Раскрепощенная Эквестрия

Эпплджек и Биг Макинтош всегда были близки друг другу, гораздо ближе, чем просто брат и сестра. И пусть Бабуля Смит была отлично осведомлена об этом, Эпплджек и Биг Макинтош тщательно скрывали свои взаимоотношения ото всех, включая их маленькую сестру Эпплблум. Многие пони отнеслись бы к чему-то подобному с непониманием, или даже с презрением, но мало кому было известно, что инцест был обычным делом для семейства Эппл. Наступал вечер. Палящее весь день солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в ярко-оранжевые цвета. Рабочий день, полностью состоящий из сбора спелых яблок, подошел к концу. Этим делом традиционно занимались Эпплджек и Большой Мак, и, не смотря на летнюю жару и невероятную усталость, они любили эту работу. Несколько больших корзин, доверху наполненных спелыми ярко-красными яблоками, покоились в углу амбара. В другом углу была навалена огромная куча сена, на котором развалились ЭйДжей и Биг Мак, позволив себе расслабиться после плодотворного рабочего дня. Вернее, развалился на сене лишь Макинтош, а Эпплджек восседала на нем сверху, сцепившись с ним в долгом поцелуе. Тела обоих были покрыты потом, уставшие мышцы были болезненно напряжены, сейчас не грех было и отдохнуть в объятиях друг друга. Эпплблум дома не было, она проводила время со своими подругами, и, зная ее, не вернется домой допоздна, поэтому волноваться о лишнем внимании со стороны не приходилось. Макинтош положил передние копыта сестре на бедра, целуя ее в шею, смакуя соленый привкус ее пота, ощущая губами учащенный пульс. Эпплджек блаженно закрыла глаза, наслаждаясь ухаживаниями старшего брата. Никаких сомнений по поводу правильности своих действий у них не возникало, никаких угрызений совести. У них обоих не было никаких предрассудков касательно инцеста, они считали, что если пони любят друг друга, то они вполне имеют право делать то, что делают все остальные любящие пони. Даже если они родные брат и сестра. Собственно, почти все семейство Эпплов могло похвастаться свободой от подобных стереотипов. Неудивительно, ведь его генеалогическое древо было настолько масштабным, что каждый пятый пони мог бы оказаться для Эпплджек и Эпплблум каким-нибудь дальним родственником. Посему отношения между родственниками, даже самыми близкими, не были чем-то запретным, порой даже напротив, любовь между членами семьи считалась наиболее крепкой. Вероятно, поэтому семейство Эпплов было настолько многочисленным и сплоченным, не смотря на разветвленность генеалогического древа. Порой создавалось ощущение, что любой член этой семьи был способен узнать в случайном пони своего родственника, даже просто взглянув на него. Может быть слова о том, что между всеми представителями Эпплов существовала какая-то незримая связь, были не просто словами? Поэтому, кто знает, возможно, родители Эпплджек, Биг Мака и Эпплблум действительно были братом и сестрой. Раскрепощенность рода Эпплов на протяжении поколений привела со временем к весьма любопытным последствиям, которые заинтересовали бы всякого пони-социолога. Со временем в кругах представителей рода, обитающих на не слишком большом расстоянии друг от друга, образовывались разного рода обычаи, которые зачастую не выходили за пределы круга родственников, и проводимые в отсутствии посторонних. Эпплы понимали, что сообщество пони может осудить их за подобный стиль жизни, поэтому эти традиции обычно не подчинялись огласке. Так отдельные рода семейства каждый год собирались вместе, чтобы повидаться и пообщаться с родственниками, и обычно во время таких сборов и проводились эти самые обряды. Один из таких сборов чаще всего проводился как раз на ферме Сладкое Яблоко, принадлежащей семье Эпплджек. Каждое лето после сбора урожая яблок со всей округи на несколько десятков сотен километров вокруг, вплоть до самой Эпплузы, собирались десятки пони, членов семейства Эппл, принося с собой различные угощения, ведь четырем пони в лице Эпплджек, Биг Мака, Бабули Смит и Эпплблум было бы не по силам прокормить такую огромную толпу пони. Эпплджек хорошо помнила последний слет, проведенный почти ровно год назад. Это было еще до того, как Эпплблум