Показать
2 сентября 2018 г., 16:49
Как и планировалось, голова наутро не болела. Воспоминания, однако, чётче и последовательнее от этого не были — Мирон помнил, как вернулся за телефоном в бар, как едва не подрался с Фалленом, а после бодренько накидался до состояния «нестояния». Как и при каких обстоятельствах был вызван Андрей, память умалчивала, а разговор со Светло был полон провалов. Что-то про татухи, стриптиз и упрёки, что Окси не смотрит на телок… Мирон очень надеялся, что не спизданул ничего лишнего. Совсем некстати перед глазами всплыл образ чужой задницы — сейчас, в незатуманном алкоголем сознании, все виделось несколько иначе. Если бы это был любой другой бармен-мужик из стрипухи, Мирон точно решил бы, что перед ним красуются. Но это был Фаллен — он и хуесосил Мирона будь здоров. Цепочка событий складывалась хреново.
— Андрей! — позвал Мирон через всю квартиру, но когда никто не отозвался, нехотя вылез из-под одеяла и поплелся на кухню. — Че вчера было? Твоя версия.
Андрей болтал ложкой в высоком стакане, старательно размешивая какой-то белый порошок, и, как и всегда, выглядел бодро и свежо. Хоть сейчас снимай на обложку модного журнала. Он пожал плечами, подвинул стакан в сторону Мирона и показательно выдохнул:
— Ты накидался, снова. Склеил смазливого — на твой вкус — мальчика, снова. Пообещал ему, что отвезешь во дворец и подаришь золотые горы. Я от него отделался и вернул тебя в целости домой. Если я в чем-то неправ, можешь не уточнять.
— Блять, — Мирон как был в одних в трусах прошел через всю кухню, плюхнулся на стул и согнулся, упёршись локтями. — Хуево, — скорбно заключил он. — А Фаллен че? Как отреагировал?
— Как и другие, — равнодушно пожал плечами Андрей. — Хотел доказать, что «не такой» и с тобой ехать. Злобненький мальчик, такой взгляд у него… — он не смог подобрать слово и просто скривился.
— Я не помню, — посетовал Мирон, хватаясь за голову. — Реально не помню, чтобы домой звал. И чтобы клеил его — тоже. Он мне все телок выбрать предлагал — вот что точно было. Намекал, что типа просек все, но я вроде не кололся, — обрадовался он.
Андрей развернулся и поставил перед ним стакан.
— Спасибо, — Мирон благодарил за все сразу, — не от чего важного не оторвал тебя? Не планировал такой хуйни.
— Все путем, — отмахнулся Андрей и покачал головой. — Знаешь, со стороны не выглядело, чтобы он сомневался в твоей ориентации. Ты уже на ногах не стоял, а мальчик пер как танк — явно рассчитывал на продолжение банкета или утренние потрахушки.
— Фаллен? — тупо переспросил Мирон, уставившись перед собой.
— Пей, — вместо ответа Андрей настойчиво вложил ему в руку стакан.
— Ты уверен, что это был сексуальный интерес? — Мирон залпом выпил, страдальчески сморщился, но насущные проблемы его волновали больше, чем горькое средство от похмелья: — Бля… Это ж Фаллен! Я ему не нравлюсь!
— Ему никто не нравится, ага, но ехать к тебе он хотел очень, — усмехнулся Андрей. — И вряд ли он планировал попить чаек и посмотреть мультики.
— Может, просто любопытство? — с надеждой протянул Мирон. — Я не мог так налажать!
Он потёр лицо ладонями, помолчал.
— Фаллен лучший друг Гнойного и вообще отбитый, — вздохнул Мирон. — Хорошо, что ты меня забрал. Хуй знает, чем бы это обернулось.
— Баттл год назад был, — Андрей закатил глаза, — Гнойному на тебя давно похуй, а уж его другу — тем более. Он хотел поскакать на хую и расстроился, что секс обломался — все, — звучало очень убедительно. — Забудь.
— Ладно, спасибо ещё раз, — кивнул Мирон. — Не знаю, что бы я без тебя делал.
— Таскал бы к себе каждую симпатичную жопу и спалился бы через месяц.
Возразить на это было нечего: Андрей не набивал себе цену, он действительно не раз вытаскивал Мирона из дурацких историй.
Вообще решение купить машину появилось у Мирона несколько лет назад, когда ограничиваться такси стало просто физически невозможно — нужно было много мотаться по городу. Тогда же встал вопрос о личном водителе — сам Мирон, хоть и имел права, садиться за руль особенно не рвался, ведь частенько сам путь из точки «А» в точку «Б» оставался его единственной возможностью немного перевести дух. Так появился Андрей — водитель, который включал в себя дополнительные функции телохранителя и друга. Последним тот стал, конечно, не сразу: Мирон выбирал рационально, чтобы был проверенным, надежным и мог защитить. Так как Андрея ему рекомендовал хороший приятель, вопрос быстро решился. Но когда Мирон увидел голливудскую улыбку и кубики пресса, новое знакомство стало еще и приятным. Хоть Андрей шибко не блистал умом и был скорее приземленным, типичным мужиком со стандартным набором — качалка, футбол, тачки и девочки, за пару лет он показал себя добрым, заботливым и преданным чуваком. С Андреем Мирон знал, что с ним не случится никакой хуйни.
— Сегодня что в планах? Умирать от похмелья или будем строить империю?
— Нет, умирать я не планирую, — Мирон потер шею. — Чувствую себя нормально, не помню только нихрена.
— Телефон проверь, — предложил Андрей. — Может, там фотки, видео — вспомнишь заодно. Кофе будешь, ловелас хренов?
Мирон согласно закивал и, проходя в коридор, дружески хлопнул Андрея по плечу.
— Ты лучший мужик, Андрюха! — крикнул он уже у туалетного столика, где лежали аккуратно выложенные из его карманов вещи, в том числе и телефон.
— Замуж все равно не пойду! — прилетело в ответ.
Андрюха и правда был супер, поскольку взял на себя то, что Женя, ввиду замужнего положения и хрупкой комплекции, просто не вывезла бы при всем желании — еще одну темную сторону Мирона.
Мирон разблокировал телефон, сразу глянул в галерею и, убедившись, что палевных фоток нет, вернулся на кухню, где уже неторопясь чекнул соцсети. Никаких громких заголовков и новостей о каминг-ауте Оксимирона там, к счастью, не наблюдалось.
— Видимо, и правда просто трахнуться хотел, — пробормотал себе под нос Мирон, снова воспроизводя в памяти то, что запомнил хорошо.
Если рассматривать в такой плоскости, рассудил Мирон, Фаллен был хорошеньким, действительно в его, Мирона, вкусе — невысокий, щупленький, с маленькой аккуратной задницей. Но только внешне. Характер у него оставался премерзким, и Мирон даже в кошмарном сне не мог представить себе связь с таким ядовитым на язык и не имеющим тормозов чуваком.
— Кофе, — Андрей поставил перед ним чашку.
— От души, — Мирон поднял взгляд от экрана.
Андрей прислонился бедром к столу, рельефный торс, обтянутый майкой оказался прямо перед глазами.
