон и тут же принявшись исследовать его, удивленно пробормотал Мирон. — Ты же, блять, в натуре не брал трубку?! — по инерции бесился он, хотя облегчение явно перевешивало. — Тебя Смоки научил восточным техникам? — Ваня озабоченно исследовал пострадавшую руку. — Тантрический секс, там, эти, шаолинь? Больно же, сука! Он пихнул Мирона в плечо, привлекая внимание к своей проблеме. — Синяк останется, что я парню скажу своему? — Меня ебет? — огрызнулся Мирон, пряча телефон в карман. — Довыебывался. Гнойному так и скажешь. — Старый панч, дядь, — фыркнул Ваня, — могу попросить у Славы тебе подкинуть парочку новых по дружбе. Пить будешь? Бутылка твоя еще жива, никто не пил, зуб даю. — Ты туда сцедил яду, что ли? А то, смотри, какой добренький стал, — Мирон деловито поправил часы на запястье и подтянул до локтей спустившиеся рукава имперской толстовки. — Валяй, — все же согласился он. — Нахуя ходить по стрипухам с тем, кто тебе то сосет хер, то хейтит? — спросил Ваня, когда они снова оказались по разные стороны барной стойки. — Не отдохнуть так ведь нихуя. Вроде, у тебя были ж свои кенты какие-то. Мирон заколебался, явно раздумывая, отвечать правду или нет. — Чтобы Забэ доебывался меньше. Пока на дев пялится, меньше пиздит, — он устало потер шею. — А отдыхаю я обычно еблом в подушку. И то, если повезет. — Ну и лох, — отрезал Ваня, — правильные ребята отдыхают, пока их хуй работает, — он выразительно посмотрел на Мирона. — Хочешь, могу правда хорошую девочку посоветовать? — неожиданно даже для себя предложил он. — Ты тогда выбрал совсем дно. Мирон ощутимо напрягся. — Я не выбирал, ткнул, в какую пришлось, — нехотя пояснил он и поспешил слиться с темы: — Ты выпить предлагал или че? — его бровь фирменно изогнулась. Видеть это не на фото, а вот так — тет-а-тет — было как-то странно, хотя Ваня никогда не испытывал благоговения перед знаменитостями. Но выглядело, конечно, эффектно. Он на пару секунд залип, понимая неожиданно, что миллионы мужиков и баб много бы отдали за то, чтобы Оксимирон, вот так изгибая бровь, соглашался выпить. А Ваня мог его еще и троллить почти без вреда для здоровья. Он на автомате потер запястье, облизнул губы и кивнул. Определенно, ему везло по жизни, только как-то по-уебански. — Прошу, — он плеснул в новую стопку текилы и замолчал, раздумывая, налить ли и себе тоже, пока никто не видит. — А ты не будешь? — озвучил его сомнения Мирон, поднеся стопку к губам. — Давай за компанию, одному надираться как-то совсем уныло. — Выпьем за упокой русского баттл-рэпа? — Ваня налил себе тоже. — Вы со Славиком его схоронили, а твои голуби клюют труп. Он глумливо хохотнул, неожиданно раздражаясь сам на себя. Вероятно, можно было бы и попытаться поладить с Мироном, но упертость мешала сказать больше пары фраз без ехидства и подъебов. Хотя вообще-то он был не против сейчас выпить с кем-то, кто вроде бы тоже только за. — А как же стандартный тост за знакомство? — нужно было отдать Мирону должное, он на очередную провокацию не повелся. — Похуй, сойдёт. Не чокаясь тогда, — не дожидаясь ответа, он выпил. В голове зашумело, а в груди потеплело. Ваня блаженно вздохнул и немного подобрел. Он снова посмотрел на Окси, но теперь уже каким-то новым взглядом: уже не слишком яркие татухи на руках, спокойный взгляд без привычных понтов, чуть хмурое, но не злое лицо. До этого момента Ваня видел Мирона только на баттле, где тот выглядел как полный пиздец. Но на баттлах все выглядят как пиздец, Ваня не исключение. Он вдруг сообразил, что уже пару минут молча пялится на Мирона, и, смутившись, отвернулся к бару с расставленными там бутылками и стаканами. — Больно татухи бить? — спросил он, не оборачиваясь. — Не помню, когда у меня это последний раз спрашивали, — удивился вопросу Мирон. — Никогда не знал, чё на это ответить. Боль — это субъективная херня же. То, что не больно мне, может быть охуительно больно для тебя. И наоборот, — он пожал плечами и подтолкнул пустой шот пальцем по стойке в Ванину сторону. — А у тебя совсем нет татух, что