получила свою кьютимарку. ЭйДжей любила подобные сборища, когда огромное количество родственников собирались за одним столом и делились новостями о том, что произошло за прошедший год. Эпплблум же подобные сборы были не слишком интересны, ведь на них не было ни одного пони ее возраста, с которым можно было бы пообщаться, но крошка все равно упорно делала вид, что все происходящее ей интересно, чтобы не расстраивать старших сестру и брата. Хотя ЭйДжей все прекрасно понимала, и была даже несколько рада тому, что Эпплблум не была слишком заинтересована в праздновании. Ведь она все же была еще слишком мала. Год назад число гостей перевалило за два десятка. Тут были многие, Эппл Фриттер, Перфект Пай, Эппл Хани, двоюродный брат Эпплджек Брейберн, дедушка Эппл Штрудель, двоюродная тетушка Лавандер Фриттер, братья Рэд Делишес и Голден Делишес, и еще многие другие, перечисление которых заняло бы у меня страницы две. Пожалуй, можно было сказать, что посиделок душевнее, чем у семейства Эппл, не устраивал никто другой в Понивилле, поэтому на празднование зачастую заглядывали и другие пони из города, и тогда порой число гостей переваливало за три десятка. Эпплджек стояла в стороне под деревом, с улыбкой наблюдая за тем, как Эпплблум терпеливо выдерживала все расспросы тетушки Карамель Эппл, которая, казалось, только и умела удивляться тому, как же сильно крошка Эпплблум выросла за год. Эпплджек услышала тяжелые шаги брата, когда Биг Макинтош подошел к ней и молча встал рядом. Но через некоторое время они услышали, как их кто-то окликнул. В их сторону двигался Брейберн со своей заветной ковбойской шляпой на макушке. - Как дела, кузены? – с усмешкой осведомился он. – Целый год не виделись. - Рады тебя видеть, Брейберн, - ответила Эпплджек. – Боюсь, никаких толковых новостей кроме обильного урожая яблок в этом году я тебе предложить не могу. У нас на ферме никогда ничего не меняется. Она усмехнулась. - Да уж, - ответил желтый земной пони в шляпе. – Иногда кажется, что даже если по всему Понивилю пройдется ураган, только эта ферма окажется нетронутой. Эпплджек в шутку фыркнула, как бы говоря «разумеется». - Как обстоят дела в Эпплузе? Там все спокойно? – спросила ЭйДжей, на мгновение посерьезнев. - Да, мир с буйволами пока что твердо держится, благодаря твоей помощи и помощи твоих друзей тогда, Эпплджек, - ответил Брейберн. – Если бы не вы, мы бы давно уже друг друга перебили. И боюсь, тогда бы одним только обстрелом пирогами дело бы не обошлось. - Рада слышать, - улыбнулась Эпплджек. Брейберн замолчал на мгновение, окинув взглядом всех собравшихся, и остановившись на Эпплблум. - Вы еще не рассказали Эпплблум о сути праздника? – спросил он, наконец. – Она и в этом году не будет принимать участие? Биг Макинтош, кажется, заметно посуровел. - Она еще слишком мала, Брейберн, - пробасил он в ответ. - Да, у нее еще даже своей кьютимарки нет, - вторила ему Эпплджек. – Когда она ее получит, тогда мы ей все расскажем. Земной пони в шляпе пожал плечами, после чего обратился к Эпплджек. - Кстати, ЭйДжей, могу ли я рассчитывать на твое внимание сегодня вечером? – спросил он, после чего добавил. – Если Биг Мак не против, конечно. Эпплджек усмехнулась. - Мне казалось, что ты больше по жеребцам, - сказала она, окинув взглядом Брейберна. - Одними только жеребцами сыт не будешь, знаешь ли, - усмехнулся тот в ответ. – А такую пони, как ты, ЭйДжей, стоит еще поискать. - О, я почти польщена, - рассмеялась светлогривая кобыла. – Но зачем тебе вообще было об этом спрашивать, сахарок? Суть наших традиций заключается в том, чтобы делиться любовью с каждым членом нашей семьи, если он того хочет. Любой из нас с радостью поделиться с тобой своей любовью, если ты попросишь, Брейберн. - А-агась, - вторил сестре Биг Мак. Вечер наступил довольно быстро, а опьяненные яблочным сидром пони даже и не собирались расходиться. Напротив, настоящий праздник, ради которого все тут и собрались, должен был вот-вот начаться. Эпплджек уложила младшую сестру спать, аргументируя это тем, что уже слишком поздно. Бабуля Смит тоже отправилась в дом, сказав, что она «уже слишком стара для всего этого веселья», добавив, что присмотрит за крошкой Эпплблум. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и скоро должно было совсем стемнеть. Гости из Понивилля давно разошлись по домам, остались только Эпплы в количестве двух десятков, которые ушли вглубь яблочного сада, подальше от дома, взяв с собой масляные лампы, которые оказались развешаны на ветвях деревьев. Толпа пони остановилась на небольшой опушке сада. Эпплджек повесила свою лампу на ветку ближайшего дерева и, выйдя вперед, обратилась ко всем родственникам. - Итак, народ, - огласила она. – теперь, когда солнце зашло, а мы все насладились обществом друг друга, мне кажется, пришло время почтить наши традиции. Все знают, насколько Эпплы дружны друг с другом, верно? – толпа хором ответила утвердительно. - Все знают, насколько сильно мы любим друг друга. Так давайте же поделимся этой любовью друг с другом! Тем самым обрядом, с помощью которого Эпплы чтили свои традиции, была массовая оргия. Впрочем, сами Эпплы предпочитали смотреть на это с другой стороны, называя это актом любви, которой они делились друг с другом. Опьяненным сидром пони не понадобилось много времени, прежде чем приступить к делу. Уже всего через минуту братья и сестры, кузины, тетушки и дядюшки сплелись в тесных объятиях кто с кем, лежа на траве при свете луны и масляных ламп, нежно целуя и обнимая друг друга. В числе этих пони была и Эпплджек, она лежала на спине, сцепившись в поцелуе с Брейберном. Краем глаза она наблюдала за Биг Маком, который стоял неподалеку и наблюдал за всем этим действом. Эпплджек казалось, что он начинает понемногу ревновать, он даже отказался от предложения Эппл Фриттер присоединиться к ней и Эппл Хани. И почему-то ЭйДжей хотелось, чтобы он ревновал еще больше. Поэтому она вытянула задние ноги и, не прерывая поцелуя, зажала эрегированный половой орган Брейберна между задними копытами, начав его стимулировать. - ЭйДжей, - выдохнул жеребец. - Я так давно не был с другой пони. Эпплджек улыбнулась, но продолжила краем глаза наблюдать за старшим братом, который уже порядком возбудился, судя по огромному достоинству между его задних ног. Все таки Большой Макинтош был большим везде, и по сравнению с его хозяйством член Брейберна казался невероятно маленьким. Оргия вокруг постепенно набирала обороты. Кто-то уже полноценно сношался, как, например, Делишес Голден и его тетя Фрут Эппл, а кто-то все еще не закончил с прелюдиями. Воздух начали наполнять хлюпающие звуки, тяжелое дыхание и стоны. Пони начали понемногу собираться в группки, желая разделить свою любовь с несколькими родственниками сразу. Брейберн устроил свою голову между задних ног Эпплджек, впившись своими губами в ее половые губы, которые уже успели налиться кровью и распухнуть, подобно яблочному пирогу в духовке. ЭйДжей не могла поверить, что жеребец, который большую часть своей жизни увлекался жеребцами, мог так сильно возжелать кобылу. И пусть его действия были несколько неумелыми, то, с каким рвением и энтузиазмом он обрабатывал губами и языком ее заветное место вполне компенсировали недостаток опыта. Сам Брейберн же никогда не мог подумать, что какая-либо кобыла могла бы быть такой сладкой на вкус. Впрочем, это было неудивительно, ведь Эпплджек была единственной кобылой, в которой Брейберн был по-настоящему заинтересован. Она всегда как-то выделялась на фоне остальных пони, даже жеребцов. Земной пони не мог толком объяснить причину этого влечения, возможно, вся суть была в том, что она была его кровной родней? Эпплджек закинула голову назад, наслаждаясь действиями Брейберна, который, кажется, совсем позабыл про самого себя. Краем глаза она взглянула на Биг Мака, который продолжал молча наблюдать за происходящим со все тем же безразличным выражением лица, пожевывая травинку, но Эпплджек-то знала, что на самом деле было у него на уме. Нужно было просто подтолкнуть его в нужном направлении. Брат и сестра встретились взглядами, и ЭйДжей подмигнула ему одним взглядом, подманивая к себе. Он чуть улыбнулся и, выплюнув травинку изо рта, приблизился к сестре и кузену, присев рядом с ЭйДжей так, что его возбужденный орган оказался прямо у нее перед лицом. С такого близкого