— Чё? — Мирон почесал кончик носа.
Андрей смотрел вопросительно, явно ожидая каких-то указаний.
— Я пока не решил, куда поеду. У тебя самого какие планы?
В этот момент на экране всплыло сообщение в директ:
«Дядь, ты живой? Вчера уехал с каким-то тупым качком. Мы с Гришей думаем начать волноваться, но еще не завтракали».
— Если я тебе пока не нужен, к Маринке съезжу, — между тем отозвался Андрей. — Я вчера сорвался, не объяснившись.
Мирон рассеянно кивнул, хмурясь на пришедшее сообщение — доброе, словно дружеское. Как будто Фаллену было привычно вот так фривольно общаться с ним. Отвечать не стоило, но любопытство перевесило.
«Это был мой водитель, так что все под контролем, — все-таки напечатал он. — Кто такой Гриша?»
Ощущение было такое, словно он пропустил важную часть разговора.
«Самый лучший котик на свете, мы живем вместе. Он был не рад, когда узнал про тебя. При всей толерантности», — быстро прилетело в ответ.
Мирон почувствовал мерзкую щекотку между лопаток. Что он, черт побери, наплел вчера Фаллену? В любом случае, над ответом стоило подумать. Мирон ткнул в юзерпик, открывая Ванин инстаграмм. Все, как и предполагалось: треш, ебаназия, милая мордашка. И котик.
Признавать, что он ничего не помнит из вчерашнего, было опасно, поэтому Мирон лайкнул одну из фоток с Гришей и отправил в директ «большой палец вверх».
«Совсем отбитый?! — тут же выдал Ваня. — Сейчас придут твои фаны в мой уютненький ламповый инста и все засрут! Ты про конспирацию ниче не слышал, а, дядь?»
«Мне не может понравиться котик? Не параной», — Мирон сглотнул.
Андрей хлопнул дверью, заставив его отвлечься от экрана. На столе остывал кофе. Мирон торопливо отпил, стараясь не зацикливаться на формулировках. Фаллен просто прикалывался в своем стиле. Верилось в это, правда, все меньше.
«Сними лайк, дядь, Гришей молю, мне перед пацанами стремно. Это ж совсем зашквар!» — продолжил Ваня истерить, а Мирон возмущённо фыркнул.
«Делать мне больше нехуй», — вернул он.
«Ну и пидор. Хочешь лайкать Гришеньку? Надо заслужить сперва!» — похоже, Светло просто издевался.
«А хуй тебе не пососать?»
Мирон потёр переносицу. Надо было допивать кофе и возвращаться к делам. Он второй раз за утро открыл твиттер.
«Окс кинул со стрипухой. Ну не пидор ли?», — прочитал он публичное послание от Забэ.
«Пуританин», — твитнул в ответ Мирон, про себя наградив Антона словечками покрепче.
«Можно и хуй пососать, только захвати тогда пельмешек по дороге, жрать хочу пиздец», — Светло между тем продолжал писать глупости.
«В гости зовёшь? Вчера ты мне глотку перегрызть был готов, помнится», — решил прощупать почву Мирон.
«Нахуй тебя звать? Ты сегодня тело непрямоходящее. В рот и то не выебать, блеванешь небось с текилки-то».
Мирон с минуту пялился на сообщение. Даже если предположить, что между ними едва не случился секс, вел себя Фаллен совершенно охуевшим образом. Чувство, что его пытаются развести, пользуясь ситуацией, не исчезало.
«Допиздишься. Рука не болит?» — быстро набрал Мирон.
«Болит, ясен хуй, дрочить не могу даже! Ты мне теперь должен моральную и физическую компенсацию, дядь».
К сообщению прилагалось фото узкого запястья с небольшим синяком, который вполне можно было принять за игру тени и света, а не за следы побоев.
«Все оксидрочеры, как правило, довольствуются меньшим, чем тебе перепало. Так что никаких долгов, выдал авансом», — съязвил Мирон, против воли рассматривая тонкую руку.
Фаллен знал: догадался сам или получил пьяное откровение, было не важно. Сомнений почти не оставалось — грязные шутки, кои вообще-то были нормой в среде баттл-рэпа, давно перешли из намеков в откровенные и прямые заигрывания. Чего хотел Фаллен — просто добиться подтверждения своих догадок, высмеивал в своем стиле или всерьез провоцировал, желая трахнуться с Оксимироном, было не понятно. Мирон вообще не был уверен в его ориентации. Может, парню просто захотелось экспериментов — такие Мирону встречались. «Я не пидор, но Окси бы дал». Не забывал он и про ебучую постиронию.
«Дядь, ты попутал, оксидрочер — другой мужик, что был с тобой вчера, бородатый и уродливый. А я — красавчик-бармен, со всех сторон охуенный Ванечка».
Фаллен продолжал свои игры во флирт и стеб, не стесняясь, не боясь и явно не испытывая никаких проблем от того, что его выбор пал на Оксимирона. Хуй пойми, чего нужно было этому Фаллену на самом деле.
«Скромность украшает человека, не, не слышал?» — Мирон невольно улыбнулся.
Вообще-то такой Фаллен ему даже нравился — пиздливый, дерзкий и непринужденный. С таким бы, наверное, запросто можно было бы покуролесить без каких-либо обязательств или обидок. Но Мирон не спешил обманываться.
«Попробуй себя ею украсить, дядь, может, найдешь себе спутника жизни. Что насчет пельменей? Мы с Гришей хотим есть!»
«Что за слово-паразит? Дядь? Ты себе папика ищешь, что ли», — сдался Мирон, включаясь в эту странную игру.
«Ты меня не потянешь, Мироша. К тому же ты старый, занудный, пить и веселиться не умеешь… Мне нужен кто-то пободрее».
«А говорил, стриптиз станцуешь и за бесплатно. Все пиздеж», — эпитеты, которыми наградил тот Мирона, неожиданным образом задевали мужское достоинство.
«Нихуя, дядь, я сказал, что сделаю это, если захочу. Развести не получится, я вчерашний вечер помню».
Сучий Фаллен будто знал, о чем Мирон беспокоится больше всего. Спрашивать его, что же все-таки было, Мирон, конечно, не собирался. Он решительно допил противный остывший кофе.
«Ну если твои запросы лишь жратвой ограничиваются, то я могу даже раскошелиться: на еду из рестика для тебя, на элитный корм — котику».
«Пока что это все только слова, дядь. А ты — известный пиздабол. Если кишка не тонка, ты знаешь, где меня найти».
Фаллен блефовал, пытался развести или просто набивал себе цену? Это могло быть чем угодно, а потому неимоверно раздражало и будто держало в тонусе одновременно.
Мирон задумчиво постучал телефоном по губам, свернул окно диалога и набрал Забэ. С трудом выслушав пятиминутный высер из смеси негодования и заискивания, Мирон потребовал:
— Скинь номер управляющего стрипухи, куда вчера ходили. Дело есть к нему.
Антон непонимающе хмыкнул, но заручился сбросить Мирону контакты. На этом они попрощались.
