Секс с Оксимироном

Москва выматывала. Неделя пронеслась в бешеном темпе: встречи, ивенты, съемки. Если поначалу Мирон успевал даже чекать соцсети и разбирать пришедшие сообщения, то к середине отъезда не хватало сил даже подрочить — он отрубался едва перегруженная событиями голова касалась подушки. Мирон успокаивал себя мыслью о скором возвращении в Питер и редкими, но меткими фантазиями, как именно он будет снимать стресс. Конечно, на уме был сплошной Фаллен. Андрей исправно отчитывался о выполнении его поручений, Ваня молчал. Точнее первые несколько дней он довольно живо реагировал на знаки внимания — слал фотки еды или себя с едой, или еду на себе, облизывал столовые приборы на камеру или записывал как стонет, когда пробует новенькое блюдо. А потом как-то резко все прекратилось — за бешеным графиком Мирон даже не понял, в какой момент Ваня пропал. Он не исключал, что сам мог не ответить на какие-то сообщения, но очень занятому Мирону это, конечно, было простительно. А вот неблагодарный Ванечка то ли обижался, то ли нарывался. По дороге домой из Пулково, где они с Андрюхой встряли в огромную пробку, Мирон внезапно обнаружил, что Фаллен заблокировал его в инсте, а в его твиттере появилась хуева туча постироничных постов, которые хуй пойми, что значили. — У тебя сегодня планы есть или домой? — Андрей, как и всегда, был спокоен и равнодушен к переживаниям Мирона до того момента, пока они не становились и его проблемой тоже. — Шест, кстати, тебе помочь установить? Может роста не хватить твоего, чтоб удержать. — А ты еще не установил? — недовольно переспросил Мирон, Андрей лишь пожал плечами — мол задачи такой не стояло. Мирон впервые за все время набрал номер Фаллена — раздобыл и сохранил, но вот звонить как-то не довелось. В трубке раздалось стандартное оповещение о том, что телефон абонента выключен. Это начинало раздражать. — Кирилл, здорово, — решил попробовать пойти другим путем Мирон. Спустя пару минут у него на почте уже было рабочее расписание Фаллена до конца месяца и благословение забрать его со смены в любое время. — На работе он, — заключил Мирон. — Завези меня, мы позже сами на такси приедем. — А я, значится, поеду шест сейчас устанавливать? — усмехнулся Андрей, но ответ и так был ему известен. В этот день клуб не пустовал — выходной, к тому же еще не было поздно. Ваня за стойкой этому явно не радовался. Он хмурился, резко кивал и не пытался понравиться многочисленным клиентам. Это было в его стиле. Как и, возможно, блокировка в инсте и прочее игнорирование. Мирон всего пару минут провел в одиночестве, пока управляющий не заметил его и не подлетел, сияя от счастья. — Ты к Ванечке? Я его сейчас же позову! — он попытался то ли обнять Мирона, то ли стукнуться грудью о грудь. — Не надо, — мотнул головой Мирон. — Я подожду. Через сколько он освободится? — Сменщик придет буквально минут через двадцать, — охотно сообщил Кирилл, следуя за ним по пятам. — Если бы ты позвонил заранее… — Никаких проблем, — Мирон уже поймал недобрый прищуренный взгляд. — Если позволишь, я присяду здесь… Голова раскалывается после перелета, — он выбрал самое удаленное от бара место и стал ждать. — Вечер в хату, — Ваня появился довольно быстро. Сердитый, закрытый и явно на взводе. Он плюхнулся на стул напротив Мирона и застыл с нечитаемым выражением лица. — А где Забэ? — Голоден? — решил проигнорировать откровенный выпад и не вестись на провокации Мирон. — Предлагаю сходить поужинать куда-нибудь. — Увидят же, дядь, — Ваня покачал головой, — или тебе похуй на репутацию? Он протянул руку и придвинул к себе кофе, который Мирону заботливо принес Кирилл, но пить не стал, а просто сердито уставился в чашку. — Если я предлагаю, значит, я знаю, что делаю, — Мирон вернул кофе обратно. — Или ты настолько боишься запалиться, что и не ходишь никуда? — Покажи мне свой билет, — неожиданно потребовал Ваня, снова хмурясь непонятно на что. — Какой билет? — не сразу сообразил Мирон. — На самолёт? Нахуя? — он мучительно вздохнул, строить из себя идиота было бессмысленно: — Послушай, я прилетел пару часов назад, из них почти полтора провел в пробке, меньше всего я хочу разбираться с хернёй, на которую ты успел обидеться. — Покажи билет, — Ваня зло прищурился, — и ни с чем разбираться не придется. Он достал сигареты и принялся отстукивать пачкой по столу какой-то рваный ритм, видимо, нервничая. — Бля, ну хуй с тобой, смотри, — Мирон нашел в телефоне электронный посадочный талон. — Теперь можно включить телефон и меня разблокировать? А то встретиться целая проблема. — Не проблема, если приехать прямо из аэропорта, — Ваня просиял. — А че не целуешь, дядь? Я соскучился! — Поцелую, когда лишних глаз не будет вокруг. Но точно не здесь, — улыбнулся в ответ Мирон и отставил чашку с так и нетронутым кофе. — Погнали, чё время терять? Перемены в поведении Фаллена были просто молниеносные, нужно было успевать подстраиваться. — Ты задолжал мне фотоотчёты с ужинов, поэтому будет лайв-версия, — Мирон поднялся. — Че еще задолжал? — в такси Фаллен без стеснения прижался к нему и зашептал, обдавая ухо горячим дыханием. — Столько вкусной еды, я не знаю даже, как отработать это все! — Я об этом позаботился, дома увидишь, — пообещал Мирон, чувствуя, что заводится даже от такой мелочи. — Не намерен на этих