расстояния он казался еще больше, чем был на самом деле. Светлогривая пони кинула взгляд на Брейберна, который продолжал жадно пить ее любовные соки, и улыбнувшись, начала покрывать поцелуями широкий ствол старшего брата и облизывать его головку. Лицо Биг Мака нисколько не изменилось, сохранив ту легкую улыбку, но ему нравилось то, как его сестра делала это. Она никогда не брала его орган в рот полностью из-за неудобств, связанных с его монструозными размерами, но то, как ее язычок касается нежной кожи головки, то как ее губы осыпают поверхность члена поцелуями, все это было неподражаемо. - Ого! – внезапно подал голос Брейберн, который поднял голову, отвлекшись от промежности кузины. – Я знал, что Большой Мак большой, но я не думал, что НАСТОЛЬКО! За временем уже давно никто не следил. Почетный обряд любви семьи Эпплов, который во всей Эквестрии назывался бы инцест-оргией, продолжался. Пони все больше и больше походили на сплетения двигающихся тел, ног и голов, когда они целыми группами до пяти пони сцеплялись в неостановимом потоке любви. Эппл Сидр сидела промежностью на лице Эппл Даззл, пока Рэд Делишес активно проникал своим жеребячьим органом между ног второй. Дядя Эппл Джус слился в соитии со своей женой, пока та стонала от наслаждения с половым членом своего брата во рту. Даже старик Эппл Штрудель не остался без своей порции любви, он сидел на траве, пока его внучка Эппл Свифт ласкала губами его старческий половой орган, желая доставить дедушке удовольствие. И ей это удалось, когда Эппл Штрудель кончил с хриплым стоном, выпустив в рот внучке несколько потоков густой белой жидкости. Эпплджек продолжала лежать на траве, широко раздвинув задние ноги, открывая Брейберну и Биг Маку вид на свои возбужденные половые губы, обрамляющие вход в глубокие влажные недра. - Давай, Брейберн, - сказала она, тяжело дыша. – Ты ведь хотел этого, да? Дважды повторять не пришлось. Брейберн уперся передними копытами в землю рядом с головой ЭйДжей и пристроился к входу в ее влагалище. Он ожидал, что после монструозных размеров Биг Мака, его собственному члену внутри Эпплджек будет слишком просторно, но он несказанно удивился, ощутив, как нежные стенки ее влагалища плотно сжали его орган со всех сторон. Двигаться внутри кобылы можно было без труда, но все равно невероятно приятно. Брейберн не учел, что натренированные мышцы ног и крупа Эпплджек делали из ее задней части превосходный инструмент любви. Он стал активно двигать бедрами, погружаясь в кузину почти на всю длину, ощущая ее приятное тепло и влажность. Каждая его фрикция сопровождалась громким хлюпаньем влагалища ЭйДжей, которое буквально источало влагу. - Ох, ЭйДжей, ты просто великолепна, - простонал Брейберн, уткнувшись лицом ей в плечо. Эпплджек лишь улыбнулась в ответ. Брейберн был неплох в сексе, и ему удалось ее изрядно раззадорить, но все же его усилия не шли ни в какое сравнение с тем, на что был способен Биг Макинтош. Сам Большой Мак молча стоял рядом, наблюдая за тем, как двигался круп его кузена каждый раз, когда тот проникал в лоно Эпплджек. Он задумался над тем, как он мог бы разнообразить процесс. Первая же пришедшая ему в голову мысль была сразу же отброшена, но потом Биг Мак подумал о том, что это, возможно, не такая и плохая идея. Он не был уверен, руководила ли им в тот момент ревность, но он подошел к Брейберну и пристроился к нему сзади. Он же должен быть не против, верно? Макинтош поймал на себе взгляд сестры, которая вопросительно взирала на него, но потом, поняв задумку брата, усмехнулась. Закинув передние копыта на спину Брейберна, Большой Макинтош решительным движением вошел в узкий анальный проход жеребца. Тот вскрикнул от неожиданности и болезненных ощущений, на мгновение прекратив свои фрикции. - Черт возьми, Биг Мак, - тяжело выдохнул он. – Я, конечно, не против, но ты предупреждай хотя бы в следующий раз, ладно? - А-агась, - с усмешкой ответил Макинтош, толчком входя глубоко в задницу Брейберна, заставляя того погрузиться в Эпплджек на всю возможную длину. - Как тебе размер моего братца, кузен? – с усмешкой поинтересовалась Эпплджек. - Он… огромен, - пробормотал в ответ Брейберн. – Больше, чем