Позже, найдя в столе заначку, Мирон выпускал в форточку дым и в пол уха слушал оправдания:
— Мне очень жаль. Поверь, у нас безупречная репутация… — бормотал управляющий Кирилл, панибратство которого всё ещё раздражало, — благодаря Забэ Мирон теперь знал его имя.
— Иван давно у вас работает? — Мирону быстро надоело, и он перешёл к делу.
— Полгода, но за это время он был безупречен! Ни одной жалобы, ни одного недовольного гостя! Аккуратный, тихий, услужливый… Я сам был шокирован!
— Услужливый, значит, — усмехнулся Мирон, роняя пепел с сигареты прямо на подоконник. — Скажи, дружище, а за это время он не был замечен… Ну в интрижках. Не обязательно на работе. Может, девочка какая-нибудь к нему приходила. Или мужик.
— Ты имеешь в виду, не пытался ли снять его кто-то? — деловито уточнил управляющий, явно готовый рассказать, что угодно в надежде хоть как-нибудь реабилитироваться.
— Типа того, ага, — Мирон докурил до фильтра.
— Когда устраивался, Иван сообщил, что не прочь закрутить роман с каким-нибудь богатеньким дядей. Так и сказал. Но это шутка, — вываливал Кирилл. — Насколько мне известно, никаких услуг, помимо бара он никогда не оказывал.
— Я загляну сегодня, — Мирон глянул на кухонные часы, прикидывая время. — Хочу пустой бар — без девочек, а Иван пусть останется. Это возможно?
— Конечно, для тебя все, что угодно, — тут же воскликнул управляющий, после чего его тон сменился заговорщическим: — Это для «Версуса», да? Я ж и не знал, что Иван-то наш тоже рэпер. Баттл будете делать?
Мирон закусил губу.
— Ага, только, если Иван постарается. Проверить его хочу, а то вдруг зассыт и сольётся. Понял?
— Я могила! — Кирилл был счастлив от открывающихся перспектив. — Вызову тогда Ваню на смену, он сегодня выходной.
— Главное, чтобы лишних глаз и ушей не было, сам понимаешь, — поддал жару Мирон. — Ты ж хочешь с друзьями на «Версус сходить», — он прервал звонок, не дожидаясь новой порции восторгов.
«Я за базар отвечаю, а ты тренируйся перед зеркалом, чтобы не облажаться», — написал он Фаллену, прежде чем уйти в душ.
***
Ваня злился. Он был практически в бешенстве. Мало того, что его вызвали в его выходной, так еще и раньше девочек, которые были на какой-то тусовке, а Кирилл свалил «на минуточку» и не возвращался уже полчаса. Ваня злобно смотрел на дверь, представляя, как сейчас завалится какая-нибудь подвыпившая компания, а из стриптиза у него только голые шесты и стойка. Заебись. Он вытащил телефон, проверить время, и это не добавило ему радости. День, что начался так пиздато с лихой переписки с Окси, скатился в полную хуятину. По-хорошему, стоило послать Кирилла, но Ваня слишком дорожил работой и не мог разбрасываться расположением начальства. По-хорошему, надо было послать и Окси, но он слишком дорожил этой странной связью, что возникла у них вчера и не хотел ее просрать. Неясно, почему. С Окси вообще вышло странно. Ваня не рассчитывал, что тот начнет отвечать ему, вестись на провокации, провоцировать сам — это по-настоящему шокировало. Окси — кумир миллионов, успешный, богатый мужик — пытается то ли криво флиртовать, то ли подъебывать Фаллена-мс с самой глубины питерской подземки. Как это воспринимать, Ваня еще не решил. Как и не решил, что делать с собственным вполне конкретным интересом, который возник буквально из ниоткуда. Ну, пришел Оксимирон к тебе в бар, ну напился, ну спалил ты его за тем, что он на телок не смотрит и сделал выводы. Это не повод для странных фантазий, не повод для интереса. Ваня это понимал прекрасно, как и понимал, что именно он вывернул всю ситуацию именно таким образом: сам начал двусмысленные разговоры, полные намеков и неприкрытых предложений. Но Окси-то велся! Ваня скривился. Со стороны выходило, будто он и правда пытается склеить богатого папика, а он всего лишь… Что именно он пытался, все еще оставалось загадкой для него самого. Ваня не удержался и загуглил объект своих мыслей. Мирон с фотографий надменно щурился, кривил пухлые губы, знакомо выгибал бровь. Ваня выдохнул. Мирон, конечно, был хорош. Не сладкий красавчик, но мужественный, харизматичный, стильный. Ване такие и нравились. В отрыве от того, что это Оксимирон, Ваня бы не стал особенно долго рассуждать, но тут… — И тут не рассуждал, — сердясь на себя, прошипел он. Выходило, что он попал под эту пресловутую магию Окси и почти как школьница мечтает раздвинуть ножки. «Нет уж, это не он меня разводит, а я — его», — твердо решил Ваня и спрятал телефон от греха. Со стороны входа послышался звук открываемой двери и шаги: нагрянули гости. Ваня планировал послать их с порога, не на него же им тут любоваться, и уже заранее приготовил речь, но застыл с открытым ртом. Через бар к стойке уверенной походкой неспешно двигался Окси. — Ну привет, Ванечка, — подойдя ближе, протянул он. — Бля, дядь, нашел время, — Ваня все еще был зол, чтобы включаться в игру, — у меня тут, как видишь, аншлаг и полно работы. Он не сразу заметил в руках Мирона пакет, который тот ловко поставил на стойку. — Равиоли ручной лепки, должно быть пиздато, это из «Percorso», — невозмутимо сообщил тот, сунув руки в карманы джинс и качнулся на носках беленьких кроссовок. — Бурра, камчатский краб, соус из цукини, — он закатил глаза, припоминая как заученный текст. — Корм полностью на ответственности консультанта из зоомагазина, я ему фотку кота показал. Ваня вообще-то был очень сообразительным мальчиком, ему это еще в детском саду говорили, но тут прошло, наверное, секунд двадцать, прежде чем он понял сперва одно: — Ты ведь понимаешь, что я на работе и скоро сюда придет Кирилл и… Не придет никто, — это было второе. — Вот же сука! — Ваня с досады рубанул ладонью по стойке. — Жополиз хуев! Мирон неоднозначно дернул плечами. — Ванечка очень аккуратный, тихий и услужливый мальчик, — очень похоже передразнил он Кирилла. — Ванечка очень злой и голодный, — приходилось соображать буквально на пределе своих возможностей, чтобы не потерять лицо, хотя, казалось бы, куда дальше. — Что ж, — он прищурился, глядя на Мирона и пытаясь прочесть, сколько здесь стеба, сколько правды, сколько игры, а сколько реального желания, — будем ужинать, Мирон? Ваня широко улыбнулся, надеясь, что не выглядит сейчас совсем уж нелепо. — Валяй, — Мирон по-хозяйски уселся за стойку, сложил руки, скрестив пальцы в замок. Мистер загадочность, блять. — Нихуя, — Ваня не собирался так просто сдаваться, — делай все по-правильному, раз такой крутой. Распакуй, положи и предложи, — он кивнул на