выходных ничего делать, кроме как ебаться, — заявил он Фаллену. — Может, у меня другие планы были, — тут же ощетинился тот. — У меня котик, его надо кормить и любить. Не меньше, чем меня, — его рука вразрез словам уже скользила по бедру Мирона в опасной близости от паха. — Так, ужинать мы не едем? — Мирон перехватил его за запястье, но вместо того, чтобы отстранить от себя, как того требовали приличия, наоборот, прижал руку к ширинке. — Запалиться с Фалленом МС — это ещё куда ни шло, запалиться с Фалленом МС и вставшим хером… — А знаешь, есть такие рестораны, как в кино, где отдельные комнаты для крайне важных переговоров? — Ваня с силой провел ладонью, прощупывая стояк Мирона через брюки. — М-м… — Мирон невольно толкнулся бедрами. — Вот же развратный сучонок. Он покосился на напряженно сжимавшего руль таксиста и с трудом удержался, чтобы не засосать призывно приоткрытые губы Фаллена, а после не уткнуть его лицом в свой пах, чтобы тот немедленно ответил и за базар, и за свое вызывающее поведение. — Чил-аут, ага, — с запозданием все же ответил Мирон. — Именно в такой рестик мы и едем. Точнее приехали уже почти. Блять, Ваня, руку! Нарываешься… — Давай как-нибудь по трассе прокатимся? Ночью, с музлом, чтобы долго ехать и быстро, — предложил Ваня, сверкая глазами. — Лето пока жаркое. Надо успеть. — Только ты, я и мой водитель? Очень романтично, — фыркнул Мирон, стараясь незаметно поправить упершийся в ширинку член. — Блять, большой хер это, конечно, заебись, но… Так, все, погнали. Едва они выгрузились из такси, машина сорвалась с места. — Ну вот мужика напугали, ща мне еще рейтинг занизит, — Мирон уже выглядывал нужную арку. — Сюда. — Лучше бы без водилы, конечно, — продолжил Ваня, по пути, — ты сам-то водить умеешь? — он дернул Мирона за рукав, заставляя остановиться. — Ау, дядь? Ты про Ванечку не забыл? — Про тебя забудешь, — они как раз свернули в темный двор, и Мирон резко притянул Ваню к себе. Поцеловать его очень хотелось, как и крепко сжать в объятиях, и нагло облапать, и выебать. Сделать всякую милую хуйню и одновременно осуществить грязные фантазии. Мирон поцеловал: сразу раздвинул языком губы, пару раз грубо и жадно вылизал рот, но закончил мягко, аккуратно собирая слюну с чужого подбородка. — Ну, привет, Мирончик, — улыбнулся ему в губы Ваня, — а то я не был уверен, что мне того мужика вернули. Отъезды эти отстой, — неожиданно откровенно сообщил он, поправляя на Мироне съехавшую толстовку. — Отстой, — охотно подтвердил Мирон, оглаживая его спину. — Я заебся пиздец, едва дождался выходных. Ты еще со своими обидками… Че не так было-то? — Да хуй знает, выбесил чет, — Ваня пожал плечами, — все эти фоточки в инсте, рэперки напомаженные, — он скривился, — хуйня одна. Он хмуро уставился на Мирона, будто тот и правда был в чем-то виноват. — Я одну фотку выложил и то — со съемок, какие рэперки? — Мирон искренне не понимал, что творится у Вани в башке, поэтому показалось важным нормально объясниться: — Вообще, наверное, предупредить надо было, что уеду, но, бля, я хотел интригу продлить. Чтобы ты ждал и не знал, когда мы снова встретимся. Но при этом чувствовал, что я о тебе не забываю. Фотоотчеты охуенными были, — мечтательно припомнил он, — особенно понравился крем на сосках… Мирон не врал: внезапное появление Светло в его жизни — в данный конкретный момент, скрасило ее невероятно, и он внезапно осознал себя таким живым, энергичным, буквально всемогущим. Молодым и сумасшедшим, когда на уме только ебля и приключения. — Озабоченный придурок, — буркнул Ваня. — Будешь отвечать через раз — забуду, — пригрозил он и тут же полез целоваться. Похоже, самого Фаллена не смущала возможность спалиться ни в такси, ни в подворотне. Он лип к Мирону со всей страстью, тянул на себя за шею, царапая позвонки, откровенно лизался и терся бедрами, пахом, грудью, горячий и заведенный, совершенно бесстыдный. — Бля-я-ять, — кажется, Мирон повторил это раз десять, пока они тискались так, словно пытались кончить от петтинга, как в пятнадцать. — Ваня, ты реально получишь! Погоди, — он с трудом оторвался от голодного рта. Глаза у Вани были стеклянные от возбуждения, кажется, он реально был готов трахнуться сейчас, где угодно, Мирон сглотнул и сжал его подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя. — Слушай сюда. Сейчас мы войдем внутрь, как приличные люди, сядем за столик, а через две минуты встретимся в туалете. — Не хочу я в туалете! — тут же заспорил Ваня и даже упрямо топнул ногой. — Ты сказал, это уединенное место, где можно спрятаться не только в толчке! — он сердито сдвинул брови. — Нахуя встречаться с Оксимироном, если ебля будет такая?! Нет! Он отстранился и с силой ткнул Мирона пальцем в грудь. — Аг-р-р-р! — тот даже клацнул зубами. — Место уединённое, но не настолько, чтобы можно было ебаться на столе! Либо терпи, либо… — он перехватил Ванины руки. — Блять, я изначально не собирался так, ты за кого меня принимаешь? — Как не собирался? — Ваня непонимающе уставился на него. — Ты о чем? — Ну я думал, заберу тебя с работы, накормлю, домой привезу, — Мирон тоже немного растерялся. Такое у него было впервые — чтобы вот так срывало башню, что готов где угодно и как-то сразу. Стояло каменно просто. Однако волновало другое: — Чё ты из меня урода какого-то делаешь, будто