какой-либо еще. Мне нравится. Большой Макинтош усмехнулся краешком рта, начав двигаться вперед и назад, постепенно разрабатывая анальное отверстие кузена, вместе с тем заставляя его по инерции входить в ЭйДжей так глубоко, насколько возможно. Эпплджек закусила нижнюю губу от наслаждения, негромкие постанывания Брейберна подливали масла в огонь, а его орган в ее влагалище хоть и был небольшим, относительно хозяйства ее старшего брата, но все же отчетливо ощущался внутри, даруя приятное ощущение внизу живота, которое все усиливалось и усиливалось с каждым толчком. - Я… я люблю вас, народ… - простонал Брейберн, на что Макинтош ему ответил, ускорив темп своих толчков. Ему нравилось ощущение могучего детородного органа Большого Макинтоша в своем заднем проходе, а влагалище Эпплджек было просто неподражаемо. Два потока ни с чем не сравнимого удовольствия смешались в один, и жеребец чувствовал, что он стремительно приближается к пику. Сцепившись с Эпплджек в страстном поцелуе, он начал еще яростнее двигать бедрами, тем самым лишь сильнее насаживая себя на ствол ее брата. Все стоны и влажные хлюпанья смешались в один поток, когда Брейберн почувствовал, что вот-вот достигнет конца. Сдерживаться более не было сил, да он и не пытался. Громко простонав, он выпустил несколько тугих струй густой лошадиной спермы прямо в лоно Эпплджек. И это был самый сильный оргазм за последние несколько лет, его всего сотрясло от нахлынувшей волны экстаза. И он кончал и кончал, даже когда вынул свой член из влагалища своей кузины, выпустив последнюю пару струй на ее живот. Растянутое монструозным органом Биг Мака анальное отверстие буквально горело, но это уже не имело значения. Брейберн обессилено завалился на траву. - Что, неужели ты уже сдался? – ехидно спросила его Эпплджек. Жеребец видел, как из ее лона вытекает его сперма. Ее было так много. На мгновение ему даже стало немного стыдно за то, что ему не удалось довести эту пони до оргазма, а сам кончил настолько бурно. - Нет, - ответил Брейберн, тяжело дыша. – Мне просто нужно перевести дыхание… Обряд даже не думал прекращаться. Было уже далеко за полночь, но пони продолжали с энтузиазмом делить свою любовь между всеми родственниками вокруг. Пони по очереди пробовали все отверстия друг друга, меняясь партнерами снова и снова. Глядя на всю эту картину для Брейберна не составило труда снова возбудиться. На этот раз на земле лежал Большой Мак, Эпплджек восседала на нем сверху, приняв часть его огромного члена в себя, в то время, как Брейберн пристроился к ее заднему проходу, который до настоящего момента оставался без внимания. Два жеребца одновременно входили в тело Эпплджек, почти синхронно. И ЭйДжей была рада наконец почувствовать внутри себя такое знакомое достоинство ее родного брата. Ее собственная влага и обильное количество теплой спермы Брейберна значительно облегчили движение Биг Макинтошу, позволив ему проникнуть внутрь Эпплджек без труда больше чем на половину. Зажатая между двумя жеребцами, она не могла сдержать громких стонов, рвущихся из ее легких, ощущая, как два жеребячьих члена растягивают стенки ее отверстий, в особенности то, как удивительно податливо, и почти болезненно принимало в себя гигантский член Макинтоша ее влагалище. Орган Брейберна в ее заднем проходе лишь добавлял ощущений, доводя их уровень до каких-то просто заоблачных высот. Никто из братьев ничего не говорил, они просто наслаждались телом Эпплджек, погружаясь в нее так глубоко, как только возможно, и чувствуя органы друг друга внутри нее. Она была такая теплая, даже горячая, а ее постанывания лишь подливали масла в огонь, заставляя жеребцов двигаться быстрее и быстрее. ЭйДжей целовалась с братом, ощущая прибывающую волну оргазма, которая была готова накрыть ее с головой с секунды на секунду. Брейберн ощутил, как светлогривая пони вздрогнула всем телом, ее задние ноги задрожали в конвульсиях, она простонала в губы Макинтошу, и именно в тот момент, сразу за сестрой кончил и он. Не разрывая поцелуя, он совершил последний глубокий толчок, вогнав свой орган почти полностью в тело сестры, и кончил. Брейберн видел, как огромное количество спермы