пакеты, замечая недоумение. Мирон, не отрывая от него взгляда, невозмутимо потянулся к пакету, достал из него контейнер с едой, приборы и салфетки выложил на крышку и по-позерски подтолкнул к Ване, так что та эффектно крутанулась на стойке. — Кормить с ложечки не надо? — сучья бровь снова взметнулась вверх. — Не, я слишком голодный, — признался Ваня, уже млея от необычных, но явно вкусных запахов. — Сам-то не хочешь? Или глазеть на то, как люди жуют — это у тебя тоже в программе «Вечерний дрочер»? — Я уже поел. Не люблю есть из пластика, — пафосный еблет забавно скривился. — Тебя это напрягает? Я думал, Фаллэна-мс хуй чем смутить можно. — Мне похуй, можешь дрочить, глядя на то, как я жру, если хочешь, — Ваня сунул вилку в рот и совершенно искренне застонал: еда была и правда пиздатая. — Только дрочи быстро, я смету эту пищу богов за минуту! — предупредил он, тут же запихивая в себя новую порцию. — Если бы я хотел подрочить, я бы остался дома, — хмыкнул Мирон. — Эротики маловато, — прокомментировал он. — Угу, — Ваня настолько был поглощен едой, что особенно не вслушивался в болтовню напротив. Что бы там не придумал Мирон, Ваня сперва собирался умять все, что тот принес ему, а потом уже разбираться с чужими грязными секретами и желаниями. Когда на тарелке остался только размазанный соус, он счастливо выдохнул и прикрыл глаза. — Какой кайф, дядь, если ты так всегда питаешься, то строить империю имеет смысл, — кивнул он на полном серьезе. — На здоровье, — отмахнулся Мирон. — Там ещё десерт, — он указал взглядом на пакет. — А я бы не отказался попить чего-нибудь. — Текилку? — Ваня уже лез в пакет. — Твоя бутылка все еще жива, храним как талисман. На деле он понимал, что выпить лучше бы ему самому, причем при любом раскладе на будущее. — Нет, не алкоголь, сок есть? — Мирон прищурился, рассматривая стойку за Ваней. Тот как раз вытащил из пакета небольшую прозрачную коробочку с панакотой. Та выглядела как ебаное произведение искусства в клубничном соусе. — Апельсиновый, — вернул внимание к себе Мирон. — Погоди, дядь, это надо зафоткать и выложить, — Ваня тут же достал телефон. — Так, руки свои палевные убрал, — он отпихнул локти Мирона со стойки, — мне нужен бомбический кадр и подпись про то, как надо баловать красивых мальчиков! Пусть шлют мне вкусняшки и побольше! — заявил он, примериваясь камерой. Если в чем Ваня и разбираться, так в том, что зайдет его всратой аудитории в инсте, а что — нет. Такая прелесть вызовет немало восторгов, определенно. — Готово? — Мирон терпеливо ждал, пока он делал фото. — На вкус оно ещё лучше, чем выглядит. Даже думаю заставить тебя делиться. — Хуй тебе, а не десерт! — Ваня уже вовсю поедал новую вкусность. — Не заставишь меня ничего делать, понял, Оксимирон? — он нахально поднял брови, понимая, как двусмысленно звучит его фраза сейчас. — То есть вот так? Совсем никакой благодарности? — Мирон криво усмехнулся и отщипнул от панакоты кусок прямо пальцами. — Куда грязными руками лезешь?! — Ваня сердито скосил на него глаза. — Дай доесть нормально, потом посмотрим, что там тебе хочется и что хочется мне. Вот так. Если наглость и нахальство помогали в уличных потасовках, помогут и с Оксимироном. Ваня был наконец снова уверен в себе. Мирон облизал пальцы и потянулся к салфеткам. — Ты хотел налить мне сок, — напомнил Мирон. — Ты хотел, — поправил его Ваня и отвернулся к холодильникам, чтобы скрыть эмоции. Все же эта их странная игра все больше волновала его. На подкорке еще оставалась мысль, что все это может быть розыгрышем, но Ваня уже понимал, что нет. Окси действительно сюда пришел один, пришел за ним, за Ваней. От этого становилось и неуютно, и весело, и жарко. Ваня и сам не понимал, как так получилось, что бесячий, противный ему Окси как-то так быстро сумел завладеть его мыслями и, что уж скрывать, желаниями. — Прошу, — Ваня буквально вложил ему в ладонь стакан с соком, совершенно не случайно касаясь пальцами. Мирон перехватил его раньше, чем он успел убрать руку. — Дай посмотрю. Чё там, реально синяк остался? — Мирон аккуратно потянул манжету Ваниной рубашки и ощупал запястье. Его действия не были какими-то нарочито сексуальными — простые и точные прикосновения, в меру осторожные, но заводили похлеще порно. Ваня выдохнул, позволил Окси пару секунд делать, что хочется, и тут же дернулся, вырываясь. — Без рук, дядь, не все так просто, — мстительно сообщил он, злясь скорее на себя за эмоции, чем на Мирона, который понятно уже чего хотел. — Огласите весь список, пожалуйста, — Мирон прыснул. — На что ещё попробуешь меня развести? Ваня открыл было рот, чтобы выдать очередную гадость, но неожиданно сам заржал. Трудно было противостоять такой вот внезапной искренности. — Бля, иди нахуй, — дружелюбно сказал он, доставая сигареты, — кто кого еще разводит тут. — Делись давай, а то чё в одно жало? — Мирон жадно глянул на сигаретку. — Бля, когда я уже брошу эту хуйню? — получив желаемое, он со смаком затянулся и медленно выдохнул через уголки губ. — Не бросишь, — доверительно сообщил ему Ваня, — бесполезно бороться с собственной природой. Можно заменить на вейп или другую поеботу, но все равно вернешься. Лучше уж получать удовольствие, чем как ты — изнывать без сигареты, срываться и себя мучить потом. Это отстой, дядь. — Да я бы и не бросал, но дыхалка уже реально, как у пенсионера, — посетовал Мирон. — Вот что действительно отстой. — Потому что ее надо тренировать, концерты там, баттлы, грайм, — Ваня внезапно увлекся. — Конечно, ты уже заржавел с баттлами раз в год и альбомами раз в пять! Не понимаю, куда смотрят друзья имперские! — Бля, завали, ты не представляешь, сколько я въебываю, заржавеешь тут, — беззлобно огрызнулся Мирон и вдруг резко перевел тему: — Так, а чё, кроме душевного стриптиза, ещё что-то в программе будет? Он чуть склонил голову к плечу, хитро прищурившись. — Ебать меня собрался, дядь? — Ваня тут же ощетинился и скрестил руки на груди. Стало неуютно и немного страшно. В конце концов хренов Оксимирон и правда мог сделать с ним все, что хочет, и ни одна живая душа об этом не узнает. Не то чтобы Ваня совсем уж не доверял, но осторожность не помешает никогда. — Базар был только о танце, насколько я помню, — Мирон невозмутимо затушил окурок в заранее выставленной Ваней на стойку пепельнице. — Вдруг мне не понравится, а ты уж размечтался. Вот сейчас надо было бы как-то особенно круто и остроумно ответить. В стиле Славы, который может выдать крутейший панч, не