мне только выебать тебя в толчке и надо? — Скатерти там длинные? Есть столик в темном углу? — Ваня тут же сменил гнев на милость. — Еду долго готовят? — он снова приблизился к Мирону и положил руку на его ноющий член. Мирон снова рыкнул и, схватив Ваню за горло, задрал его голову для очередного поцелуя — жадного, немного сердитого, но очень быстрого. — Идём, — он отстранился и подтолкнул Ваню за плечи вперёд. Дверь была совсем неприметная, без каких-либо опознавательных знаков, Мирон позвонил. На входе их встретила знакомая хостес, так что они довольно быстро нашли подходящее место. Как и остальные, оно было отгорожено от основного зала плотными шторами, поэтому понять много ли людей ужинало, было не просто. — Ну вот, как ты и заказывал — темно и уединенно, — развел Мирон руками, когда они сели. — Выбирай, что хочешь, кухня здесь шикарная. — Посмотрим-посмотрим, — Ваня изучал меню, но смотрел больше на Мирона, причем, взгляды были такими откровенными, что о еде думать не получалось. — Выбирай уже, я буду то блюдо, что здесь самое крутое из всех! — объявил он, чуть сползая по дивану вниз. — Ты знаешь такое? Нет, не твой знаменитый хуй, точнее — не только его. Мирон так сжал дощечку с меню, что, кажется, побелели костяшки. Заказ он делал почти на автопилоте, потому что все здравые мысли стеклись в пах и пытались выйти через ширинку. — Без обслуживания, пожалуйста, — напоследок попросил он, стараясь не смотреть на Ваню, чтобы не выдать себя перед хостес. — Все будет готово минут через пятнадцать, напитки сразу? — Нет, потом! — Мирон с Ваней выкрикнули это одновременно. Как только хостес удалилась, Ваня расхохотался в голос. — Бля, ну и дебилы, не могу, а еще типа умные, образованные люди! Он вытер проступившие слезы и весело посмотрел на тоже улыбающегося Мирона. — Я бы попросил тебя рассказать о твоём образовании, но могу думать только, почему ты ещё не под столом, — тот смерил Ваню выразительным взглядом. — Нет, мне правда интересно! — У меня их целых два! — важно объявил Ваня, тут же сползая вниз. — Мучайся в неведении теперь, пока я не закончу, — он резко дернул ремень Мирона, второй рукой расстегивая ширинку. — Ниже спустись и ноги шире, дядь, алло! Бедро обожгло внезапной болью — Ваня с силой зарядил по нему. Мирон подавился воздухом и съехал ниже по сиденью, разводя колени. — Эй, поласковее! — не остался в долгу он и дёрнул Ваню за волосы. — Сейчас будет поласковее, — отозвался Ваня, и через пару мгновений сдержал обещание. Он не торопился, медленно изучая языком головку, лишь слегка посасывая, подразнивая Мирона. Движения были легкими, заводящими, мимолетными даже, но постоянными. Судя по всему, он планировал растянуть удовольствие, словно ему самому было в кайф. Он щекотал самый кончик языком, надавливал губами и вылизывал, не пропуская ни миллиметра разгоряченной плоти. Медленно и методично. Мирон не отрывал взгляда от его лица. Ваня как будто был не здесь — не на полу ресторана, а где-то в полном уединении, где можно было полностью отдаться процессу. Но он отдавался сейчас — увлеченный, расслабленный, без комплексов и проблем морали, хотя только вот бесновался, когда ему показалось, что его принимают за шлюху. Этот контраст вызывал такие же полярные, противоречивые эмоции. Хотелось продолжать наслаждаться лаской, что становилась все мучительней, острее от почти болезненного возбуждения, нежно и осторожно гладить Ваню по волосам и щекам, и одновременно с этим хотелось сорваться, грубо отыметь его в рот, заставив принимать глубоко, до конца, и глотать сперму. Ваня поднял глаза, поймал его взгляд и улыбнулся, сменив рот на руку. — Время засек? — кивнул он Мирону. — Скоро еда будет? — А? — Мирон сейчас очень плохо соображал. — Минут пять прошло. Наверное. Хуй знает, — он отмахнулся и тут же наклонился, чтобы дотянуться до Ваниных мокрых губ. Долго целоваться в таком положении было неудобно, но на пару нетерпеливых толчков языком его хватило. — Если что, спрячешь меня, — заявил Ваня и вернулся вниз. Теперь он двигался увереннее и быстрее, брал глубже, помогал себе рукой и явно гнал Мирона к развязке. Наверняка все джинсы и трусы были закапаны слюной, а еще — истерты второй ладонью Вани, что с силой ходила по бедру, повторяя движения рта на члене. Мирон даже не пытался сдерживаться — напряжение последних дней, воздержание и развратный провокатор Фаллен просто не оставили ему шанса. — Я сейчас кончу, — хрипло предупредил он, пытаясь отстранить Ваню. — В рот кончай, иначе запачкаешь все мне к хуям, — Ваня пихнул его руку и вернулся к прерванному занятию с завидным упорством. Долго упрашивать Мирона было не нужно. Он зарыл пальцы в Ваниных волосах, дернул, вжимая в себя, так что член проскользнул максимально глубоко, и кончил в пару коротких рваных толчков. Оргазм на мгновение оглушил, оставляя одно лишь удовольствие, пронзившее не только пах, но и словно все тело. Мирон не сдержал тихого сиплого стона, расслабленно выдохнул, когда отпустило, и тут же сообразил глянуть на часы. Как раз вовремя для того, чтобы пихнуть Ваню под стол, одергивая скатерть, и прикрыться подушкой. — Ваш заказ. Официантка выставляла блюда очень быстро, но все равно казалось, что это длится вечность. Ваня внизу, видимо, отдышался и уже веселился вовсю, щекоча Мироновские бедра