Большого Макинтоша выливается из влагалища Эпплджек. Здоровяк кончил даже больше, чем сам Брейберн, заполнив свою сестру буквально до краев. И, наверное, именно зрелище того, как огромные капли белой семенной жидкости вытекают из занятого отверстия Эпплджек и стекают по толстому стволу жеребца и стало последней каплей для Брейберна, когда он почувствовал приближающийся оргазм, кончив в задний проход своей кузины, который, кажется, стал только теснее, выдавливая из жеребца все до последней капли. Некоторое время трое пони просто лежали друг на друге, наблюдая за тем, как их многочисленные родственники продолжают активно делиться любовью друг с другом. - Я люблю вас, народ… - выдохнул желтый жеребец. Все трое пони были обессилены. Во всяком случае, так думал Брейберн. На самом деле и Большой Макинтош, и Эпплджек были еще полны сил и энергии, в отличии от своего кузена. Отдышавшись, Эпплджек встала на все четыре копыта. Белая семенная жидкость вытекала из ее анального отверстия, смешиваясь со спермой Макинтоша, и капала на траву. Кобыла лишь смахнула со лба капельки пота так, как будто только что просто собрала корзину яблок. Да и Биг Макинтош выглядел ничем не хуже. Брейберн был поражен тем, сколько энергии было у этих двоих. Теперь он понимал, как им удавалось собирать урожая с такого огромного яблочного сада самостоятельно. Похоже, что постоянная работа на ферме воспитала в этих двоих выдающуюся выносливость. Эпплджек обернулась и усмехнулась, глядя на Брейберна, развалившегося на траве. - Ты был неплох, сахарок, - сказала она совершенно обыденным тоном, как будто ничего особенного не произошло. – Но тебе, дружок, стоит поработать немного над своей выносливостью. - Я уже понял, - обессиленно выдохнул Брейберн, махнув копытом в сторону кузины. – Бросьте меня здесь, я своих ног не чувствую. Эпплджек лишь усмехнулась в ответ. Но все это произошло год назад… Эпплблум получила свою кьютимарку всего пару месяцев назад вместе со своими друзьями, пусть это произошло гораздо позже, чем у многих ее сверстников, но она все равно очень сильно гордилась собой. Суть была даже не в самой метке, а в факте ее получения. Теперь она была такой, как все взрослые пони, а не пустобоким жеребенком. Сегодняшнее собрание клуба меткоискателей закончилось гораздо раньше обычного. Скуталу сказала, что у нее была назначена какая-то встреча с Рейнбоу Дэш, да и у Свити Белль тоже были свои планы на вечер, поэтому разойтись по домам пришлось гораздо раньше обычного. Солнце медленно ползло за горизонт, и маленькая пони видела лучи света, проходящие через жаркий воздух. Пройдя через ворота фермы с желанием поскорее зайти в дом, где должно было быть попрохладнее, Эпплблум прошла мимо амбара и замерла на мгновение, услышав странные звуки, доносящиеся изнутри. Дверь была приоткрыта, поэтому кобылка подошла и заглянула внутрь. То, что она увидела заставило ее челюсть отвалиться. Внутри она увидела своих старших брата и сестру. Эпплджек сидела на животе Биг Мака и… целовала его? Но… почему? Брат и сестра же не должны этого делать, верно? Это же не правильно! Эпплблум не знала, что делать. Она не знала, о чем даже думать. Стоило ли ей уйти поскорее, сделав вид, что ничего не видела? Или стоит зайти и спросить, что здесь происходит? Как бы то ни было, копыта кобылки как будто приросли к земле рядом с дверью амбара. Между задних ног брата она видела большой ярко-красный отросток, который с каждой секундой становился все больше и прямее. Это… Эпплблум знала, что это, но не хотела даже думать о том, как эта штука называется. Иногда она видела ее у других жеребят, но они почти всегда были спрятаны в небольшой кожаный мешочек, как и должны быть. Но у Биг Мака эта штука почему-то была такая… большая. Почему она такая большая? И почему она не может отвести взгляд в сторону? Эпплджек и Большой Макинтош целовались еще некоторое время, трясь друг об друга потными, блестящими в лучах заходящего солнца телами. Малышка Эпплблум никогда не могла бы подумать, что ее старшие брат и сестра могли бы выглядеть так… красиво. Нет, это не правильное слово. Завораживающе, что ли? Внезапно Эпплджек поднялась, и, обойдя Биг