просыпаясь. Ваня же прищурился, снова пытаясь понять, где заканчивается шутка и есть ли она вообще. — Телефон давай, — кивнул он Окси, надеясь, что его голос не выдает пробуждающуюся панику. — Нах? — не понял его намерений Мирон и снова хохотнул. — Или это ты, типа, понял, что маловато запросил, и хочешь ещё и айфончик новенький? Не насосала, а подарили. — Дядь, давай мобилу и закрой дверь на ключ, — повторил Ваня, мысленно собираясь с духом. Каким бы смелым придурком он не был, то, что он планировал сделать в скором времени, все равно пугало до черта. Когда Мирон всё-таки сообразил, что это означало, взгляд его мгновенно потяжелел, заставляя сглотнуть. — Фото- и видеосъёмка запрещена, я понял, — как-то даже слишком серьезно кивнул он, доставая телефон из кармана. — Ключ где? Ваня, не давая себе времени на раздумья, тут же выложил ключ на стойку. Если Окси хочет стриптиз, он его получит. И пусть у Вани все внутри трясется от ужаса, никто об этом не догадается. Он с вызовом встретил взгляд напротив, собираясь играть до последнего. Мирон спрыгнул со стула и бодро прошёл через зал к двери. Похоже, он тоже не планировал идти на попятную. Провернув ключ в замке несколько раз, он выбрал диванчик, что очень удобно располагался перед одним из шестов, и забрался на него с ногами, широко разведя колени и уперевшись в них локтями. Точно — голубь. Ваня быстро отвернулся обратно к полкам. Пока он был за барной стойкой, казалось, что находится в безопасности, но он знал, стоит выйти в зал… Он закусил губу, проклиная себя за ебланство, бахвальство и идиотское желание спровоцировать Окси непонятно на что. Отступать было уже совершенно точно поздно, да и не хотелось выглядеть лохом в чужих глазах. Не в глазах Мирона точно. Забив на логичный вопрос, почему Ване, собственно, не похуй, он сосредоточился на поиске внутри себя какого-то варианта спасения. И нашел его. Ваня выдохнул. Тот, кто хоть раз выходил на сцену, примеривая на себя чужую роль, пусть и в комедийном жанре, сможет выйти и в другой роли тоже. Ваня развернулся, вышел из-за стойки и остановился, не доходя до дивана. — На коленях или шест? — спросил он, склонив голову так, что отросшая челка упала на глаза. — Бля, шест, конечно, — выдал свое неравнодушие к происходящему Мирон. — Или ссышь? Пофиг на самом деле, я не жду каких-то акробатических трюков, ясно же, что ты не делал этого никогда. Актерская маска сидела как влитая: Ваня равнодушно пожал плечами и подошел к шесту. Он позволил себе насмешливый взгляд — было очевидно, что акробатические трюки Мирона не волновали. Хотел бы, заказал профессионала. Но он ждал стриптиз от Вани. Доставая из кармана пульт от колонок, Ваня поймал на себе взгляд скорее любопытный, чем возбужденный, и это сработало спусковым крючком. Теперь завести Мирона стало задачей номер один. Музыка зазвучала громче, Ваня мысленно пожелал себе удачи, прикрыл глаза, слушая ритм, кивнул раз-другой и начал. Он не смотрел на Мирона, сосредоточившись на музыке и пластике. Окси ошибался, Ване доводилось делать нечто подобное. Как минимум, шест ему был знаком. Все было просто: вряд ли хоть кто-то, работая на постоянке в стрипухе, не попробовал хотя бы раз и не попросил девчонок показать самые примитивные приемчики. Ваня не был исключением. Он кое-что умел, да. В хорошем стриптизе главное — не торопиться. Это для себя девчонки извивались в бешеном темпе, заодно скидывая лишние калории. Когда дело касалось клиента, тянуть время и интригу являлось главной задачей. Двигаясь плавно, чуть лениво, Ваня скользил руками и грудью по шесту, словно примериваясь, разговаривая с ним. Он никуда не спешил, как если бы пребывал в задумчивости, в одиночестве даже. На деле же ему неожиданно все нравилось. Пожалуй, подобные фантазии были у каждого, кто не совсем асексуален. Ваня опускался и поднимался, изгибаясь все так же плавно и лениво. Песня была ему знакома (в клубе редко менялся репертуар), и это тоже сыграло на руку — он мог делать акценты в нужных моментах, зная, что это будет смотреться особенно эффектно. На Мирона он посмотрел только через пару минут. Тот не менял позы, но в ней стала чувствоваться некая напряжённость взамен недавней расслабленности. Окси следил за происходящим очень пристально, словно боялся что-то пропустить. Он выглядел как минимум заинтригованным, и это отлично мотивировало. Ваня не удержался и весело подмигнул ему, тут же повисая на пилоне. Это был единственный «профессиональный» элемент, который он умел — крутка внизу. Он был простой, но эффектный и не требовал особенной ловкости или умений — по сути все действовало благодаря силе тяжести. Надо было лишь ухватиться повыше, обхватить ногами шест и ехать вниз, описывая корпусом спираль, красиво изогнув спину, шею и выставив ногу или руку (это уже опционально). Девочки показали, Ваня разок повторил. Теперь он повторил это дважды и сейчас, замирая внизу, выдохнул. Становилось жарко. Ваня взялся за верхнюю пуговицу рубашки и снова поймал взгляд Окси. Мирон успел спустить ноги вниз, так же широко расставив их, что между ними при желании мог поместиться не только Ваня, и съехал по сиденью. Он будто пытался занять как можно больше пространства. Когда Ваня дошел до пуговиц ниже груди, Мирон издевательски присвистнул, но это вышло не пошло, а как-то по-доброму, скорее в поддержку, а не ради насмешки. Ваня только улыбнулся и, не прекращая своих движений, повернулся к Окси спиной. Тот хотел шоу, он его получит: рубашка упала на пол, Ваня снова крутанулся на шесте. Он не собирался делать ничего вульгарного. Мирон говорил об эстетике — Ваня планировал его завести этой эстетикой до предела. Скользить голой взмокшей грудью по прохладному пилону теперь было даже приятно. Он терся пахом, задницей, грудью, все больше увлекаясь и заводясь сам. Ваня не заметил, как его движения стали более вызывающими, взгляды жестче, а в груди — жарче. Ему самому хотелось большего. Он откинулся назад, повисая на одной руке и перевел уже откровенно провокационный взгляд на Мирона, резко двинув бедрами вверх-вниз. Мирон неожиданно резко поднялся и подошёл ближе: упёрся кулаками в край сцены, задрал голову. Цель явно была достигнута — его грудная клетка тяжело вздымалась, выдавая возбуждение, кадык дёргался, а взгляд неприкрыто скользил по телу, изучая и будто примериваясь. При желании он мог протянуть руку и легко дотянуться до Вани. Ваня только улыбнулся на это и продолжил обтирать шест уже всем