ли? — Нету, — признался Ваня, — менять что-то в себе навсегда, это хуй знает, стремно. Надо быть уверенным, что не пожалеешь, и все такое, — он неопределенно пожал плечами, — еще и доверять кому-то левому, кто это с тобой сделает… Это не потрахаться же, не плана покурить, последствия необратимы. Бр-р-р, — он даже вздрогнул. — Короче, если что набью, то только пиздец значимое, для себя. А все эти буквы на пальцах — тупой понт, — он стукнул по разрисованной фаланге. — Почему сразу тупой? — усмехнулся Мирон. — Понты — они без эмоциональной окраски, они либо есть, либо их нет. У меня есть, ну и чё, имею право, — он чуть вздернул подбородок, но почему-то сейчас его нарциссизм воспринимался как-то проще. — И с чего ты взял, что это не значимое? Оно ж не для того делалось, чтобы Ваня Светло оценил. Кто-то себе «Маринка — зазноба навсегда» херачит, у меня «Империя». Но сути это не меняет, — алкоголь явно развязал ему язык. — А что бы ты набил для того, чтобы Ванечка Светло заценил и респектнул? Шок от того, что Мирон знает его фамилию был слишком сильным, чтобы Ваня успевал думать еще и над своими вопросами. Откуда, блять, он может знать? Год назад он называл его «Фаллэн» в полной уверенности, что так и надо. — Хуй знает, что тебе нравится, — на полном серьёзе принялся размышлять Мирон. — Ты на гика похож. «Гарри Поттер», аниме… Что-нибудь в таком духе. Ваня подозрительно прищурился: — Ты точно ни на какие службы не пашешь в параллель с рэпчиком? Ладно, я бы оценил метку Пожирателей. А ты… — он окинул Мирона цепким взглядом, — ну, из того, что мне самому бы зашло, наверное, на эльфийском чего-нибудь. Ты любишь такое дело, наверняка респектнул бы. — Ну, если там будет написана какая-нибудь чушь, то даже эльфийский не спасет, — насмешливо отозвался Мирон и оглядел Ваню словно оценивающе. — Смотреться в любом случае пиздато будет. — Хера с два я буду это для красоты делать, — неожиданно смутился Ваня. — Я слишком хорош, испортить страшно. Он налил Мирону еще, но себе не стал, понимая, что и так расслабился сверх нужного. Все эти странные разговоры были неправильными и ненужными. — Что-то мне подсказывает, что ты и без того испорченный, — Мирон осоловело моргнул, но все равно выпил. — Что за пошлые намеки, дядь? — фыркнул Ваня. — Я всего лишь скромный мальчик из провинции. Беседа поворачивала в какое-то странное русло. Ваня налил еще стопку, но не спешил с ней расставаться. «Славке расскажу — не поверит», — пронеслось у него в голове. — Пошлые? — Мирон как будто даже искренне похлопал ресницами — прямые и блеклые, они казались ещё длиннее в полумраке бара. — Я это… — он запнулся и прищелкнул пальцами, — метонимически. — Ага, в стрипухе обычно все именно так, — Ваня закатил глаза. — Дядь, я работаю там, где все дрочат, а иногда и ебутся на публике. Я сам либо еще хуже, либо святой. Иначе никак, — он опрокинул в себя стопку и скривился. Она явно была лишней. — Да уж, святой, оно и видно. С языка праведные слова так и сыплются, — рассмеялся Мирон. — Если честно, я правда думал, что не выдержу и врежу тебе. Бесячий, что пиздец. — Маленьких бить нехорошо, не слышал? — Ваня закатил глаза. — Я тебя не боюсь, крутой чувак, врезал бы в ответ, делов-то? — он пожал плечами. Представить себе реальную драку с Мироном было сложно. — Дикий, говорю же, — качнул головой тот, подтверждая, что не имеет сомнений на этот счёт. — Это мне нужно держать себя в руках… А то ведь раздуют, переврут. Как и всегда. Отлить без инфоповода нельзя, — Мирон скривился от собственного ворчания. — Слушай, — Ванечка наклонился к нему с заговорщическим видом, — а ведь это выход — в стрипухах нельзя снимать, так что здесь ты в безопасности! Можешь творить любую ебень, хоть в «Антихайп» оденься, никто никогда не докажет. Нет пруфов — нет инфоповода. Идеально! Он широко улыбнулся, радуясь непонятно чему. Мирон пару секунд немигающе смотрел на него, после чего вдруг громко заржал — дошло. — Всё-таки святоша? Обеспечишь мне тайну исповеди? Я больше попиздеть люблю, — Мирон