Мака, улеглась на сено возле его задних ног. Что она собирается делать? Впрочем, в глубине души Эпплблум уже знала ответ. Эпплджек прикоснулась языком к плоской головке той штуки, что была между задних ног Биг Мака. А потом снова и снова. Ей как будто нравилось это делать, облизывать эту штуку снизу до верху, целовать ее, посасывать верхушку и кожаный мешочек между ног брата, название которого Эпплблум тоже не хотела вспоминать. И Биг Маку это, кажется, тоже нравится. Он улыбается и поглаживает Эпплджек по голове копытом, когда та совершала круговые движения по плоской головке его большой штуки. Эпплджек лежала на боку, убрав хвост в сторону, крупом ко входу в амбар, так что Эпплблум могла прекрасно видеть то, что находилось между круглых бедер ее старшей сестры. Та самая дырочка, которую Эпплблум никогда в своей жизни не показывала. Эпплджек достала передним копытом до своей промежности и стала массировать то самое место, о котором думала Эпплблум. При этом сама маленькая пони ощутила странный приток тепла к своему собственному месту, к тому самому, которое сейчас трогала ее сестра. Эпплблум и раньше трогала себя там копытцем. Это было приятно, но она делала это редко, и только когда была совершенно одна. Почему же ей вдруг так сильно захотелось прикоснуться к своей щелочке прямо сейчас? Густо краснея, Эпплблум перебирала задними копытами, ощущая нарастающий жар между ними. Наконец Эпплджек перестала облизывать большую штуку брата. Теперь она встала над ним так, чтобы ее собственная промежность оказалась над штукой Биг Мака, и медленно опустилась. Сначала штука уткнулась головкой в дырочку Эпплджек, но та чуть нажала и штука Биг Мака проникла в дырочку его сестры. Эпплблум хотелось провалиться сквозь землю на том самом месте, но она почему-то по-прежнему не могла заставить себя сдвинуться с места. Эпплджек начала не спеша подниматься и опускаться, погружая штуку большого брата в себя, но совсем по чуть-чуть. Неудивительно, ведь штука брата была такой большой! Эпплблум знала, что это называлось сексом, и что взрослые пони иногда занимаются этим, когда любят друг друга, или когда хотят сделать жеребенка. Но… братья и сестры не могли заниматься этим. Это было неправильно! Брат и сестра не могут любит друг друга таким образом. Конечно, родственники всегда любят друг друга, но… по-другому. Не так! Почему? Почему они делают это? Сгорая от стыда, Эпплблум опустилась на свой круп и сама толком не заметила, как ее переднее копытце опустилось вниз и прикоснулось к ее заветной дырочке. Это было приятно. Почему-то гораздо приятнее, чем когда кобылка трогала себя там сама. Это не правильно! Не правильно! Кричал голос в голове кобылки, но она только и могла, что наблюдать за соитием своих брата и сестры, да трогать себя между задних ног. Эпплджек с каждым разом опускалась все ниже и ниже. И, кажется, Эпплблум могла видеть, как дырочка ее сестры сжимает со всех сторон большую штуку брата. Брату, наверное, было приятно. Приятно было и Эпплджек, потому что она и не собиралась останавливаться, только ускоряя темп. Старшая сестра начинала постанывать, и это заставило Эпплблум начать теребить свою дырочку и небольшую кнопочку над ней еще сильнее. Кобылке казалось, что стоило ей чуть сильнее нажать на эту кнопочку, и что-то произойдет. Что-то приятное. Но почему-то Эпплблум хотелось растянуть это извращенное удовольствие, как бы противно и стыдно ей за это не было. Эпплджек легла на грудь Биг Мака, продолжив поднимать и опускать бедра на его орган, который на этот раз исчез в ней почти полностью. Как только он в нее влез? Они оба терлись своими потными телами друг об друга, и Эпплблум, кажется, видела сильные мускулы, выступающие под шерсткой у ее брата и сестры. Кобылка не могла отвести взгляда от этой огромной штуки, которая то появлялась, то вновь исчезала в теле Эпплджек. Кобылка не могла отвести взгляда от округлого крупа своей сестры и от той самой дырочки, из которой текла прозрачная жидкость, точно такая же, что текла сейчас из дырочки самой Эпплблум. Почему? Почему ей так нравится смотреть на них? Они ведь ее родные брат и сестра. Почему они делают это? Почему Эпплблум