телом. Смысл стриптиза заключался в том, чтобы смотрящий представил себе, какой ты в постели: горячий, активный и откровенный. Ваня был сейчас именно таким. Он увлекся, все больше распаляясь от того, что происходило, но с брюками расставаться не спешил. Хотелось к тому же еще подразнить Мирона. Мирон, к счастью, не пытался изображать из себя что-то, а охотно вёлся и на движения, и на изгибы. Его глаза горели, буквально припечатывали Ваню к шесту и смотрели, казалось, гораздо глубже, чем он сам хотел показать. Такая искренняя реакция ещё больше раскрепощала, хотелось продолжать и видеть, как чужое терпение испаряется все быстрее. Замерший было Мирон дернулся, и Ване на секунду показалось, что он сейчас просто кинется на него, но тот всего лишь решил переменить положение: подтянувшись на руках, сел на возвышение, закинул одну ногу следом, чтобы устроить подбородок на колене. Так ему явно стало удобнее, теперь он не задирал вверх голову, но смотрел на Ваню исподлобья. Ваня закусил губу, сделал еще парочку вызывающих движений, изображая секс с шестом, и взялся за ремень брюк. Вообще-то он не собирался снимать с себя все до последней нитки (если это и случится, то точно не в танце), но раздразнить побольше Мирона все еще хотелось. Ремень он вытаскивал медленно, томно и выписывая бедрами такие кругаля, что сам себе поражался. Дошло до того, что, закончив с ремнем, он не отбросил его, а, сделав петлю, обернул вокруг шеи на манер ошейника. Ваня понятия не имел, нравится ли Мирону такое. Ему самому было слишком кайфово сейчас. Мирон процедил сквозь зубы что-то восхищенно-матерное, качнул головой, явно охуевая от Ваниной смелости. Он сцепил руки в замок, похоже сдерживая себя от прикосновений. Трогать было нельзя — главное правило стриптиза оставалось неизменным. Ваня с шальной улыбкой снова изогнулся, повисая на одной руке и закинув ногу на шест, медленно провел ремнем по груди, словно лаская себя им, спустился к паху, провел по внутренней стороне бедра. Больше с ремнем в одиночестве было ничего не придумать, и он швырнул им в Мирона. Брюки опасно спустились, открывая полоску трусов, и Ваня задорно щелкнул резинкой, снова возвращаясь к уже совершенно откровенным движениям. Надо было заканчивать, но не хотелось. Внутри все горело, собственный член предсказуемо встал. Хотелось каких-то безумств, хотя дальше уже было бы просто порно. Он снова поймал взгляд Мирона и взялся за пуговицу на брюках. — Достаточно, — хрипло остановил его тот. Музыка вдруг резко стихла, и Ваня заметил в его руках пульт. Убавив звук, Мирон пружинисто поднялся, поднял валяющийся чуть поодаль ремень и шагнул так близко, что Ваня буквально вжался в шест, но все равно ощущал исходящий от Мирона жар. Тот вытянул руку и ухватился за шест чуть выше Ваниной головы. — Чё, обсудим дальнейшее сотрудничество или в пизду условности? — спросил он у уха. — А ты точно продюсер? — усмехнулся Ваня, мысленно празднуя победу непонятно в чем. — Мне даже интересно, какие у вас условия контракта, мистер Грей? — Не люблю ограничения, — Мирон чуть сдвинулся, задевая Ваню бедром. — Танец обошёлся мне считай даром, но вдруг ты решишь выставить счёт покрупнее. Ваня понимал, что это лишь часть игры, и Мирон не оценивает его, как товар или услугу, поэтому сопротивляться не хотелось, но интуиция подсказывала, что делать это надо. — Не слышу конструктивных предложений, — заявил нахально Ваня. — Танец был чем-то вроде пробной версии по рекламной акции. Хотите полный пакет — оформите годовую или месячную подписку. — Всегда предпочитал пиратскую версию лицензионной, — усмехнулся Мирон и не выдержал: — Хочу повторить кое-что, не испугаешься? Если что, лягни меня хорошенько, я пойму, что переборщил. Он чуть отстранился, поднял ладонь с зажатым в ней ремнем и, растянув его во всю длину обеими руками, ловко обернул вокруг Ваниной шеи и шеста одновременно, после чего потянул на себя, затягивая своеобразную петлю, и застегнул так, что ремень давил на горло, фиксируя голову, но не мешал дыханию. Мирон удовлетворённо выдохнул и огладил голые плечи. Ваня вздрогнул. Это был первый раз, когда Мирон коснулся его так — горячо и волнующе. Даже слишком для почти невинных поглаживаний. Почти. Ремень на шее жег огнем, а от одной мысли о том, как все это выглядит со стороны, Ваня был готов кончить. Он сглотнул и кивнул, боясь, что голос дрогнет, если он попытается говорить. Мирон внимательно следил за его реакцией, не сводя глаз с лица, пока пальцы медленно спускались ниже по плечам. От горячих ладоней по коже тут же расходилось тепло, поэтому, когда Мирон, заставив его вытянуть руки вдоль туловища, отстранился, Ваня невольно потянулся следом. — Не двигайся, — неожиданно грубо приказал Мирон и, чуть задрав футболку, быстро расстегнул свой ремень. Резким движением вытянув его из пояса джинсов, он повторил свои действия: перехватил тонкой полоской поперек груди и затянул, застегивая за спиной, так что металлическая труба шеста вжималась между лопатками. Ремень Мирона был мягче и эластичнее, но все равно фиксировал очень крепко. Ваня рвано выдохнул, но промолчал. Не то чтобы он фанател от БДСМ-ных штучек, так, вздрочнул пару раз на порно, не более, но сейчас, понятное дело, все было иначе. Его раздирали изнутри самые разные эмоции: от бешеного возбуждения и любопытства до страха и желания срочно сбавить градус происходящего дурацкой шуткой или зашить себе рот, чтобы, наоборот, ничего не ляпнуть. Он нервно облизнул губы и чуть поерзал, пытаясь понять удобно ли ему в таком скованном положении. Дискомфорта не было точно, но ограничение ощущалось хорошо, он не мог шевелиться почти всем телом. — Нравится? — он все-таки нарушил тишину. И тут же получил по губам — мягко, но от этого не менее обжигающе. — Т-с-с, — шикнул Мирон, сжимая его подбородок и заставляя немного запрокинуть голову, отчего ремень впился сильнее, перехватывая дыхание. Свободной рукой Мирон мазнул по животу и груди, а потом резко и без предупреждения ущипнул за сосок. Ваня ахнул, дернулся и часто заморгал, переводя дыхание. Непонятно было, чего пытается добиться Мирон своими действиями, Ваня в принципе уже был готов на все и без заковыристых прелюдий, но любопытство было сильнее. Он посмотрел на Мирона с вызовом, предлагая не останавливаться. Прикосновений стало больше — на плечах, груди, животе. Жёсткие и быстрые, то щекотные и легкие — кожа под чужими пальцами уже горела и зудела, став слишком чувствительной. Почувствовав, что