и дергая за волосы в паху. Как только официантка вышла, он поднялся, просачиваясь между столом и Мироном. — С приездом, дядь, — сообщил он с совершенно шальной улыбкой. Мирон быстро подтянул джинсы, застегнулся и снова его засосал — долго, вдумчиво, почти затаскивая на себя, наглаживая и спину, и бока, и задницу — везде куда мог дотянуться. — Шикарный прием, — наконец отпустив Ваню, довольно заключил он. — Если не считать выключенного телефона, конечно. — Ты придираешься, — Ваня устроился рядом. — И что это тут нам принесли? Самое вкусное, дорогое и выпендрежное? Не отсвечивай, я в инсту запилю, что у меня богатый хахаль, пусть теряются в постиронии, которой нет, — он быстро достал телефон и принялся с энтузиазмом фотографировать заставленный стол. — Главное, чтобы друзья твои не выкупили, — терпеливо ожидая, пока он закончит, Мирон расслабленно раскинулся, закинув локти на спинку дивана. — Гнойный больше не истерил, кстати? — Сказал, убьет тебя, если меня обидишь, остальным обещал не говорить, — Ваня быстро настрочил пост в инсте. — Знаешь, Славка не верил до последнего, даже, когда я прямым текстом сказал, думал, что шучу, — Ваня поднял голову. — Никто не выкупит, можешь быть спокоен. — Интересно, а кто защитит меня от тебя? — Мирон насмешливо потыкал Ваню в плечо. — Ты же самое злобное создание, что я встречал! — А что, есть кандидаты в защитники? — Ваня придвинул к себе тарелки. — Водила твой не в счет. Сказал кому, или «больше чем семья» не в курсе личной жизни? — Не говорил, повода не было, — пожал плечами Мирон. — Я вообще стараюсь не распространяться, но каким-то образом выходит, что Андрей и Женя, как мои приемные родители, заботятся обо мне и при этом всю мою подноготную знают, — он улыбнулся и тоже подвинулся к столу. — Ты, кстати, Андрюху со счетов не списывай, он таких лещей прописать может в случае чего, что охуеешь. — Уже угрожаешь, дядь? — спросил Ваня с полным ртом. — И что, были случаи? Расскажи самые дикие! Зажимали тебя в туалетах? Насиловали звезду? Он их убивает всех? Славку частенько отпиздить пытаются за творческую свободу, а иногда и за тебя тоже. — Ой, да какой только хуйни не было, — Мирон задумался. — Отловить и пизды дать очень много раз пытались. Правда, это раньше, сейчас не такие агрессивные все. А вот кидаются с другой целью — это трэш. Барышни некоторые любят платья задирать, достоинства свои демонстрировать. Реально, раза три такое было. А не так давно торчок один обоссать меня пытался, Антоха ему тогда хорошо въебал… Еще как-то раз вилку мою в ресторане спиздили, — он покосился на Ваню, который накручивал пасту двумя вилками одновременно. — Вилка в хозяйстве пригодится, все правильно, — хмыкнул Ваня, — возьми, там еще есть. А чего ты себе не заведешь липовую бабу, чтоб отстали? Некоторые даже женятся для прикрытия, — он снова набил рот едой и счастливо прикрыл глаза — кормили здесь действительно отменно. — Есть у меня баба, я ж не дебил, — Мирон закатил глаза. — Я с ней в Марокко ездил. Спалил грамотно, как всегда, так что тут все под контролем. — Че за баба в Марокко? — тут же нахмурился Ваня. — Я пропустил как-то, и Славу не бомбило даже. Не помню никакого хайпа. Страшная как всегда? — Тебе, правда, интересно? — Мирон вытащил телефон. — Ну вот, смотри. Умная, симпотная, главное, мозги не ебет, своими делами занимается. Сильно выпячивать нельзя, на нее и так уже говно льется, но самые прошаренные фаны давно в курсе, — пояснил он, демонстрируя фотку. — Она че, узбек? — Ваня скривился. — И че, ты ей платишь за «быть телкой Оксимирона?» Или ей большие хуи нравятся? — он отвернулся к тарелке. — Ну, — Мирон замялся, — тут все сложно. Не могу я правду про себя женщине доверить, у меня с ними редко выходит надолго. — Поебываешь, значит, — хмыкнул Ваня, — ну, нормально, че. И бабе хорошо, и тебе. Бабки есть, тачка есть, телка есть, Ванечка теперь вот еще есть. Заебись, — он равнодушно пожал плечами, — надо и мне так же устроиться. — Я вернулся сюда, хотя мог остаться с ней в Москве ещё на неделю, — протянул Мирон, осторожно приобнимая его. — Не ревнуй. — Остался бы еще на неделю, мог бы и не возвращаться, — ровным голосом ответил Ваня. — Я не твоя фанатка, от одной мысли, что ебусь с Оксимироном, не кончаю. Скорее, наоборот, это все вопреки. — Какой ты противный все-таки, — вздохнул Мирон. — Ну тебе плохо разве? Сам сказал, люди даже женятся, ради прикрытия, в чем проблема? — Завали, а? Дай переварить еще и это, — Ваня дернул плечом. — Если я бабу заведу, тебе норм будет? Я давно думал. Славка съехал, я ту всратую хатку не особо тяну, да и время пришло, наверное, уже не маленький. Мирон клацнул зубами: такая постановка вопроса была, конечно, справедливой, но делить Ванечку с кем-то еще не хотелось. — Я могу снимать тебе квартиру, — неожиданно для самого себя вдруг ляпнул он. Ваня не скрыл улыбку: — Бля, дядь, если тебя вот так легко развести на что угодно, как ты построил империю свою, а? Телке тоже снимаешь? И этим всем из Букинга? — он повернулся и посмотрел Мирону в глаза. — Я с тобой по любви вообще-то, меня содержать не обязательно. Хотя нахуя я это говорю, непонятно. — По большой и чистой? — Мирон попытался снизить градус серьезности, хотя сердце вдруг подпрыгнуло в груди, а улыбка бесконтрольно расползлась по