радовался шутке как ребенок. Ну, или как угашенный алкоголем человек. Да, определенно, Янович был в говно. — Поклянись на груди лучшей стриптизерши, что ты, Фаллэн-мс, сохранишь этот вечер в тайне! — Это не сработает, дядь, — Ваня насмешливо покачал головой. — Вот тебе моя исповедь: я ни в грош не ставлю сиськи этих девочек, — громким шепотом сообщил он, наклонившись к уху Мирона. Тот попытался сосредоточиться на его словах, но их глубинный смысл от него явно ускользал. — Да нормальные девочки, чё ты к ним прицепился? — тщательно стараясь выговаривать слова, протянул Мирон. — Ну стриптизерши, ну и чё? Что их теперь ни во что не ставить? Стриптиз — это охуенно, есть в нем какая-то нуаровская романтика, здоровый цинизм и эстетика… — он поднял палец, как будто Ваня собирался перебить его. — Вот не пизди, есть эстетика, есть! Не конкретно здесь, а вообще в явлении. — С тобой скучно, дядь, — Ваня отстранился и с независимым видом принялся закатывать рукава рубашки, — ты скучный. Видишь все плоско и двумерно. Не впечатляешь меня, как и местные девочки. Нет огня в стрипухе, когда это вот так. Тебе спляшет любая баба или мужик, потому что ты звезда и при бабле. Но никто из них этого не хочет. Со мной совсем другая история, — он криво улыбнулся и не стал продолжать. Осмотрел свои открывшиеся руки, залип ненадолго. Текила явно действовала. — А девочки, хоть как стараться будут, все равно мертвые, — невнятно закончил он свою странную речь. — Да, бля, это ты плоско мыслишь! — тут же горячо заспорил Мирон. — Ну да, в общепринятом, обывательском, смысле стрипуха — это дно. Грязь, если хочешь. Вот это «плати — спляшут». Но в этом же и смысл! — он запальчиво хлопнул ладонью по столу. — Сечешь? — Ваня не успел даже рот открыть, Мирон уже продолжил, явно пытаясь донести свою мысль: — Вот ты бы разделся за бабки? — А сколько дашь? — Ваня выгнул бровь. — Ванечка Светло идет с молотка, — он закусил губу, подражая девчонкам вокруг, — готов платить, богатый мужик? — Да, бля, ну без приколов! — за спором пьяный Мирон не замечал даже таких прямых намеков. — Гипотетически! Подумай. Смог бы? — Смог бы, дядь, — Светло закатил глаза, — и за бесплатно смог бы. И отказать мог бы в обоих случаях, вот, что важнее, — он потыкал Мирона пальцем в плечо. — Врубаешь? — Брехня, — невпопад брякнул Мирон и обвел невидящим взглядом зал. Он помолчал немного, видимо, пытаясь собрать мысли в кучу, и упрямо продолжил: — Отказать все могут, а вот преодолеть себя — далеко не каждый. Но согласен, дело в выборе, ты решаешь, продавать себя или нет. Но продавать себя можно везде, не обязательно идти в стриптиз работать. Большинство это делает ежедневно, пуская пыль в глаза, прикрываясь моралью, высокими чувствами и прочей хуетой. А вот что подкупает — это внутренняя свобода, честность. Никакого жеманства или наеба — вот тело, вот бабки, все довольны. — Вот «Олимпийский», вот Оксимирон, да-да, — фыркнул Ваня, — дядь, мы про разное. Ты говоришь, что продажа — это эстетика и одновременно типа честная сделка. Так не работает. Я говорю, что за бабки себя кто угодно преодолеет, и это только жажда наживы — ничего другого. Но может быть и по-другому, — он хитро улыбнулся, — и если ты скажешь, что у тебя только за бабки бывало, мне тебя жаль. — Нет, конечно, — Мирон зевнул, — бывало всякое. Я ж даже женат был. В последние годы просто все в основном к такой хуйне сводится: сложно поверить, что кому-то от меня не хочется кусок оторвать. — Пиздец ЧСВ, — Ваня заржал, понимая, что вот это все серьезно, что этот несчастный мужик реально думает в таком ключе. — Расслабься, ты еще не Бритни Спирс. Мне, к примеру, твоя слава нахуй не упала, если ты как человек мудло. — Знакомая песня, — Мирон вяло улыбнулся. — Это не ЧСВ, чувак, это моя жизнь! Даже ты мои слова гипертрофированно воспринимаешь: я — про среду, в которой варюсь, ты — ебать ЧСВ, не все на тебя дрочат! Я как бы в курсе, камон, — он недовольно фыркнул и, продолжая бормотать, устроил руки на стойке, чтобы положить на них голову: — Похвалил себя — ЧСВ, пожаловался — нытик ссаный, тупанул — дебил конченный, подкатил — чмошник озабоченный… Хотя это, кажется, уже к теме беседы не относится. Лучше вернёмся к стриптизу и эстетике. — Ты пиздабол, дядь, волшебный просто, — Ваня не удержался и строго шлепнул его по губам. — Пиздишь про эстетику стриптиза и какой ты ценитель, но девочку заказал себе Забэ, ты же не смотрел на них даже издалека. И сейчас не смотришь, хоть уже и прибухнул. Нахуя рисуешься передо мной? Эстетика, хуе-мое, для прессы оставь это хуйню, Фаллен-мс — парень поумнее! Ваня самодовольно улыбнулся, втайне радуясь возможности вот так запросто подъебать Оксимирона. — Рисоваться — моя вторая натура, — тот дёрнул плечом. — Знаю я на что ты намекаешь, но я в тайну исповеди не верю. — Тогда хуле ты пиздишь с барменом уже час? — Ваню было не так просто наебать. — Давай, сын мой, покайся перед лицом божьим, — томно проговорил он, — открой свое сердце, расскажи о грехах! А живительный напиток тебе поможет, — он плеснул еще текилы. — Не, я больше не могу, — простонал Мирон, отпихивая от себя стопку. — Иначе наблюю прямо здесь, — он, держась за стойку, неловко сполз с барного стула. — Где тут уборная? Блять, Фаллэн, ты меня совершенно отвратительным образом споил. Как я домой поеду? — Тебе лысину подержать, что ли, пока блевать будешь? — Ваня снисходительно посмотрел на него. — Быстро же ты сдулся. Сам Ваня вообще-то тоже был уже хорош, но в стадии «ебланить и веселиться», а не спать. Мирон в своей пьяной беспомощности вызывал смешанные чувства: и хочется застебать, но и по-человечески жалко. — Куда говоришь идти? — Мирон мотнул головой, отказываясь от помощи, и упрямо оттолкнулся от стойки. Когда Ваня жестом указал ему направление, он нетвердой походкой двинулся к заветной вывеске «WC», едва не столкнувшись с одной из рванувших ему навстречу стриптизерш. Отпрянул от нее, как от огня, матюгнулся и скрылся в туалете. — У вас уборные вместо приватных кабинок, что ли? Я там на табуреточке рядом с толчком чуть не уснул, — вернувшись, сообщил повеселевший Мирон. — Давай я тебе таксо вызову? — предложил Ваня, критически осмотрев его. — Или у тебя в планах куролесить всю ночь? — Ты меня всю ночь не вытерпишь. Или я тебя, — фыркнул Мирон, усаживаясь обратно на стул. — Посижу ещё немного, оклемаюсь и поеду. Водителю своему позвоню, — он глянул расфокусированным взглядом на часы. — У тебя водитель? — присвистнул Ваня. — А меня, дядь, подкинешь до дома? — А ты до скольки? — не понял прикола Мирон и серьезно задумался над вопросом. — Если вызвоню Андрюху, то без базара. Если ты, конечно, не где-нибудь в Купчино живёшь. — Совсем меня за бомжа считаешь? — Ваня убрал бутылку и стопки. — Одного слова достаточно, и управляющий опустит меня с тобой хоть в другой город. Вызывай своего раба! Мирон вытащил телефон и деловито поднес его к уху. Правда, забыл нажать кнопку вызова, поэтому спустя секунд тридцать, смешно хмурясь, уставился на экран. — Бля, все расплывается, — сообщил он огорчённо и сунул телефон Ване. — Набери «Андрей В», только не отожми мобилу опять. Ваня снова умилился этой беспомощности. Оказывается, отцы русского рэпа не только мудаки и уроды, но порой еще и вот такие дебики. Ладно, насчет урода Ваня, может, и приврал. Он не успел додумать эту мысль, как на другом конце ответили недовольным голосом. — Невский сто двадцать, — сообщил Ваня, — принимайте тело. — Что, опять? — «Андрей В» явно не был в восторге от открывшейся перспективы. — Не болтай, а крути баранку, осел, — рассердился Ваня, — ждем. Он сбросил вызов и удовлетворенно хмыкнул: определенно у власти и денег было немало плюсов. Мирон уже во всю кемарил, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Ваня потыкал его пальцем. — Андрей приехал? — вскинулся Мирон, но тут же уронил голову обратно. — Ох, ты ж пьянь, — Ване оставалось только ждать. Мирон на стойке явно впал в фазу глубокого сна, будить его сейчас не было никакого смысла. Ваня с интересом наблюдал за чужим расслабленным