он на грани, Мирон вжался в пах, позволяя Ване тереться о него. Его лицо было совсем рядом, чужое дыхание щипало губы, а давление ремней на горло и грудь усилилось из-за усердных движений. Чтобы кончить, нужно было совсем немного, но не хотелось пачкать брюки. — Дядь, ты уже давай, сделай что-то, — тяжело дыша попросил Ваня, — что-то конкретное. Иначе все кончится хуево во всех смыслах, — он выразительно покосился вниз. Мирон усмехнулся и вдруг легко чмокнул его в губы, прежде чем потянулся к ремням и поочередно расстегнул их, высвобождая Ваню из импровизированного плена. Он глянул в его мутные глаза и надавил на плечи, давая понять, что хочет, чтобы Ваня опустился. Когда тот оказался на коленях, Мирон ухватил его за волосы, удерживая на уровне своей ширинки, под которой отчётливо выделялся внушительный стояк, и намекающе дернул бедрами. — Дядь, признаться, я думал, ты меня задорно выебешь или типа того, — Ваня поднял голову и нахально улыбнулся, — но по ходу, работать сегодня буду только я, да? — он выгнул бровь. После того, как Мирон отвязал его, разум значительно прояснился, и можно было снова выебонить по мелочам. — Сосешь ещё лучше, чем танцуешь? — Мирон нетерпеливо потерся о его щеку обтянутым джинсой членом. — Вряд ли я кончу от минета, так что может ещё и выебу. — Звучит так, что кончу вряд ли именно я, — Ваня сердито прищурился. — Похуй, доставай, посмотрим, что там за империя, — он ткнул пальцем в стояк напротив. — Никакого уважения, — Мирон быстро расстегнул ширинку и немного приспустил джинсы. — Будешь ворчать как сварливая девка, свяжу снова и так оставлю, — он всё ещё держал Ваню за волосы, но ослабил хватку и мягко помассировал затылок, прежде чем дёрнуть резинку трусов вниз и притянуть его голову ближе. Ваня послал ему полный уничижения взгляд, но увидел его, наверное, только Миронов хуй. Решив, что с чужим властолюбием Ваня разберется позже, он сосредоточился на делах текущих, и чуть не прыснул над каламбуром: член и правда уже тек. В этом деле Ваня не был профессионалом, но, глядя на то, как у Мирона стоит, можно было особенно не переживать. Он на пробу лизнул головку, потом взял немного, снова лизнул и, услышав то ли шипение, то ли вздох, заглотил на максимум. Сразу стало неудобно и захотелось выплюнуть все к черту, но опыт подсказывал, что так не надо. Надавив губами посильнее, Ваня двинулся обратно, усиливая трение и немного проклиная про себя необрезанных жидов, чьи хуи не помещаются в стандартный рот, но Мирон перехватил его за шею, зачем-то потянул другой рукой за подбородок, заставляя открыть рот шире и пару раз толкнулся до самого горла, так что Ваня закашлялся от неожиданности и едва не попрощался с великолепным ужином. — Ладно-ладно, — Мирон похлопал его по щеке, — не наглею. Вставай, — он помог Ване выпрямиться. — Я думал, ты мне еще и на лицо кончать будешь, дядь, — Ваня стер слюну с подбородка. — Ну, там, плетки, тентакли и остальное по программе. Но знаешь, я чет заебался, так что давай-ка ты тоже постараешься, — он устало распрямил плечи. — Какой-то ты слабенький, изнылся весь, — фыркнул Мирон, разворачивая его к себе спиной и вжимаясь в задницу. — Упрись руками. Ваня схватился за шест, пока с него бесцеремонно стаскивали брючки. Чужие пальцы крепко сжали член сквозь белье, а губы неожиданно мягко коснулись позвонков на шее. — Давно было? — Мирон намекающе провел ладонью между ягодиц. — До нашей эры, — прыснул Ваня. — Пожалуйста, скажи, что ты и правда умный и взял с собой все, что требуется. Все мысли и сомнения насчет внезапной ебли в жопу с Оксимироном Ваня решил оставить на потом. Ситуация и так уже давно вышла из-под любого контроля, так что оставалось кайфовать, если, конечно, этот Окси и правда так хорош, как кажется. — Я-то взял, а ты мог бы и подготовиться, раз в гости зазывал, — Мирон недовольно прицокнул и куснул его за ухо. — Если бы знал, выбрал бы менее экстремальную локацию. Он потянул за резинку Ваниных трусов, стаскивая их сразу до колен, где уже болтались брюки, и отстранился, чтобы что-то нашарить в карманах. — Я не знал, что ты явишься, я работать пришел вообще-то, — Ваня повернул голову и насмешливо посмотрел на Мирона. — А, понты, значит, просто кидал, понятно, — тот уже шуршал упаковкой. — Если что, ты знаешь, где меня найти, — припомнил он Ванины слова из переписки и, пока тот соображал, действительно ли написал такое, размазал смазку с гандона между ягодиц. — Молодец, хорошо расслабился, — сунул Мирон палец на пробу и снова погладил член, на этот раз мягко и настойчиво щекоча головку. — Сам не расслабляйся там, — проворчал Ваня, но из-за бури, вызванной прикосновениями, это прозвучало скорее игриво. Он прогнулся в спине, совершенно не стесняясь. Смысл зажиматься, если ты уже с голым задом? — Ебашь, дядь, сил нет уже. Мирон уложил обе ладони на ягодицы, разводя их в стороны, и потерся членом, чуть надавливая на вход, подразнивая и дожидаясь, пока Ваня снова не подастся назад, пытаясь насадиться сам. — Не спеши, еба, — рыкнул он, ещё больше раззадориваясь, медленно, но уверенно и точно толкнулся вперёд, проникая внутрь сразу на половину длины и тут же замер. Пальцы на члене между тем жили своей жизнью — сжимали и гладили, не давая Ване отвлечься на неизбежный дискомфорт. Это было очень в тему, потому что последний секс у него был, хоть и не до нашей эры, но давненько. Ваня вцепился в шест со всей силы и тяжело задышал, пытаясь смириться с неизбежным — огромным хуем Мирона, который тот точно затолкает в него целиком. — Ебашь, — выдохнул он, жмурясь и кусая губы. Трахаться хотелось до одури, а татуированная рука на собственном члене буквально завораживала. Ване было похуй на боль, оно того точно стоило. Мирон толкнулся дальше — так же размашисто и твердо, смачно выругался и застонал, уткнувшись носом Ване в затылок. Ваня тоже задохнулся, колени задрожали от острого кайфа в паху и тянущей распирающей боли в заднице. Мирон решил отвлечь его неожиданным образом — потянул за подбородок, заставляя повернуть голову и чуть отклониться назад, лизнул в губы, раздвигая их языком для поцелуя. Ваня не стал артачиться и ворчать, а ответил с удовольствием. Это не был нежный поцелуй, скорее — продолжение секса, но все же в нем было нечто большее — интимность. До этого момента все, что они делали, было только элементами страсти и похоти, поцелуй же, как известно, считался делом личным, романтичным даже. Ваня увлекся. У Мирона оказались