лицу. — Я жид так-то натуральный, но тут другой случай… Хочется выпендриваться и сорить деньгами, а то ж тебя ни морда знаменитая, ни хуй большой не впечатляют, — он поцеловал Ваню куда дотянулся — в острое плечо под белой форменной рубашкой. — Давай корми меня, хочу вон ту зеленую хреновину. — А сам-то ты где проживаешь, жид? — Ваня, не сильно нежничая, пихнул ему в рот рулет, еще и толкнул пальцем, заставляя заглотить полностью. — В «Парадном квартале» поди или на Крестовском? Бездушные новые домишки с картонными стенами — как там ебаться-то с твоим темпераментом? — Не-а, в районе Обводного живу, — с трудом прожевав, сообщил Мирон. — Звукоизоляция пиздатая, не ссы, сможешь стонать так громко, как захочется, — он тоже потянулся к столу и, зачерпнув ложечкой соус с ближайшего к себе блюда, поднес Ване ко рту. — Обводный — дыра, дядь, я и то живу центрее, — Ваня слизнул соус и причмокнул губами. — Бля, видели бы нас сейчас фаны, шок-контент. Если заснять это, просмотров будет больше, чем у вас со Славой, отвечаю. — Ну, мы со Славой и не кормили друг друга с рук все же, — Мирон отобрал у Вани вилку, увлекшись этим занятием. — Открой рот, че задумался? — С тобой я вечно с открытым ртом, блять, — прыснул от смеха Ваня. — Сам ешь, с самолета ж не жравши. А то грандиозные планы по ебле провалишь, — он пододвинул к Мирону тарелку. — Расскажешь, че в Москве у тебя, кроме телки? — Так есть или рассказывать? — Мирон дёрнул бровью. — Давай так, пока я ем, ты рассказываешь, чем занимался, пока я был в отъезде, потом уже я расскажу про Москву. — Да, ничем, прошел пару игр, записал пару треков, — Ваня пожал плечами, — работал, заебался. На этой неделе два мальчишника было, это всегда трэш и дичь. Но зато чаевые пиздатые, жених как-то больше со мной тусил, чем с телочками, уж не знаю, почему. — Слышь, — Мирон резко дернулся, — я ревнивый вообще-то. Никаких других мужиков! — Ну приплыли, — Ваня закатил глаза. — Дядь, я работаю в самом невыгодном для съема мужиков месте! Ты вроде бы умный перец был. — Ага, так-то я тоже на баб поглазеть вроде как тогда зашёл, и вот, что из этого вышло, — Мирон погладил Ваню по коленке и глянул на часы — Андрей должен был уже управиться с поручением. — Ты наелся? — Угу, — Ваня развалился в его руках и счастливо улыбался. — Значит, не хочешь делиться, да? — промурлыкал он тихо. — Я так подумал тут: тоже делиться не хочу. — Насчёт тебя я и не сомневался, — Мирон мягко погладил его по волосам. Было немного странно — вот так миловаться с Фалленом, но Мирон не мог себе отказать. — Поехали, у меня есть ещё кое-что для тебя. — Если это еда, то нет, дядь, я не могу, — протянул Ваня, утыкаясь ему в шею. — Нельзя столько жрать, иначе разжирею, ты меня разлюбишь и бросишь сразу. Не варик. — Ничего, как раз разомнешься, — Мирон предвкушающе улыбнулся. Спустя двадцать минут они снова смущали таксиста, но на этот раз не так откровенно: Фаллен просто и без стеснения подлез Мирону под бок и задрых на плече до самого дома. Мирон впервые смотрел так близко на его умиротворённое, обманчиво детское лицо, отмечая заострённый нос или тянущиеся друг к другу брови, крошку в уголке губ и расчесанную ранку на щеке. Сейчас он мог рассмотреть все внимательно, ведь до этого такой возможности не представлялось, да и Ваня брыкался, ощетинивался и не давался в руки просто так, пока не подкормишь. Он походил на лиса — хитрого и вредного, но красивого. Мирон легонько щёлкнул Ваню по носу, но тот лишь смешно сморщился. — Просыпайся, приехали. Ваня поднял голову и сонно огляделся. — Только совсем бессовестные и жестокие люди могут будить спящих, — проворчал он, вылезая из машины, — Ты именно такой, ага. Он ежился на прохладном ветру, ожидая Мирона. — Вроде дом нормальный, — сообщил он ему. — Район только паршивый, бомжары одни. Нафиг тут жить, если бабок столько? — Мне нравится, — пожал плечами Мирон. Они прошли в подъезд, молча дождались лифта. Но, когда двери открылись, внутри словно сорвало спусковой крючок: Мирон буквально затолкал Ваню внутрь и, не успел тот заорать от возмущения, зажал ему рот поцелуем. С минуту они так и тискались на первом этаже внутри старенького лифта, не торопясь нажимать кнопку — двери закрылись, свет погас. Ваня вцепился в Мирона обеими руками, прижимаясь грудью — сердце стучало, как бешеное, и Мирон как-то интуитивно понял почему. Чувствуя какой-то хулиганский азарт, он тут же шагнул назад и потянул Ваню за собой, так чтобы стенка лифта, к которой он его прижимал, осталась за спиной. Крутанул — резко — и отступил, заставляя Ваню ненадолго потеряться в пространстве. — Пиздец, дядь, я думал, ты во дворце живешь, а тут какой-то триллер, — напряженно проговорил Ваня, тут же снова хватаясь за Мирона. —  Не люблю ни лифты, ни темноту, а тут просто комбо. Он привалился к Мирону и тяжело выдохнул. — Долго еще? Мирон молчал и стоял замерев, выжидая. Все равно в темноте Ваня не мог видеть, как подрагивают от смеха его губы. — Мирон! — в сердитом голосе были хорошо слышимы панические нотки. Лифт дергался и скрипел. — Да, блять! — Ваня шарахнулся в сторону, напоролся на стену и зашипел. — Сука… Мирон не выдержал: заржал и быстро ткнул в кнопку — свет зажёгся, лифт поехал наверх. Фаллен застыл у противоположной стенки, все ещё немного раскоординированный