лицом, подмечая разные мелкие детали, пока не подумал, что мысли о скрытых под рубашками тату отдают то ли фанючеством, то ли маньячеством. Ваня не был ни тем, ни тем. Управляющий куда-то подевался, видимо, потеряв надежду нажиться на супер-звезде. Ваня решил, что разберется с этим потом, и Окси, если что, поможет уладить все конфликты. Когда Андрей позвонил, Ваня привычно уже рявкнул, что они выходят, и потеребил Мирона. — Дядь, давай, последний рывок, — попросил он не слишком грубо. Мирон недовольно засопел, забормотал, не желая просыпаться. — Отстань, — махнул рукой наугад он, попал Ване по носу — не сильно, но был повод щёлкнуть в ответ. — Не отстану, дядь, — Ваня потряс его сильнее, — вставай давай, или солью фотки прессе. Давай, Мироша, ну же, — пришлось выйти из-за стойки. Ваня попытался столкнуть Окси со стула, надеясь, что так он быстрее придет в себя, но тот словно прирос к стойке. — Мирон, ну ебана, давай уже! — рассердился Ваня. — Андрей ждет, я тоже хочу в кроватку! Всё-таки до него удалось достучаться, и Мирон как на автомате поднялся. — Где Андрей? — переспросил он, хватаясь за Ваню, чтобы удержаться. — У блядей, — криво срифмовал Ваня. — Пойдем, Мироша, — он прихватил шатающегося Мирона под локоть, — Ванечка Светло отведет тебя в кроватку сегодня. Мирон согласно промычал и поплелся за Ваней. Когда они вышли на улицу, он устало прислонился спиной к ближайшей стене и замер так, явно рассчитывая прикорнуть стоя. Ваня уже хотел было снова потащить его за собой, как из припарковавшейся перед дверьми бара бэхи выскочил симпатичный мужик и, грубо отпихнув Ваню, подхватил Мирона под руки, намереваясь затолкать в машину. — Эй, уважаемый, меня не забудь! — Ваня тут же пристроился к Мирону. — Мы вместе, дядь, меня тоже везешь, — сообщил он безаппеляционно. — Спасибо за услуги, больше в них нет необходимости, — некий Андрей держал Мирона уверенно и крепко, выглядел как Аполлон и смотрел на Ваню недобрым взглядом. — Вот компенсация за неудобства, — быстро сгрудив плохо соображающего Мирона на заднее сиденье, он пихнул Ване сотку баксов. — Надеюсь, не нужно говорить, что распространяться о том, что ты видел, не стоит. — Надеюсь, не нужно говорить, что, протрезвев, Мирон не будет рад, унав, что мне сунули мятую сотку, вместо должного уважения, — Ваня не собирался отступать так легко. Прокатиться с Оксимироном, унизить его гламурного водителя, может, учудить еще что-то ебанистическое — настроение было именно для вот такой фигни. — Слушай сюда, — Андрей угрожающе навис над Ваней, — он тебе не Мирон, во-первых. Во-вторых, я на таких наглых пиздюков уже прилично насмотрелся. Так что топай давай. Сотка баксов — это в два раза больше, чем тебе заплатят за смену. Должен быть не в обиде. «Андрей В» был со всех сторон прав, но Ваня был не только наглым, но и упертым пиздюком, и поэтому равнодушно пожал плечами. — Прежде чем вот так разговаривать, дядь, набери в своем красивом дорогом телефоне «Фаллен-мс», — спокойно проговорил он. — Ну, чтобы определиться, сколько я зарабатываю за смену, — он криво улыбнулся. — Да хоть Элтон Джон, мне поебать, — отрезал Андрей. — Вот протрезвеет Мирон, скажет мне, что ты свой, тогда будешь понты кидать. А пока гуляй, — он обошел машину и сел за руль. Машина взвизгнула, сдавая назад, и тронулась с места, увозя Оксимирона, который обещал подвезти Ваню домой. — Пидор! — Ваня выставил ей вслед два средних пальца, благословляя и Мирона, и водилу в добрый путь. Когда метафорическая пыль от колес улеглась, он задумчиво покрутил в руках мятую сотку. При нынешнем курсе это были очень даже неплохие деньги. Он попытался этому обрадоваться, но почему-то не выходило. Будто ему и правда заплатили за… Увеселение Оксимирона? Ваня поморщился. Кем бы его не посчитал тупорылый водила, у них с Мироном все было не так. «А по большой и светлой», — хохотнул он над своей же шуткой. Ваня махнул рукой, достал наушники и двинулся в сторону дома. Пообещав себе, что сегодня сама атмосфера обязывает, он включил Мирона.