не могла просто вскочить, убежать и представить, что не видела ничего из этого? Почему ей было так хорошо? Биг Макинтош обнял Эпплджек передними копытами, положив одно из них ей на круп, прямо на кьютимарку в виде трех наливных яблок. Эпплджек не переставала тихо постанывать, продолжая активно работать бедрами, будто она поставила перед собой цель взять в себя как можно больше штуки своего брата любой ценой. И ей это, кажется, действительно нравилось. Они вновь целовались. А потом Эпплджек поднялась с груди Макинтоша и, наклонившись назад, уперлась передними копытами о задние ноги брата, еще сильнее ускорив процесс. Эпплблум чувствовала, как странная волна тепла постепенно приближается, грозясь принести с собой что-то новое, до сих пор неизвестное. Каждый раз, когда это ощущение посещало Эпплблум, она прекращала, потому что не знала, что последует потом. Но сейчас она почему-то не могла остановиться. Глядя на то, как ее собственные родные брат с сестрой занимаются сексом, она не могла перестать трогать себя между задних ног. Малышке казалось, что Эпплджек и Биг Мак сами уже на финишной прямой. Они сильно ускорились. В определенный момент, когда Эпплджек вновь легла брату на грудь, он обхватил ее передними копытами и перевернулся на сене так, что теперь сестра оказалась снизу. Устроившись поудобнее и уперевшись копытами, он сам начал совершать резкие движения, погружаясь в дырочку Эпплджек быстрыми и резкими толчками. Та вскрикнула, и Эпплблум в определенный момент испугалась, что Эпплджек больно, но нет. Она улыбалась. Большой Мак издавал странные тихие звуки, похожие на рычание каждый раз, когда он входил в сестру, а делал он это очень часто и резко. Голос Эпплджек в определенный момент достиг пиковой отметки, и Эпплблум увидела, как она задрожала всем телом, забив задними копытами в воздухе. Биг Макинтош совершил еще несколько последних толчков, прежде чем спешно вынуть свою штуку из дырочки Эпплдджек. Эпплблум увидела, как несколько толстых густых струй белой жидкости хлынули из отверстия на головке большой штуки брата, попав на живот и грудь старшей сестры, даже немного на лицо. В этот самый момент Эпплблум почти рефлекторно нажала на ту самую маленькую кнопочку над ее щелочкой. Этого хватило, чтобы волна первого в ее жизни оргазма накрыла ее с головой. Кобылка задрожала всем телом, спрятав лицо в копыте, стараясь сдержать рвущийся из легких голос. Она задержала дыхание, прежде чем волна экстаза отхлынула. Эпплблум взглянула на свое переднее копыто, оно было покрыто пахучей влагой, ее влагой. - Что такое, братец, побоялся кончить в свою младшую сестренку, а? – послышался из амбара насмешливый голос Эпплджек. - Я просто пытаюсь не рисковать, - ответил Биг Мак вполне серьезно. Эпплджек фыркнула в ответ, махнув копытом. - Брось, - сказала она. – Ты же знаешь, что я пью специальное зелье. Большой Мак, кажется, напрягся. - Тебе действительно стоит перестать его пить. Что, если у него есть какие-нибудь побочные эффекты? - Мне его дала Твайлайт, так что можешь быть спокоен, - ответила Эпплджек. – Правда, она думает, что оно было предназначено для другой пони. Эпплджек усмехнулась. - Тебе стоит сходить в душ, - заметил Биг Мак, глядя на живот и грудь сестры, залитые его семенной жидкостью. Эпплджек поднялась со стога сена. - Не желаешь составить мне компанию, большой братец? – спросила она, подмигнув Биг Маку. Тот молча улыбнулся и двинулся следом за сестрой. На тот момент Эпплблум под дверью амбара уже не было. Она буквально пулей залетела в дом и забежала в свою комнату. Осталось только сделать вид, что ничего не было. Но влажное копытце и остаточное жжение между задних ног давали понять, что все было вполне взаправду. Стоя одна в своей комнате, Эпплблум поняла, что не может выкинуть из головы увиденный ею образ. Две фигры, ее брат и сестра, сплетенные вместе в неправильном, порочном акте инцеста. Как бы сильно кобылка не пыталась избавиться от этого наваждения, оно вновь и вновь возвращалось. Кобылка легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь не думать ни о чем, хотя ее собственное копыто все равно упорно тянулось к ее сладкой промежности.