и напуганный. — Не смешно, — Ваня смотрел исподлобья. — У всех свои фобии. Он отвернулся, видимо, обидевшись. — Эй, ну ты че, я ж пошутил, — Мирон стиснул его в объятиях. — Я как-нибудь так тоже подшучу, — Ваня вывернулся из его рук и, когда лифт открылся на последнем этаже, выскочил на площадку взъерошенный и злой. Мирон почувствовал, что от этого легкого сопротивления заводится ещё больше. Он быстро открыл дверь и подтолкнул Ваню вперёд, щёлкнул выключателем, освещая просторный коридор, и прямо в обуви прошел в спальню — самому не терпелось увидеть, что вышло из его задумки. — Ни хрена себе, — Ваня застыл в дверном проеме. — Это сюрприз? Он кивнул на шест, что гордо возвышался в метре от кровати. — Так понравилось? — он перевел на Мирона насмешливый взгляд. — Сможешь повторить? — Мирон не собирался скрывать своих желаний. Он запрыгнул на кровать, стянул кроссовки и поочередно запустил их в угол. — Я все еще злюсь на тебя за лифт, дядь, — Ваня прошел в комнату и задумчиво потрогал шест. — Нехорошо обижать маленьких. — Ты злишься все время, — в тон ему отозвался Мирон, закинув руки за голову. — Даже просто за то, что я Оксимирон. — Все-то ты знаешь, Мирончик, — хмыкнул Ваня, подходя ближе, — думаешь, такой умный? — он поставил колено на кровать и окинул Мирона выразительным взглядом. — Ну, есть немного… Оксфорд там, хуе-мое, — кривляясь, отозвался тот и, потянувшись ступней, погладил Ваню по бедру. — Ой, завали, — Ваня махнул рукой и забрался к нему на кровать. — О, охуенчик, — он попрыгал на коленях, — мягко, уютно, мне нравится, — он растянулся рядом с Мироном, — можно тут провести выходные, согласен. — А котик как же? — Мирон скосил на него взгляд. — Если че, Андрюху напрячь можно, он и котика покормит, и цветы польет. — Гриша твоего Андрюху без глаз оставит, — фыркнул Ваня, — дальше порога не пустит. Славку попрошу, он и привезти сюда может. У тебя есть кто, кстати? Бля, нихуя не знаю даже про мужика, кроме размера хуя, — он потер лицо, — что за жизнь? Как будто услышав их разговор, в спальню вальяжно прошествовал Лил Хесус. Он застыл у кровати, коротко мяукнул и запрыгнул, тут же с подозрением обнюхивая Ваню. — Самый начитанный кот, знакомьтесь, — Мирон потянулся, чтобы погладить его. — О, котик! — Ваня просиял и тоже тут же кинулся к котенку. — Какой маленький! Совсем еще мелкий! — он с восторгом принялся изучать нового знакомого. — Все не так безнадежно, — сообщил он Мирону, — если есть кот, значит, человеку можно доверять. Мне нравится, — с довольным видом кивнул он. Какое-то время Мирон терпеливо наблюдал эту кошачью возню: Ваня уже вовсю начесывал Лил Хесусу пузо, шипел и щурился, шутливо борясь с когтистыми лапами. — Это, конечно, очень мило и трогательно, но я все еще жду свой танец, — не выдержал Мирон, возвращая внимание к себе. — Котик очень хороший, — Ваня повернулся к нему, — мой Гриша чужаков не переносит. Если ты ему понравишься, это большая победа будет. Бля, — он покачал головой, — если задуматься, — он не стал договаривать, неожиданно нахмурившись. Повисла странная пауза. Ваня прожег Мирона нечитаемым взглядом и тут же полез целоваться. Это был странный поцелуй — словно квест или испытание: Ваня то пытался вести, как-то неуклюже толкаясь языком, то сбивался с ритма и размякал, позволяя вылизывать свои губы, то снова сердито пыхтел, даже рычал и кусался, как дикий зверек. Но Мирон очень быстро подмял его под себя, прижимая руки к кровати и сосредоточился на исследовании — руками, губами, языком. Ваня извивался от любых прикосновений, жмурился от щекотки, шипел и охал, как-то загнанно и обреченно стонал, так что Мирон в какой-то момент остановился и обеспокоенно заглянул ему в глаза: — Тебе хорошо? — Почему? — Ваня смотрел мутным взглядом, тяжело дышал и облизывал губы. — Почему так хорошо? — требовательнее спросил он, чуть хмурясь, будто Мирон в чем-то провинился и должен был нести ответственность. Руки его при этом как-то хаотично блуждали по плечам и спине Мирона, будто не слушаясь хозяина. — Придурошный, — выдохнул Мирон с нервным смешком. — Съеду кукухой с тобой окончательно… Он жадно припал ртом к открытой шее, повторил языком изгиб от плеча до ямки под ухом, мягко куснул мочку. Ваня тихо всхлипнул, просяще дернул бедрами, подставляясь под ласкающую промежность ладонь. Кажется, расстегивая его брюки и стаскивая их до колен вместе с бельем, Мирон еще бормотал какую-то ласковую чепуху, про то, как вкусно от Вани пахнет и как сильно его хочется целовать и трогать, когда он вот такой податливый и смирный. Но вот с членом во рту болтать уже было проблематично: Мирон старался, хотя не особенно был хорош в этом деле. — Нихуя себе! — Ваня откинулся на подушку и раскинул руки в стороны. — Бля, давай-давай! Не останавливайся! — бормотал он, хотя Мирон и не собирался останавливаться. Ваня комкал простынь, дергался, сучил ногами и больше мешал процессу, но явно не мог себя остановить ни в лихорадочных движениях, ни в стонах и матах сквозь зубы. Кончил он неожиданно и не предупреждая: резко спустил прямо на вдохе, так что Мирон в буквальном смысле чуть не захлебнулся, даже носом пошло. Это было, конечно, не очень приятно, но очень смешно, и Мирон заржал, утыкаясь в еще подрагивающий от напряжения живот лицом. — Все, можно дальше не