умелые, настойчивые, но на удивление мягкие губы, целовать которые было приятно. Так приятно, что Ваня и забыл даже о члене в заднице, о шесте и том, где он. Остались только жаркие волны, расходящиеся по всему телу, и какая-то слабость, но иного характера, что-то почти близкое к нежности. Мирон перехватил его поперек груди и, не прерывая поцелуй, подался бедрами назад, чтобы толкнуться снова. Не получив сопротивления, он последний раз облизал Ванины губы, мазнул по щеке и выпрямился, с удовлетворением начиная быстро и размашисто двигаться. Ваня заскользил руками по пилону, сползая вниз, перехватился повыше и едва не впечатался в него носом. И тут же представил себе, как они выглядят со стороны: он, как блядь, расставив ноги у шеста и вколачивающийся в него знаменитый рэпер Оксимирон. Это было круто: и со стороны, и участвовать. Ваня уткнулся лбом в сгиб локтя и подавался навстречу, отключив все стопящие факторы. Здесь и сейчас ему было настолько охуенно, что заморачиваться не имело смысла. Член Мирона двигался быстро и жестко, так, как и было нужно, так, как Ваня любил. Он был весь мокрый, потный и вряд ли особенно привлекательный сейчас, но какое это имело значение, когда все свелось к уровню животных инстинктов? Глубже, жестче, сильнее. Мирон брал свое и делал это уверенно. Ваня с удовольствием позволял ему это, потому что хотел сам. На остальной мир было совершенно поебать. Перед глазами все плыло, оргазм мог накрыть в любой момент, но при всем желании затормозить, чтобы его отсрочить, не было никакой возможности. Вдруг Мирон схватил его за шею, сдавливая горло так, как до этого держал ремень, толкнулся до упора и низко застонал. Он хотел было снова сжать Ванин член, но тот опередил — кончил в кулак, наблюдая, как пальцы Мирона ложатся поверх его, а кисть дёргается в такт паре коротких фрикций, отделявших его от разрядки. Ваня сполз вниз, не особенно задумываясь о том, что скорее всего сейчас пачкает и брюки, и пол. Сил совсем не осталось. Он развалился под шестом и прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Мирон будто высосал из него все силы. Ваня не мог даже шевелиться. — Ух, дядь, — еле ворочая языком, проговорил он, — ты молодец. Мирон стянул резинку, бросил куда-то в сторону и сел рядом, все ещё тяжело дыша. В отличие от абсолютно голого Вани он так и остался в футболке и джинсах, поэтому теперь на спине и груди красовались мокрые от пота полосы. Бисеринки пота блестели на лбу, и несколько капель даже упали с породистого носа. Мирон не выдержал и вытерся краем футболки, после чего оглянулся на Ваню и поощрительно пошлепал его по бедру. — Душа у вас тут случаем не имеется? — всё-таки выдавил из себя он. — Есть, конечно, — Ваня закатил глаза. — Справишься или надо тереть спинку? Он не планировал двигаться еще хотя бы полчаса. После такого бешеного траха хотелось только курить и спать. Кто бы мог подумать, что Мирон не зря любил повыпендриваться талантами в ебле и размерами носа или хуя. — Сигаретку выкурю и можно, — согласился Мирон, как будто Ваня уговаривал его. — Где они, кстати? — За стойкой справа, — Ваня неопределенно указал направление. — Прикури и мне, — повелел он. — Умотал ты меня, дядь, с непривычки, видно. — Да я уж понял, что ты слабенький и покапризничать любишь, — Мирон застегнул джинсы и неожиданно шустро спрыгнул с возвышения. У бара он возился недолго, нашел сигареты и притащил пепельницу. — Так-то можно было бы и в душе ещё хоть разок. А то как-то несерьезно, — заявил он, прикурив для Вани сигарету, протянул ее, но в последний момент одернул руку, так что пальцы схватили воздух. — У тебя амнезия, что ли, дядь? Только что ебались, — Ваня перекатился на бок и задумчиво посмотрел на Мирона. — Дай никотином отдышаться, там посмотрим. Вариант с душем был вообще-то привлекательным, да и силы постепенно возвращались, но не выебываться хотя бы немного было просто нельзя. Мирон всё-таки передал ему сигарету. — Ради одного раза не стоило и пачкаться, — хмыкнул он, стаскивая влажную футболку. — Бля, мокрый как сука! Давай кури быстрей, — он снял следом джинсы сразу вместе с бельем и лег рядом, наблюдая за тем, как Ваня мусолит сигарету. Когда до фильтра осталось пару тяжек, Мирон отобрал ее и быстро добил. — Отдохнул? Хочу полноценный отсос и кончить тебе на лицо, как заказывал. — Еще че хочешь? — Ваня выгнул бровь, не особенно впечатленный таким подходом. Выебываться он и сам умел не хуже некоторых. — Может нахуй сходить или нахуй сходить? Могу заказать. — Самое время поломаться, ага, — хмыкнул Мирон, приподнимаясь на локтях. — Базару ноль, как хочешь, я мыться, — он поднял свою одежду и продефилировал с голой жопой через зал в сторону подсобки. Вот сейчас надо было бы гордо уйти, оставив Мирона одного разбираться со всей хуйней, вроде оставленного на него клуба. Наверное. Ваня дошел до бара, умыл лицо, обтерся салфетками как мог, заглянул в подсобку и переоделся в футболку и джинсы. Когда вышел Окси, он сидел на барной стойке и прихлебывал кофе с самым независимым видом. Мирон, несмотря на мятую футболку и влажные капли на джинсах, которые он натянул на мокрое тело, потому что полотенца в душе не было, выглядел неприлично свеженьким, будто пару лет скинул. Он молча допил сок из оставленного ранее стакана и выразительно поправил часы на запястье. — Смотри-ка, и смена твоя почти закончилась, — он проверил карманы, цапнул со стойки свой телефон. — Полетел я. — Ты знаешь, где меня найти, — усмехнулся Ваня, покачивая босой ногой в воздухе, и затараторил какую-то чепуху, чтобы заполнить неловкую паузу, что неизбежно должна была повиснуть: — Ваш звонок очень важен для нас, оставайтесь на линии и ожидайте ответа оператора. Лети, Мирошка, двенадцать пробило, принцесса начинает трезветь. Мирон ухватил его за ступню, дернул вниз, так что Ваня проехался по гладкой поверхности и едва не ебнулся вниз, но чужие руки успели подхватить его и, выпрямив, вжали спиной в стойку. Прощальный поцелуй — мокрый, глубокий, с языком — заставил задохнуться, но быстро закончился. — Бывай, Фаллэн-мс. Привет Грише, — подмигнул ему Мирон и быстро зашагал к выходу. Ваня подождал пару минут, потом съехал спиной по стойке на пол, раскинул в стороны ноги, запрокинул голову и прикрыл глаза. Дурацкая привычка говорить вслух с самим собой и тут его не оставила. Оглядевшись спустя полминуты, Ваня выдохнул: — Ну охренеть. Я переспал с Оксимироном. И весело забарабанил босыми пятками по полу.