стараться, ничего круче я в жизни не добьюсь, — заявил Ваня, отдышавшись. — Ну, если только мы не поженимся и не заведем пятеро детей, конечно, но на такое я не согласен. — Тебе бы все язвить, — прицокнул языком Мирон. — Между прочим, не зря я тебя всю неделю знакомил с высокой кухней, — он выразительно облизнулся, смотря на Ваню снизу вверх. — Фу! — Ваня скривился. — Ты, дядь, пошлый, безнравственный типок, — он сел и дернул Мирона на себя, утягивая в глубокий, мокрый, совершенно развратный поцелуй. Очень скоро он сидел верхом и дразняще терся голой задницей о пах, не давая Мирону даже снять джинсы, лишь позволяя нетерпеливо мять ягодицы и рычать от возбуждения. Мирон не удержался — звонко шлепнул по бедру, а когда Ваня вдруг охнул и задрожал всем телом, вмазал снова — так что у самого ладонь обожгло легкой болью. — Хотел сказать, что давай без следов, но вообще-то похуй, — признался Ваня, нервно облизнув губы, — можешь как хочешь. Он снова проехался голой задницей по ширинке Мирона, потом наклонился и прошелся языком по линии у ремня джинсов. Мирон грубо спихнул его с себя, рывком поднялся и резко стащил футболку, не отрывая от Вани прожигающего взгляда. После чего вытащил ремень из джинсов и, сжав в кулаке недалеко сгиба, похлопал свободным краем по его губам, сам не понимая, что это значит и чего ему хочется. В голову лезла всякая дичь. Ваня же, похоже, не боялся никакой дичи. Он только закусил губу, обдал Мирона жарким взглядом, и принялся медленно, пуговица за пуговицей расстегивать рубашку. Когда те закончились, Ваня облизнул губы и так же медленно снял ее, оставаясь полностью голым. Мирон тут же кинулся на него, неловко скручивая и обездвиживая, пытаясь уложить себе на колени и связать ремнем руки. Ваня вяло сопротивлялся, скорее для поддержания этой странной игры, в которой даже правил не было, как и заранее заготовленного сюжета. Мирон просто действовал по наитию, поддавался каким-то глубинным желаниям, которые толком не осознавал. Какая-то жажда контроля, ограничения свободы — сковать чужие движения, потянуть за волосы, надавить на горло, оставить отпечаток ладони на ягодице или крепко зажать рот. Чередовать нежные поцелуи с грубой лаской. Причинять боль. Кажется, Ваня не был против этой нездоровой хуйни, даже одобрял. Его глаза блестели, член стоял, а все движения были одновременно чуть диковатыми, но послушными. Он то ли позволял, то ли отдавался, то ли сам инициировал это все. Разбираться было некогда. Они с Мироном будто падали все ниже и ниже, утягивая друг друга с каждым поцелуем, вскриком или стоном то ли на дно, то ли вообще на тот свет. Такая близость и такое вот безумие на двоих вряд ли было возможно между теми, кто едва знаком, но это было именно оно — нечто совершенно иное, слишком острое, слишком сильное. Мирону хватило всего пары фрикций, чтобы кончить в обессиленное, податливое, изломленное под неудобным углом тело. Ваня тяжело дышал, закусив наволочку, жался к нему всем телом — спиной к груди, и Мирон, поцеловав выступающие позвонки на шее, аккуратно освободил его руки. Он положил ладонь на влажный от спермы живот, чтобы притянуть Ваню еще ближе, попытался было накинуть на них сбитое к хуям одеяло, но так и уснул, уткнувшись лицом в чужие волосы.

***

Ваня проснулся от того, что ему было тяжело дышать, — Мирон во сне навалился на него всем телом. Попытки выползти из-под него были непростыми: Мирон держал его крепко и не собирался так просто расставаться с новой подушкой. Минут через пять осторожной возни Ваня все-таки освободил себе место на кровати, но сон уже не шел. Он встал, тихо прошелся по комнате, которую вчера так и не успел рассмотреть. Полный минимализм — современно, функционально, стильно. Ваня усмехнулся. Кажется, это называлось «скандинавский стиль» — ничего лишнего, бело-серые пустые поверхности. — Не хватает вещей, — объявил Ваня, выходя в коридор. На пороге стояла дорожная сумка. Не долго думая, он сунулся туда, нашел одну из чистых футболок, нацепил на себя и отправился мастерить завтрак. За делом ему всегда лучше думалось, а подумать было о чем. Например, о том, что каким-то образом после одного-единственного секса в клубе у них с Мироном образовались самые настоящие отношения. Не встречи ради удовольствия, не флирт с перспективой на что-то большее, а именно связь. Причем, прочная. С ревностью, заботой и «я соскучился». Вообще-то так не бывает, думал Ваня, ведь он знал, что для отношений нужны свидания, сближение, узнавание друг друга, признания, в конце концов. Он усмехнулся, разбивая над сковородкой яйцо: ничего из этого не понадобилось. Он и Мирон просто случились. Каким-то странным образом они оказались будто сцеплены в определенный момент своей жизни и так крепко, как не случается при долгой и внимательной подгонке. Подошли. Ваня сел на стул и улыбнулся своим мыслям. Сейчас казалось ужасно глупым пытаться хоть как-то проанализировать, что происходило между ними. Ответ был прост: звезды сошлись. Иначе просто невозможно было объяснить ни эту дикую страсть, когда готов не просто отдаться партнеру, но как-то больше и круче, ни эту странную нежность, что растекалась в груди от чужого теплого взгляда или прикосновения, ни странную тревогу, что не покидала его все дни, пока Мирон был в отъезде. Никто не влюбляется вот так сразу, уж точно не Ваня. Но звезды сошлись. Влюбился. «Чиллю на кухне у Окси. Из продуктов сыр и яйца. Молоко сдохло», — он скинул фото скромного завтрака Славе и встал, чтобы сварить еще и кофе. «Предлагаешь заглянуть к вам с пачкой молочка? Ебитесь там как-нибудь сами», — отбил Слава, назло прислав Ване фотку с тостами, кашей и какими-то самодельными вафлями, что явно приготовила Сашка. «Как хатка? Пиздатая?» — любопытство перевесило. «Я сниму чуток, но только для тебя, не свети нигде», — попросил Ваня и пошел по квартире с камерой, но замерев на пороге спальни, где еще дрых Мирон, он быстро развернулся обратно. — Сорри, дядь, но своего голого мужика я тебе не покажу, а то мало ли твоя Соня проснется, — шепнул он, возвращаясь на кухню и выключая запись. «Блять, Вань, это же ебаный Оксимирон, ну как так-то?» — бессмысленно вбросил Слава. «Повезло тебе». Ваня завис, глядя на эту фразу, пока в ногу не ткнулось что-то мягкое, требуя внимания. — Мрау! — Привет, друг, тоже хочешь жрать? Сейчас поищем… С кормом для котика все было в порядке, а вот со Славой — не факт. Ваня вышел на балкон и набрал его. — Вань, все пучком, забей, — тут же протараторил Слава. — Реально, я хуйню написал. — Слав, я понимаю, это звучит убого пиздец, но у нас и правда как-то, типа, ну, — Ваня мотнул головой, пытаясь подобрать слова, — короче, ты понял. Я хуй знает, почему, но вроде как сложилось. Прикинь, он мне хату снимать готов был, я охуел! Слава вздохнул в трубку. — Да уж, дела, — он явно не знал, что сказать. — Быстро все как-то, не думаешь? Ну, типа, наобещает горы… — Угу, — Ваня закурил, — не знаю, почему верю ему. Глупо и зря? — Не знаю, тебе решать, — помолчав, выдал банальность Слава. — Если что, я всё ещё твой лучший друг, можешь на меня рассчитывать. Хотя ты дома у Окси… Сорри, бро, это реально выносит мозг. — Прикинь, он шест поставил для меня, вот это вообще пиздец вынос, — заржал Ваня и снова повторил: — Я охуел. — Э-э-э… Пиздец романтика, — фыркнул Слава. Он пробормотал что-то ещё, но Ваня не расслышал, потому что балконная дверь резко распахнулась, являя хмурого и заспанного героя их обсуждения, замотанного в одеяло. — Мне кажется, или что-то горит? — недовольно поинтересовался он. — Бля, кофе! Все, пока! — Ваня сбросил вызов, протолкнулся мимо Окси и ринулся к плите, но там уже, ясное дело, все, что могло убежать, убежало. — Отстой, дядь, я облажался, — сообщил он Мирону, возвращаясь на балкон. — Хреновое доброе утро. Мирон, опершись на перила, уже мусолил сигарету — она смешно повисла на нижней губе, а между бровями залегла глубокая морщинка. — Забей, — покачал он головой. — Чего такой суровый? — Ваня сразу напрягся, глядя на это недовольное лицо. — Утром волшебство закончилось, принц в процессе превращения в тыкву? — Че? — Мирон обернулся через плечо и, ухватив Ваню за руку, неловко притянул к себе. — Проснулся — тебя нет, какое уж тут доброе утро. Жаловался кому на меня? — Славке, — Ваня запрокинул голову ему на плечо. — Он не верит тебе, дядь. Я его не виню. — А его обязательно во все посвящать? — огрызнулся Мирон, тут же напрягаясь. — Мне хватает обсуждения со всех сторон, не думаешь? — Слава мой друг, и он переживает вообще-то, — Ваня ткнул его локтем под ребра. — Дело не только в тебе, а в самом факте, что я теперь не один типа, понятненько? — Интересно, а чё переживать-то? — скептически протянул Мирон. — Я какой-то криминальный элемент? Или нынче нельзя провести с кем-то время без угрозы для здоровья? Я не дебил, понятно, что во мне дело. — А ты не переживаешь? — неожиданно для себя спросил Ваня, тут же прикусив язык. Вряд ли Мирон был любителем таких вот разговоров. — О чем? Что мне с тобой заебись? — удивился тот. — Хуево, что ты переживаешь. Я думал, тебя все устраивает. — Все хорошо, да. Подвох есть? — Ваня повернул голову к нему. — Ну, типа, я не привык к подаркам судьбы, — он неловко переступил босыми ступнями, чувствуя себя все более неуверенно. — Ты меня хуесосил будь здоров, тебе ли не знать, какой я подарок? — усмехнулся Мирон. — Давай договоримся, наши отношения — только наши, не надо обсуждать меня со Славой или с кем-то ещё, ладно? — Думаешь, я все сливаю? — тут же ощетинился Ваня. — Нихуя подобного! Это вообще-то была неправда, но перед Мироном выглядеть херово не хотелось. — И даже про шест не рассказал? — Мирон накинул на него одеяло, затаскивая в свой своеобразный кокон. — Вот так и рождаются слухи, что Оксимирон — извращенец, садист и пидарас. Завтракать будем? — Я яичницу сделал, — Ваня уткнулся носом ему в шею, — а Слава не сдаст, ты зря злишься. Он не удержался и поцеловал Мирона в ключицу, потом поднялся губами выше. Это было, может, и странно, но бороться с такой сильной тягой не хотелось. Мирон подставил шею. В утреннем свете знаменитая татуировка выглядела совсем нереалистично — слишком настоящая, четкая и близкая. — Тоже понты, — Ваня небрежно ткнул в нее пальцем, припоминая их пьяную беседу в клубе. — Моя пизже будет. — Твоя? Ты татуху набить решил? — оживился Мирон. — И что же это будет? — Выжил после секса с Оксимироном, — нахально усмехнулся Ваня и тут же потребовал: — Кофе вари давай, я тебе не нанимался… Он еще ворчал, но слов было не разобрать, ведь трудно выражаться связно, пока тебя крепко-крепко целуют.